Осень

— Все ясно. Завтра прибывает комиссия, у которой много неудобных вопросов. Поэтому запомни две вещи. Первое: атака на Еву-02 была произведена в момент гибели Ангела. Второе: ты сразу последовал на базу, поскольку не мог противостоять превосходящим силам противника и факторам среды. Да, и еще кое-что. До окончания расследования ты отстранен от пилотирования и не имеешь права покидать пределов базы.

— Но отец…! — воскликнул Синдзи, сделав шаг вперед, — Как же Аска?

— Капитан Сорью Аска Ленгли пропала без вести. Обнаруженная Ева-02 по частям будет эвакуирована.

Не выдержав безразличного тона Икари-старшего, Синдзи подошел к столу и, хлопнув ладонями по столешнице, посмотрел отцу прямо в глаза:

— Я не об этом.

— Поиски невозможны, — сказал командующий так, словно сжигал последний мост.

— Что? Нет, не может быть. У нас тут сотни VTOL’ов, тысячи солдат, спутники… И ты говоришь, что поиски невозможны?

— Да. При гибели Ангела произошел мощнейший выброс частиц Ангела за десять лет. Он достиг верхних слоев атмосферы и накрыл пол-Японии. Ты хочешь, чтобы я отправил солдат на верную гибель из-за одного-единственного человека?

«Хочу».

— Я… Я понял, — обреченно промолвил Синдзи, отшатнувшись от стола. — В зону отчуждения пехоту не пошлешь. Даже ради такого ценного человека, как пилот Евангелиона.

Нетвердой походкой Синдзи пошел к деревянной двери, которая позволила бы ему покинуть этот безразличный ко всему кабинет. Когда уже рука парня легла на круглую холодную ручку и готова была повернуть ее, чтобы вырваться наружу, Гендо кинул напоследок еще одну фразу:

— Ты сильно подвел меня. Не делай больше глупостей. А девчонок на базе много, кто-нибудь да утешит.

«Сука…», — сдержал в себе Синдзи, и, едва не сорвав дверь с петель, выскочил из кабинета командующего Икари.

Синдзи шел вперед, не разбирая пути. Капли мелкого промозглого дождя буквально впивались в лицо, подгоняемые сильным северным ветром. Эти тучи возникли из ниоткуда, как и сам мерзкий ветер. А ведь еще вчера обещали сухую прохладную погоду и небо без единого облачка.

Вчера еще все было так хорошо, думал Синдзи. Ну, почти хорошо.

А он шел, топая ногами по мелким лужам, сливающимся едва ли не в одно огромное озеро. Между коробками и боксами, времянками и вполне себе мощными бункерами расплывалось мглистое зеркало воды, готовое поглотить плац, аэродром, стоянку БТР’ов и все дорожки между зданиями. Это было мерзко. База двигалась вокруг, туманный свинец луж расплывался кругами да волнами.

Вся его одежда давно вымокла так, что впору было трусы выжимать, а он все шел, потому что не знал куда идти, куда деть себя, чтобы подальше от грусти. В казарме все напоминало об Аске. На аэродроме стоял фиолетовый борт ноль-один, который должен был вчера спасти Аску. В штабе сидела Мисато-сан, у которой своих проблем навалом, а теперь еще добавилась и Аска. Единственное место, которое не напоминало о ней, — кабинет его отца. Но даже Ангел, внезапно появись он на летном поле, не загнал бы его туда.

Синдзи так и шел, пока не налетел на кого-то. Ничего не понимая, он отшатнулся назад, упал в лужу и некоторое время тупо смотрел, как расходятся от его падения волны.

— Эй, ты! Смотри, куда идешь, — грубым тоном сказал кто-то.

Синдзи поднял голову и увидел группу солдат.

— Извините, — пробубнил он под нос, пытаясь встать на ноги.

Ему помогли подняться — сильная рука схватила его за куртку и рывком буквально вытащила из лужи. Мгновением позже Синдзи рассмотрел лицо человека, помогшего ему подняться на ноги, а еще через секунду все поле зрения закрыл кулак. Короткий полет, закончившийся неприятным приземлением — и снова та же лужа. Болит спина, что-то теплое, кроме дождя, течет из носу, а в голове легко-легко — впервые с момента, когда Аска пропала с радара.

Компания солдат зашлепала прочь под дружный гогот и смешки с общим смыслом, дескать, молоток Тодзи, так этому чморику и надо. Полежав немного, Синдзи открыл глаза и увидел темно-синее небо, которое почему-то перестало протекать. И почему-то у неба были стальные спицы, сходящиеся к ручке зонтика. А к ручке прилагалась веснушчатая девочка с двумя короткими косичками и добрым милым личиком.

— Вы в порядке? — с заботой в голосе спросила она, хлопая ресницами. — Извините их, пожалуйста. Они всю ночь второй зал столовой укрепляли.

«Карие глаза. У нее — карие».

Молча кивнув, Синдзи уперся локтями в асфальт и стал медленно подниматься. Перехватив зонт одной рукой, девушка подала ему руку. Когда наконец Икари оказался на ногах, он осмотрелся. Легкость в голове прошла, взялась за свое боль в разбитом лице, и тем сильнее захотелось продолжить свой мокрый путь, но его схватили за плечо и остановили.

— Стойте, пожалуйста, — сказала девушка, — у вас губа разбита. И нос, кажется.

Шмыгнув хлюпнувшим носом, Синдзи поднес руку ко рту и зашипел, когда пальцы нащупали небольшую рану. Пальцы грязные, сообразил он запоздало.

— Надо обработать, — уверенно заявила незнакомка и, схватив Икари за руку, потащила за собой.

Синдзи сидел, вдыхая запахи кухни, и лениво открывал и закрывал глаза. После холода и сырости осенней погоды оказаться в теплом светлом помещении, в котором еще и так вкусно пахло едой — сущее удовольствие. Бытовка — и совсем рядом с кухней. Вот только стекающая с формы вода портила ощущение всепоглощающего уюта. Хоть и совсем не мешала проваливаться в сон.

— Эй. Не спите, — растормошила его веснушчатая девушка, — вот, попей чаю. Я сейчас принесу аптечку.

Поставив перед Синдзи стакан горячего чая, она куда-то быстро удалилась.

«И что она так трясется надо мною?» — подумал парень, задумчиво почесав щеку.

— А вот и я, — девушка вернулась довольно быстро, — потерпите немного. Будет больно.

Икари даже слова вставить не успел, как ватка, намоченная спиртом, прижгла рассеченную губу.

— Ммм….

— Вот и все, — улыбнулась девушка, — вы хорошо потерпели… Хотя что это я? Вы же не ребенок.

Увидев немой вопрос в ее глазах, парень понял, что надо представиться.

— Синдзи.

— Синдзи? Икари Синдзи? — удивленно пискнула она.

Ему ничего не оставалось, кроме как просто кивнуть. Девушку всю передернуло, она отскочила назад, как лань, и тут же склонилась перед ним.

— Пожалуйста, простите Тодзи.

— А? — от удивления у Икари отвисла челюсть, и он просто не знал, что сказать.

— Он хороший парень, просто…

Ну, вот и все. Очарование знакомства минует, стоит произнести фамилию. Каждый реагировал на это сочетание звуков по-своему, но никто — по нормальному. Хотя Синдзи иногда казалось, что нормально реагировать на него уже никто не может. «Может, хоть это знакомство спасти?» — подумал он.

— Тебя как зовут?

— Хикари Хораки, — вымолвила девушка и подняла голову.

— Вкусный чай, наверное, — произнес Синдзи, глядя на пар над темным напитком. — Я попробую?

— Да, конечно, — нерешительно кивнула девушка.

Обхватив кружку озябшими руками, Синдзи ощутил волны приятного тепла, расходящегося по телу. Поднеся ее ко рту, он вдохнул терпкий аромат черного чая и сделал небольшой глоток.

— Вкусно, — прикрыв глаза от удовольствия, промурлыкал он.

— Спасибо, — зарделась девушка.

— Вы правда никому не расскажете? — Хикари по щенячьи посмотрела на Синдзи, который лишь глупо улыбнулся и кивнул. — Спасибо!

— Тебе спасибо, — сказал Икари и, махнув девушке рукой на прощание, пошел в сторону своей казармы.

На душе как-то внезапно стало легче. То ли дело было в горячем чае, то ли в милой кухарке, которая так самоотверженно просила за своего друга, по коему плакал военно-полевой суд. Жизнь шла дальше. Без Аски жизнь шла дальше. Она пропала, а ничего практически не изменилось.

«А девчонок на базе много, кто-нибудь да утешит», — всплыли в памяти слова отца, сказанные каких-то полтора часа назад.

«Вот я подонок».

Икари остановился и залепил себе крепкую пощечину.

— Хватит убиваться, — эти слова подкрепил легкий подзатыльник. — Ты же так не убьешься.

— Майор? — обернувшись, спросил он.

— А ты кого ожидал увидеть? — ухмыльнулась женщина, поправив красный, — майор Мисато Кацураги собственной персоной. И вы, капитан, уже десять минут как должны быть у меня в кабинете и получать разнос за разнос, устроенный мне командующим Икари.

— Извините, — опустив голову, пробубнил Синдзи.

— Хе, выше голову, — женщина тоненьким пальчиком уперлась в лоб паренька и приподняла его голову. — О, уже и губу где-то успел разбить. Ну что ты за пилот такой непутевый, а? Ребенок, ей богу.

— Извините.

— Ты неисправим, — покачала головой Мисато, — пошли уже. А то сам вымок, теперь я еще тут раскисаю.

Все рабочие кабинеты были выполнены в общем стиле, но у Мисато, в отличие от командующего Икари, жалюзи всегда полностью раскрыты. Хотя в такой день, как этот, вид из окна лишь навевал тоску: серая унылость нагло пыталась проникнуть внутрь.

Но в целом этот кабинет дышал жизнью: радио глухо трещало на подоконнике, в кофеварке кипятился живительный черный напиток, а весь стол занимали толстенные папки с документами. Хаотичное расположение этих самых папок и всеобщая аура безобразия довершали образ майорского логова.

Протолкнув внутрь почему-то замершего у входа Синдзи, Мисато неспешно прошлась по кабинету. Выключив радио и налив себе чашечку кофе, она уселась на свое место и с улыбкой посмотрела на подчиненного.

— Короче, Аску мы искать пока не можем. И ближайшие два-три дня не сможем даже тебя отправить на ее поиски, потому что нас будет драть комиссия больших начальников.

Икари тяжело вздохнул, признавая правоту женщины.

— Поэтому наша задача на сегодня — подготовится к этой комиссии, спасти задницу твоего папочки от ушлых инспекторов и надеяться, что на радостях он выпустит Еву-01 одну в зону отчуждения.

У Синдзи медленно округлились глаза, и он посмотрел на Мисато, как на сумасшедшую. Женщина с наслаждением порасстегивала верхние пуговицы на мундире и ухмыльнулась, заметив выражение лица подопечного.

— А ты как хотел? Аска тот еще фрукт, и так им и надо, этим отщепенцам, что решили взять ее в плен. Но вытаскивать ее нужно. Поэтому я добьюсь того, чтобы единственный борт для действий в засранной непонятной хренью атмосфере не отсиживался на базе, а искал уникального человека, способного пилотировать вот такие вот уникальные борта. И пусть даже какие-то голожопые макаки умудряются сбивать Ев из не пойми чего… Хотя я, конечно, ставлю на «Ружье Лонгиния»…

Кацураги отчаянно несло. Она вертела в руках карандаш, глядя сквозь своего подчиненного: майор продумывала детали.

— Майор…

— Да. Заткнись и слушай Икари, — оборвала парня женщина. — Сейчас ты идешь к себе, высыпаешься, одеваешь нормальную офицерскую форму, и завтра в восемь утра, как штык, прибываешь в ангар с Евой-01. Ясно?

— Эээ… Да.

— Не слышу!

— Так точно, майор Кацураги, — вытянувшись по струнке, выпалил Синдзи.

— Вот, хороший мальчик. А теперь — кругом, в казарму шагом марш.

С удовольствием глядя, как мокрая курица выполнила приказ, Мистао отхлебнула черную жидкость из стакана.

— Тьфу. Гадость-то какая.

Каменистая тропка не норовила сжевать обувь, как раскисшая лесная, но зато была ужасно склизкой. Да, в чаще каждый шаг давался тяжело — там надо было буквально отвоевывать ботинок у чавкающего болота, но здесь… Аска едва шла. Раздолбанные аварийным выходом из системы мозги так и не стали на место, все тело ломило, по лицу текла грязь, и нечем убрать спутанные мокрые волосы с глаз, а самое скверное состояло в том, что ее — Сорью Аску Ленгли, капитана войск NERV, пилота уникального боевой единицы, ее, ее…

«Меня сбили и взяли в плен. Какая-то тварь».

«Тварь» шла позади и внимательно следила за промокшей девушкой. Аска почти чувствовала этот взгляд из-за маски — грубой, кустарной маски, за которой скрывается лицо повстанца. Взгляд был острым и неприятным, как будто нож между лопатками застрял. Нет, не нож — дротик, как для дартса. «И ведь наверняка же она какая-то дрянь. Из быдла, почти наверняка — из территорий отчуждения». Сорью оступалась на камнях, встряхивала головой, сгоняя с ресниц капли, и шла вперед. Ярость и потеря контроля над собой уже проходили, и капитану NERV пора браться за ум, решила она.

«Орать, привлекая к себе внимание?»

Аска задумалась. Стоит попробовать, самый верный вариант. И лучше побыстрее, пока есть шанс, что свои неподалеку. Тепловые сенсоры в дождь вообще сбоят, а уж в горах — вообще скверно все, а вот звуковые могут и выстрелить.

— Эй, ты!

«Вот так, Аска, сначала негромко. Разведем ее на разговор».

Сзади никто не отозвался, удара не последовало — можно безнаказанно повысить голос. Главное следить, чтобы оставаться громче, чем шум дождя. И всего-то.

— Эй, ты слышишь?

— Да.

«Ну что за голос?» Ответ почти потонул в шипении ливня — такой же холодный и противный для слуха.

— Нас найдут, ты поняла?

Молчание, хлюпанье под ногами. Аска, набирая воздух для продолжения, вдохнула каплю, закашлялась — и ее сразу же скрутило. В голове стреляло, мелькали какие-то образы — вроде фрагменты боевой карты, показатели давления в камерах накопления заряда… Натужно кашляя, Сорью остановилась, переживая обрывки образов умирающей машины.

«Сука, не знаю, как ты это сделала, — думала рыжая, выворачиваясь наизнанку, — но ты мне заплатишь…»

Очередной приступ прервал сильный удар повыше лопаток. Аска шлепнулась на камни, с трудом избежав встречи носа с землей. Она лежала, рассматривая ноздреватый булыжник, с лица стекало, а в голове с воем билась бессильная ярость.

«Да пошла она! Да пусть как хочет!»

Сорью едва соображала: в голове все умирала и умирала подбитая машина, ее саму скрутили, как ребенка, и самое хреновое — она сама виновата. Сама. Поняв это, Аска вдруг успокоилась, и даже в голове прояснилось слегка. Она хотела потребовать, чтобы ей помогли подняться, когда враг всем телом навалился на нее сверху.

Мысли пошли скачками, одна бредовее другой, — и только подавив страх, она услышала отдаленный клекот моторов, пробивающийся сквозь шум ливня. VTOL шел тяжело, очень низко, машина захлебывалась ливнем, наверное, едва не касаясь деревьев. Аска с замиранием в груди вслушивалась в каждую нотку этого шума.