Новые люди. Том 2

– Ну, что смотришь, – спросил у нее Медведь. – Хочешь есть? Хочешь?

Он оторвал кусок лепешки, обмакнул ее в птичий жир и протянул ребенку.

– На, держи. Не бойся.

Девочка протянула обе руки и схватила угощение. Она жевала лепешку, не отводя глаз от мужчины.

– Вот хорошо, – сказал он. – Слушай девочка, а есть у тебя старшая сестра? – Он поднял руку, показывая рост. Такая же глазастая, но постарше. А? Есть?

– Не пугай ребенка, Кади, – сказал Казимир. – Тебе же сказали, они сами обходятся.

Из темноты появилась старая крестьянка. Она схватила девочку за руку, и они обе исчезли.

Всадники сосредоточенно насыщались. Куки взял комок риса, обмакнул в жир и отсел от камня к костру.

– Так как нам тебя называть, рыцарь Цветов? – спросил Ардо.

Парень перестал жевать, посмотрел исподлобья на всех. Брови его нахмурились озабоченно.

– Я забыл, – признался наконец он. – Как там было написано на этом дурацком камне. – Все негромко засмеялись. – Пусть будет, как у меня там в родословной.

– Фефел?

– Нет, лучше. Вот то второе, что ты прочел.

– Значит, Мифун? – предположил Ардо. Парень согласно кивнул. – Ну ладно, пусть будет Куки Мифун. Звучит складно…

Посмеиваясь, рыцари стали расходиться по хижине. День был длинный, и после ночлега под открытым небом душистое сено было не худшей постелью.

На следующий день Ардо вместе с Раймондо Сигасом и Казимиром Кочем занялись изучением местности. Деревня лежала между двумя холмами с одной стороны, и полями, которые переходили в низкие болота, – с другой. Речка Рожайка пересекала одну из улиц возле дома старосты.

Сигас достал из сумки кусок старого пергамента, сплошь усеянного пометками о каких-то долгах. Он немного подскоблил обратную сторону телячьей кожи и использовал ее, чтобы нанести изображение двух улиц и ряда домов за речушкой.

Матиуш был рад, что рыцарь так серьезно отнесся к планированию их военной стратегии.

– Откуда приезжали бандиты? – спросил красно-черный всадник смуглого Ремса, который увязался за ними. – С какой стороны?

Крестьянин указал на холм, который поднимался за Рожайкой. Там к домам сбегала довольно пологая дорога.

– Всегда приходили оттуда? – уточнил Матиуш.

Крестьянин подтвердил.

Они вышли на мост возле дома старосты. Он был сложен из четырех толстых бревен, сверху обмазан глиной и присыпан землей. Дорога за мостом уходила вверх налево и скрывалась за деревьями.

Матиуш прошел до поворота и посмотрел вниз. Ветви над головой скрывали мост и людей на нем. Зато дом старосты был полностью открыт. На пороге хижины стояла Минора и смотрела за его действиями. Он вернулся назад.

– А если, спустившись, они обнаружат, что мост разобран, куда они направятся? – спросил он Ремса.

– Вниз к полям, – ответил он. – Это рядом, и там легко переехать реку. Бандиты это знают.

– Хорошо, идем на нижнюю улицу.

Они направились обратно. Чтобы попасть к полям, прошли через деревенскую площадь. На площади происходило представление.

Куки Мифун, подобрав концы длинной кольчуги и заткнув их за пояс, важно ходил перед строем двух десятков крестьян. В руках у них были тонкие колья из стволов лещины и косо срезанного тростника. У некоторых были рогатины.

– Что у вас в руках? – спрашивал у них рыцарь Цветов. И, не дожидаясь ответа продолжал: – У вас в руках пики. В умелых руках это страшное оружие против конного воина.

Рыцари остановились посмотреть на это зрелище. За спиной у Мифуна уже собралась целая стайка детей.

– Теперь скажите мне, у вас умелые руки? – продолжал Куки, указывая на крестьян пальцем. – Нет! Вы скорее попротыкаете друг другу брюхо, чем скинете с лошади хоть одного воина. – Как вы стоите? Куда смотрят ваши пики? – Он сгорбился, изображая ближайшего к нему крестьянского парня, и испуганно вытаращил глаза. Дети радостно засмеялись. – Смотри на свое оружие. Ты сейчас выбьешь глаз своему соседу. Он тебя за это не поблагодарит. Делайте так: уприте нижний конец пики в землю и наклоните ее, словно на вас несется всадник. Вот так! Теперь рассыпьтесь в линию, как я учил! Будьте попроворнее и проживете подольше!

Ардо покачал головой:

– Напишите эти слова на моей могиле, милорды.

– Как? Эти тоже? – раздался сзади голос Миноры. Оказывается, она стояла за их спинами и, конечно, не смогла удержаться от едкого замечания.

Матиуш поднял на нее бровь и отвернулся. Рыцари направились на нижнюю улицу. За ними на безопасном удалении последовала и дочь старосты. Она все еще не сменила мужское платье.

Возле полей речка Рожайка делала петлю. В ее самой широкой части глубина была едва по пояс. Ардо походил по броду. Тщательно изучил ногами дно.

Сигас взобрался на невысокий курган и с травинкой во рту старательно зарисовал изгибы реки и квадратики домов. Он с одобрением посматривал вниз на бастарда, намочившего свое платье.

– Значит, если мост разберут, они пойдут сюда? – спросил Матиуш.

– Можно еще с запада попасть в деревню, – сказал Ремс. – Как мы приехали, но тогда им придется подняться на тот дальний холм, а затем уже спуститься по верхней дороге. Они будут все время на виду. Сюда быстрее.

– Значит, здесь нужно делать ловушку. Как думаешь, Райм?

– Конечно. Забодай нога ногу. Хорошо бы – колья на дно.

– Что нахмурился, Казимир? Это противоречит турнирному кодексу?

– Я понимаю, что это война, – ответил Коч. – И все равно это мне не нравится. Лошади-то ни в чем не виноваты.

– Тебя должна утешить мысль, что крестьяне наделают из конины отменной колбасы. Что, Ремс, как ты относишься к колбасе?

– Очень хорошо отношусь, мой господин, только уже позабыл ее вкус.

– Видишь, Казимир, всегда можно найти хорошую сторону в любом отвратительном деле. Ну ладно, здесь мы решили. Теперь посмотрим западную дорогу.

День напролет они исследовали деревню и обсуждали слабые и сильные стороны ее обороны. На пергаменте тушью нарисовали приличный план деревни. Теперь он висел у Ремса в хижине на стене, и крестьянин был не в силах отойти от него. Он не сразу понял, что за линии на коже наносят красно-черный рыцарь и длинноносый лорд, но, когда крестьянин увидел за кружками и черточками очертания родной деревни, восторг его был сродни почитанию бога Девуса. Чистая, быстрая магия!

Вечером рыцари обсудили положение дел. Предстояла большая работа по сооружению фортификаций. Нужно было сделать и замаскировать ловушки, укрепить деревенскую околицу, а где-то сделать и новый забор.

Рыцарь Цветов в красочной форме горячо поклялся сделать из крестьян сносных копейщиков. Симус пожаловался, что селяне не приспособлены к стрельбе из лука и обучение может превысить любые здравые сроки. Оруженосец Бистроль предложил попробовать научить их бросать дротики.

– Это мысль, да только где же мы возьмем дротики? – сказал Сигас. – У тебя, случайно, нет с собой пары вязанок дротиков, лорд Хеспенский? Мы бы у тебя позаимствовали на время.

– Конечно, еще выкованные в Благодатном крае. Я без них даже из дома не выезжаю, – ответил Матиуш.

– А что, ваш кузнец не сможет сделать наконечники для метания? – спросил Казимир у Ремса. – Дротик это просто такое короткое копье. Выглядит как стальная стрела, привязанная к древку.

– Нашего кузнеца разбойники повесили первым, он выкинул красного рака из своей кузни, как кутенка, – сказал крестьянин. – Я помогал ему раньше бить большим молотом, но к тонкой работе он меня не подпускал.

Ардо подвел итоги. Они с Медведем, Раймондо и Казимиром будут заниматься ловушками и фортификацией, для этого они завтра отправятся к старосте. Пусть тех крестьян, что не хотят брать в руки оружие, отправляет копать ямы и огораживать околицу.

Мифун, оруженосец Бистроль и сквайр Йиржи со своим слугой Лехолом пусть дрессируют из крестьян пикинеров. Нужно сделать хотя бы три небольших отряда. Времени осталось, по словам старосты, немного. Бандиты наведываются аккурат к урожаю.

Ремс убрал со стола и собрался уходить. Он поклонился рыцарям, пожелал доброй ночи. Рыцарь Цветов в этот раз не пустил его.

– Видел, где ты ночуешь – вместе с грязной скотиной. Это твой дом. Бери свою циновку и расстилай прямо здесь. Нечего рядиться. Скоро мы будем братьями по оружию, а это даже для королей важно, кто с ними рядом жизнью рискует.

Все всадники молча одобрили это.

– Правда, какая все-таки у вас странная деревня, – сказал, укладываясь и зевая в темноте, Мифун. – Ни одной девушки, ни одной молодки. Только глубокие старухи. А, Ремс?

Ремс ему не ответил.

– А как же дочка старосты? – спросил кто-то.

– Разве это девушка? – возмущенно сказал другой голос. – Это гадюка с ножками. Береги глаза – плюнет ядом.

Ардо проснулся рано. Все еще спали, кто – разметавшись по постели, раскинув во сне руки и ноги, как Казимир, кто – свернувшись калачиком, как рыцарь Цветов.

Кто-то тихо ходил в соседнем помещении, и эти осторожные движения прогнали сон бастарда.

Он встал, прислушиваясь к звукам, зачерпнул кружкой воды. Вода была свежая и не успела нагреться. Под навесом старуха возилась с утварью. Он вышел за порог, толкнув щелястую дверь.

На востоке, над самым горизонтом прорезалась тонкая голубая линия. Снизу чернела земля, а сверху висела непроницаемая чугунная туча. Поднимающееся солнце золотой каймой озарило ее нижний край.

– Красиво, – сказал бастард.

Старуха перестала греметь в своем углу и замерла. Она бесшумно проскользнула за его спиной на двор и подняла свое морщинистое лицо.

– Скажи мне, господин, на что ты смотришь? Что ты увидел красивого? – произнесла она.

– Туча, которая пытается остановить солнце, – ответил он. – Она получила золотую ленту.

Старуха постояла минуту и молча вернулась в свою коморку. Бастарду стало неловко. Он почувствовал фальшь в своих словах, хотя ее и не было.

– Как ты живешь свою жизнь, старая женщина? – повернулся он к ней. – Наверное, не всегда в твоей жизни были одни лишь заботы?

Старуха остановила движение своих рук.

– Никто никогда не спрашивал меня об этом. Мне кажется, всю мою жизнь мои руки не знали отдыха. С тех пор, как я была маленькой девочкой и умер мой отец. Тогда я попала в дом дяди.

– У тебя есть семья?

– Боги дали мне много детей. Их отец умер уже давно. И уже давно, чтобы прокормить их, я встаю за час до рассвета. Каждый день. Когда я иду к скотине, все соседи еще спят. Вокруг так пусто и тихо, что слышно, как в холмах плачут духи.

Ардо задумался.

– У тебя тяжелая жизнь. Твое тело не знает отдыха, но зато твоя душа чиста и совесть твоя спокойна.

– Нет, господин. Это не так. Когда заболела и умерла моя дочь, я радовалась в своем сердце. Я обмывала ее тело, плакала над ней и радовалась, что ее не ждет та же женская доля: быть служанкой при своем муже и детях. Мой муж любил выпить перегонного вина и, выпив, поколачивал меня. Когда он заболел, я радовалась, что у него недостает на это больше сил. Я сумела одна вырастить моих старших мальчиков. Они выросли крепкими и смелыми юношами. Они не стерпели, когда разбойники грабили наш дом, и схватились за вилы. Бандиты убили их в этом самом дворе на моих глазах. Я думала, они будут мне надежной опорой и помогут поставить на ноги младших детей, а теперь я опять рву жилы одна. Нет, господин. Душа моя скукожилась и почернела, как мое тело.

Ардо молчал. Старуха опять начала копошиться в своем углу. На дворе послышались сдержанные голоса, и Матиуш поспешил выйти за дверь, в свежесть разгорающегося утра.

Напротив хижины, на длинном неошкуренном бревне сидели староста и Минора. У девушки на поясе висел короткий меч.

Ардо пересек улицу и подошел к ним. Староста встал с бревна, приветствуя его, склонил лысую голову. Девушка осталась на своем месте, только зыркнула черными глазами.

– Пора собирать урожай, – сказал старик. – Начнем в этот раз на два дня раньше.

– Я в этом ничего не понимаю, – ответил Ардо.

– Бандиты придут в день перерождения бога Девуса. Они будут ожидать, что мы все свезем и уложим на деревенском току за священным деревом. Им только останется приехать с фургонами и забрать.

– Так и происходило?

– Этим не ограничивалось. Они все равно проходили по деревне, грабили, уводили скот.

– Поэтому в деревне нет женщин?

– Женщин они прячут, и от вас тоже, – с вызовом сказала Минора.

– Тебя же никто не обижает, – сказал Матиуш, рассматривая загорелое лицо с высокими скулами и миндалевидные черные глаза.

– Пусть бы только попробовали, – сказала девушка. – Спроси у рыцаря Цветов, где это он порезал щеку.

– Вот как?

– И у племянника Казимира, откуда у него на голове кровавая шишка.

– Потрясающе. – Бастард поднял кверху лицо и рассмеялся. – Выходит, я один не выказал тебе своего доброго расположения. – Он сделал шаг к девушке, и она растерянно посмотрела на него, затем на отца.

– Мой господин… – сказал староста.

– Пошли, старик. – Матиуш успокаивающе положил руку старосте на плечо. – Обсудим, что нам делать с твоим домом, он стоит за мостом, который нужно разобрать. А ты, Минора, будь осторожна с этой железякой на твоем бедре. Она тяжела для тебя и сильно нарушает твой центр тяжести. Знаешь, что это такое, селянка?

– Ой, упаду! Тело белое поцарапаю! – всплеснула у них за спиной руками девушка.

Они прошли через речку по последнему бревну, которое пока оставили на время. Остальные бревна разобрали и раскатали накануне. Пошли вниз по дорожке, ведущей к броду. Ардо осматривал ограду на берегу со стороны деревни.

– Я много баловал свою дочь, – осторожно сказал старик. – Ее мать давно умерла. Она выросла своевольной девчонкой. И я, конечно, сам виноват. Ей бы стоило уродиться парнем. Он бы здесь всем верховодил. Или покинул деревню с таким характером и стал перекати-поле…