Новые люди. Том 2

– Что ты хочешь сказать, старик?

– Ничего. – Староста провел ладонью по загорелому черепу. – Я не умею сказать… Только я чувствую, добром это не кончится. Даже если вы избавите нас от Красного Борислава. На копытах своих лошадей вы привезли в деревню хворь пустого беспокойства.

Они повернули головы в сторону холмов, привлеченные каким-то воем.

Впереди медленно поднималась на уступ лошадь, кивая головой с красной гривой на каждый свой тяжелый шаг. Всадник вскинул руку, закрывая глаза от острого утреннего солнца.

Староста вздохнул.

– Сэр Сигас все же нашел. Я говорил им, это пустое дело – ежа за пазухой не утаишь.

Крестьянин со снятой овечьей шапкой в руке бежал по ложбине к всаднику. На бегу он издавал этот тонкий воющий звук, который привлек их внимание. Крестьянин обежал вокруг лошади и жалобно поднял худые руки, увидев, что вез поперек лошади рыцарь. Подвывая, он последовал вниз за всадником.

Рыцарь подъехал ближе.

– Забодай нога ногу! Думаю, куда это он ходит? Я за ним проследил… А они прячут в холмах своих баб, – сплюнул Сигас и сбросил свою поклажу к ногам крестьянина. Тот ее подхватил. Это было крепкая черноволосая девушка. Она даже не выглядела сильно испуганной.

– Ты ожидал найти что-то другое? – спросил Ардо.

– Конечно. Ты думаешь, я дурак и поверил, что Сонетр наймется служить крестьянам за чечевичную похлебку.

– Нет, не дурак. А что же ты думаешь?

– Я видел там, в трактире, золотую монету. У дочери старосты. Все ясно как белый день, почему в этой деревушке разгорелась такая война. Это золото короля Синезуба Первого. Крестьяне нашли клад. Поэтому мы здесь. Можешь ничего не говорить. Только скажи одно: дележ будет честный? Я должен знать, за что рискую своей шкурой.

– Похоже, если я буду отрицать, ты все равно мне не поверишь? – спросил Ардо. – В таком случае я честно скажу тебе: ты получишь ровно такую же долю, как и все остальные, в том числе и я сам.

– Вот именно это я и хотел услышать от тебя! – воскликнул Сигас и направил свою лошадь к деревне.

Днем Матиуш и Казимир прошли по лесу над деревней. Земля была устлана блестящими зелеными листьями. Среди них на корточках ползали дети. Они поднимали темные листья и срывали бордовые сочные ягоды. К их спинам были привязаны высокие корзинки, они ловко и привычно бросали горсти ягод себе за спину перепачканными ладошками. Весь верхний лес был полон ребятишек. Везде поблескивали темные глаза и шевелились переворачиваемые листья.

– Вот поэтому к деревне трудно подобраться незамеченным, – сказал Матиуш. – Если бы дети в ближайшие день-два и дальше промышляли здесь в холмах ягодой, они бы могли подать знак при появлении чужаков.

Они вышли на западную дорогу и стали спускаться с холма. Возле крайнего к Рожайке дома остановились. Речка здесь была совсем узкой. Можно было перемахнуть на лошади. За низким плетеным палисадником цвели сливы.

– Вот здесь, – сказал Матиуш. – Раймондо говорит, что здесь будет наше слабое место. Когда там внизу они получат отпор, пусть обнаружат, что с запада деревня никак не защищена. Здесь можно позволить налетчикам врываться на улицу через сад. Только запускать их по двое, по трое за раз. Я хотел бы, чтобы ты позаботился об этом предприятии.

– Что это там за шум? – повернулся Коч к деревне.

По улице за садом торжественно прошествовал Куки Мифун. В руках у рыцаря Цветов на длинном шесте развевалось белое полотнище с синей загнутой линией. Следом маршировали две дюжины крестьян. Они периодически вскидывали в воздух пики и шумно вскрикивали дикими котами.

– Смотри, Кади Берн только вчера вечером рассказывал о битве четырех королей у Первого Уступа и о захвате штандарта уруктаев, а Мифун уже намотал это на ус и сделал его для деревни, – сказал Ардо.

– Знамя?

– Для поднятия боевого духа. Медведь подчеркивал, как в сказании серые твари яростно защищали свой символ. Всем нужно зримое воплощение принадлежности к общему делу. Смотри, как идут крестьяне. Они пририсовали на полотнище своего бога-червяка.

Знамя воткнули в курган возле излучины. Это место было не самое высокое, но видно было со всех концов деревни. Когда крестьяне шли в поля и возвращались вечером домой, военный штандарт хлопал белым полотнищем с синей полосой над их головами. Бог Девус приветствовал свое стадо.

Это началось уже на следующий день.

Матиуш умывался во дворе у Ремса. Старуха Рота сливала ему воду на шею ковшиком. Прибежал мальчишка и, подпрыгивая от нетерпения, сообщил, что длинноносого лорда зовет рыцарь Ржавых Цветов. Голова Мифуна уже стала покрываться рыжим ежиком, и крестьяне по-своему переиначили его титул.

Матиуш последовал за мальчуганом на верхнюю улицу и вошел в мазанную известкой хатку. Там уже были остальные рыцари.

– Смотри, лорд, – показал ему Мифун тяжелый сверток на лавке, отливающий тусклым металлом. – Дело как было: мой пикинер вдруг сегодня приходит не с прежним тростниковым копьем, а с настоящим боевым. Да с каким шикарным! Начинаю допытываться, где взял? Молчит. Потом говорит – нашел. Ну да! Купил, нашел, насилу ушел. Хотел отдать – не смог догнать… У меня это дело не пройдет. Повел его в эту халупу, которую он называет своим домом, и здесь смотрите, что за богатство я увидел.

Мифун поднял обеими руками кольчугу. Матиуш подошел и провел рукой по тяжело колыхнувшейся волне металла. Ему редко приходилось видеть доспех такой тонкой работы.

– Это очень дорогая кольчуга, и делали ее на заказ. Здесь колечки подобраны другого оттенка. Они образуют надпись: «Отверни лицо». Это написано на железном языке. Интересно, как она попала к крестьянину?

– Понятно, как попала, – ответил Мифун. – Какой-нибудь рыцарь оказался беспомощным в их руках, и они убили его.

– С чего ты взял? – спросил Берн.

– Или дали умереть раненому, или убили спящего. Таковы крестьяне. Я знаю. Они как крысы. Вертятся под ногами, попискивают. Никто их не воспринимает всерьез. Человек благородный может только сморщиться и прогнать ногой со своего пути. А если рыцарь упал, повержен, остался один, здесь маленькие люди становятся смертельно опасны. Они придут ночью, навалятся на грудь. Двое, трое. Будут держать за ноги, а другие прижмут подушку к лицу.

На рыцаря Цветов было тяжело смотреть. Лицо его почернело. Он почти задыхался, когда говорил о своей догадке. Матиуш отвел взгляд. На земле лежал открытый шлем необычной, южной работы. Шишак был конической формы с закручивающимися спиралями блестящими гранями.

– А кто в этом виноват, что они такие? – спросил Мифун. – Вы – рыцари! Лорды, маркграфы и бароны. Вы проезжаете по их земле со своими сквайрами и оруженосцами по пути на войну. Топчете посевы, забираете у них еду, кормите их ячменем своих лошадей. Берете в боевые холопы их мужчин и делаете утехой для солдат их женщин. Кто об этом думает. Ведь так было всегда. Так делали и ваши отцы, и ваши деды. Кто заметит слезы маленького человека, когда впереди вас ждет славное сражение, которое запишут в красивые книги для ваших потомков. Знаете, что будет потом? Думаете, всякий утрется?

Он замолчал и закрыл лицо кулаками.

– Ты крестьянский сын? – спросил Матиуш.

Мифун не отвечал. Когда он опустил руки, глаза его были сухи и яростно горели. Коч протянул руку и положил ему на плечо. Парень оттолкнул ее и выбежал в дверь.

Рыцари переглянулись. В эту минуту в хатку ворвалась Минора.

– Вы слышали, слышали?! – свирепо закричала она. – Пустельга кричит.

– Тихо! – приказал Берн.

Все прислушались. Было слышно, как на холме над деревней жаловалась птица. Через несколько мгновений ей ответила вторая где-то немного ниже.

– Это возле дома старосты. Тот конец, – определил Йиржи.

Они выбежали из дома и побежали по нижней улице. Не было смысла даже пригибаться. Соломенные крыши скрывали их быстрое передвижение. Только возле последних хижин перед разобранным мостом они стали прижиматься к стволам шелковицы и ореховому тыну.

Косая тень от высокого дерева падала от крайнего дома через дорогу и речку. Симус Йиржи в сопровождении Лехола почти на четвереньках перебрались под ее прикрытием на другую сторону улицы и спрятались в камыше у небольшой ивы.

Опять раздался трепещущий голос пустельги. Теперь он был совсем рядом, сразу за рекой. Матиуш махнул рукой, они поспешно опустились в траву.

На дороге возле дома старосты появились две фигуры всадников. Одна подъехала к хижине, вторая спустилась еще ниже и остановилась возле моста. Человек наклонился и осмотрел разоренную переправу. Они не торопились. Из-за деревьев появился третий всадник. У него в руках поблескивал металлической стрелой взведенный арбалет. Он что-то сказал товарищам. Один из воинов спешился и, отдав повод другому всаднику, зашел в хижину старосты. Матиуш затаил дыхание. Всадника не было пару минут. Лошади переступали ногами в сухой пыли. Наконец он появился и что-то сказал. Его товарищи привязали лошадей к коновязи и зашли в дом.

– Это разведчики, – сказал Ардо. – Теперь быстро. Окружаем дом. Нельзя никого упустить.

Они побежали к Рожайке. Йиржи и его слуга уже спустились в речку. Вода была им по пояс. Все спешили и издавали много звуков, но в нескольких шагах выше речка звенела и шумела на камнях разобранного моста, и этот рокот все покрывал.

– Туда, – прошипел сквозь зубы Сигас. – Нужно пройти по реке и зайти с холма. Если вдруг они вырвутся…

– Я пойду, – сказал Коч и махнул рукой племяннику. Они, оскальзываясь на камнях, побрели в воде к концу ивового забора, окружавшего двор старосты со стороны реки. Руками они хватались за острую траву.

– А мы здесь. С двух сторон. – Красно-черный рыцарь взял дело в свои руки. – Они никого не оставили. Вы двое, уводите лошадей, – приказал он Симусу и Лехолу. – А мы с лордом вломимся в дом.

– Вы чего в воду залезли? – На берегу, на высокой кромке стоял рыцарь Цветов. После страстной речи он выскочил в дверь, и про него забыли. Он стоял, расставив локти. Весь, с головы до ног, на виду у всей округи.

– Сюда, – придушенно закричал на него Сигас. Лицо его было красным от ярости. – Разведчики. Сюда, в воду.

Мифун соскользнул в Рожайку и, помогая себе руками, пошел к ним.

– Что? Началось? Сколько их? – Глаза его просияли.

– Трое пока. Ты вовремя. Давай с гумна заходи, со двора. А мы с лордом в дверь. Шумни там во дворе.

– А может, я…

– Так, Фефел…

– Да понял я, понял, – весело ответил рыцарь Цветов и полез по скользкому склону к тыну.

Матиуш и Сигас в тени жасмина подобрались к входной двери в хижину. Над ней был небольшой соломенный навес с покосившимися жердями. Возле дороги Йиржи ловил за повод оставшегося коня. Тот испуганно вскидывал длинной мордой. Двух низкорослых рыжих коньков уже уводил его слуга Лехол.

– Ну что? – спросил Ардо. Он стоял с мечом в руке и смотрел на Сигаса. Уступить товарищу руководство предприятием оказалось очень легко. – Что дальше?

– У них арбалет. Подожди. Сейчас этот крестьянский сын вступит – тогда…

Конь вырвался из рук Симуса. Он встал на задние ноги, забил передними в воздухе и громко заржал. Сквайр упал на локоть и прикрылся рукой. Он едва избежал удара копытом.

В хижине раздался возглас. Сигас схватил Ардо за рукав и дернул в тень куста. Сейчас же распахнулась дверь, и оттуда выскочил разбойник. Он был без плаща, одет в красный кожаный панцирь и действительно походил на только что покинувшего котел рака. В руках у него был арбалет.

Сигас дал ему возможность перемахнуть за порог и отвлечься на коня. Одной рукой он поспешил прикрыть за ним дверь. Кулак второй, сжимающий меч и облаченный в тяжелую крагу, безжалостно врезался ему в висок. Разбойник уже поднимал свой самострел на Йиржи и вдруг рухнул на плотно утрамбованную землю, не издав ни звука.

На дворе за домом послышался стук металла о дерево.

– Теперь! – сказал Сигас и первым ворвался внутрь.

Староста не солгал, когда говорил, что у него маленькая хижина. Вся его лачуга состояла из одной комнаты, в центре которой был сложен круглый очаг.

Когда Сигас и Ардо вторглись в дом, один из разбойников стоял спиной к двери. Шум, произведенный Мифуном, сделал свое дело и отвлек его. Бандит был одет в какие-то обноски. Из доспехов на нем были только наплечники из толстой вареной кожи. Они были тоже красного цвета, только изрядно затасканные.

Разбойник стал поворачиваться навстречу атакующим, но меч Сигаса уже завершил свое движение и вторгся в незащищенную плоть верхней части руки.

Бандит закричал очень высоким пронзительным голосом и упал на колени. Рука его была почти перерублена. Он схватился за нее здоровой кистью, выронив при этом свой меч. Клинок с глухим звуком упал на земляной пол.

– Нет! – закричал разбойник. – Не убивайте!

Ардо, не глядя на него, шагнул к очагу. В каменной яме горел небольшой костер. За очагом, в углу за столом сидел третий бандит. Он выкатил на них круглые глаза. По бокам от него на лавке сидели староста и Минора. У старосты на скуле разгорался красный след от удара. Черные волосы Миноры были накручены на руку разбойника, ее мужская куртка разорвана и обнажено белое плечо и грудь.

– Я убью их, – просипел пучеглазый. – Девку первую.

– Мне плевать, – отмахнулся Ардо. – Только потом тебя на кусочки разорвут крестьяне. Смотри сам. Теперь ты мой пленник, если бросишь кинжал. Я лорд Хеспенский.

– И вы меня не убьете? – Он продолжал держать клинок под подбородком девушки.

– Человеку без оружия ничего не грозит. Законы войны, – сказал Матиуш равнодушно. – Но тебе нужно будет поделиться с нами сведениями. Когда все кончится, я отпущу тебя. Мне не нужна твоя жизнь. Сможешь убраться, куда пожелаешь.

– На это я согласен, – сказал пучеглазый.

Раненый бандит не переставал громко стонать. Сигас наклонился над ним.

– Что? – спросил Ардо, отвернувшись к рыцарю. Он не выказывал никакого интереса к пучеглазому. Даже не смотрел на него.

– Не жилец, – сказал Сигас. – Артерия перебита. Сейчас я помогу ему.

Он приставил меч к ребрам раненого и нажал двумя руками. Разбойник захрипел, схватился здоровой рукой за лезвие меча. Глаза его закатились.

Ардо повернулся к пучеглазому:

– Ты забыл бросить кинжал.

Бандит отбросил от себя кинжал, как рогатую гадюку. Тот тонко звякнул о стол. Староста с перекошенным лицом отодвинулся по лавке от пучеглазого. Минора двумя руками схватила кинжал со стола и ударила бандита в грудь. Он еще больше вытаращил глаза и упал головой на черные доски. Из-под его тела по столу расплылась быстрая лужа крови.

– Вот дура! – с чувством сказал Матиуш.

Девушка не отводила от разбойника черных глаз. Голова пучеглазого в коротком судорожном движении два раза глухо ударилась о столешницу. Минора взвизгнула и отпрянула от стола. Она сползла на пол и осталась там, не в силах оторвать глаз от своей жертвы. Сквозь дыру на груди Матиуш видел острый холмик груди с темным маленьким соском. Он отвел глаза.

– Хорошо все постарались, мы остались без языка, – сказал он.

– Еще есть тот – в красном панцире на улице, – сказал Сигас.

– Думаю, ты не оставил ему шансов, – ответил Ардо.

Он бросил взгляд на старосту. Старик держался за стол узловатыми пальцами и смотрел на убитого дочерью бандита. Теперь обратного пути для деревни не было.

Они вышли на улицу. Симус и Лехол оттащили сбитого Сигасом бандита на площадку перед коновязью. Мальчишка стоял перед ним на коленях, дрожащими пальцами расстегивал ремешки красного доспеха.

Ардо остановился над ними.

– Живой?

– Нет, господин, – ответил Лехол. – Голова треснула, как орех.

– Зачем тебе оружие, Райм, – сердито повернулся Ардо. – Ты голыми руками всех поубиваешь. Надо было хоть кого-то в живых оставить. Плохо мы сработали.

– Зато никто не ушел, – заметил Сигас. Он вертел в руках то, что осталось от арбалета. – Неудачно он упал. Механизм вдребезги.

– Тихо! – поднял голову к холмам Матиуш. На дороге появился Бистроль. Он вел под уздцы серую лошадь. На ее крупе лежал мужчина в стеганом доспехе. Из-за деревьев появился Казимир, он широко шагал с мечом в руке.