Новые люди. Том 2

Матиуш зло ругнулся на себя. Делать нечего, пришлось спрыгнуть в темную воду и помогать Симуну выбираться из ловушки.

Он вышел на берег весь мокрый. Его конь тяжело дышал.

– Как ты умудрился свалиться в яму? – подошла к нему Минора. – Нужно было просто ехать прямо. Никуда не сворачивать.

– Напиши эти слова на моей могиле, – сказал Ардо сквозь зубы недоумевающей девушке.

Козленка хватило на всех. К нежному мясу пришлись кстати мелкие кисло-сладкие яблоки. Их нарвал на диком деревце и принес путешественникам Худой Чо.

– Мой отец прикопал серединку яблока здесь на берегу, когда в юности ездил на ярмарку. Потом здесь выросло дерево. Люди прозвали его Яблочный Мо, – сказал он.

– Хорошо он поступил, – сказал вдруг другой крестьянин, робкий Сомс. – И хорошо поступил этот юноша, рыцарь Цветов. Он, конечно, хочет ехать с нами, а вы его не хотите. Я увидел. Но что он делает? Он не уговаривает, не льстит и не говорит красивых слов, как принято у вас, людей благородных. Он ловит козленка и кормит нас. Так поступить может только хороший человек. Дурной бы так не придумал.

– Мы примем его, – сказал Матиуш. Он откинулся назад на переметную сумку. Глаза его начали слипаться. День был долгий. – Но где он? Пусть объявится, и мы примем его. Пусть будет рыцарь Цветов. Не помешает.

Сигас встал и довольно потянулся, разбрасывая руки в стороны. Он смотрел, как Бистроль устраивает себе и своему дяде место для ночлега.

– Казимир, расскажи еще про чудеса Пархома. На ночь славно послушать хорошую историю.

Коч расстегнул на плече тяжелую стальную застежку с рогатым лосем и недовольно оглянулся на рыцаря. Ему было неприятно, что Райм походя ославливает его мечту.

– Город этот действительно существует, – сказал со своей лежанки Берн. – Мне прислали из дома птицу, когда я еще был в Эдинси-Орте. Мой кузен сам побывал там. Я, когда был маленький, ходил в пажах у старика Фюргарта. Поэтому хорошо знаю Капертаум…

«Может быть, и мне стоило бы взглянуть одним глазком…» – подумал Ардо, соскальзывая в сон под низкий голос Медведя.

– Что, сегодня лорд не будет гулять своего жеребца на ночь? – зашептала возле его уха подкравшаяся Минора, от всех скрытая темнотой. Ее голос насмешливо подрагивал. Она дотронулась до его макушки горячей ладошкой, готовая отпрыгнуть, как пружина, если он повернется. – Ночь такая теплая и ласковая, что спят даже мошки, а мох на болотных кочках мягкий, как пуховая перина…

– Иди, айдучка, начинай пока без меня. Я потом подойду… – едва размыкая губы, произнес бастард, проваливаясь в яму сна.

Опять Матиуш шел по Мертвому лесу. Опять видел ствол упавшего дерева с вздыбленным комом корней и земли. В этот раз он заметил в траве белеющий маленький череп, которого не было раньше. Его пустые глазницы неотрывно провожали бастарда. Каждый раз во сне всплывали новые детали, которые ускользнули от внимания тогда… в действительности. Вот красная ягода каролики, и он нагибается к ней. Слышит мягкий шелест и поднимает голову. Видит в корнях серебристую паутину и ребенка. Ребенок не размыкает бледных губ, но Ардо слышит чье-то бормотание и всхлипывания. Видит вопрос в его черных глазах…

Матиуш смотрит на кончик своего кинжала, но все еще не может двинуться в сторону гнезда. Шелест в траве. Он оглядывается и ищет глазами хозяина паутины. Никого нет, но шелест не прекращается. Он поворачивается к ребенку и делает первый маленький шаг. Второй… и проваливается в земляную ловушку. Над травой остаются только его плечи и голова. После падения он не сразу приходит в себя. Потом видит мохнатые паучьи лапы. Они останавливаются возле него, потом спешат к гнезду проверить паутину.

Шелест. Пластины нового доспеха мягко трутся друг об друга.

Всхлипывание и бормотание вторглись в его сон. Ардо поднял голову.

Речной туман лизал его ноги. Раздался приглушенный возглас, и бастард сбросил с себя плащ. Встал на колени. Нащупал рукоятку меча.

Впереди спинами к нему, лицом к дороге на коленях стояли крестьяне. Слышно было их бормотание, перемежающееся вскриками. Что происходит?

Матиуш встал и увидел в тумане движение черной линии поперек дороги. Что-то гибкое, многосоставное и многоногое переползало через проплешину дороги в белесом тумане. Гигантская многоножка. Блестящая черная голова только что переползла через двойную колею и выбирала путь на левой стороне. Шевелились две пары загнутых усиков. Какая же она длинная! Справа ее тело скрывалось за хвоей молодых сосенок.

Ардо двинулся вперед. В руке у него был обнаженный меч. Его опущенное острие неслышно сбивало с травы капли росы.

– Стой, господин. Нельзя. – Худой Чо попытался схватить его за край одежды. – Оружие грех перед лицом бога.

Ардо посмотрел на свою руку с мечом. Он даже не осознал, когда успел достать его. И как же он решился приблизиться к гигантскому членистоногому? Равномерный шелест доносился от движения быстрых ножек. Хитиновые пластины мерно изгибались, стянутые кольцами перетяжек.

В лагере уже никто не спал. Все смотрели, как на дороге появился раздувшийся хвост многоногого червя, перебрался на другую сторону и заскользил по голубому мху.

Ардо увидел, что Минора с ненавистью смотрит на своих соплеменников.

Худой Чо поднялся с колен. По щекам его катились слезы.

– Это хороший знак. Бог Девус посетил нас на нашем пути. Не думал, что когда-нибудь сподоблюсь этого счастья.

– Долго вы собираетесь еще здесь торчать, – вскричала резким голосом дочь старосты. – Пока мы доберемся до деревни, спасать уже будет некого.

– Так этот червяк ваш бог? – спросил Сигас. – Он подошел к поперечному следу, оставленному созданием, и посмотрел в глубину болота. Клочья рваного тумана шевелились над мхом.

Крестьяне ничего не отвечали. Они со счастливыми лицами тихо собирали свои пожитки. Минора дернула уздечку, ударила лошадь узкими пятками и галопом поскакала по дороге.

– Не трогай их, Сигас, – сказал Матиуш. – Пусть. Не у всех есть и такой бог.

– Это не бог, – очень тихо сказал Бистроль, забрасывая сумки на круп лошади. – Я точно знаю.

Солнце вырвалось из болот, когда они вышли на высокий травяной холм. Внизу в долине лежала деревня. Отсюда она была как на ладони. Справа подымался каменный кряж. Весь он порос кривыми стволами горного бука.

Слева деревню обнимала узкая речка Рожайка, дальше шли поля, а еще дальше опять начинались болота.

На краю холма стоял рыцарь Цветов. Матиуш подъехал к нему и посмотрел вниз на деревню.

– Здесь они живут, – сказал ему Куки, не отводя глаз от крыш под ногами. – Здесь рождаются, работают в поле, заводят детей и умирают. Это – весь их мир. Ничего другого они в своей жизни не видят. Как слепые термиты в гнилушке.

– Ну что ж, неплохой мир. Уютный. – Матиуш достал и протянул парню родословную скрижаль. – Это твое. Ты оставил. И спасибо, козленок был хорош. Нужно было тебе присоединиться к нам вчера.

Над долиной разнесся протяжный возглас, который завершился отдельными лающими звуками. Это кричал смуглый Ремс. Он приложил руки к губам, выждал несколько мгновений и повторил крик.

Отряд начал спускаться вниз. Дорога обогнула холм и нырнула в рощицу узколистов. Крестьяне ехали впереди. Минора держалась от них на некотором расстоянии. Матиуш заметил, что после встречи с богом Девусом она ни разу не заговорила с односельчанами.

За каменистым ручейком начались первые домишки. По пыльной улице бродила стайка индеек. Людей было не видно. Крестьяне усердно крутили головой. Ремс еще раз выкрикнул свой клич, но деревня словно вымерла.

– Попрятались? – спросил Ардо.

– Они боятся, господин, – ответил Худой Чо. – Мне так стыдно. Нам всем стыдно.

Тем временем они выехали на деревенскую площадь. Здесь рос дуб-патриарх. Возле него была сооружена маленькая кадильня, и из черных валунов вырезано и составлено тело длинной многоножки. Она кольцами обвивала ствол дерева у корней и деревенский алтарь. Видно было, что изваяние создавало не одно поколение приверженцев культа.

– Не очень-то нас здесь ждут, – сказал Берн, оглядываясь вокруг.

Площадь была образована двумя улицами, разбегающимися в разные стороны от святого места. Сомс не выдержал и побежал по одной из них, ведущей к полям. На бегу он улюлюкал и подпрыгивал от переполняющего его гнева. Худой Чо тоже что есть сил закричал, потрясая в воздухе дорожным посохом:

– Выходите! Мы привели помощь!

– Почтенные милорды, прошу простить нас за такой прием, – сказала угрюмо Минора. – Мой отец с радостью встретит вас. Прошу следовать за мной.

Она направилась по улице, ведущей вдоль склона. Путники поехали за ней. Раймондо Сигас ехал возле Матиуша, подбоченясь и выпятив нижнюю губу. Почувствовав взгляд Ардо, он заговорщически подмигнул.

«О чем это он?» – подумал Матиуш рассеянно, оглядывая пустую улицу.

Дом старосты стоял в конце деревни, сразу за затоном. Его хижина была немногим лучше остальных деревенских домов и также была сложена из необтесанных камней, толстых буковых ветвей и покрыта слоями дранки и соломы.

Староста встретил их на пороге. Это был худой высокий старик с глубокими неторопливыми глазами и загорелой кожей голого черепа.

Минора соскочила с лошади и торопливо опустилась перед стариком на колени. Руками она крепко обняла его ноги. Староста положил ей ладонь на голову.

– Мы привели всадников, отец, – сказала она. – Прости, что уехала без твоего разрешения. Ты бы никогда не отпустил меня.

Несмотря на жест и покорную спину, голос ее не показался Матиушу испуганным или виноватым. Дочь вовсе не боялась гнева своего отца.

Старик прижал ее голову к своим ногам и долгим взглядом посмотрел на путников. Потом он низко поклонился рыцарям.

– В доме мало места, прошу, не обессудьте. Стыдно приглашать благородных рыцарей в деревенскую халупу. Прошу, пройдемте на гумно.

Они прошли за дом, во внутренний дворик. Он был сложен из плоских камней и выходил одной стороной к речке. От улицы он был отгорожен небольшим овином и воротами. Староста остался стоять, пока его гости рассаживались по соломенным тюкам.

– Нечем вас даже угостить, благородные рыцари, – сказал старик. – Мы едва протянули этот сезон. Скоро будем собирать новый урожай, тогда будет все: и еда, и молодое вино. Если опять все не заберут грабители.

– Поговорим сразу об этом, – сказал Ардо. – Сколько же в шайке рыцаря-разбойника людей?

– Верно, будет четыре дюжины.

Берн при этих словах присвистнул.

– И что же? – спросил, морщась, Сигас. – Все с хорошим оружием?

– Все на конях, в доспехах. У всех мечи, копья, и я видел арбалет, – отвечал староста.

– Нас все еще мало, чтобы справиться с такой ордой, – сказал Матиуш. – Сколько в деревне жителей? Я говорю про взрослых мужчин.

Староста задумался.

– Наверное, с полсотни наберется. Вы хотите, чтобы они тоже взяли в руки оружие?

Коч поставил руки на колени и в сомнении помотал головой.

– Пустое дело, – сказал он. – Я знаю крестьян. Этих земляных мышей не заставишь сражаться. Их будут по одному грабить, входить в их дома и забирать их женщин – они до последнего будут отсиживаться в своих норах. А вдруг пронесет, а вдруг их в этот раз это несчастье не коснется. Видел не раз такое.

– Это правда, – сказал старик. – Я староста мышей. Полгода я потратил, чтобы уговорить их поехать за оружием. Отдал свое единственное сокровище, и как они встречают вас? Позор на мою голову. Моя дочь храбрее любого из них.

– Скажи, старик, – произнес Берн, – эта река в деревне – это Сестра? С холма я видел, она становится намного шире ниже по течению.

– Это – Рожайка. За второй горой она впадает в Сестру. Там начинаются земли медведей Бернов.

– Всего день пути, – произнес Кади Берн, задумчиво рассматривая кончики своих сапог, и вдруг вздрогнул и подпрыгнул на своем месте.

В воздухе тревожно зазвучали частые металлические звуки. Все вскочили на ноги и схватились за оружие. Староста прижимал ладони к голове.

– Что это? – крикнул Сигас.

– Пожар! Это пожарная рында! – ответила Минора.

Она развернулась и побежала на улицу. За ней бросился ее отец. Рыцари в спешке позабыли про лошадей, которые остались у коновязи тревожно вскидывать головами, и тоже побежали за крестьянами по улице. Пыльные фонтаны взмыли в воздух из-под их ног.

– Ветер, ветер! Сгорит вся деревня! – кричал кто-то.

– Пожар! – Улицу запрудили сотни ног. Со всех домов, перескакивая через тыны палисадов, выскакивали мужчины, ребята и старики. Все бежали туда, откуда доносились хлесткие звуки рынды. На деревенскую площадь.

Когда они прибежали туда, Ардо пришлось пробиваться сквозь толпу. Вся небольшая площадь была забита людьми.

В середине ее по каменному червяку расхаживал рыцарь Цветов. В руках у него была большая бронзовая рында и обнаженный меч.

– Ага! – закричал он. – Набежали! Дети тараканов. Подлые трусливые создания. Испугались пожара? Где вы были, когда в вашу дрянную деревеньку прибыли благородные рыцари? Почему вы попрятались в свои норы и не встретили нас, как полагается? Трусливые земляные блохи!

Ардо остановился и упер руки в бока. Рядом тяжело дышал Йиржи. Лицо у него было изумленное.

– Забодай нога ногу! – восхищенно произнес Сигас.

Крестьяне стояли молча. У некоторых в опущенных руках были деревянные ведра. Они с ужасом смотрели на чужака, расхаживающего по каменному изваянию.

– Что вы смотрите, подлые трусливые землеройки. Вы думаете, мы будем защищать таких неблагодарных людишек? Пусть вас сто раз ограбят, убьют ваших отцов, похитят ваших женщин, продадут за море ваших детей, тогда, может, в ваших пустых головах затеплится разум, а в груди появится ярость и чувство уважения к людям, согласившимся вас защищать. Вас так много. В два, три раза больше, чем разбойников. И вы смеете трусить? Смеете перекладывать свою защиту на кого-то другого? Если бы я знал, что существует на свете деревня с такими отъявленными трусами, я давно пришел бы сюда и сам ее ограбил. С одной лишь палкой в руке.

Крестьяне стояли с опущенными плечами. На них сыпались все новые оскорбления.

– Ну вот, – сказал Матиуш смеющемуся Казимиру, – теперь с нами действительно еще один рыцарь.

Вечером зарядил дождь. Они сидели под соломенной крышей, по которой шелестели пряди теплого дождя. Всех всадников разместил у себя Ремс.

Хижина его была не самая большая в деревне, но он жил один.

– Простите, что здесь так мало места, – поклонился крестьянин. – Это маленький дождик, через одну чашку чая он пройдет… Я знаю, рыцари не привыкли спать на полу, но я сделал все, что мог. Сено очень хорошее – свежее и мягкое. Вот здесь под навесом всю ночь будет гореть огонь. В бочке чистая вода. Сейчас принесут ужин. Будет рис и целая жареная курица.

– Целая курица. На всех? – сказал со смехом Сигас. – Какая неслыханная щедрость. Когда нас обещали хорошо кормить, в голове представлялись, по крайней мере, бизоны на вертеле.

Рыцари уселись вокруг огня. Для домашнего очага в земляном полу была вырыта круглая яма, обложенная по краю речными камнями. Крестьянин вынес из клетушки круглые тюфяки, набитые травой.

– Какая странная у вас деревня, – сказал ему Кади. Он подсунул под себя сразу два тюфяка и в блаженстве вытянул ноги. – Я не увидел ни одной женщины. Только мужчины, старики и дети. Как же вы обходитесь?

– Мы все умеем делать. Мы крестьяне, – поклонился Ремс и удивленно поднял плечи, глядя на рассмеявшихся всадников.

– Что, разве у тебя нет жены? – спросил Куки. – Он стоял возле занавески и рассматривал маленькое бронзовое зеркало на довольно искусно сделанном, плетенном из ивовых ветвей шкафчике.

Крестьянин замотал головой и попятился от него. Под навес вошла старуха с глубокой миской. С ней были двое мальчишек и девочка. Они разложили на камне широкие листья мнемы и расставили глиняную и деревянную утварь.

Крестьянин согнулся и открыл крышку. Запахло вареным рисом и жареной птицей. Рыцари окружили камень.

Дети стали в сторонке и спрятали руки за спиной. Крестьянин шикнул на них, и они, один за другим, исчезли в темноте. Старуха поклонилась и поковыляла за ними. Осталась только маленькая девочка. Она смотрела блестящими глазенками, как рослый рыцарь достал кинжал и споро порубил курицу на кусочки.