Помоги проекту - поделись книгой:
– Я должен просить у вас прощения за эту безобразную сцену, устроенную прилюдно. В этом я вижу оскорбление традиций шляхетства. Мы, должно быть, сильно упали в ваших глазах.
– Вовсе нет, сударь, – сказал Баррион, останавливая рукой Утеса. Оруженосец увидел угрозу в нервном жесте молодого сквайра и уже выставил вперед свое могучее плечо.
– Тут у нас давние игры вокруг этого кресла, в котором сидит бедный мальчик. Это сейчас и вылезло на сцену во всем своем безобразии. Очень многие недовольны тем, что род Матюшевских никак не закатится. Вас еще обязательно познакомят с нашим фольклором… Вы, наверное, уже слышали про Дикую Охоту короля Витовда?
– Только о ней последнее время и слышу…
– Уверяю вас наперед, что это обычные суеверия темного народа. Ничто не суждено, все в руках…
– Вы полагаете?
– Вас будут убеждать, что в последнее время Охота скачет по нашим болотам чуть ли не каждую луну. Каждый второй настаивает, что самолично видел ее. Я посвятил этой легенде несколько лет своей жизни. Гонялся по горячим следам – все напрасно. Я мог бы рассказать вам о многом интересном, что у нас тут происходит. Все помешались на сокровищах короля Витовда. Вечные интриги… Но не все мы таковы. Прошу вас, сударь, по случаю посетить мое скромное обиталище в Воуканосовке. Вы сможете увидеть настоящий древний форпост первых Урбантингов. Даже это древнее гнездо Матюшевских покажется вам вчерашней постройкой.
Он поспешил откланяться. Рядом терся вездесущий каштелян Кривицкий. Управляющий неодобрительно смотрел на молодого сквайра; поднятые плечи и руки каштеляна, сцепленные за сутулой спиной, каким-то удивительным образом одновременно демонстрировали глубокое пренебрежение к шляхтичу и почтение к высокому гостю.
– Этот молодой Веразуб тоже из рода Матюшевских, – проговорил он доверительно Барриону, когда дворянин отошел. – Еще один родственничек пана Кастуся. Если с нашим господином что-нибудь случится – он первый претендент на владение Гнездом. Уверен, он только и ищет возможности попасть в подвалы Гнезда. Верит в эти сказки о золоте пана Рыгора. Хм… Нашел повод просиживать в нашей библиотеке. Не знаю, как и отвадить. Говорит только о шляхетской чести, но куда ему с его безнадежно пустыми карманами. Вечно суется со своим «ничто не суждено…». Интриган и болтун.
– Как вы его… – пробормотал Фюргарт. – Мне, напротив, он очень показался…
– Как вам будет угодно, ясновельможный пан, – поклонился управляющий. – Мы только по совести служим его милости пану Кастусю. Люди мы недалекие – можем увлекаться. Может, что и лишнее наболтал. Прошу простить покорно. Только одно могу сказать: если вам напели, что в замке есть сокровища – не верьте ни одному слову. Все пустое и даже дичь! Да, да. Уверяю вас.
Какой-то мелкий айдук подстегнул Барриона задать каштеляну еще один вопрос:
– Разве? Странно… Я читал в одном манускрипте по этому поводу преинтереснейшее указание… Может, нужно внимательнее посмотреть в старых хрониках? У вас хорошая библиотека?
Довольный, но, как всегда, с совершенно ровным лицом, он отвернулся от обомлевшего управляющего.
Праздничный вечер уже подходил к концу. Именинника по малолетству увели почивать, да он уже и сам клевал носом. Крепкое вино разрумянило его бледные щеки, но заставило уронить голову на грудь.
Громадный портрет неприятного рыцаря стоял, покинутый, возле стены.
Гости, как и сказал господин Кривицкий, по местному обычаю оставались ночевать у хозяев. Благо замок был обширен и почти необитаем. За окнами уже царила глухая ветреная ночь. Шляхетская молодежь еще продолжала извечную игру с противоположным полом, парочки искали случая и разбредались по запущенным коридорам. Вот заполошно пробежала по скрипучему паркету потерявшая дочку матрона.
Возле камина несколько крепких старичков с красными яблоками щек и лукавыми подбородками перетирали местные дела и слухи. Графинчик с янтарным напитком неуклонно терял свое содержимое. Эти мелкие лендлорды могли так просидеть до утра, наслаждаясь обществом друг друга и кальвадосом. Но основное собрание уже покинуло зал ассамблеи.
Оказалось, это было еще не последнее происшествие этого вечера.
Открылись двери, и в проеме появился слуга Барриона бард Текс. Даже сейчас его лютня была с ним.
– Там делегация, – сказал он, отправляя инструмент на ремне за спину. – Хотят непременно говорить с паном Фюргартом.
Люди, ждущие по своей надобности высокого гостя, стояли возле стены замка, освещенные факелом, который временами принимался трещать горящей смолой. Перед ними или, вернее сказать, над ними на ступеньках стоял вездесущий каштелян Кривицкий.
– Пан Самусь, – говорил глухо мужчина в длинной белой тужурке и заячьей шапке с блестящим козырьком, – нам, хоть умри, нужно повидать принца нашего господаря Фюргарта.
– Вот еще глупости. Думаете, молодому льву только и дело, что с сермяжным народом говорить.
– А ты скажи ему… Может, он и не побрезгует.
– Что здесь? – Баррион вышел вперед и встал рядом с каштеляном. Утес одним движением отодвинул управляющего на несколько ступеней вниз.
Крестьянин в заячьей шапке снял ее с головы и поклонился в пояс. За ним этот жест повторила вся компания просителей.
– Помилуй, ясновельможный пан лыцарь, с нижайшей просьбой мы к тебе.
– Говорите.
– Жизни не дает нам Дикая Охота. В гости в соседнее селение не поедешь, в лес за дровами или сено косить в пойме – опасаемся. В поле свое в одиночку выйти уже боимся. Всегда могут налететь черные всадники короля Витовда, ограбить или в болото увлечь и замордовать. Нет больше нашей мочи так жить.
– Но у вас же есть власть. Лорд Матюшевский над вами. Констебль Базыль Гук здесь – королевская десница, призван следить за порядком. Обращались вы к нему? Если вы говорите о неуловимых призраках, то я не могу избавить вас от потусторонних сил или суеверия. Здесь вы сами должны превозмочь ваши страхи. А если безобразничают живые люди из крови и плоти – укажите их, и мы применим силу и учиним следствие.
Крестьяне молчали и нерешительно смотрели на Фюргарта.
– Или большие люди причастны к этому? Ну, пришли – говорите.
Кривицкий опять вскочил на верхнюю ступеньку, предусмотрительно обойдя Утеса с другой стороны.
– Да нечего им сказать! – крикнул он, показывая обличительно пальцем на мужика с блестящим козырьком. – Это староста мутит воду, потому как должники они вечные со своей общиной. Все свое лихо на болотных айдуков списать готовы. Вот вечно жалеешь вас. Прощаешь. Все оттягиваешь с недоимками. А вы с жалобами своими к высокому гостю. Позорите пана Матюшевского. Идите домой, пока ночь совсем не устоялась, как же вы будете до села идти? А? Охота же в ночи…
Один за другим сконфуженные крестьяне пропадали в темноте. Староста ушел первым.
– Это они при управляющем побоялись указать виновника, – сказал Риард Хонг тихо в спину Барриону, пока они шли за господином Кривицким по коридору. Гостей вели ночевать в главную башню.
Каштелян пытался увести Барриона одного, но Утес невежливо подтолкнул управляющего в спину и велел вести на ночлег их всех вместе.
– Ничего, устроишь нас как-нибудь…
Из коридора они перешли на винтовую лестницу и с нее попали в огромную опочивальню. Помещением давно не пользовались, но было видно, что перед их приходом пытались навести какой-то порядок. Деревянные полы были свежеотмыты, стол у бойницы даже отскоблен.
Кровать была только одна. Железная, с большим знатным пуховым ложем.
– Но я говорил, – развел руками каштелян. – Место готовили для сэра рыцаря…
– Это ничего, – ответил Утес, снимая со стены огромный гобелен и бросая его на пол у стены. – Ты только пришли служанку с тюфяком. И знаешь, пан Самусь, если она будет безобразной и старой, уж утром не взыщи…
– Надо бы завтра наведаться в это село. Оно же где-то неподалеку. Без лишних ушей крестьяне будут смелее, – продолжил Хонг, когда управляющий ушел.
– Да, Риард, и я так подумал. При случае… – ответил Фюргарт.
– А я думаю, что мы здесь увязнем в их делах, – заметил Утес. – Стоит только ступить. Одно слово – болото. Болото и есть.
Он обнаружил возле камина старое, но крепкое еще кресло, набитое конским волосом, шумно упал в него и со стоном вытянул ноги.
– Все равно мы уже здесь, – сказал однодворец Уго Стерн. – Может, завтра все выяснится. С чистым сердцем поедем своим путем.
– Хорошо бы. Вы не видели, как юный лорд Матюшевский отреагировал на подарок дяди? – спросил Фюргарт. – Я думал, что он запустит в портрет кубком с вином. Чуть удержался.
Он помолчал, вспоминая молодого шляхтича Веразуба и уверения Кривицкого, что в замке нет никаких сокровищ.
– Смотрите, смотрите! – позвал их от окна Хонг. – Что это он делает?
Баррион и Утес мягко подскочили к парню. Только тихонько скрипнула половица под весом оруженосца.
Чуть внизу, напротив их башни, по галерее осторожно двигалась легко узнаваемая по белому воротнику фигура.
– Это он?
– Конечно… вот неугомонный барсук. Это он какие-то книги несет из библиотеки.
– Перепрятывает…. Ну, каштелян! Весь в трудах.
Баррион увидел, что следом за фигурой управляющего легко скользит другая тень. Кто-то еще не оставлял без присмотра пана Кривицкого.
Глава 22
Они растянулись на тропе вдоль ручья на добрый полет стрелы. Отряд получился внушительный: Ардо с Кади Берном, Казимир Коч и его оруженосец Бистроль Коч, который вез на спине двухзвездный щит своего дяди, Раймондо Сигас в красно-черном одеянии на тонкокостном горячем жеребце, бывший слуга Матиуша Сим, а нынче вольный всадник или сквайр Симус Йиржи в новой сверкающей кирасе и нежно-зеленом сюрко, его ординарец Лехол.
Впереди ехала в мужском платье Минора, дочь деревенского старосты, рядом с ней крестьянин Ремс. Худой Чо и Сомс ехали на мулах и держались позади всех.
Они проехали вдоль ручья до того места, где он впадал в какую-то речку. Затем перебрались на другой берег и проехали еще две лиги вдоль этой реки. Возле ничем не примечательной ветлы отряд свернул в сторону и двинулся по едва заметной тропе, которая постепенно перешла в овраг, а затем обернулась лесистой балкой. Солнце уже стояло высоко в небе, и было приятно ехать в ажурной тени черешчатых дубов и буков.
Казалось, этих изумрудных трав никогда не касался серп крестьянина, а этим деревьям, которые росли здесь долгие столетия, не приходилось бояться топора лесоруба. Но еще через лигу они проехали мимо давно заброшенного хутора и колодца с поднятым в небо журавлем.
К Матиушу подъехал Сомс.
– Господин, за нами едет всадник. Я увидел его за деревьями. Это тот рыцарь, которого я приводил. Я узнал его. Фефел.
– Только один? Больше ты никого не видел?
Несколько минут спустя рыцаря Цветов уже могли лицезреть все. Он, не скрываясь, ехал по правой кромке балки над их головами.
Это очень скрасило компаньонам следующую пару лиг. Для непосвященных Кади Берн с удовольствием рассказал историю о восьмилетнем урожденном рыцаре Цветов Куки Фефеле. Дружный смех разносился между деревьями живописного урочища.
Когда вечером они остановились возле маленького ключа на ночлег, второй костер загорелся у них над головами, на скальном краю лога. Рыцарь Цветов в гордом одиночестве коротал свой вечер.
Матиуш взял коня и в поводу прогулялся с ним среди раздувшихся, словно от гордости, стволов старых деревьев. Солнце уже село. Вечерние жуки взлетали из травы, басовито гудя. Никто не присоединился к рыцарю, хотя он намеренно неспешно прошел мимо крестьянского бивуака.
На следующий день балка стала терять свою глубину. С продвижением отряда вперед края ее становились все более низкими и пологими, и в середине дня путники выехали на берег тихого лесного озера. Называлось оно Шум-озеро. Крестьяне уверили, что раньше название полностью соответствовало действительности. До воссоединения со сливочно-рыжей скалы на противоположном берегу, оглушительно грохоча, низвергался водопад. Тихой ночью его шум можно было услышать за многие лиги.
Теперь вода ушла. Где-то вверху, в плоских горах, что-то изменилось, и ручей нашел себе другой путь.
– Значит, там могла проявиться часть мира беглецов, – предположил Ардо.
– Вот бы проехать вверх, поискать, – произнес мечтательно слуга Сима Лехол. – Говорят, этот мир богат на удивительные вещи.
– С новыми землями сюда могли попасть и новые люди, – сказал Коч.
– Эти скалы тянутся на сотни лиг до владений Синезубов и дальше до Низких Болот, – ответил Ардо. – На поиски можно потратить не один год. У нас есть дело, а тебя все равно вскоре ждет целый город новых людей.
Минора удовлетворенно кивнула и направила свою смирную лошадку в обход озера. Путники поехали через тонкоствольный лес лещины и митры.
Лига за лигой лес становился темнее, или это небо начали укрывать сливовые вечерние тучи.
– Ты чего вертишь головой? – спросил Сигас.
– Что-то я давно не замечал рыцаря Цветов, – ответил Казимир. – Он все время держался ближе к тому гребню, а теперь его нигде не видно.
Справа от дороги тянулась цепь зеленых холмов, поросших соснами. Иногда встречались жилистые колонны железного дерева. Слева от путников местность была пологой. За осокой и коврами мхов угадывалось верховое болото. Здесь росли только тщедушные березки.
– Не выдержал характера, – сказал Берн. – Даже жалко. Созерцание его незагорелого черепа веселило мне сердце.
Чем дальше они ехали на восток, тем ниже опускались холмы по правую руку. К вечеру обе стороны от дороги выглядели как болото. Тропа, по которой ехали путники, стала черной от торфа, и на ней все чаще попадались рыже-коричневые лужи.
– Однако не мешало бы и подкрепиться, – сказал Казимир. Он достал лук и стал натягивать на него тетиву.
– Господин, – догнал его Худой Чо, – здесь с дороги сходить уже нельзя.
– Как же мне тогда охотиться?
– Нельзя. Здесь бездонная трясина. Самая злая. Лось еще, может, и выскочит, если не будет останавливаться, а человеку – лютая смерть.
– Ну, посмотрим, может, найдется такая глупая дичь, что сядет возле самой дороги…
Глядя на Казимира, Матиуш тоже вооружился луком. Он взял его у Симуса. Но им так и не удалось никого подстрелить. Один раз на тропу выскочил отбившийся от выводка кабанчик. Казимир наложил стрелу, но он был слишком далеко для выстрела. Взвизгнув на всадников, полосатый поросенок поспешил скрыться между болотных кочек.
Скоро нужно было становиться на привал, и, похоже, путникам придется смириться с ночлегом без ужина.
– Посмотри там у себя в сидоре, – обратился к крестьянину Сигас, – пошуруй, может, завалялся какой кусок сыра. У меня в желудке уже свищет голодный ветер, забодай нога ногу.
– Сейчас будет речка Рожайка. Вдруг удастся наловить сороги, – робко ответил Сомс.
Они проехали сквозь небольшую рощицу чахлых березок и оказались на берегу медленной речушки.
На другом ее берегу ярко горел костер. Он был совсем рядом, сразу за нешироким бродом. Крестьяне, как один, бросились прятаться в речную траву. Остальные путники схватились за оружие и беспокойно завертели головами.
Вокруг костра никого не было. Это было странно и даже подозрительно. Если только те, кто развел его, не успели попрятаться от них раньше.
– А вон и наш рыцарь Цветов, – сказал Казимир, поднимаясь во весь свой немалый рост на стременах и указывая вперед рукой.
В отдалении по черной дороге отъезжал Кику. Ардо внимательно смотрел ему вслед, ему показалось, что юноша довольно посмеивается над поднявшимся переполохом.
– Смотрите, что он там оставил. Да это козленок! Где, во имя болотных айдуков, он сумел подстрелить козленка! – воскликнул Сигас. Все немедленно почувствовали аромат жареного мяса и увидели на костре вертел.
Сигас, не раздумывая, поспешил на другую сторону. Никто из путников не стал мешкать, все устремились за ним. Даже крестьяне позабыли про свою робость.
Матиуш проехал последним по воде цвета крепко заваренного чая. Над пологим бродом низко свисала ветка, в ее блестящих листьях сверкающий, как ртуть, паучок соткал серебристую паутину. Ардо отшатнулся от мерзкого создания, внезапно возникшего перед его лицом, и нервно дернул лошадь влево. Она сделала неверный шаг и провалилась по грудь в податливый торф.
Поделиться книгой: