Новые люди. Том 2

– Думаю, что он прав, Кади, – сказал Матиуш и положил руку на плечо друга. Меч у Медведя был уже обнажен. – Что нам делать там? Нас ждет другой берег реки Сестры. Ты так много рассказывал о добром старом Первом Уступе, мне не терпится насладиться его гостеприимством.

Рыцарь Цветов вдруг отделился от опоры моста и сделал два шага вперед. Его лицо исказила обида, сделав его почти детским.

– Как ты мог, лорд Хеспенский? Я ведь при всех назвал Минору своей невестой. Как ты мог?

Матиуш растерялся.

– Это было просто по-дружески… – Он не знал, что сказать этому мальчишке. Он даже не заметил его влюбленности. – Не обращай на это внимания. Это как если бы мы с ней пожали на прощанье руки…

Берн уставился на Матиуша. Его грозное лицо внезапно смягчилось. Он моргнул два раза и рассмеялся, запрокинув голову.

Ардо предпочел бы думать, что Медведь сделал это, осознав, что их ждет впереди за холмами.

– Пусть эти болотные лягушки построят здесь хоть крестьянское королевство, – хлопнул он Ардо по плечу могучей рукой. – Нам-то что за дело?

– Идите, рыцари, – крикнул им в спину Мифун. – Только никогда не возвращайтесь. И простите, что я не пожимаю вам на прощанье руки.

Рыцари спустились с холма в речную пойму, оставив позади цитадель первых людей. Руины за спиной все еще дымились. Удивительно, что прошли только сутки с засады у логова Красного Рыцаря. Как было его имя? Зельд Жече? Теперь оно канет в небытие. Казалось, и смерть Сигаса от арбалетной стрелы случилась уже давно.

Впереди лежала река Сестра.

Трава в пойме отливала изумрудом и малахитом. Лошади на ходу наклоняли головы и хрумко срывали нежные полоски растительности, покрытые каплями росы.

– А здесь дождь не идет, – сказал Матиуш. Солнце нагревало влажные луга. Над головами у них невидимо рассыпал трели жаворонок.

– Пусть будет проклята эта деревня, – сказал Кади. – Клянусь тебе Непознаваемым Творцом, что она лежит в объятиях тьмы. Ты пожалел их потому, что они живут трудной жизнью. Их хлеб горек от трудов и страданий. Но это не делает их лучше. Они молятся на болотного червя. Как можно жить с представлением, что мир создала эта многоногая тварь? Вот было бы хорошо изловить ее и порубить на колбасу. Представляю, какие лица были бы тогда у них.

– А кто в этом виноват? – спросил Матиуш.

Они подъехали к реке и остановились на невысокой бровке. Сверху нарядными гирляндами свисали ветви веерной гуслицы. Рыцари смотрели на другой берег. Йиржи недовольно рассматривал пятнышко на рукаве своей бархатной курточки.

– Земля медведей, – сказал Берн. Где-то очень громко загудел рассерженный шмель, и Кади поднял голову. Его брови удивленно поползли вверх вместе с тем, как звук изменился и стал узнаваем.

– Арбалет… – хотел предупредить Матиуш, но было поздно.

Берн пошатнулся и повернулся в сторону зарослей речных ив у ближней старицы. Из его шеи возле позвоночника торчало деревянное оперение. Матиуш оцепенел, он целую вечность смотрел на арбалетный болт, словно, замерев всем телом, можно было отменить произошедшее. Но Симус не замешкался. Он спрыгнул с коня и попытался удержать падение Медведя.

– Кади, – произнес Ардо. – Останься, Кади.

Кто-то, скрываемый серебристыми ветвями, вскочил в ивах на коня и, улюлюкая, погнал его прочь от реки. Лови ветра в поле…

Матиуш сидел возле тела рыцаря, вытянувшегося в примятой траве. Он с горьким упреком смотрел в спокойное лицо Берна. Ушел. Не стал бороться. Не задержался ни на мгновение. Больше Медведю не нужно никуда скакать. Он ушел пировать со своими доблестными предками. Ему будет что рассказать за хмельной чашей. А Матиуш опять остался один.

Он не мог оставить тело друга на этом берегу, в этой земле. За рекой лежала вотчина Медведя, и его нужно было доставить туда.

Им предстояло поднять тяжелое тело на коня. Но умное животное само опустилось и легло подле своего хозяина. Ардо обнял руками Берна его шею, связал запястья Медведя уздечкой. Конь встал и тонко заржал, опустив голову.

Матиуш вошел в воду, ведя в поводу двух лошадей. Йиржи был впереди. На середине реки течение подхватило их и пронесло до песчаной отмели на повороте. Матиуш вышел на пологий берег, все еще держа за уздечку лошадь мертвого товарища. Его собственный конь, отфыркиваясь, шел впереди, глубоко ступая копытами по мокрому песку. Симус проплыл немного мимо и теперь тяжело возвращался по мелководью.

Солнце равнодушно слепило глаза речной рябью.

На берегу появились три конные фигуры. Легкие кожаные доспехи, круглые меховые шапочки, бобровые уги. На круглых щитах – разинутая медвежья пасть.

Это были засечные стражники Первого Уступа. Медведи.

– Кто это у тебя там? – грозно произнес молодой воин с едва пробивающимися темными усиками.

– Мертвый Медведь, – ответил лорд Хеспенский. – Кади Берн.

Глава 26

Селита

Отец уехал вчера в Пархим, и Селита осталась ночевать в его комнате в донжоне. Идти к себе в Северную башню не было желания. Галереи и переходы были необычно пусты. Ярл увез с собой Эльгера и дядю Изгарда; с ними уехали все рыцари, их свита и большая часть дружины. Замок почти опустел.

Принцесса допоздна читала возле камина хронику Железных войн. Когда тяжелая книга стала валиться из рук, а глаза сами собой закрываться, она перебралась на широкое ложе отца и накинула на себя край покрывала.

Среди ночи девочка проснулась от лязга поднимаемой решетки в караульной башне. По беленому потолку двигались оранжевые пятна. На миг приоткрыв глаза, она услышала звуки мужских голосов и подумала, что нужно бы подойти к окну, наверняка это вернулся отец. Сил ее хватило только на то, чтобы пошевелить руками под тяжелой тканью. Покрывало не желало ее выпускать, и Селита снова провалилась в сновидение, в котором скакала по лесной дороге вдвоем с Риардом Хонгом. На одном коне. Под влажной рукой огнем горела кожа вороного жеребца. Риард что-то говорил ей, она не могла разобрать слова, но его дыхание щекотало ее шею. Почему-то она не спешила отстраниться. Это было нелепо, неуместно и совершенно восхитительно…

Утром пришла служанка, которая, не найдя юную госпожу в ее спальне, сразу отправилась в донжон. Она принесла другое платье вместо измятого и новости: в твердыню наконец-то вернулся неизвестно где пропадавший мейстер Верн.

– Учитель Верн! – Селита вскочила, пряча от Тисс глаза. Спросонья ей казалось, что девушка по ним сразу сможет опознать, какие предосудительные грезы к ней приходили ночью.

– Все вернулись, госпожа. И мейстер Верн, и сэр Гвадр, и Бен Фуч, куда теперь от него опять деваться, – довольно говорила служанка. – Ночью вернулись. Пришлось будить сэра Тесчера, чтобы позволили открыть для них ворота. Вот еще – не терпелось им. И что-то не видно, чтобы они с выгодой для себя пропадали, как этот малый Бен хвастал, когда уезжал. Пообтрепались только…

Селита немедленно желала видеть долгожданного путешественника, но ей не удалось сбежать из комнаты. Пришлось умыться из кувшина, сменить одежду и позволить причесать себя. С Тисс спорить было бесполезно, а жаловаться на нее еще и преглупо; служанка была смешливая, хорошенькая и пользовалась расположением отца. Селита сама видела, как ярл ласково трепал ее за смуглую щечку.

Наконец принцесса вырвалась из заботливых и цепких рук и помчалась, перепрыгивая через две ступеньки, к Библиотечной башне.

Учитель Верн был на месте. Такой же, как и раньше. Добрый долговязый чудак с седыми космами над ушами, всклоченными бровями, орлиным носом, смеющимися глазами и живыми руками, вечно двигающимися в выразительных жестах.

Он сидел перед окном за своим столом в светлой рубахе с широким распахнутым воротником. Перед ним стоял завтрак и лежал кусок пергамента. Верн держал над ним руку с очиненным пером.

– Учитель! – крикнула Селита, вскакивая на верхнюю ступеньку лестницы.

– Ха! Вот и моя девочка! – поднялся из-за стола мейстер.

Селита хотела, как раньше, прыгнуть ему на шею, но отчего-то застеснялась и только с чувством крепко схватила его большую сухую ладонь двумя руками.

– Выросла, выросла, – засмеялся Верн. – Вижу.

Он взял ее за руки и развел их в стороны, рассматривая девочку. Селита покраснела.

– Позавтракай со мной. Ты, наверное, еще не успела, пигалица.

Он усадил ее за свой стол и пододвинул еду. Девочка принялась есть, почувствовав, что действительно очень голодна. Кажется, она вчера даже не ужинала. Верн налил ей молока в кружку и стал быстро собирать свои записи со стола. По его плечам скакала смешная косичка, перетянутая черной лентой.

– Ты нашел Подземный город, учитель? – спросила Селита с полным ртом.

– Нашел, – ответил серьезным голосом мейстер. – Все расскажу, но вначале к тому, что творится на Овечьих Холмах. Мне тут с порога начали врать про чудо-город, про их невероятных обитателей и их дивные механизмы. Хоть что-то из этого – правда, моя девочка?

Селита энергично закивала головой.

– И это как-то связано с небесным знаком? Я видел его еще за сотни лиг. От самого Драконьего хребта, когда шел по горным тропам к Чейн-Тугану. Я думал, что-то случилось с Капертаумом.

Селита отрицательно помотала головой, затем задумалась и пожала плечами.

– Не знаю, учитель. Про светящийся столб кто только что не говорит, я сама уж подумала… а про город и новых людей – все правда.

– Новые люди – так их называют? Значит – правда… Значит, я все пропустил? И где твой отец? Говорят, он был очень болен?

– Да, был. Но сейчас он оправился. У нас побывал чародей из Эдинси-Орта по прозвищу Суток. Сейчас они все в Пархиме. Вместе с Эльгером и дядей Изгардом, и… всеми остальными. Что это у вас в руке? Это из Подземного города?

Учитель крутил в руке пузатую серебряную пуговицу.

– Нет. Это лорд Биорк подарил мне на память. Мы возвращались через Красный Зубец. Эта пуговица с атакующим вороном – его сына Ассандра. Он тоже был моим учеником, а теперь стал богатым моряком. Вот знал я, что в нем всегда уживаются два человека: романтик и негоциант. А, прости… ты его не знаешь. Это ведь с твоими старшими братьями и сестрой он у меня учился… Значит, Пархим… Так называется город пришельцев?

– Да. Он появился, когда мир воссоединился. Ты ведь знаешь, что это произошло?

– Я узнал, что Селена изменилась, когда выбрался из Подземного города, – сказал Верн. – В ночь слияния я был в самом сердце Нодгара. В тронном зале. Таком величественном и огромном, что свет наших факелов был не способен осветить его стен.

– Нодгар – так называется Подземный город уруктаев?

– Я узнал из письмен на его колоннах, что его построили огнебороды. Это – один из первых древних кланов гномов. Затем они покинули его. Думаю, это случилось в те давние времена, когда мир был разделен Мервином. Позже плодами искусных гномов-строителей воспользовались уруктаи. Так получилось, что в войне Четырех королей он стал их главным бастионом.

Учитель задумался. Селита жадно ловила каждое слово. Конечно, она слышала, что война с уруктаями закончилась только тогда, когда великий Клорин спустился в Подземный город. Все слышали про этот страшный город, но никто никогда не решался самолично разузнать про него. Учитель Верн был первым, кто отправился в эту экспедицию.

– Известно, что бастион народа урукт-хай находился в землях, которыми ныне правят Форты. Значит, первой нашей задачей – моей и двоих моих, возможно, не очень добровольных спутников, было достичь твердыни Форт-Рок, – начал Верн.

– Разве сэр Гвадр не сам вызвался с вами в поход? – спросила Селита.

Учитель отрицательно помотал головой.

– Твой отец долго не соглашался на мое путешествие, а когда согласился, назначил мне сопровождающих. Ну вот… Чтобы попасть во владения Фортов, нужно пересечь земли лехордийцев. Это заняло бы у нас одну луну или что-то вроде этого, но мы не смогли миновать гостеприимства лорда Стима. Я бывал в Лехорде и ранее, но я не знал, каким тяжелым может быть труд почетного гостя. Вот здесь пригодились таланты моих спутников, особенно луженая глотка сэра Гвадра. Иначе я бы умер от остановки сердца на одном из пиршеств в нашу честь.

Верн махнул рукой.

– Наконец это нескончаемое празднество закончилось. Нам дали значительное сопровождение, и мы достигли истоков Кедрового ручья. Он начинается у Белой горы. У ее подножия, в верховьях, он действительно соответствует своему названию и выглядит как небольшой горный ручей, а не та полноводная река, которою знаем мы. Здесь земли хлебосольных Стимов заканчиваются и начинаются владения Фортов. Дальше вверх дорога идет по обширному Баксидскому ущелью вдоль довольно невзрачной горной реки. Но мы хорошенько узнали, что ее не следует недооценивать. После любого дождя она яростно взрывается силой, и приходится подниматься вверх на козьи тропы, чтобы двигаться дальше. Она затапливает немногочисленные поля местных крестьян, рушит мосты и перекатывает в своем русле камни величиной с целый дом. В Баксидском ущелье на значительном удалении друг от друга встречаются поселения горцев. Мы не миновали ни одного из них. На наше счастье, еще на самой первой заставе Фортов нам вручили что-то вроде охранной грамоты – бронзовый жезл. Не знаю, смогли бы мы иначе беспрепятственно преодолеть горские сторожевые башни.

Учитель помолчал.

– Мы прибыли в Форт-Рок, где стены ущелья приблизились друг к другу на полет одной стрелы. В этой твердыне я побывал впервые. Лежит она уже на склонах самого Драконьего хребта и являет собой неприступную крепость. К моему удивлению, это оказался весьма большой город и центр бойкой торговли. Не так далеко располагаются Гнилые Зубы и перевал, который ведет в Благодатный край Сонетров. Лорд Эссин Форт принял нас благосклонно, но мы с нашей не вполне определенной миссией не очень его заинтересовали. Хотя лорд в преклонных годах и успел дожить до лицезрения внуков собственных детей, он больше занят соколиной охотой и своим гаремом. На наше счастье, он предоставил нас самим себе, чем сильно сберег нам время. Здесь мы принялись разыскивать проводника, и долгое время наши поиски были безуспешными. Дело в том, что Подземный город считается у местных горцев проклятым местом. По тропе, что ведет в его сторону, не ходят караваны, и пастухи не направляют туда свои стада. Но, конечно, веселые серебряные кругляшки, что щедро вручил мне ярл Дерик перед дорогой, сделали свое дело. Нашелся смелый человек, презирающий темные суеверия, он взялся нас отвести к входу в логово Урукт-Хаев. Мы запаслись провиантом и вышли в путь.

Верн задумался.

– Да, без знающего человека вряд ли бы мы нашли верное направление. Дорога была нелегка, но она ничем не выделялась среди прочих троп, что можно найти здесь среди седых камней. Часто ты не можешь понять, люди их проложили или звери. А может, это причуды местных богов. Те скудные подсказки, которые я собрал перед путешествием, мало помогли мне. Ориентиры и древние свидетельства лгали на каждом шагу. Этого следовало ожидать. Горы вечно те же и всегда изменяются. По долинам движутся каменные глетчеры, со склонов слизнями спускаются морены. Человеческий глаз не видит этого мертвого движения, но проходят десятки лет, и все меняется вокруг. А еще может обвалиться тропа или пройти камнепад, и ты будешь день искать дорогу, по которой сам прошел недавно. Только неизменные вершины будут смотреть на тебя сверху. Когда прошло много дней и мы уже стали сомневаться в честности нашего проводника, начали спать по очереди и весьма чутко, перед нами на рассвете вдруг предстал величественный вход в Подземный город. Тогда, рассматривая в восторге грандиозный портал, обрамляющий провал в скале, я впервые усомнился, что грубый народ урукт-хаев мог сам создать это чудо. Жаль, что создатель не наделил меня талантом рисовальщика. Это нужно видеть своими глазами. Из горы выходит некогда широкая дорога. По обеим сторонам ее защищают причудливые каменные башни и стены с бойницами, за которыми можно было спрятать целую армию. Теперь же все это поросло лесом, так, что остались только извилистые тропы, по которым звери приходят на водопой к ручью, пробившемуся из горы. Сам портал был построен как неприступная башня. На его вершине стояли каменные чаши, которые могли направить вниз на врага потоки горящего земляного масла. Массивные плиты в основании, возле самого входа, некогда приводились в движение хитроумным механизмом. Как раздвижные ворота на Королевском холме в Эдинси-Орте. Все сооружение венчали каменные письмена на неизвестном мне языке…

Учитель помолчал.

– Я был поражен. Проводник был горд тем, какое впечатление произвели на нас эти врата в каменное царство. Словно он сам являлся их ваятелем. Его, кстати, звали Шер. Мои спутники принесли в жертву Вечному Оку воскурения. Шер разрезал свою ладонь и пролил кровь во славу своих богов. Я терпеливо ждал. Затем мы вступили в царство тьмы. Наш проводник не покинул нас. Этот живой и отчаянный малый сам испытывал потребность удовлетворить свое любопытство. Как хорошо я это понимаю! Родственная душа! От входа в гору начиналось много лестниц. Все они вели вверх. Я же искал ту лестницу, что направила бы нас вниз.

– Почему, учитель? – спросила принцесса.

Она бы, без сомнения, выбрала направление вверх. Что хорошего может ждать человека в сырой и темной глубине? Слизняки и мокрицы? Дрожащие тени? Брр…

– Потому что сказано во всех источниках: «Великий Клорин спустился в последний бастион уруктаев…» – пояснил учитель. – Спустился! И такая лестница, и весьма внушительная, – была. Мы просто вначале прошли мимо нее. Она начиналась прямо между ног статуи Черного Властелина…

– Как он выглядит? – быстро спросила девочка, заранее замирая сердцем.

Учитель замялся.

– Статуя велика, и мы видели только ее нижнюю часть. Чтобы увидеть каменное лицо, нужно было подняться наверх, а мы… Впрочем, я должен для очистки совести сказать, что это только мое предположение. Может быть, истукан изображает какого-нибудь из царей уруктаев. Ну вот. Мы нашли путь к сердцу горы и стали спускаться вниз. Одна лестница дальше превратилась в целый лабиринт. Коридоры и штольни отходили во все стороны. За прошедшие эпохи гномы проточили их в твердом граните, словно черви в гнилом дереве. Легко было заблудиться в этих червоточинах, но я с самого начала принялся зарисовывать все письмена, которые встречались на нашем пути. Некоторые символы я встречал и раньше в гномьих языках и языках полуросликов. Благодаря этому, а также моей необычайно светлой голове очень быстро у меня образовался целый словарик, и он помог найти верное направление. Мы шли по подземным лестницам несколько дней, – рассказывал мейстер. – Все вниз и вниз. Хорошо, что у нас было довольно масла для светильников. Бесконечные ажурные переходы, порою – над разверстой бездной. Разные комнаты, палаты, о предназначении которых теперь можно только гадать. Калейдоскоп чудных видений. Мы встречали колодцы и хитроумные акведуки, подававшие некогда воду наверх. Это удивительно, до чего искусный народ их построил. К сожалению, многое в большом упадке… Наконец мы вышли в огромный подземный зал, дальние стены и потолок даже не угадывались в слабом пламени наших светильников. Думаю, что такое чудо могли сотворить только гномы. Какие фрески мы видели! Факелы невежественных уруктаев не смогли их погубить. Хотя долгое владычество варварского народа везде оставило свой след.

Глаза учителя затуманились от воспоминаний.

– Мы разбили свой лагерь прямо возле ступеней трона короля огнебородов, – продолжил мейстер. – Стальной стул, украшенный яркими самоцветами и отполированный до блеска. Звонкие железные ступени. Можешь себе представить? Я дерзновенно сел своим худым седалищем в сакральное кресло, на котором некогда восседал легендарный король Гродорг! Сколько еще славных королей его занимало! Наша человеческая история не оставила их имен. А затем трон огнебородов столетиями был узурпирован зелеными задами царей уруктаев. Наконец он дождался моего… – Учитель поднял палец и расхохотался. – Нет, я не зря прокатился в такую даль!

По лестнице неслышно поднималась Тисс, держа корзинку со снедью. Служанка искала Селиту, чтобы покормить. Увидев, что она слушает скитавшегося где-то учителя, тихонько поставила свою ношу у лестницы и скрылась.

– В ту ночь… В эту самую ночь, когда мир соединился, а мы с сэром Гвадром, Беном Фучем и Шером достигли сердца подземелья, открылся проход в арке возле трона. Мои спутники отдыхали, а я благоговейно изучал обломок древней скрижали. И вот – это случилось! Не было даже никакого звука. Только воздух толкнулся мне в лицо. В миг, когда появился проход. Он был закрыт тысячи лет! А теперь возник вновь. На моих глазах! Только что перед нами была бронзовая стена, и вдруг она исчезла…

– И что было за ней? – спросила Селита, не дыша.

– Пустота! Дорога, уходящая под гору, и долгое эхо.

– И вы…

– И мы не пошли по ней… – с сожалением ответил учитель. – Мои спутники отказались идти. Я показывал им, что это довольно безопасно. Я сам прошел по тоннелю сотню шагов, но должен был вернуться… Я их так уговаривал, рассказывал про сокровища гномов. Но сделал только хуже. Услышав о гномах, они заявили, что не хотят даже думать, чтобы встретиться с этими ужасными созданиями. И были правы. Конечно! Было совершенно опрометчиво пускаться в такое приключение без должной подготовки. Но когда-нибудь я вернусь туда. Когда буду готов.

– Учитель Верн! – воскликнула Селита. – Вы только вернулись!

– Да, моя девочка, то есть моя принцесса, – сказал Верн. – И я очень рад тебя видеть. И хотел бы видеть Барриона и Эльгера.

– Эльгер с отцом. Баррион отправился к медведям. Что-то там неладное с Сонетрами.

– Да, уже не ученик мне, а тоже рыцарь, – вздохнул Верн. – Заботы…

– А вы нашли что-нибудь… какие-нибудь следы волшебника Клорина? Его оружие… Как он остановил войну?

– Никаких следов. Нет ни признаков битвы, ни останков уруктаев. Коридоры и чертоги пусты. Можно еще иногда встретить их оружие – я видел пирамиду сложенных копий. Они не рассыпались в прах… Но его было бы больше, если бы астрандир уничтожил подземных обитателей.

– Астрандир?

Мейстер Верн подался к принцессе всем телом и понизил голос:

– Я дерзновенно предполагаю, что великий Клорин был не майрой… в полном смысле – не воплощенным духом, а лишь проекцией майры в человеке. Астрандиром.