Новые люди. Том 2

Разбойник ударил ногами по бокам своего скакуна и навис над Мифуном с тяжелой железякой в руке. Пикинеры бросились к нему. Сразу два или три копья скользнули по кожаным доспехам, и одно зацепилось за живую плоть. Разбойник закричал, потянул своего коня обратно.

Мифун провел рукой по лицу, стряхивая воду. Его схватили несколько рук. Он оказался на берегу среди своих солдат, меч все еще был в его руке.

Пикинеры продолжали теснить раненого всадника. Сделав отчаянный выпад, кто-то ловкий умудрился попасть разбойнику в незащищенное горло. Прямо в ямочку. Всхлипнув и взмахнув, как птица крыльями, обеими руками, противник рухнул в воду. Его маленький деревянный щит поплыл по течению.

Возле Ардо выкрикнул команду старшина крестьян Весп. Теперь крестьяне зашли по пояс в воду и теснили всадников в русле реки. До воинов было трудно дотянуться, кололи лошадей. Животные, ошалевшие от болезненных ран, наносимых пиками и подводными острогами, взбаламутили воду, рвались на берег, ржали. Кричали раненые люди.

Просвистел знакомый сердитый шмель. Не видя, откуда стреляют, Матиуш пригнулся, закрыл щитом грудь, но болт пролетел куда-то мимо. Не в него.

Мифун опять был в седле. В этой схватке рыцарь Цветов на глазах у всех был опрокинут в воду и теперь жаждал реванша. Он протянул руку. Ему отдали пику. Зажав длинную жердь под рукой, он, рискуя налететь на остроги, ворвался в воду и ударил острием в чей-то голый живот. В воду хлынула кровь. Глаза разбойника выпучились, он не мог кричать от нестерпимой боли.

Матиуш перестал лезть в первую линию и теперь находился за надежной стеной острых пик. Крестьяне осмелели, ухватив суть работы, и шажок за шажком двигались вперед, осторожно нащупывая под собой дно, чтобы не налететь на свою же ловушку. Они били по всему, до чего могли дотянуться. По лошадям, по людям.

Разбойники начали выбираться на берег. Лошади ржали, били копытами в глину, пытаясь удержаться на подъеме. В реке осталось много убитых и раненых. И людей, и животных. Дождь пузырил алой кровью по воде.

Матиуш потянул повод в сторону от реки.

– Отходи! – закричал он сердито на крестьян. Они оглянулись на него и завертели мокрыми головами, ища своего командира. – Уводи людей, – приказал Матиуш Веспу. И закричал во все легкие: – Мифун!

Рыцарь Цветов в азарте пытался дотянуться до разбойника, еще не успевшего выскочить из реки. Остальные раки были уже на берегу. Предводитель уводил их вверх по дороге. Они скрывались под отяжелевшими от воды ветвями.

Видя, что добыча сейчас уйдет, Мифун швырнул легкое копье. Оно только толкнуло разбойника в доспех, но не причинило существенного вреда. Скорее придало ему прыти. Рыцарь Цветов вспомнил про топор за поясом и выхватил его. Крутнув два оборота в воздухе, оружие ударило рака в спину. Удар пришелся не острием – обухом, но разбойник охнул и упал в воду. Его товарищи оглянулись, но никто не поспешил вернуться за ним. Мифун радостно возопил, воздевая обе руки вверх.

– Мифун! – опять закричал Ардо. В этот раз тот оглянулся и поскакал к рыцарю. Рот перекошен, глаза бешено вертятся.

– Останься здесь, – прокричал Матиуш ему в лицо. – Я к Казимиру. Ты понял меня? Прикрывайте здесь тыл. Не лезьте на тот берег. Смотри, чтобы они не вышли через поля. Тогда мы все пропадем.

Он убедился, что Мифун приходит в себя, еще раз оглянулся на старшину крестьян Веспа. У того по руке, держащей копье, текла кровь вперемешку с водой. Грудь его раздувалась и опадала, как после быстрого бега. Он тяжело смотрел на своих воинов. Крестьяне уже вышли из реки. Кто-то из них упал на колени. Какой-то худой парень выронил пику и судорожно перегнулся, его вырвало в теплую грязь.

Ардо пришпорил коня. Направил его вдоль бровки дороги. Копыта скользили по мокрой траве, по грязи. Наконец они выбрались на каменистый участок. Он бросил взгляд в сторону моста, когда поворачивал на верхнюю улицу. Дом старосты горел. Пламя разъедало крышу изнутри. Между падающими внутрь снопами кровли прорывались языки пламени. Даже дождь был не в силах остановить огненного зверя, бушующего в недрах хижины.

Матиуш надеялся, что старик не остался сегодня ночевать в своем доме. Где этой ночью была Минора – он знал. Она приходила к нему.

Ему казалось, что он не спал, но, когда девушка скользнула к нему под плащ, он понял, что опять видел во сне Железный лес. Он хотел что-то спросить у Миноры, но она прижала горячую ладошку к его губам и зашептала то ли песню, то ли заговор, прижимаясь к нему всем телом.

Она ушла, когда до рассвета еще было далеко. Скрипнувшая дверь и серый прямоугольник на полу разбудили его.

Ардо тряхнул головой, он надеялся, что она послушала его и сейчас в сохранном месте с крестьянками. Рыцарь послал лошадь дальше по улице.

На площади нужно было свернуть влево, но что-то задержало его взгляд. Под деревом возле каменного червя происходило непонятное. Женщины в промокшей одежде были повернуты к нему спинами. Сидели на корточках. Они взвизгивали и прижимали какой-то куль или мешок к кольцам изваяния. Женщин было не меньше двух десятков. Над склоненными головами вскинулась голая рука, и прозвучал возглас. Толпа отхлынула. На земле остался сидеть полуголый мужчина. Одна его рука была привязана к червю, другой он держал себя за горло. По груди текла ярко-алая кровь. Она пузырилась и смешивалась с дождем.

Жертвоприношение. В воздухе остро пахло смертью.

Лошадь под Матиушем вздернула голову и заржала.

Женщины повернули свои лица к всаднику. В их руках блестели узкие рыбьи ножи, мокрые волосы змеями прилипли к щекам и голым шеям. Одна из них могла быть Минорой. Они одинаково под дождем щурили на него глаза и скалили белые зубы.

Ардо стиснул челюсти и пришпорил коня. Значит, атака уже состоялась. Этот несчастный, окропивший своей кровью камни изваяния, мог быть только одним из нападавших.

Слабое место было рядом. Узкий переулочек, выходивший в маленький палисад. Здесь можно было ворваться в деревню, перемахнув на лошади через ивовый заборчик.

Посередине улицы в большой луже лежала на боку раненая лошадь. Иногда животное делало попытки встать, но задние ноги отказывали, и она снова опускалась в теплую грязь. Возможно, ее хозяина Матиуш видел в руках крестьянок.

Чья-то грубая рука схватила его лошадь за уздечку. Жестко и непреклонно к его боку прижалось острие копья. Ардо повернулся в седле, пропуская пику мимо себя, и замахнулся мечом, готовый опустить его на чужую голову.

– Это длинноносый лорд, – прозвучал голос. Тростниковые пики возле его лица опустились.

Крестьяне хмуро посторонились, давая дорогу всаднику. Возле хижины, прислонившись к камню спиной, сидел Коч. Глаза его были закрыты. Рядом с рыцарем стоял его племянник Бистроль. Он повернул голову к подъехавшему Матиушу.

– Что случилось? – спросил Ардо. Он не видел на теле Казимира крови. Выглядело это так, словно рыцарь устал и присел на минуту отдохнуть. Только почему-то возле его ног лежали два изрубленных тела в красных кожаных доспехах.

– Рыцаря сбили с лошади, – сказал крестьянин рядом с ним. Оруженосец Казимира молчал. Только теперь Матиуш увидел, что тот борется с рыданиями.

– Дядя мертв, – сказал он сдавленно. – Это не удар меча, даже не стрела. Он расшибся о землю. Как это могло произойти? Он был лучший турнирный рыцарь в Легсе.

– Это не турнир, – произнес Ардо. Он подошел ближе к телу приятеля. – В бою даже у слабого воина есть шанс. – Он услышал со стороны холмов шум и резко повернул голову.

– Атака! – крикнул он. – Пусть все займут свои места.

Крестьяне побежали к палисаднику. Сам Ардо вскочил на коня и завертелся на месте, осматриваясь. Слева возле хижины он увидел Йиржи. Сквайр был без коня. В одной руке он держал меч, в другой у него была тростниковая пика, такая же, как у крестьян, окружающих его. Два отряда пикинеров затаились по краям накренившегося палисадника. Копья были опущены. Ловушка была готова принять следующую атаку.

Звук топота копыт нарастал. Появились головы всадников, поднятые руки с клинками. Лошади и тела были скрыты за плетеным забором.

С криком взвился над низким палисадником первый всадник, второй. Крестьяне без команды бросились с двух сторон, поднимая лес копий. Третий всадник влетел уже над пиками. Лошадь его заржала. Копье прочертило у нее на боку красными чернилами разбегающуюся длинную линию раны.

Остальные разбойники остановили своих лошадей перед ощетинившейся пиками преградой. Разгоряченные животные вставали свечкой на задние ноги.

Матиуш дернул узду и поскакал за прорвавшимися тремя всадниками. Впереди него Бистроль уже замахивался мечом на проскочившего последним разбойника. Его раненая кобыла гнула шею набок и судорожно подгибала заднюю ногу.

Два десятка крестьян выскочили из узких проходов между домами. Разбойники вдруг оказались в кольце противников. Каждому приходилось отбиваться во все стороны. Сталь мечей была бесполезна. Пики быстро находили свою цель. Меньше чем через минуту на раскисшей земле лежали еще два тела. Лошади поскакали по деревне без своих всадников. Третий разбойник упал на землю, вдруг вскочил кузнечиком и, сделав длинный выпад на согнутых ногах, рубанул зазевавшегося крестьянина. Крутанул вокруг себя клинком, ударил еще одного пикинера, пока тот неуклюже поворачивал копье. Но тут на него навалились остальные, и он закричал. Пики пробили ватный кожух разбойника. Он повис на копьях, продолжая надсадно кричать. Его прижали к хижине. Беленая стена за его спиной окрасилась кровью.

Ардо обернулся назад. Крестьяне у палисадника уже запустили следующие жертвы, а может, налетчики прорвались сами. Одного из них сбили в грязь сразу возле забора, в прыжке. Двое других скакали прямо на Матиуша. Он только едва успел развернуться в их сторону и подставить одному щит, а отразить удар булавой второго уже не успел. Его меч вдруг пропал из руки, и железная палка с колючим шишаком ударила его в нагрудный доспех. Воздух одним толчком вылетел из легких.

Через несколько мгновений Ардо обнаружил себя на земле Он лежал на спине, раскинув в стороны руки и ноги. Над ним наклонился в седле красный рак.

Смятая жесть сдавила грудь. Он задыхался. Матиуш подцепил пальцами доспех с краю, пытаясь сделать хотя бы один вдох. Беспомощно он смотрел на опускающуюся ему на лицо булаву. Время почти остановилось.

В следующее мгновение над ним появилось лицо Сима. Разбойник был опрокинут ударом подоспевшего бывшего слуги лорда Хеспенского, а ныне славного сквайра Йиржи Симуса. Но бандит все же успел опустить свою булаву на плечо Матиуша. Боль была как яркая вспышка – он почти ослеп.

Оглушенный Ардо сидел на земле. Йиржи и двое крестьян помогали ему снять помятые доспехи. На груди и на плече наливались пурпуром кровоподтеки.

В нескольких шагах рядом с ними верещал раненый. Крестьянин оседлал красного рака и засовывал тростниковую пику ему под ребра.

Это была небольшая передышка. Матиуш не знал, запускали ли еще бандитов в ловушку после его падения или это они все еще переживали прежнюю волну. Возле палисадника осталось только четверо крестьян с пиками. Было ясно, что следующую атаку они не остановят.

Что-то произошло со временем. Матиуш опять стоял с чьим-то неудобным мечом в руке. Улица была запружена красными доспехами. Очевидно, что в какой-то момент разбойникам удалось прорвать ловушку. Их было все же слишком много. Может быть, они пробились через соседний огород.

На неширокой улице всюду кипел бой.

Матиуш прижался спиной к стене какого-то строения и отбивался сразу от троих воинов в красных доспехах. В голове было пусто, как в боевом барабане. Не было страха, только досада на неуклюжий меч, который, видно, делал деревенский кузнец. Он старался не подставляться ударам левой стороной тела. Из амуниции у него остался только правый металлический наплечник и кожаные поручи. Вместо щита он использовал свой погнутый нагрудник. Отбивая доспехом удар, он увидел под ногами у разбойника булаву, которой ему был нанесен такой урон.

Матиуш сделал несколько отчаянных выпадов и завладел ею.

Это было грозное оружие для пешего боя. Первым же ударом рыцарь сбил не успевшего увернуться рака. Удар пришелся тому куда-то в бок. Больше он не появился на поле боя. Второй разбойник ускользнул в сторону с траектории булавы, но оступился, потерял равновесие и был настигнут следующим ударом в голову. С этим движением Матиуш сам едва не лишился оружия. Тяжелая булава быстро забирала последние силы.

Затем Матиуш увидел в гуще сражения Бристоля. Он шел, яростно фехтуя сразу двумя мечами. Ардо не ожидал найти у племянника Казимира такого мастерства и силы. Красные раки отлетали от крутящихся клинков, раненые и убитые. Всадник с копьем нацелился сзади в незащищенную спину Бристоля. Матиуш швырнул в него булаву, как снаряд катапульты. Вращаясь в воздухе, железяка ударила всадника в бедро. Удар был такой силы, что пошатнулась даже его лошадь.

Бристоль оглянулся на миг и увидел только опрокинутого всадника. Покалеченная нога рака застряла в стремени, и лошадь несла его, не разбирая дороги, головой вниз.

Ардо подхватил с земли свой брошенный неказистый меч и направил его на оставшегося противника. Тот был, наверное, настоящим сквайром. Его грудь защищала кираса, украшенная молниями и рунами. Руки были облачены в красные краги. Меч был длинный, полуторный. На локте висел продолговатый щит с шипом в середине. Он сунул его в направлении Матиуша.

Серьезный противник. Но тяжелый.

Матиуш упал на колени, проскользнул под опущенным мечом и сунул свой широкий клинок вверх. Не глядя – на удачу.

Рыцарь рухнул на него, закрывая от боя всем бронированным телом и длинным щитом. Матиуш едва не задохнулся, выбираясь из-под тела врага. Чужая кровь была повсюду, и некоторое время его не атаковали.

Теперь у него был длинный ловкий меч. Его деревенский меч застрял под кирасой в ребрах сквайра. Где-то взвизгнул ворот арбалета, натягивающего тетиву. Через мгновение в кого-то полетит стальное жало.

Матиуш оглянулся на Бистроля, чтобы крикнуть предупреждение, но увидел момент, когда смертельный удар настиг юношу. Внезапно появившийся рядом с ним рыцарь-разбойник обрушил с высоты коня сверкающий меч на неприкрытую голову Бристоля.

В ожесточении Матиуш бросился к ближайшему раку, теснившему крестьянина. Он с ходу пронзил солдата. Клинок раздвинул пластины доспеха, вошел в бок и вышел с другой стороны тела.

Пришлось приложить изрядное усилие, чтобы освободить меч. Он ногой оттолкнул повисшего на мече разбойника и повернулся к улице.

Они проигрывали схватку. Его взгляд прошел по сражающимся людям, падающим крестьянам, но остановился только на его лошади. Та металась между воинами, прокладывая свой путь к хозяину.

Опять в воздухе коротко пропел арбалетный болт. Крестьянин в двух шагах от Матиуша, бросив оружие, голыми руками душил красного воина. Стрела, выпущенная почти в упор, пробила спину крестьянина и вошла в грудь раку. Он закричал из-под навалившегося на него мертвого противника.

Ардо хотел броситься к стрелку, но увидел, что тот уже сам падает, сраженный в бок чьим-то копьем. Арбалет хрустнул под копытом бешено гарцующей лошади.

В этой дикой свалке бесконечного боя обострились все чувства. Матиуш почувствовал угрозу слева и повернулся, поднимая уставшей рукой меч. К нему двигался рыцарь-разбойник. Красный султан дрожал над эмалированным шлемом. Глаза смотрели ему в лицо. Ардо приготовился подороже продать свою жизнь.

В этот момент со стороны холма на улицу ворвались рыцарь Цветов, Весп и с ними целый отряд пикинеров. Значит, Мифун все же ослушался приказа и перебрался на другой берег Рожайки.

Красные раки получили внезапный удар с тыла. Крестьяне, которые уже были готовы бросить тростниковые копья и сдаться на милость Красного Рыцаря, приободрились.

Теперь военный перевес был на стороне деревни. Раки начали отступать по улице к площади Девуса. В этот момент с той стороны появился конный Берн и еще десяток крестьян с пиками. Это решило все. Разгром был полный.

Даже если рак бросал меч и падал на колени, поднимая руки, его не щадили. И рыцари, и крестьяне были ожесточены до крайности.

Матиуш протянул руку навстречу своему дрожащему коню. Поймал уздечку и луку седла. Вместе с Симусом они помчались за Красным Рыцарем. Тот бросил свое погибающее войско и устремился через палисадник. К сожалению Матиуша, Кади Берн был удачливее и нагнал врага первым. Поравнявшись с разбойником, он коротко махнул мечом на оборачивающегося всадника, голова которого вместе с красным шлемом капустным кочаном полетела по дороге. Плюмаж сразу извалялся в грязи и превратился в извивающийся крысиный хвост.

Обезглавленный всадник еще несколько мгновений скакал прочь, сжимая в огромных крагах поводья, потом покачнулся, завалился назад и с жестяным грохотом упал на дорогу.

Лошадь его заржала. Понеслась в холмы, султаном задрав хвост.

Рыцари подъехали и остановились над телом.

– Как много крови может принести злая воля одного человека, – сказал Матиуш.

– Ну нет, – ответил Медведь. – Он был не один. Их там много таких было. Да и мы все тоже приложили руки. Полили землю кровушкой.

– Все равно же хорошо, что победили мы! – воскликнул Йиржи. На его лице сияла белозубая улыбка. – Все теперь кончилось!

– Да, – сказал Берн. – Все кончилось. Но в живых остались только мы.

– Только мы?

– И еще крестьянский рыцарь Мифун. – Берн спрыгнул с лошади и опустился в траву.

Удивительно, но, оказывается, дождь уже не шел. Сквозь просветлевшую завесу облаков желтел золотой империал солнца. Внизу у подножия холма лежала вся деревня. Дым от погорелого дома старосты еще стелился в нижнем конце деревни. А казалось, бой продолжался долгие часы… Матиуш, кряхтя, стал спускаться с седла. Вдруг разом заболели все раны.

– В начале схватки погиб Казимир. Потом этот предводитель раков зарубил Бистроля… а кто остался… еще Лехол.

– Лехол упал рядом со мной, – сказал Симус.

– Только мы, – повторил Медведь. – Если это победа… то победили только крестьяне.

Рыцари спускались по быстро просыхающей дороге и чувствовали себя совершенно вымотавшимися. Они остались живы. Был повод порадоваться этому. Но своя жизнь воспринимается как нечто само самой разумеющееся. Разве могло быть иначе? Нельзя вступать в бой, держа в голове мысль, что ты наверняка останешься лежать в грязи со вспоротым животом.

Погибли их компаньоны, друзья… При этой мысли Матиуш сразу вспомнил спокойное лицо Казимира. Хорошо, что он не видел его падения.

Чужая смерть… Все время кто-то умирает. К смерти брата теперь добавились еще смерти Казимира, его племянника Бистроля, этого мальчишки Лехола.

И первой была смерть Сигаса. А они с Берном продолжат свой путь дальше, оставив это за своими спинами. И будут жить дальше. Зря Симус выбрал этот путь.

Да еще теперь с ними будет этот крестьянский парнишка, играющий в рыцаря, – Мифун.

– Не ходите дальше. – На мосту стоял Мифун.

Рыцарь Цветов был очень серьезен. Он был весь с головы до пят в новых доспехах. На его груди руны железных баронов приказывали противнику отворотить лицо.

Вдруг опять резко пошел дождь, и Матиуш Ардо непроизвольно поднял к небу глаза – почему дождь идет только над деревней? Из уст Мифуна прозвучала только короткая фраза, но он сразу понял ее смысл. Опасные чужаки сделали свою работу, и пусть они поспешат убраться восвояси.

Широкогрудый угрюмый Весп, не отводивший взгляда, и два десятка крестьян с пиками за спиной у Мифуна подтверждали эту истину. Ардо поискал глазами в толпе крестьянок и детей Минору.

– Мы же спасли деревню. Теперь нам здесь не рады? Мы сделали свое дело и больше не нужны? – спросил очевидное Берн. – Земли медведей в дне пути от этой дрянной деревеньки. Я уже мог быть дома, но я остался здесь и принял за нее бой.

– Молодец, – сказал Мифун и повел мечом. – Штаны можешь не снимать.

– Что? – грозно шагнул вперед Медведь.

– Извини, не смог удержаться. Прошу тебя, Кади, оставайся там, – мирно сказал Мифун. – Вам принесут ваши вещи и снедь в дорогу. Не нужно возвращаться в деревню. Это ни к чему.

– Как же наши товарищи?

– Крестьяне достойно похоронят героев. Теперь их души будут навечно охранять покой деревни. Вместе с богом Девусом.