Новые люди. Том 2

Теперь только Ардо вспомнил о красных раках, об опасности преследования и обернулся назад. Погони не было. Все ехали за Сигасом. Лишь Мифун дернул нетерпеливой рукой своего коня и послал его вперед. Крестьянин, ведущий лошадь раненого рыцаря, старался двигаться как можно быстрее. Он не смотрел на остальных всадников, если Ремс и оборачивался время от времени, то лишь для того, чтобы тревожно взглянуть снизу в лицо рыцаря и поправить на холке сложенный валиком и подсунутый под тело мешок. Когда они выехали к каменистому ручейку, который Матиуш не заметил ночью, Ремс остановился.

Сигаса осторожно стянули с лошади и уложили в траву. Глаза рыцаря были закрыты, но он был еще жив. Матиуш видел, что на шее пульсирует артерия. Крестьянин намочил головной платок и принес воды, но бестолково топтался вокруг, словно не знал, что с этим делать.

Ардо забрал у него тряпку и положил Сигасу на лоб.

– Может, нужно вытащить стрелу? – спросил Мифун.

Казимир опустился на колени и с сомнением покачал головой. Он достал нож и стал сбоку резать кожаные завязки доспеха рыцаря. Через некоторое время удалось освободить грудь.

– Даже если наконечник без зазубрины, придется сделать слишком большой надрез… – сказал Коч. – Или протолкнуть его дальше. Все равно он пробил легкое. Но здесь мы не можем это сделать. Нужен дурман.

– У меня есть, – сказал бывший слуга Матиуша Сим и вытащил из нарядной куртки небольшой стеклянный флакон.

– Райм, – позвал Матиуш, держа в руке зеленую склянку, – очнись, Раймондо. – Может, следует залить содержимое флакона в уголок его рта?

Берн, горько скривившись, протянул руку и дотронулся до стрелы. Сигас застонал, глаза его приоткрылись. Он посмотрел вокруг и, увидев Матиуша, остановил на нем взгляд.

– Ты очнулся, Райм? – спросил его Ардо.

– Вы так кричите… – хрипло произнес рыцарь, Он шевельнул рукой и почувствовал в себе инородное тело. – Это… арбалетный болт?

– Мы хотим его вынуть. Здесь в склянке – дурман. Выпей его.

Сигас все же поднял руку и дотронулся до своей груди. Его пальцы коснулись металла.

– Я мертвец, – сказал он и закрыл глаза.

– Нужно попробовать. Мы не можем тебя перевязать с этой штукой. Выпей, Райм. – Матиуш прислонил стекляшку к его серым губам. Рыцарь шевельнул кадыком.

– Теперь ты скажешь мне, лорд Хеспенский? – спросил он, не открывая глаз. – Для чего мы в этой деревне?

– Хорошо, теперь скажу, – вздохнул Ардо. – Это – золото. Очень много золота…

– Я знал, – вздохнул Сигас и посмотрел на Матиуша. Глаза его не замутились от дурмана. Они сияли как два хрустальных камня. – Где Сонетры, там всегда золото. Клад? Золото короля Синезуба?

– Его, конечно. Только намного лучше, чем клад, его монетный двор в старой гномьей шахте. Прямо во дворе у старосты. Под гумном. Нужно было тебе показать, но ты еще увидишь. Большой железный сундук с отчеканенным червоным золотом и слитки. Старательские ведра уже развалились от старости, и золотые самородки рассыпались по всему полу. Это очень красиво.

Берн с удивлением смотрел на Ардо. Бастард многозначительно взглянул на товарища и помотал головой. Это не укрылось от глаз Сигаса.

– Это – Сонетры. Да! Я вижу, ты тоже не знал, Медведь, – попытался засмеяться Райм. Но этот смех походил на кашель.

Берн дотронулся до стрелы, проверяя, подействовал ли дурман. Рыцарь никак не отреагировал.

– Нельзя медлить. Я попробую, – сказал Берн. – Вы можете отойти.

– Подожди, лорд, – остановил Матиуша Сигас. – Сейчас пора, скажи, какова была бы моя доля… если бы…

– Двадцать тысяч империалов, – сказал тихо Ардо, наклонившись близко к его лицу.

– Хорошо, – умиротворенно улыбнулся рыцарь. – Я умираю королем. Давай, Медведь, вытащи эту железяку из моего тела. Она будет мешать мне в могиле.

Матиуш пошел к ручью. На валуне сидел рыцарь Цветов и плакал в кулаки.

Ардо зашел в воду, наклонил голову. Он ждал и прислушивался к тому, что происходило там, где Медведь врачевал красно-черного рыцаря. Продолговатые пятнистые рыбешки осторожно толкались ртами в его ноги. Он подождал еще, повернул голову назад. Как долго! Он вышел на берег и широко пошагал к Берну. Медведь сидел на коленях возле Сигаса. В его руках была стрела. Услышав шаги Матиуша, он поднял голову.

– Слишком глубоко. Слишком близко от сердца, – сказал он.

Тело привезли в деревню. Ничем был не плох тот быстрый ручей и тот камень, возле которого сделал свой последний вздох красно-черный рыцарь. Можно было похоронить его там. Это бы заняло меньше часа. Но Ардо не знал, есть ли у них это время. Не следуют ли за ними по пятам красные разбойники.

Кроме того, он не мог быть уверен, что свежая могила не попадется разбойникам на глаза. Нельзя было допустить, чтобы тело его товарища было извлечено из земли для глумления.

В нижнем конце деревни возле реки был небольшой одинокий холм. Курган. Крестьяне проходили мимо него каждый день, когда шли на работы в поля и когда возвращались домой. Возле холма был брод через реку, теперь превращенный в ловушку. Сейчас на вершине кургана хлестал полотнищем крестьянский стяг.

Здесь и похоронили Раймондо Сигаса, сквайра.

Ремс нашел возле реки и вкатил наверх камень своими худыми руками. Не очень большой, но очень заметный: черный с красными вкраплениями. Казимир Коч принес росток белой вейги. На его родине это дерево сажали на могилах воинов.

Они занимались его погребением и не выпускали своего оружия из вида. Каждую минуту ждали, что мальчишки в лесу закричат жалобой пустельги.

В этот день красные раки не появились.

Вечером все собрались в доме старосты.

Кроме рыцарей и хозяина дома в хижине появились Ремс, Худой Чо, Сомс и молодой парень Весп, которого Мифун назначил главным над крестьянскими пикинерами. Весп не уступал комплекцией и ростом Казимиру и в, отличие от других крестьян, смотрел на рыцарей спокойными глазами и не опускал взора, когда они к нему обращались.

Люди плотно набились в помещение, и пришлось переместиться во внутренний двор. Расположились на тюках соломы, на подготовленных к распилке бревнах.

Матиуш увидел под навесом гумна черные глаза Миноры. Она была снова в мужском платье. На ее бедре висел широкий тесак в веревочной петле.

Все были серьезны, даже Мифун не сыпал шутками и не насмехался над крестьянами. Про гибель Сигаса не говорили.

– Сегодня ночью пойдет дождь, – сказал староста.

Крестьяне как один дружно закивали, подтверждая его слова. Ардо только подумал, что не знает, хорошо это или нет для их предприятия. Сигас точно смог бы по этому случаю сказать что-нибудь дельное. Он смотрел на Сима, который стал сквайром Симусом Йиржи, на его слугу Лехола, на оруженосца Казимира Бистроля. Молодежь выглядела словно притухшей. Матиуш и сам до этого несчастья не понимал, что Сигас был настоящим авторитетом для всей команды. И теперь, когда он погиб в схватке, это ошеломило всех.

– Хорошо, что мы успели убрать урожай, – опять сказал староста. – Дождь зальет пустые поля.

Матиуш повернул к нему голову.

– Дождь? Сильный будет дождь?

– Сильный, – подтвердил старик. – Долгий. Не дождь. ДОЖДЬ, – произнес он уважительно. – Он будет идти две или три луны. Рожайка поднимется. Луга зальет. Бог Девус будет доволен.

Матиуш поднялся и вышел на середину двора. Все замолчали и ждали его слов.

– Этой ночью красные раки нападут на деревню, – сказал он. – Я уверен, что это произойдет перед самым рассветом. Разбойники знают, что у деревни теперь есть зубы. Сначала не вернулись разведчики, затем произошел налет на их логово. Они смогут сложить вместе эти события. Все вы знаете, где должны быть на этот случай. Мост разобран, поэтому первый удар будет возле брода. Речка еще не успеет подняться из-за дождя. Правильно? Поэтому я, рыцарь Цветов и фаланга пикинеров будем встречать рассвет возле холма Сигаса. Язык, которого казнила старуха Рота, сообщил, что в отряде разбойников было сорок два человека. Четверых они лишились, послав лазутчиков. Еще четверых в своем логове.

– Пятерых, – гордо сказал Мифун. – Я убил двух!

– Значит, теперь их тридцать три. Это все еще много, но вы видите, что их можно бить. Ничего, если вы с волнением ждете завтрашней схватки. Главное, не позволить страху завладеть вашими членами. Помните, что они боятся больше. Мы знаем про них все. Они не знают про нас ничего. И еще верните женщин с холмов. Сейчас им будет безопаснее в деревне. Нас нечего опасаться.

– А они уже все дома, – зашумели крестьяне. – Мы еще вчера загнали их домой. После того, как сэр Сигас нашел их убежище. Хватит им там прохлаждаться. Совсем отвыкнут от мужской руки.

Люди стали расходиться. Матиуш смотрел, как крестьяне подходят к Мифуну, к старосте. Прежде чем исчезнуть со двора, они поворачивались к нему и кланялись. К Ардо приблизился староста, и тот сказал старику:

– Тебе нужно уходить в деревню. Мы не сможем защитить твой дом… И возьми с собой свою дочь, присмотри за ней.

– Она давно уже меня не слушается. Делает что хочет. Нужно было давно выдать ее замуж, а теперь не знаю, как я смогу найти ей мужа. Парни боятся ее. Из нее не выйдет хорошей жены.

К ним подошла Минора. Она словно знала, что говорили о ней, и подозрительно смотрела блестящими глазами.

– Зачем ты опять надела штаны, Минора? – спросил старик. – Хочешь, чтобы тебя выгнали из деревни?

Девушка даже не повернула к нему головы.

– Оставь нас, отец. Мне нужно сказать что-то лорду.

Староста вздохнул и отошел в сторону. Спина его сгорбилась.

– Что, Минора? – спросил Матиуш. – Чего ты хочешь? Неужели ты рвешься драться с раками? Этот нож для рубки дайкона… Ты жаждешь вспороть чей-нибудь живот? Почему бы тебе не найти хорошего парня и не порадовать старика?

– Ты мне не отец и не хозяин, – резко ответила девушка. – Почему ты всегда разговариваешь со мной как с ребенком. – Но тут же она остановила себя и постаралась, как могла, смирить нрав. – Пожалуйста, милорд, послушайте меня, – произнесла она и даже опустила глаза.

– Ну, ну, – сказал Матиуш, стараясь не улыбаться.

– Мне нет места здесь, в деревне, – сказала она. – Мне девятнадцать лет, и по деревенским обычаям я давно уже перестарок. Я сама сделала все, чтобы отбить охоту ходить со сватами в наш дом. Позвольте мне уехать с вами, когда все кончится. Все равно, куда бы вы ни отправились.

– Но в каком качестве? – мягко спросил Ардо.

– В любом… лишь бы не быть здесь. Я все равно никогда не надену на щиколотки свадебные колокольчики.

– Ты сама не знаешь, чего просишь. На постоялом дворе у Глота ты видела только самый краешек Восточного Предела. Ты не представляешь, как устроен мир за границами вашей долины. На дорогах, в тавернах, в походах – нет места для женщин. Только для девиц очень определенного сорта, но судьба их незавидна…

– А ваши женщины, леди, разве они никогда не путешествуют по дорогам?

– В надежном обществе, с охраной. В сопровождении мужа или старшего родственника.

– Я буду в мужском платье…

– Долго удастся скрывать, что ты девушка?

– Но разве не были в старые времена девы-воительницы? Милитиссы? Когда железный барон Форгус осаждал остров Ключ, женщины рыцарей надели латы и полгода отбивали его атаки… Потом долго существовал их орден, пока не умерла последняя милитисса. И еще была леди Карина в королевстве Керт, она наравне с мужчинами участвовала и в турнирах, и в сражениях…

– Откуда ты узнала об этом?

Минора взглянула ему в глаза.

– Однажды, когда я была еще девочкой, через нашу долину проезжал рыцарь. Он остановился на ночлег в деревне. Он был веселый и играл на лютне. Но они со слугой никогда не покинули нашу деревню…

– Значит, Мифун угадал верно, – сказал Ардо.

– Он хотел воспользоваться гостеприимством хозяина по-своему. Барон решил, что окажет честь, если вспашет пашню с его женой… и с его дочерью. От него осталась книжка. Я училась по ней грамоте.

– Так вот что отравило жизнь селянки. Книги зовут к несбыточному. Давай, Минора, для начала переживем эту ночь и завтрашний день, – сказал терпеливо Ардо. Он подумал, что они с товарищами очень беспечно проводили свои ночи у Ремса.

– Разве ты не понял, что я тебе предложила? – произнесла Минора, отвернувшись. – Завтра мы можем все умереть.

– Воин помнит, что он умрет только однажды. Раз уж ты вооружилась, займись остальными женщинами. Лучше собрать их в одном помещении, чтобы никого не умыкнули, и пусть тоже возьмут в руки хоть что-нибудь, чтобы защитить своих детей. Хоть рыбные ножи. И… я понял, что ты сказала, но я не самый удачный покровитель для девушки. В вашем краю я очутился после бегства из королевской тюрьмы. Я даже не знаю, куда направлюсь дальше.

– Говорят, ты бастард и убил своего брата? – осторожно спросила Минора, ее крепкие деревенские пальчики бережно дотронулись до его груди.

Ночью пошел дождь. Рассвет был блеклым и неспешным. Мифун взобрался на курган Сигаса и расправил на рогатине крестьянский флаг с богом Девусом. Пикинеры снизу одобрительно следили за его действиями. Рыцарь Цветов, проскальзывая по мокрой траве, сбежал вниз. Мокрый стяг тяжело шевелился на холме под слабым ветром.

Крестьяне сидели под струями дождя на коленях. Их копья лежали рядом с ними в грязи. До поры до времени оружие не должно было появиться на сцене.

Ардо стоял возле дерева, прислонившись плечом к корявому стволу. Он весь вымок. Листва недолго смогла защитить его от воды. Рядом всхрапывал конь. Дождь был теплый, но от него не было спасения. Капли отскакивали от ствола дерева, от щита. Порой казалось, что дождь идет даже снизу.

Рыцарь Цветов ходил взад и вперед, вглядываясь в пелену за близкой речкой.

– Ну, где же они, – повернулся он к Матиушу. – Уже прошел час Волка. Ты обещал, что красные раки обязательно нападут.

– Так и будет, – ответил Ардо. Мысли его были заняты словами Миноры. Если даже здесь, среди товарищей, легко проскользнул слух о его причастности к смерти Ишти, что должен думать отец? Неблагодарный бастард ужалил его в самое сердце? Как же иначе?

На раскисшей дороге со стороны деревни раздался дробный клацающий звук конских копыт. Разогнавшаяся лошадь пыталась удержаться на скользком склоне. Это был Коч. Он с трудом остановил ее возле них. Грязь полетела во все стороны.

– Разбойники, – сказал он, нагнувшись с коня. Мифун при этих словах подскочил на месте. – Появились возле дома старосты. Покрутились возле моста и поскакали вниз к вам.

– Хорошо, – сказал Матиуш. Он был рад, что в ближайшее время его мысли будут заняты только войной. – Спасибо, Казимир. Скачи обратно к слабому месту. У тебя будет главное сражение.

Рыцарь Цветов возбужденно потрусил к своим пикинерам. Ардо вскочил в седло и направил коня к броду.

– Товсь, – раздалось сзади.

Он оглянулся, крестьяне поднялись на колени, руки их нашли заостренные колья.

На берегу напротив появилось несколько десятков конных воинов. Лошади останавливались, сталкивались друг с другом и съезжали на расставленных ногах по мокрому спуску. Матиуш, чувствуя быстрые толчки сердца в груди, вытащил меч и широко отвел руку в сторону. Его конь злобно заржал на чужих лошадей и боком понес всадника вперед. Разбойники были совсем рядом. Первые несколько уже были в реке. Один бандит в круглой меховой шапке, намокшей под дождем и напоминающей болотную кочку, ощерился на близкого одинокого врага и заулюлюкал. Он быстро помахивал кривым длинным тесаком. Обгоняя его, вперед бросил коня еще один всадник в красном нагруднике. Он замахнулся на Матиуша коротким копьем и уже собирался выпустить оружие в полет, но тут его лошадь наткнулась под водой на острогу. Она шарахнулась в сторону и, налетев еще на одну, стала, хрипя, заваливаться на бок. Разбойник закрутился в седле, попытался высвободить ноги из стремян. Выставив руки вперед, он упал вместе с лошадью в воду.

Его товарищ с тесаком потянулся вперед, что-то страшно крича. Матиуш легко отбил его железку и обратным движением ударил врага мечом в висок.

В реке уже было не меньше десятка всадников. Раскисший склон и мокрая трава не позволяли задержаться, осмотреться; копыта лошадей скользили по глине, неся животных и людей в реку. Ардо развернулся, не переставая выискивать в пелене на том берегу главаря банды. Определить его удалось по эмалированному красному шлему. Их глаза встретились. Рыцарь-разбойник был на высоком сером жеребце. Забрало было поднято. Он отдавал короткие быстрые приказания. Вся его броня устрашала красным мокрым блеском, словно всадник целиком искупался в теплой крови.

Мимо Ардо проскакал разгоряченный Мифун. Он нагнулся над водой и ударил по голове разбойника, пытающегося освободиться из-под упавшей лошади. Оглянулся на крестьян и поднял вверх руку с клинком. Крестьяне дружно выставили срезанные под углом хлысты и уперли их задними концами в песок. Берег ощерился лесом пик.

Рыцарь Цветов, не боясь налететь на острия своих воинов, поскакал вдоль их строя к ближайшему разбойнику, лошади которого удалось преодолеть подводные ловушки. Он на ходу поднял меч и обрушил его на всадника. Клинок плоско соскользнул по защищенному пластиной плечу. Бандит развернул свою лошадь, закрылся круглым маленьким щитом и коротко ткнул шипастой булавой в шею коня Мифуна. Животное дернулось. Рыцарь Цветов в один миг слетел с седла в воду.