Камень и копье

Взгляд Делла переместился в тени позади огня и остановился на чем-то невидимом.

– Я? Помочь вам? – недоверчиво спросил Курт. – Что я могу сделать? Бросить науку и тоже стать садовником?

– Можно сказать, что мы будем заниматься сверхважным делом, – ответил Делл. – Сегодня сражения больше не ведутся на уровне одного человека, который схватил руками горло другого, так как должно быть. Те, кто хочет власти и господства, должны сражаться за это сами. Но прошло много времени с тех пор, как им приходилось это делать.

– Даже в стародавние времена короли и императоры для ведения своих войн нанимали наемников. Милитаристы сейчас не покупают мечи. Они покупают мозги. Мы наемники нового времени, Курт, ты и я. Когда-то в нашей профессии была честь. Мы искали истину ради нее самой и потому, что это был наш образ жизни. Когда-то мы были надеждой мира, потому что наука была универсальным языком.

– Какой ужасной шуткой это оказалось! Сегодня мы – ужас всего мира. Создатели войны построили нам прекрасные лаборатории, сияющие дворцы и исполнили все прихоти – за определенную плату. Они подняли нас на вершину и показали нам весь мир, а мы продали за это наши души.

– Посмотрите, что произошло после последней войны. Армии вторжения забрали в качестве приза мозги нацистов, устроили ученых в новых больших лабораториях, и эти новые наемники продолжают делиться знаниями с новыми королями и императорами.

– Они верны только своей науке. Но они больше не могут экспериментировать ради знания, только ради оружия и контр-оружия. Ты скажешь, что я против войны, даже, возможно, антиамериканец или пророссийский. Я не против справедливых войн, я против несправедливой бойни. И я слишком сильно люблю Америку, чтобы позволить ей уничтожить себя вместе с врагом.

– Тогда что нам делать? – яростно спросил Курт. – Что нам делать, пока вражеские ученые готовят то же самое оружие, чтобы уничтожить нас? Конечно, это чертовски неприятно, что чистая наука уже мертва. Тот ее вид, о котором вы говорите, умер уже двадцать лет назад. Все наши прекрасные идеалы ничего не стоят, пока политики не найдут решение своих распрей.

– Политики? С каких это пор люди науки должны ждать от политиков решения человеческих проблем? – Делл провел рукой по лбу, и внезапно его лицо исказилось от боли.

– Что с вами? – воскликнул Курт, вставая.

– Ничего… ничего, мой мальчик. В последнее время у меня возникли кое-какие мелкие неприятности. Это пройдет через мгновение.

С усилием он продолжил.

– Я хотел сказать, что ты уже пришел к мысли о том, что наука разделена на вооруженные лагеря искусственными границами политиков. Неужели это было так давно, что даже при твоей жизни не было, когда ученые считали себя единым международным братством?

– Я не могу оспорить ваши идеалы, – мягко сказал Курт. – Но национальные границы действительно разделяют ученых всего мира на вооруженные лагеря.

– ТВОИ ПРЕДПОСЫЛКИ по-прежнему верны. Они не воюют друг с другом намеренно. Просто они слепо продали себя как в качестве наемников. И их можно призвать искупить свою вину. Они могут разорвать свои порочные контракты.

– Должно быть заключено одновременное соглашение между учеными всех наций. Но это люди, находящиеся под влиянием национальных идеалов. Они не просто обитатели башен из слоновой кости и искатели истины.

– Ты помнишь меня пять лет назад? – лицо Делла стало более изможденным, словно воспоминания стыдили его. – Ты помнишь, как я предложил ученым-атомщикам изучить собственные кишки, а не совесть?

– Да. Вы определенно изменились.

– И другие люди могут. Есть способ. Мне отчаянно нужна твоя помощь, Курт…

Лицо стареющего биохимика снова исказила невыносимая боль. Лоб покрылся бисеринками пота, когда он сжал череп руками с узловатыми венами.

– Делл! Что с вами?

– Пройдет, – выдохнул доктор Делл сквозь стиснутые зубы. – У меня есть лекарство – в спальне. Боюсь, мне придется извиниться сегодня вечером. Мне нужно еще многое сказать тебе, Курт, но мы продолжим наш разговор утром. Извини…

Он, спотыкаясь, вышел, мрачно покачав головой в ответ на предложение Курта о помощи. В тишине комнаты потрескивал огонь. Курт начал замерзать от подступающего ночного холода, его разум был сбит с толку шквалом слов Делла, отчасти разумных, отчасти – совершенно путанных. И не было никакого ключа к разгадке сути могущественной силы, которая так сильно изменила некогда воинствующего ученого.

Курт медленно поднялся по лестнице старого дома и направился в отведенную им с Луизой комнату. Луиза лежала в постели и читала детектив об убийстве.

– Секретная миссия завершена? – спросила она.

Курт присел на край кровати.

– Боюсь, что с Деллом происходит что-то ужасное. Помимо невротического комплекса вины из-за его работы на военных, у него проявляются признаки ужасной и, по-видимому, ставшей привычной головной боли. Если это опухоль мозга, это могло бы объяснить его беспорядочные мысли и отказ от карьеры.

– О, надеюсь, дело не в этом!

КУРТУ ПОКАЗАЛОСЬ, что он проспал всего несколько минут, прежде чем его разбудили звуки в ночи. Он перевернулся и включил свет. Часы показывали два ночи. Рядом резко подскочила Луиза.

– Что там? – тревожно прошептала она.

– Я подумал, что услышал что-то. Вот оно снова!

– Похоже, кому-то больно. Это, должно быть, Делл!

Курт вскочил с кровати и натянул халат. Когда он поспешил в комнату Делла, раздался еще один глубокий стон, закончившийся судорожным всхлипом невыносимой агонии.

Он ворвался в комнату ученого и включил свет. Делл поднял взгляд, в котором застыла боль.

– Доктор Делл!

– Курт, я полагал, у меня еще есть время, но это все, что я могу сделать. Просто запомни все, что я сказал сегодня вечером. Не забуть ни слова. – Он резко сел, едва дыша от усилий взять себя в руки. – Ответственность за грядущее разрушение цивилизации лежит на плечах ученых-наемников. Не позволяй этому случиться, Курт. Заставь их покинуть военные лаборатории. Заставь их вернуть себе честь…

Он откинулся на подушку, его лицо побелело от боли и блестело от пота.

– Браун… поговори с Брауном. Он расскажет тебе… все остальное.

– Я отправлюсь за доктором, – сказал Курт. – Как мне до него добраться? Луиза останется с вами.

– Не приводи доктора. От этого не спастись. Я знаю об этом уже несколько месяцев. Останься здесь, со мной, Курт. Я скоро уйду.

Курт с жалостью смотрел на великого ученого, чей разум так распался.

– Вам нужен врач. Я позвоню в университетский госпиталь Джонса Хопкинса, если хотите.

– Подожди, может быть, ты прав. У меня здесь нет телефона. Вызови доктора Уилсона – Таусон, округ Балтимор – найди его домашний адрес в телефонной книге.

– Хорошо. Это не займет много времени. Он шагнул к двери.

– Курт! Поезжай по проселку вниз к новой дороге – за фермой. Так быстрее – срежешь милю или около того… иди туда через сад.

– Хорошо. А теперь успокойтесь. Я скоро вернусь.

Курт лихорадочно оделся, сбежал по лестнице и подошел к машине. Он рассеянно подумал, что стало с мертвенно-бледным Брауном, который, казалось, исчез отовсюду.

КОЛЕСА ЗАСКРИПЕЛИ по гравию, когда он завел машину и выехал с подъездной дорожки. Затем он оказался на отрезке дороги, ведущем через рощу. Безлунная ночь была совершенно темной, и поток света впереди машины казался единственным живым существом. Он почти пожалел, что выбрал более знакомую дорогу. Заблудиться сейчас могло означать смерть для Делла.

Ни в одном из направлений мимо него не проехало ни одного автомобиля. В зданиях не было видно огней. Всепоглощающее запустение, казалось, овладело сельской местностью и просочилось в его душу. Казалось невозможным, что эта дорога проходила рядом с другой, знакомой ему.

Он напряженно вглядывался в темноту в поисках признаков круглосуточной заправки или магазина, откуда он мог позвонить. В конце концов, он смирился с тем, что придется ехать до самого Таусона. В этот момент он увидел далеко впереди проблеск света.

Воодушевленный, Курт нажал на газ. Менее чем через десять минут он был на месте. Он остановил машину и, выходя, оглядел здание. Это было больше похоже на подстанцию, чем на что-либо еще. Но хотя бы телефон должен быть.

Он постучал в дверь, и почти мгновенно послышались шаги.

Дверь распахнулась.

– Не могу ли я воспользоваться вашим… – начал Курт и ахнул. – Браун! Делл умирает, нужно вызвать ему врача.

Словно не понимая, наемный работник долгое время тупо смотрел на него. Лицо со впалыми щеками выглядело почти как голый череп в льющемся из-за его спины свете.

ЗАТЕМ ОТКУДА-ТО изнутри здания донесся резкий от напряжения голос.

– Браун! Какого дьявола ты делаешь? Закрой эту дверь!

Браун ожил, выхватил пистолет и жестом указал Курту зайти внутрь.

– Заходи. Нам придется решить, что с тобой делать, когда Карлсон обнаружит, что ты здесь.

– Что с тобой? – ошеломленно спросил Курт. – Делл умирает. Ему нужна помощь.

– Иди сюда!

Курт медленно двинулся вперед. Браун закрыл за собой дверь и кивнул в сторону закрытой двери в другом конце короткого коридора. Они открыли его и вошли в тускло освещенную комнату.

Глаза Курта медленно приспособились, и он увидел нечто, похожее на лабораторию. Она была настолько забита оборудованием, что едва хватало места для группы из двенадцати или пятнадцати человек, тесно сгрудившихся вокруг какого-то предмета спиной к Курту и Брауну.

Браун взволнованным скелетом поплелся вперед и разорвал круг. Затем Курт увидел, что объектом внимания мужчин был большой электронно-лучевой экран, по которому бежала единственная зеленая линия. На ней была отметка, резко поднимающаяся с одной стороны двухфутового экрана. Отметка почти незаметно перемещалась к вертикальному красному маркеру на поверхности экрана. Мужчины уставились на него, словно загипнотизированные.

Однако прибытие новых людей отвлекло их внимание.

Один мужчина обернулся с раздраженным рычанием.

– Браун, ради всего святого…

Он был костляв и еще более похож на труп, чем Браун. Он заметил почти неприлично мужественное лицо Курта, ахнул и выругался.

– Кто это? Что он здесь делает?

Вся толпа лиц-черепов повернулась к Курту. Он услышал резкий коллективный вздох, словно его присутствие было неким непредвиденным бедствием, пошатнувшим ход их непостижимой жизни.

– Это Кертис Джонсон, – сказал Браун. – Он заблудился в поисках доктора для Делла.

Похожая на мумию фигура поднялась со стула перед прибором.

– Ваш приезд крайне неудачен, но на данный момент мы ничего не можем с этим поделать. Сядьте рядом со мной. Меня зовут Таррон Сарк.

Мужчина указал на стул.

– Мой друг, доктор Делл, умирает, – отрезал Курт, отказываясь сесть. – Мне нужно позвать на помощь. Я увидел свет и надеялся, что вы позволите мне воспользоваться вашим телефоном. Я не знаю, кто вы и что наемный работник Делла делает здесь с вами. Но вы должны отпустить меня за помощью!

– Нет. – Сарк, покачал головой. – Делл примирился. Он должен уйти. Мы ждем именно того события, которое вы собираетесь остановить – его смерти.

Он знал это, подумал Курт, с того момента, как вошел в комнату. Подобно стервятникам, сидящим на скалах в ожидании смерти своей добычи, эти невероятные люди снова вернулись к изображению на экране. Зеленая линия была теперь на треть ближе к красному маркеру и двигалась быстрее.

Это был кошмар – бессмысленный…

– Я не останусь, – настаивал Курт. – Вы не можете помешать мне помочь Деллу, не взяв на себя ответственность за его смерть. Я требую, чтобы вы позволили мне позвонить.

– Вы не будете звонить, – устало сказал Сарк. – И мы давно взяли на себя ответственность за смерть Делла. Садитесь!

Курт медленно опустился на стул рядом с незнакомцем. Делать было нечего. Он был бессилен против пистолета Брауна. Но он поклялся, что так или иначе привлечет их к ответственности.

Он не понимал значения медленно движущегося рисунка, но, следя за отметкой на экране, он почувствовал напряжение в наблюдающих за ней мужчинах, которое казалось зловещим, почти смертоносным. Что это?

Что означала эта неумолимо надвигающаяся точка?

Все молчали. В комнате было душно и жарко, и дыхание стоящих в круге мужчин отдавалось в ушах Курта глухим, дребезжащим звуком.

Затем быстро, набирая обороты, точка ускорилась. Круг мужчин стал теснее.

Отметка пересекла красную линию – и исчезла.

Осталась только гладкая зеленая линия, неподвижная и бессмысленная.

Неуверенно шаркая ногами, круг расширился. Мужчины неуверенно переглянулись.

Кто-то сказал:

– Что ж, Делл умер. Скоро мы узнаем, на правильном ли были пути или все провалили. Карлсон позвонит, когда закончит расчеты.

– Делл умер? – медленно повторил Курт, словно пытаясь убедить себя в том, что, как он знал, произошло. – Точка на экране показывала, что жизнь покидает его?

– Да, – сказал Сарк. – Он знал, что должен уйти. И таких, как он, возможно, еще сотни. Но Делл не мог рассказать тебе об этом…

– Что будем с ним делать? – резко спросил Браун.

– Если Делл мертв, его убили вы! – крикнул Курт.

В нем проснулся страх за себя. Они не могли освободить его, хотя его история ни для кого не имела смысла. Но они каким-то образом убили Делла, или думали, что убили, и они без колебаний убьют Курта. Он подумал о Луизе, оставшейся в большом доме наедине с телом Хамана Делла – если, конечно, он действительно мертв. Но это была чепуха…

– Должно быть, Делл послал вас к нам! – воскликнул Сарк, как будто к нему в голову внезапно пришло великое озарение. – У него не было времени рассказать вам все. Он предложил вам ехать по дороге за фермой?