Проклятие египетской гробницы

Я привел Сари в этот дом и сказал ей, что там водятся привидения. И мы прокрались внутрь через разбитое окно подвала.

На улице стало еще темнее, пошел дождь. Прекрасная погода. И я видел, что Сари очень боится остаться в этом жутком старом доме одна. Мне-то все было нипочем – я уже бывал там раньше.

Мы принялись бродить по дому. Я шел впереди. Каким-то образом мы разлучились. А за окном все грохотали молнии, яростно хлестал дождь, и я вдруг нестерпимо захотел домой – атмосфера пустого дома стала действовать мне на нервы. Я позвал Сари… и она не откликнулась. Тогда я позвал еще раз – и вновь никакого ответа.

А потом я услышал громкий треск.

Выкрикивая ее имя, я скакал из комнаты в комнату, напуганный до полусмерти. Я был твердо уверен, что случилось что-то ужасное, ведь ее нигде не было; кричал и кричал, но она не отвечала.

Я так испугался, что заплакал. Потом, запаниковав, выбежал из дома под проливной дождь. Я бежал сквозь гром и молнии, не переставая плакать. Когда я добрался домой, то промок насквозь, до последней нитки.

Я вбежал на кухню, рыдая и плача, осознавая, что оставил Сари в страшном доме с привидениями одну. И застал ее там, за общим столом, – с огромным куском кофейного пирога во рту. Который, впрочем, каким-то чудом не мешал ей самодовольно улыбаться.

Теперь, вглядываясь в темноту пирамиды, я знал, что Сари поступает со мной точь-в-точь так же, как и тогда.

Просто пытается напугать меня.

Хочет выставить меня в дурном свете.

Или… все-таки нет?

Я шел по низкому, узкому туннелю, держа фонарик прямо перед собой, не зная, что и думать. Мой гнев быстро сменился беспокойством, и тревожные вопросы чередой пронеслись в моей голове.

Что, если она не сыграла со мной злую шутку?

Что, если с ней случилось что-то плохое?

Что, если она оступилась и упала в яму?

Или попала в ловушку в потайном туннеле? Или… я не знаю что.

Я плохо соображал.

Мои подошвы громко стучали по усыпанному песком полу, когда я наполовину шел, наполовину бежал по извилистому туннелю.

– Сари? – крикнул я, уже не заботясь о том, испуганно звучит голос или нет.

Где же она?

Она не могла уйти слишком далеко. Я бы точно видел свет ее фонарика.

– Сари!

В этой тесноте ей негде было спрятаться. Я что, шел не по тому ответвлению?

Нет.

Все это время я находился в одном и том же проходе. В том самом, где она исчезла.

Никуда она не исчезла, одернул я себя. Даже думать о таком нечего.

Внезапно узкий ход оборвался – не тупиком, но небольшой пробоиной, уводящей в маленький квадратный каменный отсек. Я позволил лучу фонарика скользнуть внутрь.

– Сари?

Она не отзывалась.

Голые стены. Спертый, горячий воздух. Пол – тверже, песка почти нет. На песке – никаких следов.

– Ой…

Я тихонько вскрикнул, когда свет упал на предмет у самой дальней стены. Сердце бешено колотилось. Я нетерпеливо сделал несколько шагов, пока не оказался в считанных футах от него.

Это была мумия.

Вернее, большой каменный саркофаг не меньше восьми футов длиной.

Он был прямоугольный, с закругленными углами и резной крышкой. Я подошел поближе и прищурился.

Да, самый настоящий древнеегипетский саркофаг.

На крышке было вырезано человеческое лицо. Лицо женщины – что-то наподобие посмертной маски, какие можно увидеть на картинках в учебниках. Широко распахнутые нарисованные глаза таращились в потолок.

Нет, ну каково, думал я восторженно. Самая настоящая реликвия! Древность!

Резное лицо на крышке, должно быть, когда-то было ярко раскрашено. Но за множество лет, минувших с тех пор, цвет поблек. Лик сделался серым, нездорово-бледным, как на пороге смерти.

Глядя на крышку саркофага, гладкую и неповрежденную, я гадал, видел ли ее дядя Бен. А вдруг это мое собственное открытие?

Почему, собственно, саркофаг поместили в столь маленькую залу?

И кто в нем покоится?

Я собрался с духом и протянул руку к гладкому камню крышки, как вдруг раздался громкий скрип.

И крышка приподнялась сама.

– Э-э-э… – глухое мычание поднялось со дна моей глотки.

Сначала я подумал, что мне показалось. Замерев как истукан, я направил фонарик на закрывающую саркофаг плиту.

Та приподнялась еще немного.

И тогда я услышал шипение откуда-то из недр этого древнего гроба – будто газ шел из слегка приоткрытой банки с шипучкой.

Издав очередной сдавленный крик, я сделал шаг назад.

Крышка, будто уловив мое движение, подскочила еще на дюйм.

Я сделал второй – осторожный – шаг назад…

И уронил фонарик.

Слава всем богам, он не разбился! Подхватив его дрожащей рукой, я снова посветил на саркофаг. Плохи дела – крышка открылась уже почти на фут.

Я сделал глубокий вдох и задержал дыхание.

Мне хотелось бежать, но страх сковал меня.

Мне хотелось закричать, но я знал, что не смогу издать ни звука.

Крышка скрипнула и приподнялась еще на дюйм.

И еще на дюйм.

Я опустил фонарик к отверстию, свет дрожал в моей руке.

Из темных глубин древнего гроба на меня смотрели два глаза.

6

Ужас сковал меня.

По спине пополз смертный холод.

Крышка деликатно приоткрылась еще на дюйм.

Глаза уставились на меня из гроба – холодные, злые, древние.

Челюсть у меня отвисла. И, не отдавая себе отчета, я заорал благим матом.

Во всю свою несчастную глотку.

Пока я голосил, не в силах отвернуться, не в силах убежать и вообще пошевелиться, крышка полностью сползла с саркофага. И из недр его – медленно, словно во сне, – восстала темная фигура и потянулась ко мне.

– С… С-Сари?

О, как же она улыбалась. Как радостно блестели ее глаза.

– Сари, это ни черта не смешно! – Мой голос сорвался в какой-то истошный вой – аж каменные стены завибрировали.

Но она не слышала меня. Она хохотала. Громко и самодовольно.

Взбешенный, я стал лихорадочно искать, чем бы швырнуть в нее – вот только на гладком полу и маленького камешка было не сыскать.

Великий боже, в тот момент я взаправду ее ненавидел. Всем сердцем. Она выставила меня конкретным посмешищем. От ее розыгрыша я развизжался, что дитя малое.

И уж точно она никогда не позволит мне забыть этот случай.

Ни за что и никогда.

– Ну у тебя была и рожа! – воскликнула она, отсмеявшись наконец. – Жаль, я камеру с собой не захватила!

Слишком разъяренный, чтобы отвечать, я отвернулся, стиснул зубы и, достав руку мумии из заднего кармана, стал катать ее по ладони. Артефакт с гаражной распродажи служил замечательным антистрессом в подобные минуты.

Впрочем, тут, казалось, никакой антистресс не поможет.

– Я же сказала тебе, что нашла вчера пустой саркофаг, – пожурила Сари, откидывая волосы с лица. – Чем ты слушал?

Я смолчал снова, чувствуя себя полным идиотом.

Сначала меня провел Бен, прикинувшись мумией, а теперь – еще и она.

Про себя я поклялся отомстить ей. Не важно когда, пусть даже в последний миг своей жизни – она еще у меня попляшет.

– О, твое лицо в тот момент! – Сари помотала головой, все еще смеясь.

– Окажись ты на моем месте, было бы смешно? – сердито спросил я.

– Я никогда бы так легко не попалась, – отмахнулась она.

– Ну-ну.

Не лучший ответ, знаю. Но злость и испуг отключили мое остроумие.

Когда я представлял, как налетаю на Сари без предупреждения, швыряю обратно в саркофаг и запираю крышку, поблизости раздался звук чьих-то шагов.

Судя по перемене в лице Сари, она их тоже услышала.

Мгновение спустя в проеме показался дядя Бен. И будь свет здесь хоть трижды сер и тускл – близорукому ежу было бы ясно, что он сердится.

– Я-то думал, вам можно доверять! – выпалил он.

– Па, да все в порядке… – начала было Сари.

– Я верил, что ты не уйдешь, не предупредив меня! – перебил он ее резко. – Вы оба не знаете, как легко здесь заблудиться так, что никто потом не найдет!

– Пап, я просто показывала Гейбу комнату, которую вчера нашла. Мы бы без труда к тебе вернулись, зуб даю.

– Здесь сотни туннелей, – горячо возразил дядя Бен, не слушая Сари. – Тысячи, по некоторым подсчетам! И многие из них по сей день не изучены. Никто никогда раньше не бывал в этой части пирамиды. Мы понятия не имеем, какие опасности нас здесь ждут; и вы, двое самонадеянных юнцов, просто так взяли и ушли! Знаете, как сильно я перепугался, когда обернулся – и понял, что вас нет?

– Прости, – хором протянули мы с Сари.

– Пойдем. – Он указал фонариком себе за спину. – На сегодня хватит с вас пирамид.

Мы последовали за ним в туннель. Я чувствовал себя паршиво. Не только попался на глупый развод Сари, но и разозлил любимого дядюшку – угораздило ведь!

От нее всегда одни неприятности, горько подумал я, косясь в сторону Сари. Еще с тех пор, как мы совсем мелкими были.