Помоги проекту - поделись книгой:
Правда, в значительной степени планам римлян способствовала жесточайшая братоубийственная война в самом Иерусалиме. Власть в еврейской столице оспаривалась тремя вождями восстания: уже упоминавшимся Иоанном Гисхальским (вождем зелотов), Элиэзером бен-Шимоном и предводителем идумеев (родственной евреям народности, пришедшей на помощь восставшим) Шимоном Бар-Гиорой. Зелоты («ревнители») – радикальное крыло восставших, непримиримые враги не только саддукеев («цдуким»), поддерживавшей римлян храмовой аристократии, но и фарисеев («прушим»), – претендовали на главенствующую роль во всем, не только в боевых действиях. Идумеи Бар-Гиоры, относительно недавно обращенные в иудаизм, чувствовали себя чужаками. В то же время их вождь, наиболее опытный в военном отношении из всей верхушки восставших, тоже претендовал на главенство. Масла в огонь подливали отколовшиеся от зелотов ультрарадикалы «кинжальщики» (сикарии), развязавшие в Святом городе настоящий уличный террор против всех, кого считали нарушителями религиозных традиций.
Жертвами этой распри к моменту начала осады уже пали десятки тысяч иерусалимцев, главным образом представители еврейской аристократии. На междоусобицу Тит, хорошо знавший о положении в городе, весьма рассчитывал.
Тем не менее события развивались отнюдь не в нужном для римлян русле.
Вот лишь несколько эпизодов из истории осады Иерусалима.
Направляясь к Иерусалиму, Тит быстро прошел по Самарии, провел некоторое время в селении Гофна, ранее занятом римскими солдатами под командованием Веспасиана. Отсюда его войско направилось к селению Гиват-Шауль в 30 стадиях от Иерусалима. Здесь, в Терновой лощине, первоначально был разбит базовый лагерь римлян.
В первые же дни осады римский полководец пожелал лично осмотреть городские стены. В сопровождении конного отряда численностью в 600 человек он направился к так называемым Женским башням. Иосиф Флавий пишет: Тит был уверен, что сам факт появления под стенами Иерусалима большого вооруженного отряда, притом что со всех сторон подтягиваются все новые и новые подразделения, сыграет роль своеобразного психологического оружия.
Разрушение Храма
Иными словами – евреи испугаются при виде римских солдат и добровольно откроют ворота.
Пока он приближался к Иерусалиму, на стенах не видно было ни одного вооруженного человека. Но внезапно ворота распахнулись, и навстречу римлянам двинулся большой отряд восставших. Римский полководец и его отряд были мгновенно окружены. Евреи быстро прорвались сквозь конный строй, отрезав Тита с горсткой людей. Одновременно они живой цепью перегородили дорогу, вступив в жестокий бой с римской конницей, поспешившей на выручку командующему. Конный отряд был уничтожен почти в мгновение ока.
Надо отдать должное: Тит не зря считался не только лучшим полководцем своего времени, но и одним из лучших солдат римской армии. В этом отчаянном положении он сумел прорубиться сквозь строй противника и умчаться по направлению к своему лагерю.
Так бесславно для римлян окончилось их первое появление у иерусалимских стен. Они потеряли несколько сот отборных воинов и едва не лишились своего командующего.
И еще один эпизод. На первом этапе осады силы римлян состояли из четырех легионов (не считая союзной греко-сирийской конницы). Последним к Иерусалиму подошел базировавшийся ранее в Иерихо Десятый легион. Следует сказать, что Десятый легион был прославленным, одним из лучших соединений в римской армии. Цезарь именно с этим легионом в свое время разбил бриттов. Его бронзовые орлы были овеяны славой многочисленных победоносных походов.
И вот здесь, под стенами Иерусалима, это соединение едва не прекратило свое существование – в считанные часы. Во всяком случае, сияние его славы изрядно потускнело.
Вот как это произошло.
Тит приказал всему войску разбить три хорошо укрепленных лагеря: один на горе Скопус – для двух легионов, второй – несколько дальше, в нем находился Пятый легион.
Десятый легион получил приказ от Тита разбить третий лагерь на Масличной горе. Разбив временный лагерь, легионеры приступили к работам по укреплению оборонительных сооружений.
Лагерь находился в шести стадиях от Иерусалима. Видимо, легионеры все еще не принимали всерьез своих противников. Будучи осведомленными о том, что сил у евреев немного, да к тому же они поглощены внутренними распрями, римские солдаты вели себя достаточно беззаботно: работы велись днем и без усиленной охраны.
Евреи же, при виде сразу трех строившихся лагерей, наконец-то поняли, что внешний враг куда страшнее и важнее, нежели внутренние раздоры. Впервые с начала войны восставшие объединились: Шимон Бар-Гиора, Иоанн Гисхальский и Элиэзер бен-Шимон отныне действовали вместе против общего врага.
Конечно, время было упущено, а жертвы – невосполнимы. Теперь предстояло сделать хотя бы то, что еще было возможно сделать для защиты.
Восставшие решили не ждать, пока римляне закончат возведение своих оборонительных сооружений и укрепят лагеря. Наиболее уязвимым справедливо представлялся ближайший к городу лагерь, укрепление которого спокойно завершали солдаты Десятого легиона. Евреи приняли решение совершить совместную вылазку. Если верить Иосифу Флавию, не последнюю роль сыграло то, что они были еще и оскорблены презрительной беззаботностью римских солдат.
Словом, городские ворота внезапно распахнулись, выпустив многочисленный вооруженный отряд защитников Иерусалима.
Римляне были застигнуты врасплох. Многие даже не успели взяться за оружие. Большая часть Десятого легиона была уничтожена на месте. Остальные позорно бежали, даже не помышляя о сопротивлении невесть откуда взявшемуся врагу. Говорят, это был первый случай такого панического бегства во всей истории прославленного легиона.
Завязалось настоящее сражение – первое крупное сражение под стенами Иерусалима. На помощь отступавшему в панике Десятому легиону спешно направились остальные силы римлян во главе с самим полководцем. Но и к евреям присоединялись все новые и новые бойцы. Впоследствии римляне оправдывали бегство тем, что, дескать, их дисциплинированные солдаты, привыкшие воевать в организованном порядке, были просто обескуражены невесть откуда взявшейся орущей и беспорядочной толпой вооруженных людей. Что ж, такое объяснение, как мне кажется, ставит под сомнение личные качества прославленного римского солдата, его умение самостоятельно сражаться и противостоять нестандартному противнику.
Буквально через несколько часов произошло событие, которое сводит на нет это объяснение. Предположим, римляне растерялись от внезапности нападения (хотя это говорит лишь о том, что нападавшие оказались лучше подготовлены к войне; вообще – странное обвинение: евреи, дескать, «неправильно» воевали). Тит сумел оттеснить евреев к воротам, после чего сурово выговорил солдатам Десятого легиона за малодушие. Но тут, после короткого перерыва, вновь распахнулись городские ворота, и восставшие атаковали римлян, которыми на этот раз командовал сам Тит.
Стремительность и неожиданность новой атаки были таковы, что римляне и тут показали себя не лучшими солдатами. Они вновь обратились в паническое бегство – на этот раз усугубив свой позор тем, что бросили своего полководца с горсткой воинов на холме, окруженного врагами.
Командирам с трудом удалось остановить солдат и отправить их на выручку Титу, казавшемуся уже обреченным. Видимо, испытать дважды один и тот же позор для римлян было уже чересчур. Спустя короткое время они сумели прорвать кольцо евреев, окруживших холм, на вершине которого вместе с несколькими солдатами стоял римский полководец. Под натиском быстро возраставших сил римлян (к ним на выручку подоспел и свежий Пятый легион) евреи отступили в город. Тем не менее эти несколько эпизодов показывают, что даже на том этапе войны, когда римляне осадили Иерусалим, исход ее еще не был предрешен. Каждая из этих двух вылазок могла для римлян закончиться плачевно: потерей полководца.
Что же произошло бы дальше? Не исключено, что гибель полководца вынудила бы римлян снять осаду с Иерусалима.
Тут следует отметить, что война в Иудее была не очень популярна среди солдат. При всей храбрости и безусловном профессионализме (об этом мы уже говорили), римские солдаты были в массе своей весьма суеверными людьми. Что, в общем, тоже неудивительно: солдат во многом зависит от удачи. Еврейский Бог, невидимый и непостижимый, мстительный и гневный, пугал многих из них. Такое событие, подтверждающее его могущество, как гибель предводителя войска, могло подействовать очень сильно и вызвать если и не паническое бегство, то, во всяком случае, поспешный отход от еврейской столицы.
Попробуем теперь представить, каким образом смерть Тита и фактический проигрыш иудейской кампании мог сказаться на судьбе старшего Флавия – претендента на императорский престол Веспасиана? Перед тем как в игру за высший пост включился полководец с Востока, на римском престоле сменилось несколько «короткоживущих» властителей: Вителлий, Гальба, наконец, Отон, против которого и выступил Веспасиан. Он начал эту борьбу, имея несколько серьезных козырей: победоносную армию на Востоке, популярность среди легионеров в других провинциях, надежного и сильного союзника – собственного сына. Описанная нами ситуация мгновенно лишала его всех преимуществ. Не одного, а всех. Еврейский дротик в этом случае не просто лишил бы жизни Тита. Он дал бы Риму другого императора.
Соперник Веспасиана также утратил к этому моменту былую популярность среди солдат, среди граждан Рима, среди провинциалов. Поражение Веспасиана в гражданской войне (а оно неизбежно следовало бы за поражением в Иудейской войне) ввергало Римскую империю в пучину смутного времени. Последующие властители, сколько бы их ни было, не занимались бы восставшей Иудеей: им было бы не до нее. Учитывая, что одновременно с войной против иудеев римляне воевали еще и против германцев, старались сдерживать бунтарские настроения среди галлов, умиротворять иберов в Испании, – понятно, что покорение Иудеи в этом ряду не являлось первоочередной задачей. Да и не могло рассматриваться задачей выполнимой.
Итак, вы сами видите: римляне действительно могли проиграть войну – ибо было несколько критических ситуаций в ходе осады Иерусалима, при которых буквально чудо спасло Тита Флавия от гибели (а римское войско от поражения). А далее – обстановка в империи в то время способствовала обретению Иудеей полной независимости.
Правда, остается лишь гадать, как воспользовались бы победители этой свободой, не могла ли начаться вслед за войной против римлян гражданская война? Известно, что именно вражда между восставшими, то и дело переходившая в братоубийственную бойню, в реальной истории стала главной причиной поражения.
Но это уже вопрос, так сказать, двойного сослагательного наклонения. Можно, правда, отметить: независимость от римлян еще не гарантировала независимости вообще. Мы уже упоминали выше о второй сверхдержаве тогдашнего мира – Парфии. Иудея в случае ослабления Римской империи оказывалась в парфянской сфере влияния. Трудно сказать, была бы еврейская земля оккупирована в итоге парфянами или нет.
А вот на еще один вопрос, весьма любопытный, можно попытаться ответить.
Все историки сходятся на том, что формирование христианства как самостоятельной религии, полный разрыв его с иудаизмом произошли главным образом из-за разрушения Второго храма. Эта трагедия оказала колоссальное влияние на последующее развитие новой религии, зародившейся в еврейской среде. Последователи галилейского проповедника рассматривали ее как символ крушения старой веры. До этого – до Иудейской войны, – община последователей Иисуса Назарянина (Иешуа ґа-Ноцри) представляла собой всего лишь одну из весьма многочисленных фарисейских школ, сплоченную вокруг своего рабби, а затем – вокруг его родственников и ближайших учеников. Они скрупулезно соблюдали все заповеди, вели традиционный еврейский образ жизни. Что же до веры их в своего учителя как в Мессию, то подобного рода заявления отнюдь не были чрезмерно еретичны – в ту эпоху, когда шло бурное религиозное законотворчество. В конце концов, живший позже рабби Акива публично провозгласил мессией Шимона Бар-Кохбу. И никто – ни тогда, ни позже – не объявил великого законоучителя и мудреца еретиком.
Как уже было сказано, сложившемуся порядку вещей положило конец разрушение Иерусалима и Храма. Если бы этого не произошло, то, по всей видимости, христианство осталось бы школой внутри иудаизма. Не было оснований даже для того, чтобы это учение превратилось в секту – вроде караимов, самаритян или денме, турецких последователей Шабтая Цви.
В этом случае, вполне возможно, какая-то другая религиозная система заняла бы место христианства в истории европейской цивилизации. Возможно, это был бы, например, митраизм – персидская религия, долгое время соперничавшая с христианством в реальной истории. Но митраизм, при всей его стройности, был все-таки религией языческой. Так что, возможно, Иудея по сей день оставалась бы крохотным островком монотеизма в океане язычества. Хотя…
Трудно представить себе, что двухтысячелетнее существование маленького иудейского и огромного языческого миров бок о бок не привело бы более ни к каким серьезным военным конфликтам между ними. Возможно, победа в Иудейской войне позволила бы просуществовать независимой Иудее всего лишь на несколько десятилетий дольше. А дальше все случилось бы вновь так, как и случилось в действительности.
И все-таки: могло ли такое быть? Если бы Веспасиан не разбил своего соперника, если бы Тит получил (как мы предположили в начале очерка) смертельную рану в стычке… Но это – внешние факторы. К сожалению, имеют место и внутренние, куда более значимые и куда более болезненные для евреев. Да, иудейское царство могло бы выстоять, если бы евреи, жившие за пределами Эрец-Исраэль, не оказались столь безразличны к судьбе своих собратьев. Если бы восставшие в Иерусалиме не затеяли смертельной междоусобной борьбы, которую не могли и не хотели прекратить даже ввиду нападения сильного и беспощадного врага. Если бы среди вождей еврейского народа нашелся хоть один, обладавший качествами бесспорного лидера – каким был, например, пришедший много позже Шимон Бар-Кохба, уже упоминавшийся нами. Если бы…
Увы, все случилось совсем не так.
В событиях конца 60-х – начала 70-х годов н. э. находятся корни многих последующих трагедий. И актуальность эти события действительно сохранили до наших дней.
Проще всего и лестнее всего для национального чувства изыскивать в Иудейской войне примеры героизма и патриотизма – каковых и в самом деле было немало. Достаточно вспомнить историю крепости Масада, многочисленные эпизоды отчаянной храбрости еврейских воинов в сражениях против лучшей армии тогдашнего мира. Но об этом говорилось достаточно много. Гораздо меньше и реже говорилось о том, что повлекло поражение.
Выше приводилось немало примеров, показывающих, что в героизме и военном искусстве евреи если и уступали римлянам, то не настолько, чтобы потерпеть в итоге столь сокрушительное поражение. Евреи и ранее неоднократно сталкивались с превосходящим их численно противником, воинская слава которого не ставилась под сомнение, и тем не менее выигрывали войну. Достаточно упомянуть войны Маккавеев. Нет, не военные причины привели евреев к поражению и утрате Храма и страны. Причины таились внутри самого народа. Чисто военная сторона событий подтверждала тот факт, что евреи вполне успешно сражались с римлянами и наносили им чувствительные поражения.
Увы… Не только внешние причины вызвали конечное поражение евреев. Не меньшую (если не большую) роль сыграли раздробленность и непримиримость, существовавшие тогда в народе. Братоубийственная гражданская война началась почти одновременно с войной против римлян. И жертв в ней было куда больше. Куда большее число евреев пало от руки евреев же, нежели от руки римских легионеров. Особенно чудовищный характер приняла эта резня (другого слова не подберешь) в осажденном Иерусалиме.
Лишь за пятнадцать дней до того, как Тит взял первую городскую стену, Шимон Бар-Гиора и Иоанн Гисхальский окончательно примирились друг с другом и выступили против римлян, забыв о братоубийственной войне. Но было уже поздно. В скором времени Иерусалим пал. Оба вождя попали в плен. Шимон Бар-Гиора был казнен в Риме после триумфа Тита. Иоанн Гисхальский пожизненно заключен в тюрьму. Время и обстоятельства его смерти неизвестны.
Храм был сожжен – как полагают, по приказанию Тита. Правда, Иосиф Флавий пытался обелить римского полководца, утверждая, что он всячески противился разрушению Храма. Но большинство историков считают, что это все-таки деяние Тита, полагавшего, что уничтожение святыни приведет наконец мятежных евреев к покорности.
Мудрецы утверждали, что Храм был разрушен из-за еврейской междоусобицы. Как видим, они правы. Ведь приказ Тита и его действия – всего лишь следствие того кровавого театра абсурда, который продолжался в Иерусалиме на протяжении всей войны.
Иерусалим римляне взяли, Храм сожгли. Йосеф бен-Маттитьяґу был освобожден от цепей торжествующим императором Веспасианом и стал римским писателем Иосифом Флавием – для того лишь, возможно, чтобы написать свою знаменитую «Иудейскую войну», поведавшую нам о трагедии, случившейся много веков назад.
И еще несколько слов – о разнице в судьбах уже Иосифа и мудреца Йоханана бен-Заккая. Они жили в одно время, судя по всему – были знакомы друг с другом. Они оба оказались свидетелями трагических событий 9 ава.
Под именем Иосифа Флавия первый стал широко известен нееврейскому миру как один из крупнейших историков своей эпохи. И по сей день его книги – «Иудейская война», «Иудейские древности», «Против Апиона: о древности иудейского народа» – считаются ценнейшим документом того времени.
До конца жизни – а прожил он очень долго – Иосиф Флавий пользовался благосклонностью императоров династии Флавиев, в том числе Тита, по чьему приказу был сожжен Храм, и Домициана, яростного гонителя всего еврейского. Противоречия его жизни и характера отразились и в его творчестве. С одной стороны, он стремился продемонстрировать римлянам древность и уникальность еврейской истории, показать возвышенный дух иудаизма, выступал против антисемитской идеологии некоторых тогдашних мыслителей – Апиона, Манефона, с другой – старался сблизить еврейское понимание мира с греко-римским и даже, как можно судить по некоторым намекам в его произведениях, пытался доказать мессианский характер царствования Флавиев. Много страниц в его книгах уделяется самооправданию и очернению борцов против римлян. Там же он всячески стремился затушевать зверства римских завоевателей. Отношение к нему со стороны евреев по сей день остается двойственным. Он сохранил для нас свидетельства героизма участников Иудейской войны – и в то же время остался примером перебежчика и предателя.
Йоханан бен-Заккай был учеником-преемником рабби Гиллеля. Он считался признанным авторитетом в толковании Закона, возглавлял суд Синедриона. С самого начала Иудейской войны он был ее противником – вот и первое отличие от Иосифа. Он предвидел трагедию, которой закончится это восстание. Он видел, что, наряду с возвышенным желанием освободить Святую Землю от чужого владычества, участников обуревали низменные страсти. Он с ужасом наблюдал за кровавой борьбой за власть, которую вели различные группы восставших в уже осажденном и обреченном Иерусалиме. Он был свидетелем того, как Храм был осквернен зелотами задолго до появления римлян.
И р. Йоханан бен-Заккай принял решение покинуть Иерусалим. Это решение не было продиктовано страхом – оставаться в городе было не более опасно, чем попытаться бежать из него. Идумеи Шимона Бар-Гиоры свирепо расправлялись с каждым, кого могли заподозрить в попытке покинуть Иерусалим.
Нет, р. Йоханан бен-Заккай решил уйти из Иерусалима, чтобы где-то в другом месте сохранить то, что еще можно было сохранить в еврейской религии и еврейской культуре. Он понимал, что захват римлянами Иерусалима – неизбежный – может привести к тому, что евреи исчезнут как народ, растворятся среди других народов Римской империи.
Для того чтобы обмануть бдительность идумеев и зелотов, ученики р. Йоханана бен-Заккая прибегли к хитрости. Они распространили слух о том, что их учитель умер. Затем, в специальном гробу, обложенный гниющим мясом, рабби был вынесен из осажденного Иерусалима.
Поначалу римляне отнеслись к нему с подозрением, но вскоре эти подозрения были рассеяны. С рабби Йохананом встретился сам римский предводитель Веспасиан. Рабби предсказал ему императорскую власть и даже определил точное время, когда это случится. И попросил, чтобы Веспасиан, когда станет императором, позволил бы ему, рабби Йоханану, организовать иешиву в городке Явне. Его просьба была выполнена. Император Веспасиан разрешил открыть иешиву.
Возможно, римлянина и удивила скромность просьбы. Он не знал и не мог знать, что скромная иешива сделает то, что не смогли сделать восставшие: избавит еврейский народ от чужеземной власти в самой важной области – области духа. Став фактически вождем народа в скорбные дни, последовавшие за 9 ава, р. Йоханан остался таким же скромным в повседневной жизни и таким же неутомимым тружеником, каким был всегда. Свидетельства о нем говорят: «Ни разу за всю жизнь он не вел праздного разговора… никто не заставал его иначе как за учением… он сам открывал дверь ученикам». О себе рабби писал: «От мудрости моих учителей я усвоил не более той капли из океана, которую уносит муха, окунувшись в него».
Рабби Йоханан бен-Заккай был хранителем основ и ценностей иудаизма, которые он спас от гибели в страшное время и передал последующим поколениям. В значительной степени благодаря ему и его деятельности еврейский народ, утратив государственность и общность судьбы, остался единым народом на протяжении всего пребывания в галуте.
Вот такие две судьбы раскрываются перед нами, когда мы изучаем историю Иудейской войны, ее героических и трагических лет и ужасного финала, скорбную память о котором евреи отмечают каждый год.
Загадки древних свитков
Пятьдесят с лишним лет назад было совершено одно из самых сенсационных и волнующих открытий столетия. Юный бедуин, пасший коз и овец в районе Мертвого моря, в поисках заблудившейся козы забрел в одну из многочисленных пещер на плато Хирбет-Кумран. Кроме отбившегося от стада животного он нашел несколько древних сосудов. Содержимое этих сосудов спустя короткое время поразило весь научный мир. Была обнаружена целая библиотека – Кумранские свитки.
Многолетние работы по реставрации и расшифровке этих свитков зачастую не столько отвечали на вопросы ученых, сколько ставили их в тупик.
Кому принадлежала библиотека? Как и почему она оказалась в пещерах Кумрана? К какому периоду следует отнести ее возникновение? Что за люди жили в кумранских пещерах? С момента открытия не утихают бурные споры по каждому из этих вопросов.
Мнения высказывались самые разные. Некоторые фрагменты древних манускриптов рассказывают о жизни и деятельности Учителя справедливости, которого первоначально католический мир поспешил объявить Иисусом Христом (тем самым в обитателях Кумранского нагорья усмотрели членов первой христианской общины). На первый взгляд, такие основания были – приводимые в свитках фрагменты проповедей Учителя справедливости, действительно, имели некоторые аналогии в Евангелиях. Таким образом, христианские богословы получили историческое подтверждение существования своего Мессии. Но… вот незадача: последующий анализ, во-первых, выявил куда больше расхождений в описании гипотетического основателя кумранской общины и канонической фигуры Христа. А во-вторых, рукописи были написаны по меньшей мере за сто лет до начала деятельности сына плотника из Назарета.
Храм Книги. Хранилище кумранских рукописей на территории Музея Израиля
Другие исследователи усматривали в кумранитах секту, родственную ессеям, описанным впервые Иосифом Флавием в «Иудейской войне». Ессеи, одна из еврейских мистических мессианских сект, вели аскетический образ жизни, были уверены в полной греховности мира, в близости конца света и исполнения эсхатологических чаяний древних пророков. Они действительно селились в районе Мертвого моря, дабы избежать соприкосновения с презираемым миром, и были преисполнены глубокой уверенности в том, что лишь они – праведники, жившие в строгом соответствии с еврейским Законом, – обретут спасение.
Что ж, и такая гипотеза имела немало подтверждений. Некоторые из обнаруженных текстов тоже исполнены эсхатологического предчувствия великих войн и потрясений перед концом света, мессианских ожиданий и грядущего спасения праведников.
Вот только относительно образа жизни кумранитов можно сказать, что он все-таки отличался от ессейского. Устав общины, дошедший до нас в одном из свитков, говорит, например, о правилах подписания брачного контракта. Это притом что ессеи строго придерживались безбрачия! Прочие же предписания, как о том можно судить, характерны, скорее, для того образа жизни, который исповедовали прушим (фарисеи). А как известно, именно фарисейское понимание и толкование традиций лежит в основе раввинистического иудаизма. К слову, хотелось бы отметить, что с легкой руки авторов Евангелий слово «фарисей» стало обозначать лицемера и ханжу, что никак не соответствовало действительности: подавляющее большинство фарисейских учителей были искренними, честными и мудрыми людьми; их гуманистические позиции намного опережали варварские обычаи, царившие повсеместно в начале новой эры. Но это – так, замечание в сторону.
Так что и гипотеза о близости кумранской общины к ессеям, и теория «первохристиан» имеют серьезные недостатки.
Есть и иные мнения. Самым оригинальным и неожиданным из них следует считать высказанное достаточно давно, но в последнее время завоевавшее большое количество сторонников среди ученых многих стран мнение о том, что никакой кумранской общины не было вообще. То есть люди селились в пещерах по берегам Мертвого моря достаточно долгое время, начиная примерно со II века до н. э. Но они не принадлежали исключительно к какой-то одной секте. Чаще всего это были беженцы – увы, кровавых потрясений на крохотной полоске земли хватало во все времена.
В таком случае, откуда появились Кумранские свитки? Кто, зачем и когда спрятал их в пустыне?
Ответ на этот вопрос кроется, возможно, не в том, что говорится в рукописях, а в том, о чем они молчат.
А молчат свитки Мертвого моря обо всех событиях, происшедших
Думается, это можно объяснить только одним.
Манускрипты, обнаруженные в пещерах Кумранского плато, – часть библиотеки Храма, спасенная кем-то из священников от огня и вынесенная сюда, в пустыню.
В этом случае легко объяснить то разнообразие текстов, которое обнаруживается при серьезном ознакомлении: тут и тексты разделов Танаха, и деловая переписка, и астрологические тексты, и многое другое. И кумранская община потому кажется в чем-то похожей на ессеев, а в чем-то – на фарисеев, что в библиотеке содержались тексты, принадлежавшие разным религиозным группам и даже общинам разных городов: от Иерусалима до Дамаска.
Гипотеза, связывающая появление манускриптов с разрушением Иерусалима легионерами Тита, подтверждается содержанием самой загадочной и самой знаменитой из находок – так называемого Медного свитка. В этом документе поражает все – начиная с материала, использованного авторами, и заканчивая содержанием (его перевод впервые был опубликован в 1959 году на французском языке; русский перевод появился в 1967-м). Свиток представляет собой три пластины мягкой меди, скрепленные между собой заклепками таким образом, что получилась прямоугольная металлическая полоса длиной почти в два с половиной метра и шириной около сорока сантиметров. На эту полосу был начеканен текст, после чего она была свернута в свиток (во время свертывания один ряд заклепок лопнул, поэтому часть была свернута отдельно).
Чтобы прочесть Медный свиток, пришлось аккуратно разрезать его на полосы. Это было сделано учеными Манчестерского технологического института, причем с такой тщательностью, что поврежденными оказались лишь 5 % свитка.
Ученых поражает уже сам объем работы древних писцов: текст был написан на разговорном иврите того времени и содержал более 3 тысяч знаков, причем, как полагают эксперты, чтобы вычеканить один знак, неведомому мастеру потребовалось нанести 10 тысяч ударов чеканом!
Поначалу вызывает недоумение применение столь необычного материала для письма, как металл. Видимо, авторам свитка было чрезвычайно важно, чтобы содержание его сохранилось, несмотря на катаклизмы – стихийные и по воле человека.
И перевод подтверждает это предположение. Формально Медный свиток представляет собой инвентарный список. Но какой! В нем перечисляются содержание и места захоронения кладов. Если перевод адекватен (а пока что не было оснований сомневаться в этом), то количество золота и серебра, закопанных на территории современного Израиля, части Иордании и Сирии составляет от 140 до 200 тонн!
И что самое интересное, судя по составу кладов, они содержат сокровища Иерусалимского храма и некоторых других мест. Высказывалось предположение, что защитники Иерусалима сумели каким-то образом зарыть все сокровища до того, как захватчики ворвались в город. Затем был составлен список, позже отчеканенный на трех медных пластинах. Потом вместе с другими хранившимися в библиотеке Храма манускриптами Медный свиток был вывезен из горящего Иерусалима и спрятан в пещерах Кумранского плато.
Так ли это – кто знает. Если да, то, выходит, в истории Иудейской войны существуют страницы, неведомые не только нам, но и такому скрупулезному свидетелю, как Иосиф Флавий (не исключено, впрочем, что о спрятанных сокровищах историк-ренегат знал, но умолчал – чтобы не достались римлянам). Во всяком случае, в свитке скрупулезно перечисляются предметы, явно хранившиеся именно в храмовой сокровищнице: фимиам, ценные породы дерева, кувшины для десятины и тому подобное. А использование такого долговечного материала, как медь, как будто должно свидетельствовать о реальности всего перечисленного.
Кумранские рукописи
Но вот незадача: многие эксперты в один голос утверждают: такого количества драгоценных металлов в те времена не было не то что в Иудее, но и во всем тогдашнем цивилизованном мире!
В таком случае что могла означать столь скрупулезная и трудоемкая фальсификация? Неужели древние иудеи только и беспокоились, как бы вызвать головную боль у собственных потомков? Ведь ни один из кладов, перечисленных в Медном свитке, так никогда и не был найден. Возможно, правда, что существовали и копии документа. Они могли попасть в руки искателей сокровищ гораздо раньше – как-никак, прошло почти две тысячи лет с тех времен.
А вот и еще одна загадка: в «инвентарной описи» обнаруживаются и такие сокровища, которых во Втором храме быть не могло, ибо они пропали еще во времена разрушения Первого храма, то есть до вавилонского пленения…
Так или иначе, тайна уникального манускрипта – и пропавших (действительно) сокровищ Храма – все еще не раскрыта. Но само его наличие в коллекции подтверждает то, что по крайней мере часть рукописей попала сюда из Иерусалима на последнем этапе Иудейской войны – либо сразу после падения Иерусалима, либо незадолго до этого.
И еще об одном документе, подтверждающем все ту же гипотезу причин и времени возникновения «кумранской библиотеки». Множество споров вызвал свиток, названный «Война Сынов Света с Сынами Тьмы». Внешне мистический характер содержания – а речь идет ни больше ни меньше как о решающем сражении конца времен между воинством, верным заветам Бога (Сыны Света), и воинством Биль’ала (Сыны Тьмы) – входит в противоречие с массой реалистических деталей самого текста. Вступительная часть вполне характерна для эсхатологических сочинений, в изобилии появлявшихся в начале новой эры. Но пролог относительно краток – складывается впечатление, что автор не стремился к оригинальности, он зачастую подражает аналогичным произведениям: мидрашу к Книге Даниэля, повествующему о конце времен и последней битве, некоторым комментариям на Книги Маккавеев – и даже заимствует из них. Отнюдь не религиозное обоснование грядущих событий его заботит. Больше всего его интересует само сражение, причем с профессиональной, военной точки зрения. Основное место в «Войне Сынов Света» занимает скрупулезное описание вооружения, стратегии и тактики армии «Сынов Света», т. е. евреев. Вплоть до численности и построения перед решающей битвой, последовательности вступления в бой отдельных подразделений, системы сигналов, которыми должны обмениваться во время сражения командиры тактических единиц и командующие всем воинством.
Можно, конечно, все это объяснить конкретно-образным мышлением автора. Но есть и иная точка зрения.
Обратимся к тексту. Война, долженствующая, по представлению автора, предварять наступление мессианской эры избавления, трактуется в этом произведении в классических терминах «священной войны». Главные враги евреев в решающем сражении, основа войска «Сынов Биль’ала», здесь названы «киттиями». Их союзники названы Ашшуром. И вот первый недоуменный вопрос: если «Сыны Биль’ала» – это «Сыны Тьмы», то при чем здесь какие-то союзники? Мир свитка строго дуалистичен: есть силы Света и есть силы Тьмы, есть битва между ними. О каких союзниках идет речь?
Поделиться книгой: