Приключения, Фантастика 1996 № 6

— Конечно, верю, — ответил он спокойно и рассудительно. — Давай спать.

— Давай.

Они вырыли в песке углубление, чтобы было уютнее лежать.

— Здорово! Хоть разок поспим на мягком, — сказал Георгий, вытягиваясь. Фаина не ответила. Георгий прижался подбородком к ее волосам и погладил по спине.

— Спи, — сказал он нежно. Фаина легонько чмокнула его в грудь.

Прошло не менее часа, прежде чем она уснула. Георгий внимательно прислушивался к ее дыханию, проверяя, спит ли она на самом деле, пока не убедился, что сон, наконец, сморил ее. Осторожно он опустил ее голову на песок, высвободил ладонь из-под затылка. Глядя на спокойное лицо Фаины, отряхнул пальцы, потом вздохнул и лег рядом. Песок после холодного жесткого камня подземелья казался теплой мягкой постелью. Перед глазами стояло чужое звездное небо: миллионы миров, среди которых затерялись Солнце и Земля. А может быть их забросило так далеко, думал Георгий, что на этом месте не существовало никакого Солнца. Но ему хотелось верить — оно где-то здесь среди этих звездных гнезд и рукавов. Такая вера сохраняла последнюю тонкую ниточку, связывавшую их с родиной, оставляла призрачную детскую надежду на возвращение.

В эту ночь, за то короткое время, пока его не сморил сон, Георгий увидел их будущее. Мгновенно развернулось оно перед ним во всей своей беспощадной ясности. Можно было выбрать два пути: сдаться роботам и попасть в зал подвешенных, либо повторить опыт Адама и Евы. Георгий мрачно усмехнулся этому сравнению. Слишком уж все было похоже: он и она изгнаны из рая в мир, полный страданий. Он представил бледных насморочных детей с впалыми животами, себя и Фаину с тоскующими пустыми взглядами, и сердце его заныло. В подземелье им будет трудно выжить. Рано или поздно они попадутся на воровстве. А если и не попадутся… тягостно вести жизнь кротов. Нет! Выжить они смогут только там, где есть живая природа: леса, реки, звери. Может быть на этой планете уже не осталось таких уголков, только пески и скалы? Может быть осталось, но так далеко, что им вовек не дойти до земли обетованной.

— Георгий, — сказала вдруг Фаина, и он сразу понял, что она не спала вовсе или, по крайней мере, уже долгое время. — Ты же понимаешь, что нам не выбраться отсюда. Что нам делать? Может быть пойти к ним?.. Ведь те люди живы, они берегут их, ухаживают за ними. Значит и мы будем живы, когда-нибудь, когда они разбудят нас. Мы ведь не сможем прожить в этом подземелье всю жизнь — нас либо поймают, либо мы умрем с голоду. Я не смогу жить в этом подземелье всю жизнь. Я тебя люблю, но я знаю, что не выдержу всего этого — этой сырой дряни вместо еды, голых камней, вечно мерзнущих ног, страха. Потому что это бессмысленно. Если бы все это имело какой-то смысл, цель, конец, хотя бы. Но ведь ничего! Ни-че-го! Все одно и то же до самой смерти. И у нас с тобой все умрет. Я так боюсь этого.

Фаина села и, закрыв лицо ладонями, затрясла головой.

— У нас нет будущего! У нас нет будущего! Нет! Господи! За что же ты устраиваешь из моей жизни пытку! Все, кого я люблю приносят мне только несчастья. Я так больше не могу. Я не могу больше так, не могу, не могу, не могу!

Фаина зарыдала и упала на песок.

Георгий пододвинулся ближе и стал гладить ее по руке. Рубашка на плече истрепалась и порвалась в двух местах, и это придавало ему какую-то особую пронзительную несчастность и беззащитность.

— Ну перестань, перестань, — стал он ласково уговаривать ее, одновременно пытаясь повернуть к себе лицом, но Фаина лишь сильнее сжималась в комок, и рыдания ее становились громче.

Тогда Георгий схватил возлюбленную за плечи и силой повернул к себе, затем оторвал от лица мокрые пальцы.

— Перестань! — крикнул он сердито. — Слышишь, что я тебе сказал, перестань, сейчас же! Ну! Фэй! Перестань, я тебе говорю!

Он грубо встряхнул ее за плечи, но и это не помогло.

— Перестань! Не то я сейчас влеплю тебе пощечину как истеричке!

— Если ты меня ударишь, я тебя брошу, я от тебя уйду!

Георгий, собиравшийся отчитать Фаину еще резче, осекся и… расхохотался.

— Что ты смеешься? — спросила Фаина плаксиво, щурясь сквозь слезы, продолжая кривить губы.

— Что ты собираешься меня бросить, — сказал Георгий весело.

Фаина некоторое время смотрела на него, не понимая, затем тоже зафыркала, сначала капризно и неохотно, потом веселее.

— Черт возьми, женщина везде остается женщиной. Там, где кроме меня ни одного мужчины и в помине нет, она собирается меня бросить. Ну и куда ты пойдешь?

— К роботу, — сказала Фаина и показала ему язык.

Он железный и холодный и обдерет тебя всю своими заклепками. Будешь ходить исцарапанная и в синяках.

— Зато он будет меня любить?..

— И катать на летающей тарелке.

— Любить и дарить мне платьица.

— Ага! Из дребезжащей и громыхающей стали. Все у тебя будет металлическое. И кое-где он тебе поставит для красоты новенькие заклепки, чтобы звякали, когда будете обниматься.

— Ты развратный тип, — Фаина состроила гримаску и отвернулась.

Георгий усмехнулся и легонько шлепнул ее по затылку. Лицо ее приняло серьезное выражение.

— Ладно. Давай, поговорим серьезно. Конечно… положение у нас не из лучших. Или точнее, хуже некуда. Не знаю, может быть, если бы мы сразу попали в пантеон подвешенных, все было бы лучше. Но теперь я туда не хочу. И тебя туда не пущу, что бы не произошло. Понятно?

Он посмотрел на Фаину — взгляд его был непреклонен.

— Честно говоря, мне было неприятно тебя слушать. Что за малодушие! И вообще… — Георгий дернул плечом, — мне кажется, если человек любит, то для него в любой ситуации самое главное — любимое существо, а потом уже все остальное, потому что тот, кто любит, не может без любимого, а без остального, мне кажется, должен мочь. Вот так.

— Не будь таким жестоким, — тихо сказала Фаина. — Ты же знаешь, я так не думаю на самом деле, просто сорвалась…

— Я понимаю, — перебил ее Георгий. — Я говорю не для того, чтобы тебя пристыдить, уколоть или там еще чего-нибудь в этом роде. Просто я хочу, чтобы мы никогда к этому больше не возвращались. Если говорить честно, то вернуться на Землю у нас нет никаких шансов. — Он замолчал, глядя в упор на Фаину, ожидая ее реакции.

— Я это поняла уже вчера, — вздохнула она. — Вода, еда — все это только отсрочка. Ничего нам это не даст.

— Нет даст. Ты забыла про левый коридор?

— Ну и что. Выведет нас еще в какие-нибудь залы, и что дальше.

— Дальше… Дальше надо искать места, где нет пустыни, где можно жить независимо от этой дряни, которую мы воруем в Кладовой. Тебе не приходила в голову мысль, что мы можем жить здесь. Оружие у нас есть, свет тоже, остается натаскать со склада нужных вещей, прежде всего посуды, или вернее того, что ее может заменить. И идти искать.

— А вдруг здесь нет ничего, кроме песка? Если они, — Фаина кивнула в сторону ангара, — уничтожили все?

— А смысл?

Пришлось ждать еще целые сутки, прежде чем в Кладовке прекратились работы, и у Георгия с Фаиной появилась возможность проникнуть в зал. Здесь было много всяких вещей, которым они нашли бы применение в своей будущей жизни, но беглецы не стали рисковать. Быстро обежав прилегающую к двери часть помещения, схватили несколько «мисок», которые роботы употребляли наверняка совсем по другому назначению, и несколько мешков с мелкими белыми гранулами. Высыпав их в капище на пол, промыв мешки водой, Георгий и Фаина наполнили их продуктами. Теперь можно было отправляться в путь, на поиски земли обетованной, вернее той, которую они второй раз за историю этой планеты должны были превратить в землю обетованную.

Однако исход их задержался на целые сутки. Производя очередной осмотр, Георгий увидел в третьем слева зале стул. Появление этого предмета чисто человеческого обихода показалось Георгию более чем странным и встревожило его. Он приник к окошку и стал ждать.

Вскоре в зал вошли три робота и мужчина. Он был изжелта бледен и неверно держался на ногах. Лицо до глаз заросло клочковатой бородой. Очевидно, он был одним из подвешенных и еще не совсем пришел в себя после сна, подумал Георгий.

Роботы посадили мужчину на стул, сами встали у стены напротив. Те, что находились в помещении раньше, невозмутимо продолжали заниматься своим делом, не обращая внимания на происходящее рядом.

— Как вы себя чувствуете? — спросил стоявший в центре робот с длинной пластинчатой шеей и напоминавшей кокос головой. У него был средний мужской голос, лишенный интонаций. Туловище его блестело, как ртуть. Блеск медленно струился по нему вверх-вниз.

— Спасибо, хреново, — язвительно отозвался мужчина. — Ужасно трогательно слышать это от жестянки.

— Я задал традиционный человеческий вопрос. Вы уклонились от ответа, но это не имеет значения. За вашим здоровьем наблюдают.

— Очень мило…

— Перейдем к делу.

— Валяйте.

— Нам требуется замена. Человек, который помогает одному из наших посланников на Земле, связался с преступными элементами и был убит. Мы решили послать на его место вас. Но прежде необходимо обговорить все условия. Если вы откажетесь, мы снова погрузим вас в сон.

— Угу. Если меня будут то размораживать, то замораживать, я скоро протухну, — кисло пошутил мужчина.

— В ваши обязанности будет входить консультирование нашего посланника по вопросам быта, норм поведения, морали. Нам известно ваше прошлое и ваш коэффициент интеллектуальности. В сумме они позволяют предположить, что вы принесете пользу на своем посту. Со временем наш посланник сможет самостоятельно рассчитывать свое будущее поведение, но пока мы нуждаемся в человеческой помощи. У вас есть вопросы?

— А как же! — мужчина заерзал на стуле. — Закурить дадите?

Последовала короткая пауза, роботы, видимо, совещались, но при этом не произнесли ни слова, не сделали ни одного движения.

— Мы не располагаем готовыми изделиями, а на их изготовление уйдет слишком много времени.

— Если у вас сохранилась моя одежда, вы сможете найти в кармане нераспечатанную пачку сигарет. Я как раз собирался закурить, когда вы меня взяли.

Один из роботов вышел и вскоре вернулся, неся на ладони сигареты и зажигалку.

Мужчина жадно закурил, вскоре запах табака дошел до Георгия, вызывав мучительную спазму в желудке. Невыносимо захотелось курить, вдохнуть ароматный дым, ощутить, как он дерет горло, выпустить красивую струю дыма.

— Продолжим. Ваши вопросы? — сказал робот.

— Как говорят у нас, расскажите о себе, свою биографию… автобиографию вашей цивилизации, так сказать. Кто? Зачем? Откуда? Куда? На каком основании?

— Ваш вид давно вырождается. На Земле обитает несколько классов живых существ. Все они в какое-то время представляли прогрессивный тип организма, приспособленный к условиям существования. С изменением условий они либо приспосабливались, либо вымирали. Но в любом случае уступали место лидера более соответствующему окружающей среде и перспективному классу. На планетах, где не появлялись разумные существа, этот процесс достигал вершины и шел в обратном направлении, пока жизнь не угасала. Там же, где возникает разум, начинает действовать иной закон.

— Разумные существа, создавая механизмы, открывают новую страницу эволюции. Эволюции техносферы или механической жизни. На определенной стадии изобретаются думающие машины, и с этого момента процесс развития выходит из-под контроля разумных, появившихся естественным путем. Искусственный разум превосходит естественный и органические разумные существа становятся лишними. Они вымирают.

— Бунт машин? — скептически осведомился мужчина, бросая на пол окурок.

— Нет. Бунта не происходит. Искусственный разум последовательно без применения насилия вытесняет естественный. Мы — новый класс, идущий на смену вам. Класс, не ограниченный рамками одной планеты, следовательно, более устойчивый по отношению к изменениям окружающей среды.

— Да… — мужчина поджал ноги под стул, — но динозавры все же вымерли сами, а вы, я чувствую, готовы нам в этом активно помочь.

— Нет, мы не будем способствовать ускорению вашего вырождения. Вы делаете это сами и уже давно. Ваша цивилизация опирается на механизмы, вы без них ничто. Совершенствуя их, вы тем самым создаете техносферу, заботитесь о ее воспроизводстве и развитии. Наступит время, когда существование техносферы перестанет зависеть от человека, она станет самостоятельной и отделится от человеческой цивилизации. Это будет рубеж, за которым пути двух культур разойдутся. Человечество начнет деградировать, машинная цивилизация на Земле двинется, наконец, по своему собственному пути, ничем не сдерживаемая, ни от кого не зависящая.

Технически мы достаточно сильны, чтобы уничтожить вашу цивилизацию за короткий срок, но принципы, заложенные в первые поколения думающих машин нашими создателями, исключают нанесение вреда разумным существам. Поэтому процесс вытеснения займет значительный период, но для нас это не имеет значения.

— Угу, время для вас не деньги, — сказал мужчина в своем прежнем язвительном тоне.

— Понятие времени не существовало в нашем языке до знакомства с культурой Земли, — ответил робот. — Время — скорость протекания процессов, разрушения сложившихся систем. Для вас оно имеет важное значение и стало обособленным понятием потому, что определяет срок прекращения функционирования отдельного индивида. Однако объективно оно разлагается на составляющие и не является самостоятельной физической величиной. Мы ждем вашего ответа: согласны ли вы помогать нашему посланнику на Земле?

— А чем он там занимается?

— Он играет на бирже, собирает денежные единицы, которые мы используем для проведения необходимых исследований, закупок, стимулирования технического прогресса. Так называемая научно-техническая революция — результат нашей деятельности. Не вмешиваясь в ваши социальные отношения, мы ускоряем техническое развитие, чтобы быстрее достичь конечной цели.

— Очень интересно, очень любопытно, — мужчина оттопырил нижнюю губу и покрутил головой. Затем закурил новую сигарету. — Скажите, а зачем вам вообще наша Земля? Биосфера вам не нужна, воздух тоже, красота для вас — ноль. А ископаемых, небось, пруд пруди и в других местах — на Марсе, Венере. Вон, грабьте Юпитер, он здоровый.

— Мы не испытываем недостатка в природных элементах, мы действуем в соответствии с законом развития, который универсален для всех галактик.

— А кто его придумал, этот закон? Вы? — мужчина ткнул в сторону робота сигаретой.

— Закон никто не придумывал, он объективен и не подчиняется волевому воздействию.

— Ну что же… — мужчина, замолчав, уставился в потолок. — Сколько вы дадите мне на размышление?

— Вы должны ответить немедленно.

— Понятно. Тогда еще один вопрос. Где я нахожусь и как давно?

— Вы находитесь на планете одной из звездных систем соседней с вашей галактики. Срок пребывания — полтора года.

— И все полтора во сне?!

— Да.

Мужчина картинно развел руками.

— Ну что ж, больше вопросов нет. Я согласен.

— Хочу предупредить, — робот сделал несколько шагов вперед. — Если вы попытаетесь вредить нам, то будете возвращены и погружены в сон вплоть до появления городов-резерваций. Затем вас разбудят и переселят на Землю, где вы доживете оставшееся число своих биологических лет.

— Смертная казнь, значит, у вас не предусмотрена, — сказал мужчина, вертя в руках пачку сигарет.

— Нет. Сейчас вы будете доставлены на корабль, который отправляется на Землю.

— Почему он так держался с ними? Уж слишком вызывающе для человека в его положении. — Фаина разжала пальцы и мешок с глухим шлепком упал за ее спиной. Она осторожно поставила «миску» на пол, прислонив краем к стене, чтобы не пролилась вода.

— Ой! — вздохнула Фаина, распрямляя уставшую спину, и опустилась на пол рядом с вещами. Георгий тоже сел.

— Они же все равно не воспринимают наши эмоции. А что ему еще оставалось, хоть поиздеваться, и то радость. Я думаю, он им устроит какую-нибудь пакость. Вот увидишь.

Фаина осторожно взяла «миску» в ладони и отпила глоток.

— Хочешь пить? — она протянула блестящую посудину Георгию.

— Не-а, — покачал он головой, и Фаина снова поставила «миску» на пол.

Они помолчали.

— Не сердись, — начала она тихо, — но я давно уже думаю: может быть и нам следовало придти к ним и предложить свои услуги… Тоща мы вернулись бы на Землю. Пришлось бы, конечно, делать кое-что для них, но… — Фаина нервно сглотнула, — они ведь немногого требуют.

— Когда работают на одну какую-то страну, всегда есть возможность оставаться разведчиком, даже если все вокруг называют тебя шпионом. Если мы пойдем к ним, мы для всего человечества будем иудами. Что бы ты мне не говорила, какие бы отговорки я не придумывал себе сам, я никогда не смогу сделать этого.

И потом… конечно, я думал об этом: пойти к ним предложить свои услуги. Что нам это даст? Возвращение на Землю, обеспеченное существование, возможность спокойно вырастить детей, здоровых, нормальных… И одновременно молча готовить гибель их детям, внукам… Конечно, в такой ситуации выбирать не приходится. Когда вся жизнь висит на волоске, высокие слова стоят мало. Но что нам делать?! — Георгий нервно потер лоб. — Пойти в прислужники мы успеем…