Приключения, Фантастика 1996 № 6

— Да, конечно, об этом я не подумал, — Георгий кивнул, его напряженный взгляд застыл на полированном подлокотнике кресла напротив, отражавшем яркий свет люстры.

— Все равно, какие-то идиоты. Тот тип сам напоролся на меня, по своей вине погиб. Матвеев все чисто убрал… Им не надо было привлекать к себе еще больше внимания. Или они решили, что бармен успел что-то разболтать, и я представляю для них угрозу? Или могу донести в милицию?.. Черт их знает! Все равно это идиотизм! Если бы они убили меня, то милиция появилась бы еще скорее. Сегодня ТАМ минимум четыре трупа — Матвеев, Костя, и двое с их стороны, которых подстрелил я, еще раненый…

— Эта бойня вообще не имеет никакого смысла! Ее могли устроить только идиоты! Но если это идиоты, нам надо отсюда сматываться. И немедленно!

— Господи! — Фаина нервно заходила по комнате. — Все это время я боялась, что произойдет что-нибудь подобное. И вот!

Георгий встал, остановил ее, взяв за руку.

— Успокойся, — он привлек Фей к себе и потерся щекой о ее щеку. — Ну, успокойся, — добавил он и силой удержал ее, когда она попыталась вырваться. — Сейчас соберем вещи и уедем. Возьмем машину до Гагр, заплатим ему за всю ночь, чтобы не возвращался. На другой доберемся до Сочи. И первым самолетом в Москву. Здесь они нас не достанут. А о том, куда мы направились смогут проследить только завтра, когда вернется шофер. К черту этого БИ и его миллиарды. Буду как прежде потихоньку подбирать крохи, не высовываясь. Главное, чтобы мы с тобой жили спокойно.

Фаина, не оборачиваясь, откинула голову и со стоном прижалась к нему затылком.

Но они никуда не уехали. Когда Георгий с чемоданом и сумкой через плечо зашел за Фэй, она судорожно запихивала в свои сумки последние вещи. Их было много, она нервничала, и конечно же, вещи не желали помещаться в раздувшихся сумках.

Оставив свой багаж у порога, Георгий подошел к Фэй, собираясь помочь, но не успел сделать этого. Окно медленно стало растворяться, что-то огромное, издающее низкое гудение, повисло за ним.

— А! — вскрикнул Георгий и вцепился в плечо Фаины. Она обернулась к окну и тоже закричала. Но крик ее быстро оборвался. Окно распахнулось во всю ширь, и из него плеснули десятки черных щупалец, мгновенно спеленавших Георгия и Фэй. Голова у обоих вдруг стремительно закружилась и сознание начало проваливаться по крутой спирали в бездонный колодец. Затем наступил мрак.

Часть II. Лабиринт

Выбравшись из корабля, Георгий и Фаина осмотрелись. Низко над горизонтом висело тусклое маленькое солнце, под ногами шуршал песок пустыни, раскинувшейся во все стороны, сколько хватало глаз. Справа в отдалении, словно океанские рифы, торчали острые зубья темных скал.

— Где мы, Георгий? — испуганным, плачущим голосом спросила Фэй и, уткнувшись ему в грудь, зарыдала.

Георгий прижал ее к себе и стал успокаивающе поглаживать по спине. Ему нечего было ответить, он сам не знал ровным счетом ничего. Не прошло и часа с тех пор, как они очнулись в странной, напоминавшей апельсиновую дольку комнате. Пол ее был наклонен градусов под сорок, словно они находились на полузатонувшем судне. Металлические стены тускло отливали серовато-синим цветом.

Оба они лежали в прозрачных сферах, наполненных бесцветным упругим материалом. Георгий ударил пяткой в стену, и верхняя часть сферы откинулась, как крышка. Заполнявший шары материал при движении обтекал тело, как жидкое желе, но оставлял кожу совершенно сухой.

Дверь в помещение была открыта (Георгий отметил для себя, что она имела овальную форму, и вообще в комнате не было ни одного прямого, острого, или тупого угла, все плавно закруглялось, переходило, перетекало). Они осторожно выглянули. Перед ними открылся темный коридор. Справа в конце было различимо слабое голубое свечение. Прижимаясь к стене, Георгий и Фаина пошли на свет.

Через несколько десятков шагов за изгибом коридора они наткнулись на лежавшую поперек человеческую фигуру. Наклонившись над ней, Георгий вскрикнул и отпрянул. Это был робот! Какое-то жуткое подобие человека — клепаная множеством заклепок грудь, широкие, как лопаты, кисти и ступни, маленькая голова. Она походила на череп с подвешенной к нему квадратной челюстью. На месте ушей крепились два поршня, уходящих за край нагрудного панциря, шея была из черного гофрированного материала. В глубоких впадинах тускло поблескивали черные пятачки глаз.

— Не трогай его! — взвизгнула Фэй и, схватив Георгия за руку, дернула в сторону от робота. Но Георгий вырвался и наклонившись, быстро коснулся пальцем одного из глаз. Затем быстро отскочил.

Что-то скрипнуло в металлической груди, двинулись прикрепленные к голове поршни, и квадратный подбородок робота со скрежетом уткнулся в панцирь. В глазах промелькнула красная искра и погасла.

Георгий схвати Фаину за руку и потащил прочь. Они миновали дверь своей комнаты и двинулись дальше. Под ногами хрустели обломки и осколки. Затем путь им преградила баррикада, из которой в их сторону протянулась рука с тремя скрюченными пальцами. Подойдя ближе, они увидели двух роботов, лежавших один на другом поверх листа искореженного металла, еще недавно бывшего дверью.

При скудном освещении Георгию и Фаине удалось, не приближаясь слишком близко, все же разобрать, что эти двое тоже человекоподобны. Однако, они походили на первого робота только в общих чертах, сильно отличаясь как от него, так и друг от друга по конструкции. У одного вместо рук были гибкие длинные щупальца, состоящие из множества тонких кольцевых сегментов, находивших один на другой как пластины рыцарской брони. У другого голова была нахлобучена прямо на плечи и напоминала скорее бугор, чем голову.

Из рваной дыры дверного проема лился слабый, едва рассеивающий мрак, свет. Георгий понял, роботов вышвырнуло в коридор при каком-то страшном ударе. Его и Фаину спасли, по-видимому, те сферы с упругим желе, в которых они находились. Из помещения не доносилось ни звука.

Георгий выглянул из-за косяка: комната имела такую же «апельсиновую» форму, как и та, где они очнулись. Три голубых овальных пятна на потолке освещали ее. Стена напротив входа по всей вероятности представляла пульт управления. Это была огромная мозаика, составленная из различных геометрических фигур всевозможных цветов. Панно непрерывно мигало, переливалось. В самом центре его была большая дыра, в которой торчал еще один робот. Удар (или удары) был так страшен, что его как снаряд метнуло на пульт, и он пробил своим тяжелым металлическим телом стену. Выставленная вперед рука, голова и плечо скрывались в дыре.

Пульт продолжал мигать, но не беспорядочно, как показалось сначала Георгию. Розовый свет разгорался в группе кругов слева, накалялся до алого, перебегал к большому кругу в правом углу и взрывался в нем огненной вспышкой. Рядом с ним разноцветные молнии пронзали переплетающиеся ступенчатые полосы. Они били то справа налево, то слева направо, превращаясь в конце цепочки в яркий зеленый крест.

Георгий наверное еще долго созерцал это невиданное зрелище, если бы не увидел на стене справа от пульта знакомые любому человеку предметы — четыре пистолета в зажимах.

Он осторожно приблизился и потянул один.

— Не трогай! Оставь сейчас же! — закричала Фаина, но было уже поздно — зажим разошелся и пистолет оказался в руке Георгия. Это было длинноствольное легкое оружие, по форме — почти копия старинного дуэльного пистолета. С той разницей, что у него не было ни курка, ни спускового крючка, а на месте последнего находилась круглая черная кнопка.

Георгий неожиданно для самого себя отставил далеко руку и нажал кнопку, целясь в стену. Из дула брызнуло пламя и на стене появилось небольшое раскаленное пятно. Фей испуганно ахнула и уткнулась ему в спину.

— Вот это нам пригодится, — удовлетворенно сказал Георгий.

— Что это такое?

— Не знаю, — Георгий пожал плечами. — Бластер, лайтинг, лучемет, называй, как хочешь.

Плутая по коридорам в поисках выхода, они подобрали среди встречавшегося на пути хлама, два фонаря-раковины. Волнистые с одной стороны, выпукло-гладкие с другой, они выбрасывали луч сильного белого света, если их сжимали в руке.

Прорыв огромную колею, корабль лежал уткнувшись боком в гору песка. Георгию и Фаине повезло, что выход обнаружился именно с этой стороны. С противоположной гигантское кольцо (такую форму имел звездолет их похитителей) поднялось высоко в воздух. Георгий прикинул, да, оттуда им вряд ли удалось спуститься. К тому же в задранном вверх боку корабля зияла рваная дыра, из которой струился слабый, но неприятного запаха дым. Можно было только гадать, какой хаос и разгром царил в той части этого летающего бублика.

Георгий обнял Фаину за плечи и привлек к себе.

— Знаешь, дорогая, — начал он осторожно, видя, что она все еще не осознает до конца происшедшего, — мне думается, мы с тобой уже не на Земле. Видишь, какое солнце, — он указал на багровый мячик, почти легший на горизонт.

Фаина молчала, но Георгий ощутил, как сжалось и задрожало ее тело.

— Совершенно невероятно, конечно, — Георгий рассмеялся, не слишком натурально, но зато излишне нервно, — изо всего этого, — он обвел рукой корабль, пустыню, солнце, — я могу сделать один вывод… Честное слово, глупо, но нас похитили космические пришельцы.

— Зачем? — устало и отрешенно спросила Фаина.

— Могу только догадываться. Если это не случайное совпадение, то должно иметь какое-то отношение к бармену или БИ. Или обоим вместе.

К ночи они дошли до скал и укрылись в нише, навалив перед ней груду камней, чтобы защититься от хищников. Георгий нашел себе острый обломок камня, но это было скорее психологическое, чем реальное, оружие. Он сомневался, удалось ли бы ему убить этим импровизированным ножом хотя бы не слишком крупную дворнягу. Для настоящей стычки у них имелись бластеры.

Весь вечер они просидели, прижавшись друг к другу, томимые голодом и жаждой, пугливо вздрагивая от каждого шороха. К ночи сон поборол нервное напряжение, и Георгий с Фаиной уснули. Несколькими часами позднее их разбудило низкое мощное гудение — что-то большое проплыло над пустыней, заслоняя незнакомые рисунки созвездий. Затем в той стороне, где лежал потерпевший аварию корабль, замигали разноцветные огоньки, вспыхнуло бело-голубое пламя, раздался скрежещущий стон, что-то рухнуло с глухим тяжелым ударом.

Возня продолжалась еще около часа, затем нечто опять проплыло по воздуху и наступила тишина.

Некоторое время спустя беглецы заснули. Проснувшись утром, они увидели, что корабля уже нет на месте.

Солнце быстро нагрело воздух и выгнало из тел зябкую ночную дрожь. Что ж, подумал Георгий, они не погибли при аварии, ускользнули от этих жестянок, не изжарились заживо и не превратились в ледышки — это уже подарок, надежда. Он взглянул на Фей, она с мученическим выражением лица облизала пересохшие губы, и помрачнел. Прошло всего полсуток, а она уже на пределе. Не позднее сегодняшнего вечера она наверняка упрекнет его: зачем они покинули корабль. Там у них были хоть какие-то шансы выжить… Шансы… но на что?! Пусть упрекает, теперь упреки запоздали, у них нет иного выбора кроме, как идти, идти и идти, пока не придут куда-нибудь или не умрут. Как пишут в книгах — семь дней без воды, четырнадцать — без пищи…

И они пошли, пошли в том направлении, откуда прилетал неизвестный аппарат. Песок здесь напоминал старую темную ржавчину и был заметно крупнее земного.

Вскоре беглецы подметили и другие особенности нового мира. Горизонт здесь был ближе земного. Кроме того, несмотря на усталость, жажду и голод, Георгий и Фаина чувствовали себя удивительно легкими на ногу — сила тяжести на этой планете была меньше земной. Чрезвычайные обстоятельства, в которых они оказались, необычная обстановка пустыни не позволили им заметить это еще вчера.

Тусклые, окрасившие пустыню в красный цвет закатные лучи, коснувшегося горизонта солнца очертили среди бесконечных песчаных волн горб большого холма. Из последних сил, чертя ногами длинные полосы на песке, Георгий и Фаина доплелись до него и упали на спины. Сердца тяжело бились в груди, болью отдаваясь в висках, липкий пот обсыхал на лице и теле. Прилипшие к коже песчинки осыпались, щекоча, и Георгий с Фаиной раздраженно обмахивали лица, словно от назойливых комаров.

«Сутки без воды», — Георгий посмотрел на Фаину. Она выглядела плохо. Губы потрескались, безнадежные складки залегли вокруг рта.

«Если в течение завтрашнего дня мы не обнаружим воду, нам конец», — подумал он, устраиваясь рядом с Фаиной. Георгий закрыл глаза, ноги гудели от усталости, сухой язык шуршал набившим рот песком.

«Почему, когда увозили корабль, не искали нас? Не знали, что мы находимся на борту? Или еще вернутся? Обязательно вернутся, как только починят кого-нибудь из корабельной команды и он сообщит им все о нас. Недаром же они тащили нас сюда. Но зачем?! И куда — СЮДА?»

Фаина застонала во сне, и Георгий очнулся от своих дум. Сев, он зажмурился и потряс головой. Затем сделал над собой усилие и встал.

«Надо осмотреться. Хорошо, конечно, что нам никакая зверюга еще не встретилась, а вдруг?.. Дело случая».

Он обошел холм и застыл на склоне, обращенном в сторону заката.

«Черт возьми!..» — Неожиданно Георгий понял, что холм — не каприз природы, а остатки сооружения. Сотни лет рушилось здание, уступая напору времени и песка. Песок сыпался в щели, погребал обломки, заполнял помещения. И так до тех пор, пока здание не превратилось в часть холма, не стало частью пустыни.

Удивление и интерес угасли так же быстро, как и вспыхнули. Что толку от этих развалин? Мертвые камни, обнаженные по прихоти ветра, пережившие давно умерших людей. Может быть даже и не людей, они не могут напоить их. Только лишний раз напоминают, здесь нет ни воды, ни жизни. Проклятые камни!

Георгий подошел к горизонтально лежащей плите и увидел, что это верхушка арки, опорные колонны которой настолько глубоко погрузились в песок, что оставили лишь узкую щель, в которую можно было забраться ползком. Встав на колени, Георгий заглянул в нее, но ничего не смог разглядеть в темноте. Он подсветил себе фонариком-раковиной. Песчаный пол и каменные стены — да, здесь можно будет провести спокойную ночь.

Он вернулся к Фаине, она не спала, сидела, обхватив руками поджатые к подбородку ноги, уткнув лицо в колени. Его сердце сжалось, когда она подняла голову. Днем, пока они шли по пустыне, Фаина держала себя в руках и хотя была ужасно измучена, скрывала свое состояние. Теперь воля ее ослабла, и все, скрытое внутри — усталость, безнадежная покорность, отчаяние и отчаянная жажда жизни всплыли из глубины.

Заслышав его шаги, Фаина обратила затуманенные глаза к Георгию и попыталась улыбнуться. Но не смогла. Потрескавшиеся губы дрогнули, на нижней появилась трещинка и проступила кровь. Сев рядом, Георгий притянул Фаину к себе. Она послушно прижалась к нему, склонив голову на плечо, и сложила руки на груди. В ее движениях ощущалось послушное безволие. Он понял, сил у нее почти не осталось, но она еще готова была идти за ним, подчиняться ему. Пока еще была готова… А ведь с того момента, как они очнулись в потерпевшем аварию корабле, пошли только вторые сутки. Вот что значит человек города. Мы забываем, что тот минимум движения, к которому мы стремимся, всего лишь слабость, если ты один на один с природой, и наши чемпионы — середнячки в первобытном мире, где главное — выносливость. Семь дней без воды и четырнадцать без пищи. Когда эти сроки пройдут, они будут уже давно мертвы. Им хватит двух-трех дней.

Георгий окинул взглядом ноги Фаины, затем перевел его выше — на нежную грудь, видневшуюся в вырезе тонкой рубашки, и на миг представил ее матерью, кормящей их ребенка. Иллюзия… Нож медленно вошел в его грудь, и Георгий, мучительно сморщившись, мысленно застонал. Через несколько дней ничего этого не будет, ни красивых ног, ни нежной груди, ни их любви. Только два высыхающих трупа где-то в пустыне, если их не растащат на части терпеливо скрывающиеся звери.

Господи! Как мало, как коротко счастлив человек! Тридцать два года и у черты по крупицам собираешь прошлое — дни, что он с Фаиной и немного детства, остальное все — пустота…

В груди что-то всплеснулось в последнем усилии и опало. Безнадежность и апатия сковали Георгия. Фаина шевельнулась на его плече и вздохнула. Георгий сжал зубы, напрягся, отрубил воспоминания и жалкие мысли. Нужно бороться до конца.

— Фэй, — сказал он нежно, — пойдем, я там нашел хорошее место, где можно спокойно поспать. А утром я попробую выкопать колодец, там под плитой песок не такой сухой, как везде, даже влажный наощупь.

— Это правда? — Фаина пристально взглянула ему в глаза. В ее собственных не было ни надежды, ни радости, только пугливое ожидание.

— Правда, — соврал Георгий. — Зачем мне тебе лгать, здесь ложь не спасет никого.

Он встал и помог подняться Фаине. Они обогнули развалины, опустились на колени у края выщербленной плиты и принялись выгребать из-под нее песок.

Георгий и Фаина углубились уже по пояс, как вдруг песок под ними пополз, расступился, и они полетели вниз. Удар! Георгий кубарем покатился, больно стукнулся головой — каменная стена остановила его. Сверху шуршащим водопадом тек песок, засыпая ноги.

В подземелье, куда они сверзились, царила кромешная тьма.

— Фей! — Вскочив. Георгий полез на кучу песка, ощупывая ее руками. — Фэй! — закричал он, что было мочи.

Он нашел ее слева у стены, полузасыпанную песком. Подхватив возлюбленную под мышки, он оттащил ее в сторону и усадил, прислонив спиной к стене. Фаина застонала и пришла в себя.

— У тебя все цело? — спросил он.

— Вроде бы, — слабым голосом ответила она.

Снова зашуршал песок. Георгий поглядел вверх: отверстие, через которое они свалились в подземелье, серым пятном выделялось высоко вверху. Георгий принялся рыться в песке в поисках потерянных при падении пистолетов и фонарей. Долго он не мог ничего найти, наконец под руку попался волнистый край светящейся раковины. Георгий схватил ее — постепенно набирая силу разгорелся свет, и он почти сразу нашел все остальное. Затем осветил подземелье, оно оказалось коридором, с одной стороны заваленным наглухо обломками камней и песком. Сотни или тысячи лет назад пустыня подточила колонны входа и они рухнули, закрыв вход, а время довершило дело, надежно запечатав его и скрыв от чьих-либо глаз. Уцелевшая часть колонн была покрыта стертой резьбой.

— Ты где? — позвала Георгия Фаина. — Мне страшно одной. Иди сюда!

Георгий собрал в охапку оружие и фонари и пошел к ней. Он аккуратно положил вещи на пол и сел рядом. Рука, державшая фонарь, устала, и он разжал пальцы. Свет стал постепенно гаснуть.

— Не надо, я боюсь без света! — нервно прошептала Фаина, сжав руку возлюбленного. Ее пальцы были ледяными.

— Подожди, — ответил он, накрывая ее пальцы ладонью. — Тебе не кажется, что из тоннеля тянет сыростью?

— По-моему, здесь просто холодно.

Георгий и Фаина прислушались. Стояла абсолютная тишина, гнетущая и живая, сжимающаяся вокруг них в абсолютной тьме.

Георгий взял фонарь, сдавил, секунд через десять он засветил в полную силу.

«Все-таки не очень удобная штука, — подумал Георгий, — долго я не смогу держать его так. Наверно, он только для роботов, которые не имеют понятия о том, что такое мускульное усилие и усталость».

Он еще раз попытался представить живых хозяев корабля: на фонаре с одной стороны было десять углублений, с другой два. Двенадцать пальцев?… Но горит-то и от пяти… Может быть они разные? Георгий вспомнил всякие истории об НЛО — двухметровых гигантах и маленьких зеленых человечках.

— Ну что? — Георгий поднялся, взял Фаину за руку. — Пойдем?

Она молчала, не двигаясь с места. Георгий сделал шаг и потянул возлюбленную за собой. Фаина нехотя поднялась. Они медленно двинулись вперед.

Вскоре песок перестал шуршать под ногами и они пошли по чистым, тесно пригнанным плитам. В подземелье было прохладно, но после жаркой пустыни казалось холодно и Фаина начала дрожать в своей воздушной рубашке. Воздух был тяжелым, застоявшимся, наверное, столетия минули с тех пор, как кто-либо проходил этой дорогой.

Георгий и Фаина шли медленно, опасаясь всех мыслимых напастей — обвалов, трещин, ловушек, неведомых хищников, Бог знает чего еще. Приходилось часто останавливаться, чтобы передохнуть, сил почти не было. Жажда становилась все нестерпимее.

Во время одной из очередных остановок Георгий сделал радостное открытие. Приложив руку к стене, он явственно ощутил, что она сырая.

— Фэй! Смотри! — Он дернул подругу за руку и направил фонарь на стену. Большой блок в ее основании заискрился мелкими каплями. Беглецы упали на колени и принялись жадно лизать камень.

Фаина заплакала и прижалась лбом к мокрой стене, стала водить по ней щеками, подбородком, носом, с наслаждением ощущая влажное прикосновение шершавой поверхности.

— Ну хватит, вставай, — Георгий дернул ее за руку. — Надо идти дальше, здесь где-то должна быть вода. Фаина поднялась, и они, как могли быстро, двинулись вперед. Вскоре они достигли широкой лестницы, огражденной хорошо сохранившимися резными колонками. Основание ее терялось во тьме. Рискуя сломать ноги, Георгий и Фаина начали торопливо спускаться: впереди Георгий с фонарем, за ним следом Фаина, вцепившись в его руку. Когда они достигли конца лестницы, луч фонаря отразился в поверхности воды. Но это был не подземный поток или естественное озеро, как ожидал Георгий, а круглый искусственный бассейн с низким каменным бортиком.

Фаина бросилась вперед, но Георгий рывком остановил ее.

— Подожди!

— Зачем? Пусти! Пусти! — Она рвалась как безумная.

— Стой, я тебе говорю! — заорал он, отшвыривая женщину назад. — Надо попробовать.

Георгий осветил бассейн, обежал лучом вдоль края, с дальней стороны высветились какие-то кости. Он склонился к воде и зачерпнул ее горстью. Вначале он понюхал ее, затем взял немного в рот. Кажется ничего… ничего страшного. Он допил все, что оставалось в горсти, и тут понял, как глупы его предосторожности. Они ведь уже слизывали эту влагу со стены, и потом другой воды на планете нет. Из чего выбирать? Умереть, вволю напившись, или с пересохшим горлом.

— Пей! — сказал Георгий, и они жадно припали к воде, черпая ее горстями. Когда они уже не в силах были сделать больше ни одного глотка, Георгий и Фаина отползли в сторону и долго лежали спасенные и обессиленные. Не прошло и пятнадцати минут, как им вновь захотелось пить, рот пересох и наполнился вязкой слюной. На четвереньках беглецы добрались до бассейна и вновь пили, пили, пока не перестали ощущать вкус воды. Потом долго лежали, прижавшись друг к Другу, с закрытыми глазами. Рубашка и юбка Фаины намокли, грудь Георгия тоже вся была в каплях воды, и они, дрожа, отогревались в объятиях друг друга. И незаметно уснули.

Проснулись они совершенно окоченевшие. Георгий вскочил и принялся прыгать, яростно размахивая руками. Фаина, сидя, усиленно растирала плечи, руки, ноги. Голова стала ясной, прибавилось сил и надежд, но животы подвело так, что казалось, они прилипли к позвоночнику.

Георгий зажег фонарь. Тьма была такой густой, что свет выкроил в ней лишь небольшое пространство — нижние ступени лестницы, край бассейна и часть стены.