Спасти сказочного короля

Гера пожал плечами. Лялька скосила глаза на рюкзак, стоящий у полога палатки. Надо будет отдать ветвь, да и отправляться домой. Джолей лежал там же – охранял имущество хозяйки. Пёс вытянул лапы, утроив на них голову и уткнувшись носом в обглоданную до стерильности косточку. Почуяв кого-то, Джолей заворчал и поднялся.

– Зайди! Чего тебе? – громко сказал Гера и, подмигнув Вале, пояснил: – Это Тирль, по Жульке можно угадать, кто идёт.

Херувимчик проник в палатку, поклонился, замерев у входа, и доложил:

– Ваше величество, там Советник её милость спрашивает.

– Зачем это?

– Ну… Насчёт самоуправства. Марго-то освобождать или нет.

– Освобождать, конечно! – возмущённо сказала Лялька, выбралась из-за стола и кинулась к выходу, – сейчас я всё объясню. Никто меня не заставлял!

– Да, иди, Валентина, – запоздало разрешил «король».

Выскочив наружу, девушка нетерпеливо огляделась: куда идти-то? Тирль, выйдя следом, смотрел на неё изумлённо и молчал.

– Ну? – поторопила его Лялька, – куда?

– Пожалуйте, ваша милость, – указал на соседний шатёр юноша, вас ожидают.

Валя хмыкнула – что это Херувимчик взялся дворцовый этикет перед ней изображать – и пошла невольно приосанившись. Посреди довольно просторной палатки стоял человек, удивительно похожий на кого-то знакомого. Да! На Марка, который опекал её в замке. Такой же нескладный мужчина с непропорционально длинным и худым телом, неширокими плечами и жёсткими, стоявшими торчком волосам. Только лицо было загорелым, без признаков румянца, поэтому сходство с морковкой здесь не напрашивалось. Валя поздоровалась и сходу хотела заговорить о Марго, но осеклась, перехватив изучающий и недобрый взгляд.

– Вы, по всей видимости, имели неудовольствие познакомиться с моим братом? – начал разговор советник, не дождавшись ответа, уточнил, – мой кузен Марк служит Карломану. Такой позор!

– Почему же неудовольствие? Ничего плохого я не видела во дворце. Если не считать, что короля держат в башне.

– Тс-с-с-с! – округлил глаза собеседник, – об этом никто не должен знать!

Он указал на стул, приглашая гостью располагаться, она села и потянулась за зеркальцем. Знакомое средство коммуникации лежало на столе. Вот как они общались с Георгом! Зачем же Марго отдала? Советник занял стул напротив девушки и следил за ней, не делая замечаний. У Ляльки возникло чувство, что она явилась на экзамен без подготовки, и теперь вытаскивает шпаргалку, а препод наблюдает, что же нерадивая студентка сделает дальше. Девушка закусила губу, и схватила зеркало. В конце концов, Георг ей его подарил! Поспешно провела по стеклу пальцем, тут же раздался голос короля:

– Валентина! Мне говорили, а я не поверил, думал, что тётушку выгораживают!

– Здравствуйте, ваше величество, – вежливо заговорила Лялька, – прикажите, пожалуйста, освободить Марго. Разве можно старушку в холоде держать!

– Да. Пусть освободят. Но впредь ей наука, чтобы не игнорировала мои приказы!

– Ваше величество, – встрял советник, – Марго перевели в палатку. Она прекрасно себя чувствует. Напрасно барышня беспокоится.

Не реагируя на слова советника, Георг стал расспрашивать Ляльку о её злоключениях. Пришлось заново всё пересказать.

– Значит, ветвь принесла, – резюмировал король.

– Я так понимаю, барышня исполнит задумку Марго, – заметил советник.

– Нет, поищите кого-нибудь другого, – сказал Георг и отвлёкся на шум, – сюда идут. Отключаюсь. Валю проводите до портала!

Советник с заметным облегчением кивнул. Складывалось впечатление, что ему не терпелось избавиться от незваной гостьи. Настроение кузена Марка, имени которого Валя так и не узнала, полностью совпадало с её намерениями:

– Мы можем отправляться домой? – радостно воскликнула она, поднимаясь.

– Кто это мы? – хмуро поинтересовался мужчина.

– Гера, пёс и я.

Советник метнул сердитый взгляд на плотно закрытый полог палатки и просипел:

– Нет никакого Геры. Здесь король. Он будет участвовать в осаде замка. Вы, сударыня отправитесь домой одна.

У Ляльки дыхание перехватило от возмущения. Зачем им Гера, если есть ветвь благодатного дерева? Уснувший замок можно атаковать и без самозванца. Хотела крикнуть, что никуда не уйдёт без друга, но сдержалась. Что если он сам не против остаться?

– Мне нужно побеседовать с… его лже-величеством.

– Я вас провожу, сударыня, – поймав недоумённый взгляд Вали, пояснил, – заберу ветку.

Ну ладно. В конце концов, она сюда и мчалась для того чтобы ветвь передать. Лучше бы Марго, с ней был уговор, но раз так, то так. Шла быстрым шагом, хотелось поскорей избавиться от этой Маринованной Морковки, как она прозвала советника. Дежуривший у королевского шатра парень, едва успел доложить о её милости, как Валя забежала следом за ним. Гера рисовал. Он стоял перед мольбертом с кистью и палитрой в руках. Обернулся.

– Я сейчас, – сказала Лялька, схватила свой рюкзачок и выскочила наружу.

Советник с любопытством рассматривал необычную котомку, пока Валя в ней рылась. Вот на свет появился пакет с герметично упакованной ценностью. Мужчина с благоговением принял его и понёс к себе на вытянутых руках. Валя дёрнула плечом и вернулась в палатку.

– Рисуешь? – Она подошла ближе и замерла.

С холста в пол-оборота смотрела Жанна. Взгляд у Лялькиной подруги был то ли печальный, то ли задумчивый, но что точно – совершенно ей не свойственный. Обсуждать достоинства картины, а тем более, модели было выше Валиных сил. Она отвернулась и спросила, глядя в сторону:

– Не пора ли домой собираться?

– Три недели у меня ещё есть, – ответил Гера, – пока мама в командировке. Так что останусь, раз обещал. Ты скажи там Жанне, что у меня крайние обстоятельства. Я, как вернусь, всё ей объясню.

Про Жанку она поддерживать разговор не стала, спросила:

– Неужели мама не волнуется? Ты же вне доступа.

Гера засмеялся:

– Она на Дальнем Востоке. Из-за разницы во времени договорились общаться сообщениями в ватсапе. Так что всё норм. Я программку изваял, маме на каждое письмо адекватный ответ идёт.

– Ничего себе! – изумилась Лялька, – поделишься? Мне тоже такая нужна.

– Конечно, как только вернусь.

Он не сомневался, что Лялька покинет сказочный мир одна. У неё даже возникло желание надавить на его чувства к Жанке, сказать: мол, девушка страдает, скучает, ждёт. Не стала. Пусть сами разбираются. А ей тут больше делать нечего. Сказала с неуместной бравадой:

– Отчаливаю! Коня, надеюсь, мне выделят? – Свистнула собаке: – Джолей, домой!

Пёс вскочил и радостно завертелся у её ног. Вот, животина и та понимает, что загостилась.

Гера грустно поглядел на Джолея, потом на Валю и попросил:

– Может, утром отправитесь? Тебе и палатку подготовили. Маленькую, правда, но вполне уютную.

Какая забота! Девушка смягчилась, видя, как расстроил Геру её быстрый отъезд.

– Утром, так утром. Да, Жулька?

Пёс как обычно согласился.

Ужинали в королевской палатке. Советника, к счастью, не было. Присутствовал постельничий, два его сына и Марго. Прислуживала Гретти. Девочка так обрадовалась Ляльке, что не меньше чем на минуту зависла в объятьях. Твердила, стискивая Валину талию ручонками:

– Я так рада, так рада. Мы так плакали, когда вы пропали, ваша милость. Можно я с вами в палатке буду спать? У порога лягу.

– Почему же у порога, – смутилась бурного проявления приязни Лялька, – там что? Совсем места нет?

Она ещё не видела своей палатки.

– Есть место, – смеялась Гретти, – можно, да?

Устроили Валю с большим комфортом, чем она ожидала. Шатёр огораживал площадь в шесть квадратных метров – треть от королевской. Для служанки поставили кровать, отделив от основной части занавеской. Рядом с Валиным ложем стояла вешалка, где красовалось платье, то самое, в котором Валентина впервые попала в сказку. Гретти страшно гордилась тем, что таскала его за собой повсюду, и вот, смогла угодить госпоже. Лялька пришла в восторг и поблагодарила девочку. Штаны надоели, а спать голышом или в одной рубашке, Валя стеснялась. Надела платье и улеглась в нём. Перемнётся, конечно, но ничего, отвисится потом.

Сон был тревожный. Лялька спорила с мамой, с Жанкой, с Герой и даже с Джолеем. Его тяфканье и разбудило.

– Тщ-щ-щ, – прошипела хозяйка, успокаивая собаку. – Чего всполошился? Медведь, что ли, бродит вокруг?

Пёс стоял, пригнув голову, около выхода и рычал. Из-за занавески слышался тоненький стон. Гретти? Лялька на ощупь нашла рюкзак, порылась в поисках фонарика, но наткнулась на очки, которые так и забыла вернуть Марго. А та и не спросила. Может, в очках лучше видно? Надела. Пространство привычно поплыло. Предметы выступили из темноты, приобретя выраженные очертания. Девушка сунула ноги в ботинки и пробежала к девочке. Та спала и больше не стонала. Валя подошла к Джолею:

– Что с тобой, Жулечка? Почему не спишь? Там охрана, нас врасплох не застанут.

Пёс зарычал громче.

– Ладно, противный, давай посмотрим, что тебя тревожит!

Лялька отвела полог, освобождая проход. Сразу увидел Тирля, сидевшего в двух шагах от неё, прислонившись спиной к толстому стволу сосны. Джолей выскочил из палатки и затормозил всеми четырьмя лапами. Шерсть у него встала дыбом. Вместо ожидаемого лая слышалось жалобное поскуливание. Что его так напугало? Лялька огляделась. Полнеба занимала серебряная Луна, рассыпанные застывшим салютом звёзды сияли ярче яркого. Это эффект очков – подумалось. Девушка собиралась снять их, но медлила. Что там, на границе лагеря, будто шевелится? Туман? Дым? Поспешно шагнула вперёд, вглядываясь, чуть не споткнулась о вытянутую ногу Херувимчика. Тот зашевелился и проворно вскочил.

– Ваша милость, что?

– А-а-а-а!!! – завизжала девушка. – Там тени, они окружают лагерь!

Послышался вскрик караульного. Валя и Тирль обернулись в его сторону и увидели, как мужчина упал на землю, хрипя и хватаясь за плечо.

– Лунные призраки! – закричал Тирль во всё горло и, схватив притороченный к поясу рожок, затрубил тревогу.

Их были сотни. Теперь Валя видела, как со всех сторон к палаткам тянутся белёсые силуэты. Двигались они неспешно, просачивались сквозь хвою, будто не замечая разлапистых ёлок. На пути теней оказалось ещё двое мужчин, их постигла та же участь, что и первого караульного.

– Нужен шум, – Тирль дернул опешившую Ляльку за руку, – они не любят шума!

Он снова принялся дудеть. Из палаток выскакивали люди, озирались, не видя опасности.

– Джолей, голос! – крикнула Валя и заорала во всю мощь лёгких: – Призраки! Лунные призраки! Люди, берегитесь!

Пёс лаял. Кто-то колотил железом, кто-то бил в барабан, все кричали, не слушая друг друга. Валя вглядывалась в зыбкое марево. Тени замерли, вытянувшись в тонкие, похожие на струйки дыма, фигуры. Мгновение остановилось. Лялька не слышала ни себя, ни других. Ждала. Что будет? Призраки одновременно, точно в ответ на негласную команду, отступили. Будто волна отхлынула, но не так, как в живом море, а замедленно, заторможено, неспешно.

– Они ушли, – сказала Лялька.

Всё стихло. Люди бросились помогать пострадавшим. Те были без сознания, ранены. Надо было остановить кровотечение и привести в чувство.

– Если бы не ваши очки! – повторял Тирль раз за разом, – если бы не очки, ваша милость. Мы бы все погибли.

– Это Жулька, – возразила девушка. – Он меня разбудил.

– Если я дослужусь до рыцарского звания, – тожественно объявил Херувимчик, – на герб помещу жёлтого пса.

– И это правильно, – одобрила Лялька. – Они не вернутся?

– Сегодня уже нет. Светает.

Девушка машинально кивнула и ушла в палатку. Джолей, словно понимал, каков он герой, остался принимать многочисленные ласки и похвалы. Очки так и не сняла, тут, похоже, вообще лучше с ними не расставаться. В своей кровати обнаружила девчушку, та закуталась в шерстяное одеяло и тряслась от страха.

– Ты чего, Гретти? – Валя присела на краешек и обняла девочку. – Они ушли.

– Придут, – прошептала Гретти, – лунные призраки всегда возвращаются, пока всех не убьют.

Она плотнее прильнула к Вале и начала рассказ об таинственных слугах Лунной принцессы. Невидимые обычным глазом тени подкрадывались к жертве, усыпляли её и наносили рану. Если человека не найти сразу после этого, он истечёт кровью и умрёт. Жителям лагеря сегодня очень повезло, не выйди гостья из палатки в чудесных очках, всё бы уже было кончено.

– А кто эта злая принцесса? – спросила Лялька.

– Она не злая, – возразила Гретти. – Лунную принцессу много обижали, вот она и настроилась против людей.

Валя не стала спорить, хотя это неправильно: обидели тебя одни люди, а мстишь другим. Да ещё так жестоко. Она проводила утомлённую девочку за занавеску, помогла улечься и укутала одеялом. Спи, Гретти. Сама тоже улеглась. Джолей вернулся и устроился в ногах. Не стала прогонять. Герою нужна награда.

Уснула Валя мгновенно. На сей раз обошлось без видений. Разбудил её Джолей, завозившись, едва птицы завели утреннюю кокофонию. Пёс спрыгнул с кровати и выбежал из палатки, полог который был отдёрнут. Лялька села, потянулась и спросила, ни к кому не обращаясь:

– Это было, или нет?

– Вы о Лунных призраках, ваша милость? – выглянула из-за занавески Гретти.

– Тирль запрещал называть вслух всяких так по имени, – строго сказала Валя, припомнив, что сам Херувимчик тоже кричал ей и другим о том, кто именно напал на лагерь.

– У них другое имя, – пояснила служанка, водружая на табурет таз и указывая глазами на кувшин с тёплой водой, – извольте умываться.

– А у Лунной принцессы?

– Тоже другое.

Поплескавшись в воде и почистив зубы расщеплённой с торца палочкой, девушка объявила:

– Пойду, с величеством попрощаюсь.

Она осмотрела платье – не перемялось, хорошая ткань. Завязала потуже шнурки на ботинках, взяла рюкзак, вытащила из-под подушки очки. Надо вернуть их Марго. Посмотрела на деловито возившуюся с тазиком и кувшином девочку: может быть, Гретти подарить? Или Тирлю? То-то рад будет. Нет, надо всё-таки вернуть хозяйке. Пошагала к королевскому шатру. Надеялась уговорить Геру оставить сказку, слишком тут всё серьёзно завертелось.