Помоги проекту - поделись книгой:
— Мокрые полы в казарменной душевой, господин Юнкер, — ответил я, вытянувшись перед старшим по званию.
Стояли мы сейчас в коридоре, прямо возле двери в мою каморку.
— Знаю я ваши казарменные повадки… — неодобрительно покачал головой офицер и задумчиво подкрутил ус. — Стоило того хоть, чтобы поскользнуться на мокром полу?
— Стоило, господин Юнкер! Вместе с другом поскользнулись! — ответил я и перевел взгляд на офицера, ожидая реакции.
Услышав про друга, старый полицейский быстро оттаял — Юнкер был мужиком неплохим, но, как я уже понял, без особых амбиций, так что даже звания помощника надзирателя, не говоря о руководстве целым районом, он так и не добился.
— Ясно… Все с тобой понятно, Кейн. Давай, собирайся, серьезный вызов у нас.
Я быстро козырнул старшему офицеру и бросился в свой «кабинет» — взять планшет для бумаг, бирки, чернила… Короче все то, что мне было положено таскать за старших по долгу моей практики. Обычно этим занимались рядовые, но я в местной иерархии был даже ниже тех, кто патрулирует улицы и парки, так что это все было моей заботой.
Уже в дороге, погрузившись в кузов служебного фургончика, я расспросил у ефрейтора Негора, что случилось.
— А помнишь тот адрес? Ну, где с вентиляцией проблемы? Значит, зашла вчера женщина после работы, сказала, что шумел наш заявитель позапрошлой ночью. Не сильно, но будто напился или еще что. А потом еще и утром звонок пришел, что запах нехороший из квартиры идет, да и дверь никто не открывает, с работы приходили, искали… Короче, считает господин Юнкер, что что-то там стряслось.
— Может, дверь сначала вскрыть надо было? Может, напился, да спит?
— Кто ж столько сивухи впрок покупает, чтобы так крепко спать? Да сколько не купи — за догоном выходить еще придется! — наставительно поднял палец ефрейтор. — А он не выходил, говорят соседи. Нет, салага, прав наш старший офицер, что-то там стряслось. Пусть при нас вскрывают. Думаю, подрался он ночью с кем-нибудь, да уходя дверь и захлопнули… Обычное дело.
Я посмотрел на спокойного Негора, а потом вспомнил тот вызов. Как звали того мужика? Господин Наусс? Вроде да. Нехорошие у меня были предчувствия касательно его жалоб. Моментально вспомнились и слова мастера того участка, что все с вентиляцией нормально и господина Наусса пора сдавать в дурдом… Подождите, вчера ночью? Не этой? Значит, шумел он как раз после нашего с ефрейтором визита?
Фургон остановился во дворе пятиэтажки и мы с ефрейтором и еще двумя рядовыми выбрали наружу. Из кабины вылез старший офицер Юнкер, а вот водитель остался в машине — его дело баранку крутить. На этаже нас уже ждали трое мужиков, а из дверей по всему подъезду высовывались лица любопытствующих — те, кому было на вторую смену.
— Ну что, давайте вскрывать, — скомандовал Юнкер. — Курсант, заполняйте протокол пока.
Я кивнул, выудил из планшета пустой бланк и стал вносить данные в шапку. В это время рабочие, немного поковырявшись с замком, взялись за ломики.
— Ключ в замке, господин начальник! — сообщил один из них Юнкеру.
Старший офицер только кивнул, мол, ломайте. Мужики споро подсадили край деревянной двери фомками и стали выламывать ее, чтобы мы могли попасть внутрь. Как только появилась щель, в нос ударил тошнотворный запах — тухлятины и чего-то железного, отчего меня едва не вывернуло.
— Твою мать… — прошипел ефрейтор, Юнкер же оставался абсолютно спокоен.
— Ключ же в замке, — коротко бросил Юнкер подчиненному.
До меня наконец-то дошло. Старший офицер ждал чего-то подобного. Возможно, самоубийство, ведь если ключ в замочной скважине, то квартира была заперта изнутри. Этаж тут четвертый, из окна не сиганешь, так что…
Как только работяги отжали дверь, старший офицер смело шагнул внутрь.
— Ефрейтор! Идите сюда! — скомандовал Юнкер.
Я просочился вслед за Негором, тенью которого был весь последний год, и оценил картину произошедшего.
Внутри квартиры был разгром. Шкаф в коридоре разломан, валяющийся посреди прохода табурет, какая-то черная засохшая грязь, следы ног и… ни одного трупа. Уже потом я понял, что тухлятиной воняло вот это что-то черное на полу, а не разметавшиеся по потолку мозги несчастного — именно такую картину рисовало мне воображение.
— Никому по черноте не топтаться! Курсант! Зафиксируйте в протоколе: на полу следы двух пар обуви, мужской. Предположительно восьмого и десятого размеров! Ефрейтор, проверьте шкаф, что там по сапогам?
Негор аккуратно, стараясь не вляпаться в черноту на полу, открыл покосившеюся створку шкафа и выудил сапог, уставившись на подошву.
— Восьмой, господин старший офицер! — отрапортовал Негор.
— Хорошо, — кивнул Юнкер, поднимаясь с корточек, на которых он до этого осматривал следы на полу, — курсант, знаете, что писать?
— Что один комплект следов принадлежит, предположительно, хозяину квартиры, а второй — неизвестному мужчине?
Юнкер только одобрительно кивнул, а я стал записывать.
— Черт! Темно-то как! — выругался Негор и щелкнул выключателем на стене.
— Света нет? — спросил офицер.
— Нет, господин Юнкер, лампочка, того… — Негор ткнул в потолок и все присутствующие уставились на разбитый плафон.
— Понятно…
Дальше началась стандартная опись. В большой комнате тоже на полу и стенах было что-то черное, старый диван — сломан, а шкафом, видимо, старались подпереть дверь, да не успели.
— Думаю, нападавший с десятым размером повздорил с хозяином квартиры, завязалась драка… У него при себе были какие-то отходы или… Короче, они что-то разлили, а потом господин… Как его, Наусс? Попытался забаррикадироваться в комнате от нападавшего… Так и записывай, курсант.
Я согласно кивнул и стал вносить слова Юнкера в бланк. Вот только…
— Господин Юнкер! Смотрите!
Негор, который осматривал сейчас диван, выудил из-под разбитой мебели кусок винтовки. Оружие было буквально переломано пополам — цевье в щепки, даже металлические детали чуть погнуты, а это была каленая оружейная сталь…
— Так! Описать! Бирки повесить! Это вещественные доказательства. Курсант, внесите в записи, что нападавший был выдающихся физических качеств!
— Но господин Юнкер…
По лицу ефрейтора я видел, что он был категорически не согласен с позицией начальства. Чтобы сломать стандартную военную винтовку — а это была она, никаких сомнений — ее нужно было бросить под танк или пятитонный грузовик. И то, таких повреждений не было бы. Эта же выглядела так, будто ее играючи переломили об колено и отбросили в сторону…
— У вас вопросы, ефрейтор? — жестко спросил старший офицер. — Тут все очевидно, не морочьте мне голову. Какая-то странная драка. Где работал жилец? Не на химическом производстве? Возможно, вопрос контрабанды. И посмотрите сюда! Створка окна приоткрыта! Вот так нападавший и ушел с места преступления!
Негор помялся на месте, держа в руках обломки винтовки, после чего только согласно кивнул и хмуро передал вещдоки мне — повесить бирки и упаковать в специальный мешок. Я таким уже занимался, знаю как.
Что же так смутило ефрейтора? Я посмотрел себе под ноги, как это делал последние три минуты мой непосредственный руководитель, и заметил то, что укрылось от Юнкера. Или офицер просто сделал вид, что не заметил, проигнорировал?
Направление большинства следов на этой черной слизи было в одну сторону. Странно. Если бы нападавший с десятым размером на самом деле бросался на Наусса, то следы были бы носок к носку… По факту же мужчины стояли рядом и встречали кого-то третьего.
— Господин старший офицер! — донеслось с другого конца кухни от кого-то из рядовых, что тоже уже вошли внутрь и начали осмотр. — Подойдите сюда!
Юнкер, довольный тем, что буквально за пять минут раскрыл дело — какая скорость, какой опыт! — метнулся в сторону кухни, оставив меня и ефрейтора вдвоем.
— Господин Негор… — начал я.
— Молчи, курсант, твое дело — записывать, — оборвал меня ефрейтор на полуслове. — Вот, тут еще что-то торчит железное, кусок винтовки видимо. Достань и тоже бирку повесь.
Ефрейтор подтолкнул в мою сторону мешок для вещдоков, который я уже разложил в чистом углу, а сам вышел в коридор. Я же остался заполнять бумаги. Так, подписать бирки, повесить их на куски винтовки, положить в мешок. В участке все нормально опишу и заполню документы как надо. А что тут у нас за железяка?
Я потянул предмет за самый край, упершись плечом в разломанный диван, и извлек наружу какой-то… Это что вообще такое? Кусок доспеха?
Я покрутил находку в руках и обратил внимание, что она была густо измазана в той черной субстанции, что была разлита по всей квартире. Это была латная перчатка от рыцарского доспеха, достаточно крупная, скажу я вам. Я еще раз внимательно осмотрел странную находку. Что тут делает кусок доспеха? Наусс увлекался историей? Выглядела перчатка совершенно заурядно: темная от старости, потертая, в основании покрытая сеточкой небольших трещин. Но не заржавевшая, вполне рабочая.
Я только пожал плечами, накинул на указательный палец перчатки заранее заготовленную бирку и бросил железяку в мешок. Если она лежала под диваном и вымазана в этой химии — а на полу была именно она — то ей самое место в мешке. На дне шкафа обнаружился тайник, в котором лежали патроны и пара тряпок, в которые, по всей видимости, было ранее завернуто оружие. Тоже в мешок! В участке пересчитаю и опишу.
— Кейн! Ты где там! Иди сюда и протокол тащи! — крикнул откуда-то из кухни ефрейтор.
Когда я пришел на зов ефрейтора, то был ошарашен. Дверь в туалет была выломана, а одна из стен — разбита. Внутри просматривалась узкая вентиляционная шахта.
— Вот тут и был тайник с контрабандой! — заключил Юнкер. Видите, наш обладатель десятого размера повздорил с хозяином, выломал дверь, разбил стену… А потом… Ты курсант записывай! Записывай! Потом начисто перепишешь все, как вернемся в участок…
Я послушно строчил все, что надиктовывал Юнкер. Про выломанную дверь, разбитую, предположительно, кувалдой, стену, что и было мешающим жильцам шумом, про неизвестный химикат…
— Так, ну надо в районку звонить, пусть присылают людей, проверить, что это за дрянь. Ты винтовку сложил? — спросил у меня старший офицер.
Я только кивнул в ответ, мол, да, все собрано и готово.
— Вот и славно! Так, бойцы! — обратился он к рядовым, — дождетесь визита из районного управления. Ефрейтор Негор остается за старшего. Курсанта забираю с собой, пусть подготовит бумаги. Ну, все! Кейн, пойдем!
Команды были розданы, картина места преступления ясна. В доках было достаточно серьезных производств, да и Наусс работал на заводе, судя по всему. Пусть с этой химией разбираются вышестоящие чины.
Вот только из головы все не шли следы на черном, направленные в одну сторону. Может, нападавший схватил Наусса сзади? Но тогда его следы должны были быть дальше от двери, за спиной хозяина квартиры… А тут…
Не найдя логического объяснения произошедшему, я подхватил мешок с обломками винтовки и тихо звякнувшей внутри стальной перчаткой, и засеменил следом за старшим офицером Юнкером. Впереди была уйма бумажной работы, а если дело поднимается до района — то копии надо было сделать и для них.
Запись № 5
— Кейн, ну что ты там возишься?! — послышалось из коридора.
— Господин ефрейтор! Делаю копии для районного управления!
— Так шевелись! Ты должен был уйти еще два часа назад!
Да знаю я, что должен был уйти, но что поделать, если Юнкер спихнул на мои плечи кучу бумажной работы, а сам ефрейтор Негор не спешил мне помочь с этим завалом? И чего он ко мне прицепился? Ждет, чтобы я ушел, чтобы тоже пойти домой?
— Господин ефрейтор! Я задержусь! Отмечусь у ночного дежурного! — крикнул я начальнику.
На секунду в дверь просунулась голова Негора. Ефрейтор оценил масштаб завала, мой внешний вид и степень усталости, а потом, видимо, плюнув на все, сказал:
— Я тебе пропуск оставлю у дежурного, чтобы комендант пустил в казарму… Давай уже, закругляйся.
Я только тупо кивнул в ответ, продолжая выводить буквы отчета.
Торопиться в академию смысла не было никакого. Рисс сегодня тоже был на практике, говорил, может в ночную оставят, так что оставаться один на один с Гринном и его быками мне совершенно не улыбалось.
Незаметно наступила ночь. Двухэтажное здание третьего участка притихло. Задержанных сегодня не было, камеры пустовали. Моя каморка была на втором этаже, а на первом сидел дежурный. Если поступил вызов, то наряд уехал на служебном фургончике, если нет — ребята отдыхали в специальной комнате рядом с постом. То есть сейчас на весь этаж я был совершенно один.
Так, с бумагами я вроде покончил, завтра будет, что показать Юнкеру. Отзыв с места практики не только от ефрейтора, но и от старшего офицера очень важен — это было частью контроля по итогам курса и даже если я сдаю все предметы на «отлично», но заваливаю практику в участке, королевской стипендии мне не видать, как своих ушей.
Основная сложность была в том, что после приезда районных ефрейтор Негор сделал еще несколько важных пометок. Например, что следы обрываются в той самой комнате, что входных отверстий от пуль в мебели, стенах, полу или потолке обнаружено не было — то есть оружием воспользоваться не смогли или не успели — ну и еще, по мелочам. Это-то и стало причиной моей задержки: протоколы пришлось переписывать наново, с учетом новой информации.
Ладно, теперь надо заняться тем, что я притащил с собой, а именно подробной описью вывезенных из квартиры предметов. Начнем.
Сначала я достал винтовку, точнее, ее приклад. Оружие старое, скорее всего — времен войны с токонцами. Следы механических повреждений, следы черной грязи. Пусть последняя и засохла, но я старался не вымазать руки. Получалось плохо.
Пришла очередь ствола. Повреждено цевье, погнут затворный механизм. Просматривается гильза патрона — винтовка была заряжена, но произошло заклинивание или осечка. На стволе — ламхитанское клеймо, винтовка заграничного производства.
«Что вижу, то и пишу, любую мелочь», — вспомнил я наставления ефрейтора в плане заполнения отчетов. Мое дело не искать важное, а записывать все, что вижу. А что важно или не важно, разберутся сыщики или старшие по званию.
Закончив опись и отложив разломленное напополам оружие в сторону, я принялся пересчитывать патроны, что достал вместе со старой коробкой из тайника под шкафом. Два десятка винтовочных боеприпасов, следы коррозии, следовательно, старые. Возможно, их возраст и стал причиной осечки — все же порох за столько лет мог потерять свои свойства и просто не детонировать. Я даже ветошь описал, в которой винтовка хранилась! И бирки повесил, само собой.
Настала очередь самого странного лота моей «коллекции». Латной перчатки. Нужно ли ее вообще описывать? Как она относится к этому делу? И что скажет господин Юнкер, если в стройную картину произошедшего внезапно ворвется антикварный раритет?
Я еще раз покрутил латную перчатку в руках. Вроде, никакой ценности она не представляет. Просто кусок старого вороненого железа, не более. Вот, даже у основания трещины, правда, никаких следов коррозии, будто кто-то чуть ли не раз в неделю прочищал эти маленькие бороздочки, не давая металлу окислиться слишком сильно. Для верности я послюнявил палец и убрал с основания несколько пятен странной черной жижи. Да, все так и есть. Если сначала я подумал, что перчатка вся была измазана в черном, то сейчас стало понятно, что это ее собственный цвет. А вот именно грязи на ней было не так и много: только на манжете и немного на кончиках пальцев.
В каком-то хулиганском порыве я закатал правый рукав кителя и напялил перчатку на правую руку. Удивительно, но кусок доспеха лег на ладонь, как будто его делали специально под меня. Удобно, ничего не мешает и даже пальцы по длине подходят. Пару раз сжав и разжав кулак, я покрутил перчаткой перед лицом. Идеально подогнанные сочленения, никакого лязга или скрежета, перчатка двигалась как хорошо смазанный механизм.
Жили же когда-то люди! Решали вопросы честной сталью, с мечом или булавой в руках, встречаясь лицом к лицу… И это на самом деле был чей-то доспех, какого-нибудь аристократа или дружинника, который шел за своего сюзерена в бой, полностью уверенный в собственных силах. Я пару раз взмахнул рукой. Вес доспеха распределялся равномерно по всей длине руки, так что движения сковывались не слишком сильно. Эх! Была бы у меня такая вещица там, во время драки с Гринном и его бугаями… Один удар — минус половина зубов! Никакой кастет не нужен!
Увлеченный куском доспеха я и не заметил, в какой момент на первом этаже поднялся шум. Будто что-то уронили.
— Дежурный?! — крикнул я, высунувшись в коридор.
Все же, это была полицейская служба, и если внизу что-то стряслось… Может, привезли очередного дебошира и потребуется моя помощь? Я конечно не чемпион курса по борьбе, но уже почти взрослый мужчина. Наш инструктор по физподготовке постоянно повторял, что у меня отличные для атлета данные и телосложение, и не будь я отличником, мог бы получить королевскую стипендию за спортивные достижения на внутренних соревнованиях. Но лично для меня учиться было проще, чем бесконечно бегать стометровки и таскать огромные гири.
— Дежурный?! — опять крикнул я, вслушиваясь в надежде получить ответ.
Идти вниз крайне не хотелось, все же, я был на ногах с самого утра, а потом — корпел над бумагами, так что сил было не очень много. Но коллегам всегда надо помогать.
Внезапно на первом этаже раздался выстрел — мелкий, глухой. По звуку я определил, что это был табельный револьвер одного из рядовых или дежурного. Вздрогнув от неожиданности, я втянул голову в плечи и уже думал вернуться к себе, но долг говорил мне: если на участок напали или дебошир завладел оружием, я должен быть внизу, помочь сослуживцам.
Вслед за первым выстрелом раздалось еще четыре хлопка, а после все стихло. Никаких криков, никакой ругани, только эти пять коротких свидетельств того, что что-то пошло не так.
Я уже сделал несколько шагов по коридору и медленно, стараясь не шаркать подошвами форменных сапог, двинулся к лестнице на первый этаж. Мое преимущество в том, что нападавшие пока не знают о моем присутствии в участке.
Это налет, несомненно. Пять выстрелов — это очень много. Табельный револьвер имел небольшую, но тупоконечную пулю, основная задача которой была именно остановить ударом преступника, а не прошить его насквозь. За полный барабан — а в полицейских револьверах было именно пять камор под патрон — можно не только остановить, но и убить. Но тогда бы поднялся шум, были бы слышны шаги, ругань, кто-нибудь бы уже с криками вызванивал районное отделение. А вот если налетчики взяли верх, то пойдут они, несомненно, к арсеналу, что располагался в дальнем конце участка на первом этаже. Иначе зачем вообще нападать на такой пункт, как наш?
Но дойти до лестницы я не успел. Внизу послышался какой-то шорох и чисто рефлекторно я вжался в стену коридора, пытаясь слиться с окрашенной в казенный бежевый цвет стеной.
Вот, из-за перил показалась длинная, с темными волосами голова, а следом — такое же длинное, но уже мертвенно-бледное туловище. Я сразу отмел мысль о налетчиках: передо мной была неизвестная тварь, потому что человек не мог передвигаться так, на четвереньках. На передних руках монстра, тонких, непропорционально длинных было по лишнему суставу, а сама тварь передвигалась скорее как паук, который, выискивая жертву, постоянно ощупывает все вокруг себя.
В первые секунды я поймал ступор — нормальная реакция организма. Тварь вот-вот поднимется на лестничный пролет, повернется и увидит меня… Скованный ужасом, я стал медленно пятиться назад, к своему кабинету. В дальнем конце комнаты, за стеллажами, была клетка, в которую мы складывали потенциально опасные предметы. Все колюще-режущее, изъятое оружие, патроны… Ключи от клетки торчали в замке — ефрейтор оставил ее открытой, чтобы я смог сложить находки с места преступления по местам и потом сдал ключи дежурному. Сама клетка была не только решетчатой, но и обшитой изнутри мелкоячеистой сеткой, так сказать, для усложнения доступа внутрь или изнутри… Только бы добраться…
Поделиться книгой: