Помоги проекту - поделись книгой:
Как назло я зацепился каблуком за неровность пола и громко шаркнул по бетону ногой. В этот же момент тварь застыла, будто прислушивалась, а потом в несколько резких прыжков достигла лестничного пролета и развернулась ко мне лицом. Теперь от страшной гибели меня отделяли восемь ступенек и полтора десятка шагов по коридору. С учетом длины конечностей неведомого — дел на пару секунд.
Я сумел лучше рассмотреть тварь. Вместо лица у нее был пустой, безглазый череп, отдаленно напоминавший человеческий. Вместо носа — две тонкие щели, через которые монстр втягивал в себя воздух, будто принюхиваясь. Пасть твари имела вытянутую челюсть, прямо сейчас приоткрытую, из которой вываливался черный, длинный язык. Она, будто змея, ощупывала языком воздух и предметы вокруг, пытаясь сориентироваться. Секунда, другая, и вот чудовище четко взяло направление прямо на меня, беззвучно распахнув пасть настолько широко, что язык коснулся ступенек.
«Готовится к прыжку», — подумал я.
Но монстр сумел удивить меня еще сильнее, хотя куда уж больше. Вместо того, чтобы броситься прямо ко мне, чудище подпрыгнуло и прилепилось к потолку, прижавшись к нему всем телом. Оно было очень тонким, почти плоским, не толще руки взрослого человека. Выделялись только ребра — они были чуть шире, но не больше, чем у десятилетнего ребенка.
Вот, перебирая своими паучьими руками и ногами, оно устремилось ко мне, иногда перепрыгивая на стены.
В этот момент мой инструктор по физической подготовке мог бы мной гордиться. Я буквально в один невероятный прыжок достиг двери собственного «кабинета» — а это больше десяти метров, клянусь! — и захлопнул перед собой хлипкую деревянную дверь, как раз в тот момент, когда тварь прыгнула на противоположную стену, готовая броситься мне на лицо.
Что тут вообще происходит?!
Я стал лихорадочно соображать, что мне делать дальше. Зачем-то схватился за разломанную винтовку, но быстро понял, что толку от нее никакого, а потом додумался уронить один из стеллажей на дверной проем.
Сама дверь открывается изнутри наружу, ничего необычного, но не думаю, что это чудовище умеет пользоваться дверными ручками…
Со стороны коридора было подозрительно тихо. Стараясь справиться с частым, будто бы я пробежал стометровку, дыханием, и одновременно пятясь от двери, я стал думать, что делать дальше. Я сам себя загнал в ловушку. Из кабинета путь один — в глухую клетку, но если этот монстр сумеет проломить стальные решетки…
Мне вспомнился пролом в стене в квартире пропавшего господина Аяна. Узкая вентиляционная шахта за ней. Еще там, в квартире, я подумал, что туда максимум пролезет только ребенок лет до десяти, слишком мало отверстие… Но теперь, видя это чудовище, я понимал, что именно сломало бетонную стену, раскрошив ее в пыль.
Но вместо мощных ударов из коридора послышался тонкий скрежет. Будто кто-то длинными, острыми когтями ощупывает дверь и стену рядом, пытаясь найти слабые места, точки, на которые стоит надавить. Вот, звук от потолка пошел вниз, по двери, поравнялся с замком…
Борясь с животным ужасом, я увидел, как дверная ручка медленно опускается. Сначала неуверенно, а потом все ниже и ниже — оно умеет открывать двери?! Вот, ручка дернулась раз, другой, после чего дверь медленно распахнулась. Стараясь подавить панику, я начал всматриваться в пространство за стеллажом, который перегородил две трети прохода. Пусто, в коридоре никого не было.
Все еще стараясь не издавать лишних звуков, я сделал пару шагов к двери. Может оно ушло? Решило, что я не стою того?
В тот момент, когда до проема оставалось шагов пять, с потолка коридора свесилась мерзкая безглазая морда. Монстр несколько раз втянул воздух тонкими ноздрями, ощупал языком преграждающий путь стеллаж и стал медленно спускаться, к тому месту, где в моей баррикаде остался широкий треугольный проход.
За несколько секунд, что тварь двигалась по стене вниз, упираясь своими лапами в дверной косяк, я смог разглядеть ее тощее пузо, на котором было пять сочащихся черным точек. Следы от выстрелов? А эта черная дрянь — кровь этого существа?
Вспоминая, что квартира господина Аяна была буквально залита сверху донизу этой субстанцией, я осознал, что у меня нет ни единого шанса. И винтовка, что не сделала и выстрела, тут бы хозяину квартиры не помогла. Не поможет она и мне.
Пока тварь нащупывала проход под стеллажом, у меня было несколько секунд. Не обращая внимания на создаваемый шум, я бросился в другой конец каморки, за стеллажи, где во всю ширину стены этого импровизированного архива участка была вмурована клетка для опасных предметов. Дрожащими руками вырвав ключ из замочной скважины, я влетел внутрь, схватился за решетку, опять вставил в замок ключ и сделал несколько оборотов, надежно запирая себя внутри.
В процессе я чуть не выронил ключ — на мне все еще была латная перчатка, снять которую я сейчас даже и не думал.
Проверив, что замок надежно защелкнулся, я вжался в стену, молясь всем богам — и старым и новым, чтобы монстр не смог проникнуть внутрь.
Существо было уже внутри — обнюхивало брошенные мной обломки винтовки, мешок, в котором я привез вещдоки, обползло стол, мерзко цокая длинными когтями на своих паучьих руках и ногах.
Оно пришло на запах, очевидно. Кем бы ни был господин Аян и его гость, они знатно потрепали эту тварь, но потом она решила вернуться. Зачем? И почему она последовала сюда, в участок? Дождалась темноты и напала сначала на дежурного и рядовых, а теперь поднялась наверх, будто ей было важно найти здесь что-то?
Не найдя необходимого в вещах на столе, тварь покрутилась на своих четырех лапах, втягивая воздух. Выискивая, куда же я делся. Вот, она двинулась с места, но уже не поднимаясь на потолок — ползла по полу, далеко вперед вынося свои руки, в сторону клетки, где сидел я. Она чуяла мой запах, слышала дыхание, не могла не слышать.
Вот, тварь стала ощупывать дверь клетки, пробовать когтем прутья и размер ячеек, снова ища путь внутрь. Не имея возможности больше бороться с эмоциями, я тихо заскулил от ужаса. Я был готов драться в кровь с сокурсниками, бороться с бандитами и попасть в перестрелку — нас к этому готовили, я к этому стремился всю свою юность. Но вот встреча с подобным была за гранью моих возможностей и способностей.
Мой скулеж добавил твари уверенности. Плотоядно облизнувшись, она стала с удвоенным рвением ощупывать клетку, а когда ей это надоело, просто просунула внутрь когти и стала рвать сетку, которой изнутри были завешены прутья.
— Убирайся! Убирайся отсюда! — заорал я как умалишенный, наблюдая, как тварь рвет в клочки мое последнее укрытие.
Может, тут есть какой-нибудь нож или топор? Должен быть!
Стараясь не потерять из виду дверь, которую сейчас методично рвала на части тварь, я стал шарить по нескольким коробкам, что стояли на стеллажах. Тут хранились только вещдоки текущих дел. Все «отработанное» спускалось в подвальный архив или вообще передавалось главному районному отделению, так что единственное, что я сумел найти — небольшой молоточек для мяса, которым около месяца назад женщина насмерть забила своего сожителя.
Сжав в руках ненадежное оружие я, вжимаясь в стену, наблюдал, как тварь расширяет себе проход. Рывок, еще один. Когти, острые как бритва, разрывают железо. С трудом, но все же разрывают. Твари было некуда торопиться. Я видел ее хищный оскал, как возбужденно ходят туда-сюда щели ноздрей на бледном безглазом черепе, как она после каждого подхода проверяет, достаточно ли расширился проход.
Вот, после очередного рывка в образовавшуюся щель пролезла не только длинная рука, но и тощее плечо твари. Победно оскалившись, монстр в последний раз ударил по сетке и прутьям когтями — теперь дыра достаточно широка, чтобы влезть внутрь целиком — и, просунув внутрь лапу с головой, потянулся в мою сторону.
Человек всегда борется до последнего, как бы иррационально это не было. Только что я видел, как это существо когтями рвет железо — это, кстати, объясняло, что случилось с винтовкой — а теперь я планировал отбиться от него с помощью молоточка для мяса. Но другого оружия у меня не было. А не найди я молоточек — дрался бы голыми руками.
Паника и ужас отступили, на их место пришел адреналин.
Пытаясь не попасться на острые пики когтей, я стал бить чудище по руке, метя увесистым кухонным инструментом по суставам, коих у твари было вдвое больше положенного. Получалось неплохо: держал я молоточек в правой руке, на которой была перчатка, так что к массе оружия добавлялся еще и вес доспеха.
Я успел нанести с десяток ударов, прежде чем тварь извернулась и насадила мое левое плечо на один из своих острых когтей, а я, выронив свое ненадежное оружие из рук, взвыл от боли.
— Мразь! Отцепись! Опусти! — орал я, продолжая бить уже пустыми руками воздух, но коготь продвинулся только глубже, разрывая мясо и связки на своем пути.
Вот, облизнувшись, тварь потянулась вперед, подтягиваясь к добыче всем телом.
В последнем отчаянном порыве я схватился за холодную, склизкую лапу монстра руками и попытался «сняться» с когтя, как если бы меня проткнуло копьем или арматурой. Внезапно перчатка на моей правой руке нагрелась, а плоть чудища, что оказалась под стальными пальцами — задымилась. Монстр впервые издал звук — протяжно взвыл — а я же, стараясь закрепить успех, только сильнее вцепился правой рукой в его конечность.
Вот, жар стал почти нестерпимым — я чувствовал, как волны тепла исходят от перчатки и бьют прямо в лицо — но рука внутри доспеха оставалась абсолютно холодной. Запахло мерзкой жженой тухлятиной — совсем как в квартире господина Аяна, после чего я сумел рывком сломать руку чудовища, оторвав ее по первый локтевой сустав. Коготь с мерзким хлюпаньем вышел из рваной раны, на китель с удвоенной силой хлынула кровь.
Монстр еще раз взвыл и попытался броситься на меня, оплести шею своим длинным мерзким языком, вцепиться клыками в горло. Понимая свое преимущество, я сделал единственно верный шаг — отбросил в сторону оторванную конечность и бросился монстру навстречу, опустить перчатку раскрытой ладонью на безглазое лицо. Опять завоняло тухлым. Тварь взвизгнула — будто я пнул огромную собаку — и бросилась к двери в кабинет, в коридор, прочь от опасного человека.
Проводив монстра взглядом, я обессиленно посмотрел на пол. Когтистая рука стала растворяться, превращаясь в липкую черную жижу, а о реальности произошедшего свидетельствовала только разорванная в клочья сетка и решетки клетки для вещдоков. Но чем бы оно ни было, оно было хитро, оно умело открывать двери. Так что оторвав остатки рукава кителя, я кое-как перетянул кровоточащую рану на плече, подвинул к пролому в клетке один из пустых стеллажей, а сам устроился в углу, прижимая к груди правую руку со странной латной перчаткой на ней. Если оно, эта тварь, вернется, я буду готов.
Во всяком случае, так я думал, пока нервное напряжение и кровопотеря не отправили меня в глубокий обморок.
Запись № 6
— Твою мать! Что здесь стряслось?! Вызывайте Юнкера! Срочно! Мне плевать, что ночь! И звоните в районное! Немедленно!
Голос был смутно знакомым. Голос ефрейтора.
— Боги, боги, боги… Что тут… Курсант! Кейн!
Загремела решетка, послышалась какая-то возня.
— Твою же! Стеллаж! Эй, ребята! Сюда, срочно! Он вроде дышит еще!
Я разлепил тяжелые веки и увидел, как ефрейтор и несколько рядовых пытаются отодвинуть железный стеллаж, что я из последних сил уронил на дверь в клетку. Замок они уже открыли — ключ я так и оставил торчать в скважине изнутри, некогда было возиться.
Наконец-то мои сослуживцы прорвались внутрь, и ефрейтор упал на колени рядом со мной, прямо в лужу уже ставшей запекаться, но от этого еще более мерзкой, липкой крови. Усы, которые Негор постоянно подкручивал и укладывал, сейчас были смешно перекошены: левый смотрел как обычно вверх, а вот правый ушел куда-то в сторону.
— Малой! Смотри сюда, видишь? Он в сознании! Срочно, в скорую звоните! Колотая рана, большая потеря крови! Да плевать на Юнкера, врачей сюда, пацан синий уже!
Выдав порцию указаний вперемешку с крепким портовым матом, ефрейтор Негор стал осматривать мое плечо.
— Так, так… Молодец парень, перетянул, хорошо… Чем это тебя так… Не дергайся, кровь уже запеклась, запечатала рану, будешь шевелиться, рана опять откроется. Все хорошо, врачи уже едут. Ты не отключайся главное, нельзя, слышишь?
Я вяло кивнул в ответ, но вот выполнить указания Негора не получилось: через пятнадцать минут, когда за окном послышался рев моторов и по участку затопали сапоги бригады скорой, я стал проваливаться в небытие. Последнее, что помню — отпихиваю от себя под стеллаж перчатку, которая слезла с руки как-то сама, пока я был без сознания.
Пришел в себя я уже в военном госпитале. Высокие беленые потолки, большая палата, которую, как оказалось, я занимал один. Плечо было туго перемотано, а под повязку уходила какая-то трубка. Впрочем, уже в другом месте она торчала наружу и была выведена к специальному судну.
— Что, боец, интересно? — послышался молодой, звонкий голос.
Подняв глаза, я посмотрел на врача. На самом деле молодой — лет тридцать, в накрахмаленном халате, тонкая, дорогая оправа очков…
Я еще раз окинул взглядом медика, посмотрел на потолок, оценил чистоту стен…
— Извините… — прохрипел я, пытаясь ворочать сухим и распухшим во рту языком, — а я где?
— В больнице, где же еще, — ответил улыбаясь доктор, но взгляд у него был холодный и сосредоточенный, — так, посмотри на свет… Руку чувствуешь? Пошевели пальцами. Отлично, нервы не повреждены. Так, ну пара недель и будешь почти как новенький… Сейчас сестра придет, промоет рану и даст лекарства.
Врач даже слова мне вставить не дал — все говорил сам, а как только вышел за дверь, так крутанулся на каблуках и устремился куда-то по коридору. На его место пришла молоденькая медсестра, которая была больше похожа на актрису или аристократку, чем на младшую медицинскую работницу. Девушка аккуратно подключила трубку к банке с каким-то раствором, опустила вторую трубку в судно и скомандовала:
— Так, курсант, не двигайся особо.
— А что это вообще? И можно воды?
Сестра кивнула и начала с последнего — поднесла мне небольшой граненый стаканчик, грамм на сто, не больше, до краев заполненный желанной жидкостью без вкуса и запаха.
Ха! Видимо, составители учебников никогда не просыпались после кровопотери. Клянусь, эта вода была самым вкусным, что я пробовал за последний год! Едва не подавившись, я осушил стаканчик в два глотка и моментально потребовал добавки.
— Сразу много нельзя, — ответила мне медсестра. — Так, а теперь не дергайся, будем рану промывать.
Как я узнал позже, мне установили проточный дренаж. Рана моя была грязная, и первым делом после того, как врачи скорой убедились в том, что я не откину копыта у них на носилках, меня стали лечить от возможных осложнений ранения. Так что впереди у меня было еще много манипуляций с плечом.
Я поднял глаза на медсестру, которая возилась с трубкой и раствором. Какой же красивой она была! Немногим старше меня, может, на пару лет — что в молодости уже звучит как приговор — но эти блестящие глаза, чуть пухлые, алые губы, гладкая белоснежная кожа и русые волосы… Или это все странная реакция организма, который был на краю смерти? Моментально вспомнились фронтовые истории о солдатах, которые безнадежно влюблялись в медсестер, что их выхаживали. Беспричинно и слепо. Может, я тоже попадаю в эту ловушку?
Но все хорошее заканчивается, закончились и мои процедуры. Медсестра дала мне каких-то таблеток, сделала укол в плечо, после чего выпорхнула из палаты.
Провожая взглядом тонкую фигуру, я еще раз вздохнул. Жизнь в казарме накладывала свои ограничения. Ни о каких девчонках не могло быть и речи — все время отжирала учеба, а со второго курса еще и практика. Разваливались даже старые отношения, которые кто-то успевал завести в школе, а денег со стипендии едва-едва хватало на легкие перекусы… Даже в кино не сводить, цветов не купить, не говоря о прогулке по набережной с ее лоточниками и летними кафе…
Погруженный в невеселые размышления о тяжкой курсантской доле, я опять отключился.
Впрочем, долго проспать мне не дали. В палату понабилось народу, среди которых были мои начальники — старший офицер Юнкер и ефрейтор Негор. Но эти двое были наименьшей проблемой. Прямо в ногах моей койки стояли еще несколько человек. Двое из них — в форменных серебристо-серых кителях, от одного вида которых у меня перехватило дыхание. Погоны я разглядел плохо, но как минимум передо мной стояли исправник королевской сыскной службы с помощником. Определил я это не только по цвету кителей, но и по кинжалу со щитом на погонах исправника — знак королевского сыска.
Я уже было рванулся козырнуть, но вовремя вспомнил, что у меня из плеча трубки-то торчат, а сильно двигаться мне запретили… Но то, как дернулась моя правая рука от взгляда исправника — мужчины лет пятидесяти — не укрылось. Довольно хмыкнув, высокопоставленный сыщик заговорил:
— Курсант Кейн, вольно. Мы здесь с моим помощником, чтобы провести опрос на тему случившегося в вашем участке.
Слова исправника всколыхнули воспоминания. Когда я только очнулся, я старался не думать о случившемся, а позже как-то зацепился взглядом за красивую медсестру, а там мои мысли пошли по совершенно иному, понятному маршруту… Сейчас же мое сознание буквально столкнули в эту яму под названием «память».
— Что угодно знать его высокоблагородию? — спросил я.
— Отвечай на вопросы, курсант! — взбеленился Юнкер, который на фоне этих двух глыбин выглядел мелко и невзрачно.
Исправник только бросил на начальника участка короткий взгляд и тот заткнулся, будто нарвался на невидимую стену.
— Что именно помнишь о нападении на участок, курсант? — спросил помощник высокого чиновника.
Я замялся. Если скажу правду — навсегда запрут в дурке. Если буду врать — это разойдется с фактами, коих было преогромное количество. Что же мне делать? Одновременно врать и включать дурачка. И надеяться, что пронесет.
— Не смею помнить, ваше высокоблагородие, — медленно ответил я. — Все как в тумане. Помню, была какая-то стрельба, потом меня ударили чем-то в плечо, я побежал в кабинет, начал баррикадироваться… А дальше… Извините, не помню.
Все то время, что я бессвязно лепетал, будто был неразумным юнцом, коим и являлся в глазах высокого начальства — такой-то чин! — я молился о том, чтобы эта неловкая ложь прокатила, и все можно было бы свалить на травматическую потерю памяти.
— Понятненько… — протянул высший полицейский чин. — И что же, не скажете, почему дверь к вам в камеру ломали, да не выломали до конца?
— Не смею знать, ваше высокоблагородие. Я же крови много потерял… Помню, что в угол забился, да там и отключился… Вы не подумайте, я не трус, но ведь мне же табельное еще не положено, а что я могу один… — начал оправдываться я.
— Понятненько, понятненько… Значит, эта ваша окончательная версия? Ничего добавить не хотите, курсант Кейн?
— Никак нет, ваше высокоблагородие, — моментально ответил я.
Все это время секретарь, да и мои непосредственные начальники в лице ефрейтора и старшего офицера как-то нехорошо на меня пялились. Будто ожидали какого-то откровения, которое я им не дал.
Был еще ряд ничего не значащих вопросов, буквально на минуту, после чего исправник вместе с сопровождающими — в палате оказалось еще с пяток человек, которых я за блеском погон и сиянием мундиров высочайшего руководства даже не заметил — удалились в коридор, оставив меня один на один с невеселыми думами. Впрочем, уже из коридора я смог рассылать обрывки беседы:
— И вы посадили курсанта делать опись?! Вы хоть… там же ни одного замера верного! Вы о чем… — некоторые слова обрывались, съедаемые дистанцией, но кое-что разобрать все же удавалось, — да я вас обоих сгною… что значит районное, что значит бытовуха? Бытовуха, это когда тело есть, хоть одно! А у вас двое пропавших без вести и еще … трупов…
Голоса постепенно удалялись и я понял, что разнос моего начальства, да и районного тоже, длился уже не первый час. Видимо, господин исправник решил лично посетить госпиталь и убедиться, что выжил на самом деле один-единственный курсант, который в ту ночь вообще в участке не должен был находиться.
Я прикрыл глаза и откинулся на подушки. Твою-то… Что вообще произошло? Борясь с подкатывающей тошнотой, я стал вспоминать страшную ночь. Тварь с длинными руками и ногами, с лишними суставами, что нарушая все законы физики, ползала по потолку и стенам, скрежет длинных когтей по металлу, вонь обгоревшей плоти, когда я схватился перчаткой за лапу монстра…
Перчатка.
Этот странный кусок доспеха спас мне жизнь, но объяснить, что именно произошло в клетке, я не смогу, даже если мне к голове приставят ствол. Почему тварь так отреагировала на прикосновение? Я же видел, ее табельный револьвер не берет, а тут какое-то железо. Или перчатка была непростая? Может, ядом смазанная, специальным, противомонстрячим? Ага, уже. Тварь пришла на запах, я видел, как она вынюхивала мой кабинет, вынюхивала меня самого… Почему, от чего? И что забыла в той квартире перчатка? Такая вещица точно не могла принадлежать простому работяге, господину Аяну, нет. Ее принес с собой тот, второй, у которого был десятый размер обуви. Вот только даже хозяин такой удивительной вещи, от которой чудовища буквально начинают выть, не сумел справиться с этим длинноруким ужасом.
Внезапно до меня дошло, что ничего не кончилось. Тварь была просто ранена, а учитывая сколько ее черной крови мы нашли в квартире господина Наусса, то восстановление для нее — процесс очень быстрый. Я же просто вырвал ей лапу, которая превратилась в лужу черной жижи.
Сколько прошло от условного дебоша на квартире до нападения на участок? Две ночи? То есть за неполные трое суток этот монстр смог достаточно заживить свои раны, чтобы притащиться к нам в участок, поубивать дежурного и рядовых и чуть не отправить к праотцам и меня. Пришел на запах собственной крови? Или эта тварь искала что-то конкретное?
Если первое, то я в полной заднице. Я был вымазан этой черной жижей с головы до ног — из оторванной лапы нормально так брызнуло на меня — так что…
Мои тревоги чуть успокоились, когда я сумел выведать у медсестры, где же нахожусь. Это был не просто военный госпиталь — королевский госпиталь для тяжелораненых на службе, высоких чинов и дворян. Тут лечили или героев, или знатных, или тех, кто заглянул в глаза смерти. Очевидно, я относился к последним.
Кроме лучших врачей и хирургов, что должны быстро залатать мое плечо, меня обрадовало еще и местоположение сего элитного заведения — в северном районе города, аккурат за территорией столичного дворцового комплекса. Тварь за одну ночь добралась до участка от дома Наусса — там пешком идти было минут десять-пятнадцать. Значит, пробиралась подвалами, колодцами, возможно, крышами… Сейчас же я был в добрых трех километрах по прямой, а еще меня от участка отделяла достаточно широкая река Чиа и, собственно, дворцовый комплекс. Думаю, тут я в безопасности.
Последующие дни прошли относительно спокойно. Как и сказал доктор при первом осмотре, залатали меня за две с половиной недели. Дренаж убрали уже через три дня, рану окончательно зашили, виртуозно сведя края — все же работали тут профессионалы — а сам лечащий врач не переставал удивляться тому, как быстро заживает мое ранение.
— Удивительные результаты, молодой человек! Поднимите руку! Да, вот так! Отлично! Знаете, вот преимущество молодого тренированного организма. У тридцатилетнего на заживление ушло бы вдвое больше времени, да и подвижность плеча была бы под вопросом… Вы же отличный пациент!
Поделиться книгой: