Страшная Маша

Машины плечи ходили ходуном от рыданий, а Витя, спрыгнув с кровати, схватил игрушечный меч. «Если хочешь, я Михалыча порубаю на куски. А знаешь, я понял, что делать. Надо договориться с нашими мертвецами. Они ведь его не любят. Давай их позовем».

– Уже приходили… Прошлой ночью наведались. Ты разве не помнишь? И чуть тебя с собой не уволокли, еле удержала.

Неожиданно хлопнула форточка, и сквозняк юркнул холодной ящеркой под кровать. Чуча спрыгнула и бросилась за ним, зашелестев в подкроватной темноте обертками конфет. Занавеска на окне шевельнулась. Дети замерли, боясь вздохнуть. Полумрак сгустился на двух фигурах. Приглядевшись, Маша узнала в женщине с откушенным носом и в мужчине с проломленной головой своих воспитательницу детского сада и папу, которого при жизни видела всего пару раз. Она еле сдержалась, чтобы не заорать, а Витя затрясся и описался со страха.

– Фу, такой взрослый мальчик, – возмутилась Татьяна Олеговна, – а до сих пор в штаны писается.

– Плохая наследственность, – критически отозвался папа Саша. – То ли дело Маша – вся в нашу породу: воспитанная, умная, красивая.

Татьяна Олеговна огрызнулась, что, мол, ничего хорошего в Маше нет. Девочка вредная, упрямая и с плохими наклонностями. Как что не по ней, так получи стаю собак, провалившийся дом или аварию с кучей трупов… На все способна. Но выбора у нас нет.

Чуча вылезла из-под кровати с фантиком в зубах и чуть его не проглотила от неожиданности.

– Уберите кошку, – скомандовала Татьяна, – иначе поднимется шум и ваша мама перестанет целоваться с Красавчиком, а он почувствует нас, выйдет и всем мало не покажется. Нам-то что – мы растворимся, а вот вам будет больно. Зря ты, Маша, нагрубила своим бабушке и дяде Володе. Они обиделись и боятся теперь с тобой дело иметь. Сама знаешь почему. Где камешек прячешь? Но мы не за этим, просто хотим вам помочь, и себе заодно. Саша, – обратилась она к спутнику, – объясни детям, что да как…

Машин папа поправил очки, которыми заканчивалось его лицо из-за отсутствия лба, и стал излагать суть дела:

– Ваш Михалыч самозванец. Считать его настоящим хозяином мертвика невозможно. Тот, что он носит на шее, – искусственный, созданный его отцом. Сын уже дважды просил помощи у профессора, чтобы создать новый, действующий на всех, а не только на владельца, но тот категорически отказался. Профессор хорошо знает своего сына, для которого нет ничего важнее богатства и власти. Известно, что мертвик ведет себя с разными хозяевами по-разному. В руках Антона он всегда будет убийцей, потому что не создан для коммерции. Время у Антона ограничено – силы камня убывают, а значит, и его тоже. Он уже у нас побывал, когда машина его затонула. Не принимало его Предгорье, но мертвик отцовский спас. Ты, Маша, правильно все увидела: да, Антон пустой внутри, не зомби, конечно, как ты думала, насмотревшись дурацких фильмов, но близко к этому.

Маша покраснела, но этого в темноте никто не заметил.

– Его мертвик настолько обессилел, что только горы трупов помогут. Антон это знает и будет кормить камень, чтобы самому выжить. Раньше на это не решался, хотел стать хозяином жизни, а станет хозяином смерти. Ему уже подчинился кое-кто из наших, желающих воскреснуть. Этим он их покупает – мол, создам сильный камень и вас всех отсюда вытащу. Одного уже направил на дело пару месяцев назад – это водитель фуры, который угробил Лешу…

– Я знала! – охнула Маша.

– Ты умница. Вся в меня, – улыбнулся папа кривым ртом с половиной выбитых зубов. – Нельзя допустить, чтобы Антон создал новый и сильный мертвик. Тогда он начнет устранять неугодных, а потом затеет войнушку или эпидемию. Жаль, что до сих пор к нам не попала тетрадь. Ты, Витя, лажанулся. Чего проще было взять ее и сжечь. Как известно, «рукописи не горят», а прямиком попадают в наши руки – то есть в вечность. Теперь придется исправлять. Найдите тетрадь, отправьте ее нам, тогда и перестанем к вам ходить. Маша, а ты должна наращивать силы своего маленького мертвика. На тебя вся надежда. Надеюсь, ты уже поняла, как он работает? Но учти, в любой момент он может перестать тебя слушать, если мысли твои и желания ему не понравятся.

Папа посмотрел на Машу сквозь мутные очки, а Витины глаза кричали: «У тебя есть мертвик и ты молчала?!»

Маша свысока глянула на Витю, а папе кивнула: мол, знаю, поняла, но уточнила:

– А вам-то какой смысл в том, что мой камень станет сильным? Ведь тогда к вам меньше народу попадет.

– Все сюда когда-нибудь попадут, но тем, кто не перешел черту, а только преступил на шаг, можно помочь, что и делают врачи. А знаешь, кто помогает врачам? Мы! Они вытаскивают, а мы снизу подталкиваем. Но теперь и без врачей и нашей помощи ты сможешь управляться. Но те, кто давно у нас, возвращаться не должны, запомни. Сказки и молитвы о воскрешении – пустое сотрясение воздуха. Вы нас спросили? Уверены, что все с радостью побегут назад? То-то и оно… Да, и самое важное – не дайте Наташке окончательно потерять голову с Антоном. Я ее знаю…

В глубине квартиры послышались звуки душа и спускаемой воды в туалете. Саша и Татьяна Олеговна тут же засуетились, заметались по комнате, постепенно растворяясь. Были слышны только их мало понятные обрывочные фразы. Олеговна успокаивала Сашу: «Да не переживай ты так! Может, не родится у них Оно… Слушай, ну ведь не дура она полная, есть таблетки, резинка… А если это случится, то ей уже под сорок… Еще выносить надо…»

Витя, забравшись под одеяло с головой, носа не высунул, пока ночные гости не убрались. Так и заснул, а вот у Маши, что называется, сна не было ни в одном глазу. Ей было противно и страшно. Противно из-за мамы, так быстро забывшей Алексея, а страшно потому, что мама влюбилась в его убийцу и сейчас спала с ним в соседней комнате на той же кровати, где когда-то ночевал их любимый Леша. Как доказать маме, что смерть Леши была не случайной? Маша слезла с кровати, чтобы не тревожить Витю, и села за письменный стол. Включив ночник, вынула набор для рукоделия, нашла крючок для вязания, взяла темно-красную тугую нить и начала вывязывать продолговатую сеточку браслета, в которую, как в футляр, засунула мертвик. Подумав, добавила туда бусины разных цветов, среди которых были несколько черных. Получилась тугая колбаска, набитая разноцветными блестящими шариками. Распознать среди них мертвик было непросто.

К утру почти закончив работу, Маша услышала шаги в прихожей, шепот и хлопок входной двери. За окном темная гуашь ночи уже размылась по краю нежно-розовой акварелью. Маша подошла к окну. Из парадной вышел Антон и, прежде чем сесть в такси, посмотрел на их окна. Он заметил Машу, как будто ожидая ее увидеть, поднес два пальца к глазам, повторив жест, который Маша видела в кино и который означал: «Я тебя вижу, запомни». Ее пальцы до боли сжали подоконник. Отойдя на негнущихся ногах от окна, она села доделывать браслет. Он получался нарядным, разноцветным и очень веселым. Надев его, Маша немного успокоилась, но как теперь разговаривать с мамой, обниматься и целоваться, делиться тайнами, доверять ей и просто жить, она не знала.

Утро прошло в обычном режиме – пришла тетя Валя, накормила завтраком, собрала Витю в детский сад. Вот только мама, не попрощавшись, ушла на работу. Витя с порога заявил соседке, что Антон сегодня ночевал у них. Валентина опешила: «В гостиной ночевал?», но Витя уточнил: «Нет, с мамой в обнимку». Маша приказала ему закрыть рот, объясняя, что Вите это приснилось. Он не стал возражать, поскольку Машина рука крепко обхватила сзади его шею и Витя знал, что добром это не кончится. Отведя брата в сторону, Маша еще раз напомнила, с кем и с чем они имеют дело и если он будет трепаться, то нарвется по полной. В этот раз она точно его поколотит. Витя затих, обещал молчать, но напомнил, что она от него скрыла мертвик, а так нечестно. Маша сунула ему под нос браслет: «Вот, найди, если можешь. Тут много разного. Если мертвик захочет с тобой дружить, то сразу покажется». Вертя в разные стороны браслет, Витя путался, тыча то в одну, то в другую бусину. Маша успокоилась – мертвик действительно выбрал в хозяйки ее и только ее.

В школе браслет пришлось снять, иначе бы подружки канючили: «Дай поносить». Маша спрятала его в кармашек школьной сумки, но мысли все время устремлялись к нему. Она трогала сумку ногой, на переменах проверяла. Решила, что больше не будет надевать браслет в школу, а с другой стороны, если она теперь хозяйка, то должна, наверное, все время его на себе носить. А еще она должна заботиться о том, чтобы он рос: «Господи, это еще хуже, чем с покемоном каким-то… Ее мертвик растет, когда лечит, – это понятно, но не будет же она бегать за каждым больным и предлагать приложить камень к разным частям тела, а потом уговаривать воду из-под него пить. Тогда ее точно объявят сумасшедшей и отправят в больницу.

А что? Правильно. Именно в больнице она сможет вырастить камень хоть до размеров яйца. Ха-ха… А разве не в больнице ее не допускали к больным?» Все эти мысли, а еще вдобавок вопросы про злополучную тетрадь и горький осадок после ссоры с мамой привели к тому, что, когда ее вызвали к доске, она не смогла рта открыть, потому что даже вопроса не услышала. Двойка в конце года означала и без того невеселую картину по алгебре, а значит, опять взбучку от мамы. Домой идти не хотелось. Можно было удлинить путь: пройти по бульварам, потоптаться у витрин магазинов, а самое важное, дойти до зоомагазина, где обитал ее друг – слепой кролик, которого из жалости держала хозяйка.

Покупателей в магазине было немного. Кролик грустно сидел в клетке и, как показалось Маше, сильно похудел с прошлого раза. Хозяйка магазина пожаловалась, что Федя, так звали ушастого, совсем плох: мало ест, много спит, похоже, не жилец больше. Она открыла клетку и разрешила Маше взять его на руки. Федины ноздри задрожали, уши стали торчком. Он узнал ее и оживился. Поглаживая его свалявшуюся шерстку, Маша почувствовала, как по ладоням разливается тепло. Федя опять передернул носом, заинтересовавшись Машиным браслетом: «А ведь Нина рассказывала, что знахарка могла и зверей лечить, а вдруг и у меня получится». Приложив браслет к Фединому лбу, она заметила, что мертвик меняет цвет. Сквозь сеточку плетения было видно, как проступают на нем алые извилины, похожие на капилляры. Теперь нужно было положить его в воду и оставить на ночь, а на следующий день напоить этой водой кролика. Прощаясь, Маша пообещала завтра обязательно прийти. Хозяйка вздохнула: «Приходи, конечно. Федька будет тебе рад, если доживет…»

Обстановка в доме была напряженной. Мама даже смотреть в сторону детей не хотела и заявила, что прощения не будет, пока тетрадь не ляжет ей на стол. Перед сном, доев остатки холодного ужина, Маша вспомнила про кролика Федю. Набрала в стакан воды и тихонько, чтобы Витя не заметил, положила туда камень. Спрятав под диваном в гостиной, разложила постель. Маме было все равно, как улягутся дети и когда заснут. Обычно перед сном она их целовала, желала спокойной ночи, но теперь все изменилось. Наташа закрылась в своей комнате и долго с кем-то говорила по телефону, не обращая внимания на то, что между братом и сестрой назревал скандал. Витя не хотел оставаться один, а Маша не пускала его к себе на диван. В ход уже пошли подушки, как вдруг их отвлекла Чуча, которая, выскочив из-под дивана, пулей пронеслась мимо, оставляя повсюду мокрые следы. Витя перестал ныть и удивленно посмотрел на сестру, лицо которой вытянулось от неожиданности. Она приказала ему сидеть смирно и полезла под диван, но застряла. Поняла, что стакан, в котором настаивался мертвик, перевернут, а камень куда-то закатился. Без помощи Вити теперь его было не найти – только он смог бы пролезть под диван полностью. Пришлось открыть тайну того, как попал в ее руки мертвик. Та часть истории, где Маша сражалась с мертвецами, особенно понравилась Вите. Он просил повторять ее снова и снова:

– И ты прямо палкой их? Во даешь! И не страшно было?

– Страшно было, когда ты умирал. До сих пор не понимаю, как сообразила, что за чем делать.

– А я вот прямо не дышал совсем? Как мертвый был, да?

– Почти. И холодный… Если бы не камень… Вот, давай-ка ты теперь залезешь под диван и найдешь мой камень. Сейчас принесу фонарик…

Витя долго ползал под диваном, кряхтел, пыхтел и ойкал. Вылез мокрый, взлохмаченный. Сказал, что камень не нашел. Маша удивилась. Не мог он исчезнуть бесследно. Она высвечивала фонариком углы, но мертвик словно растворился. Эта мысль ее не удивила: «Конечно, мог и раствориться. Поди знай, как себя поведет». Помучившись еще немного, Маша поняла, как ей надоело ползать в пыли, искать этот дурацкий камень, растить его, сражаться с Антоном, ссориться с мамой. Ей захотелось быть как все. Вот только… Тогда она не сможет спасти Федю, и кролик умрет. Маша выглянула из-под дивана, изучая ковер на полу, даже заглянув под него, и вдруг заметила Витю, стоящего под лампой и разглядывающего бусину мертвика. Услышав шорох, доносящийся из-под дивана, он спрятал ее в карман.

– Слышишь, братишка, – рявкнула Маша, – карманы выворачивай! Я все видела.

Витя, скорчив обиженную физиономию, нехотя подчинился, но один карман держал за уголок, не выпуская. Маша подошла, шлепнула брата по руке. Камень упал ей под ноги.

– Ну вот что ты за человек? – разозлилась. – Как можно тебе верить? Врешь на каждом шагу и не краснеешь. Уверена, что и про тетрадь все неправда. Никуда ты ее не выбрасывал, просто спрятал и собираешься торговаться, кто больше даст – мертвецы или Антон. А на то, что мы с мамой из-за этой тетради поссорились, тебе плевать.

– А что ты предлагаешь? Если маме отдадим, то Антон заграбастает и научится выращивать камень, а если тетрадь сжечь, то есть на тот свет отправить, то мама все равно будет считать, что мы ее украли.

– Надо с мамой поговорить и все ей объяснить.

– Так она нам и поверит.

– Ладно, – Маша сбавила обороты, понимая, что Витя прав. – Ты только скажи, тетрадь у тебя?

– В коробке с конструктором.

– Надо спрятать понадежнее. Мама сейчас на все способна, даже на обыск. Лучше всего, если тетради в доме не будет. Думай, куда ее деть.

– Придумал! Мы тихонько подбросим тетрадь в мамин шкаф так, чтобы она сразу бросалась в глаза. Но подбросить надо не раньше, чем утро субботы, прямо перед отъездом. Мама обязательно тут же позвонит Антону и радостно сообщит, что едет к нему с тетрадью. Мы не виноваты! А дальше самое важное – в электричке у нее украдут сумку.

– Кто украдет?

– Мы.

Покрутив пальцем у виска, Маша выдохнула: «А смысл?»

Раздосадованный Машиной непонятливостью, Витя кипятился:

– Она любит поспать в электричке, мы вытащим из сумки все, что там есть, и тетрадь тоже. Спрячем у себя в рюкзаках. Пустую сумку унесем в последний вагон и оставим там. Когда она проснется, поднимет всех на уши. Будут искать вора, и сумку найдут, или не найдут…

– Бедная мама, как она будет переживать, что пропал кошелек с деньгами и ее косметичка.

– Кошелек она найдет, вернувшись домой, и обрадуется, как удачно забыла его на тумбочке у двери. Ну, как план?

– Не очень, если честно, но идея хорошая. А скажи, разве не обратят внимания пассажиры на двух странных детей, шагающих по поезду с женской сумкой?

Витя задумался, такое ему даже в голову не пришло, но тут же выпалил: «Сумку прячем в полиэтиленовый хозяйственный мешок. Вдвоем ходить не надо. Ты пойдешь. На тебе будет куртка с капюшоном и рюкзак. Сойдешь за мальчика. Ты и так на девочку мало похожа. Люди подумают, что какой-то сиротка ходит по вагонам и клянчит деньги, а я останусь на месте, буду маму контролировать и отвлекать, если она проснется. В этот раз мы едем без тети Вали, у нее в городе дела. С тетей Валей это будет в сто раз труднее. Это наш шанс.

– Витька, что из тебя вырастет? – покачала головой Маша, но улыбнулась. – Надеюсь, не главарь уголовного мира.

Глава четырнадцатая

Всю ночь черная бусина мертвика настаивалась в стакане с водой, чтобы стать лекарством для кролика, а утром за завтраком, выпив сок из пакетика, Маша перелила туда целебную воду и завинтила пробку. Пакет был симпатичный – на нем красовался щекастый румяный малыш и яблоки, тоже щекастые и румяные. Торопливо упаковывая коробочку в школьный рюкзак, а мертвик в браслет, Маша вспомнила, что зоомагазин открывается намного позже, чем начинаются занятия, а значит, никак не получится напоить Федю с утра. Руки опустились, но выхода не было – значит, надо появиться на первых уроках, а потом прикинуться больной и слинять с последних двух.

Страх, что она не успеет вылечить Федю, и необходимость соврать покрыли ее лицо красными пятнами, а лоб испариной, но у классной даже вопросов не возникло, и Машу отпустили домой.

Машин вечный обидчик – Костя Мякин, преградил ей путь. Выхватив из ее рук рюкзак со словами: «А давайте проверим, куда наша Маша собралась? Может, на свидание, а тут у нее трусики запасные?», вывалил все содержимое на парту. Расшвыряв по сторонам ручки и тетради, заметил упаковку сока. Выкрикнув: «Мой любимый яблочный!», отвинтил крышечку. Глотнув, скривился: «Фу, гадость какая! Это не сок. Может, моча? А, Маша? Анализы идешь сдавать?» Остаток жидкости он вылил в цветок на подоконнике. Маша набросилась на него с кулаками. Он отбежал на приличное расстояние и заржал, но вдруг поперхнулся и схватился за голову.

Маша, рыдая, запихивала вещи в рюкзак, понимая, что спешить уже некуда, что Феде конец – воды в коробочке осталось пару капель. Выскочив из класса, она даже не оглянулась, а было на что. Ребята обступили Костика, глаза которого налились кровью, как у кролика, и полезли из орбит. Мякин матерился, тер глаза кулаками, хотел бежать за Машей, но натыкался на парты. В дверях он сослепу налетел на учителя. Тот приказал дежурному отвезти Мякина в медпункт, а всем остальным сесть на свои места. Класс был возбужден, шепоток волнами перекатывался между рядами. Не дождавшись, когда все успокоятся, учитель не выдержал и начал урок, но вдруг сбился и замолчал. Что-то необъяснимое происходило с неприметным комнатным растением, стоящим на подоконнике: за пару секунд из середины хилого кустика выстрелил побег и лопнул, разделившись надвое. Получились листья-уши, покрытые серебристым пушком. Они немного подросли и зашевелились. Учитель сморгнул, вытер лоб, но листья продолжали вертеться в разные стороны, словно подслушивая перешептывания учеников. «Надо бы у биологички спросить, что за растение такое, – подумал учитель. – Хорошо, что никто в классе не заметил заячьих ушей, иначе бы урок был сорван».

В зоомагазин Маша влетела, как ракета, и могла взорваться, если бы вдруг в клетке не оказалось Феди, но он там был и сразу унюхал подружку. Федя повернул к ней жующую голову и выглядел уже не так плачевно, как вчера. Хозяйка магазина даже пошутила, что Федя, наверное, страдал от любви, что ему вообще ничего не надо, только бы Маша приходила и гладила его за ушами. Сегодня Федя хорошо поел и, похоже, раздумал помирать. Маша вынула кролика из клетки, обняла. Выцедив из коробочки пару капель, налила в ладошку и поднесла ее к Фединым губам. Кролик передернул носом и уткнулся мордой в мокрую ладонь, ненадолго замер, а когда поднял голову, на его глазах уже не было молочно-голубой пленки. Прозрев, Федя перепугался. Все, что его окружало, было чудовищно большим и безобразным, даже любимая Маша. От страха он впал в ступор, пришлось вернуть его в клетку. Ничего не сказав хозяйке, Маша тихонько улизнула, взглянув напоследок в сторону неподвижно сидящего на задних лапах Феди. Она подумала, что будет лучше, если прозрение Феди хозяйка свяжет с внезапным чудом, а не с Машей.

Вернувшись домой раньше всех, Маша вынула из коробки с конструктором тетрадь и погрузилась в ее изучение. Почерк, которым она была исписана, напоминал растянутую пружинку. Все буквы в словах связывались между собой линиями и крючочками, а заглавные украшались странными выкрутасами. Сначала она не могла разобрать ни слова, а если и получалось угадать, то смысл был все равно не ясен. Единственное, что удалось понять, – профессор родом из Предгорья, тут похоронена его сестра Любовь Шумилова, то есть тетя Антона. Больше никаких биографических сведений не было. Все остальные записи содержали в себе формулы и числа, представляя собой научные исследования природы черного камня. Только специалист в этой области мог понять суть.

Не имея возможности прочесть все, Маша разглядывала тетрадь. На внутренней стороне обложки дневника стоял штамп кафедры Йоркского университета города Торонто с именем профессора Михаила Шумилова и год 1979. Похоже, Антон родился именно там – в Канаде, ему сорок или чуть больше. Вот откуда взялись красные кленовые листочки на его бейсболке. Его ослепительно-белая улыбка и белые носочки тоже оттуда. А приехал он сюда за миллионами, вот только не ожидал, что не сможет найти камень и расшифровать отцовские записи.

Отложив тетрадь, Маша решила не прятать ее в коробку с конструктором – там ее легко найдет мама. Глянув на книжную полку, она решила спрятать дневник на самом видном месте, соорудив новую обложку, которая замаскирует тетрадь под книгу или учебник. Порывшись в старых детских книжках, нашла похожую по размеру. Вложив в нее тетрадь, задвинула на полку. Хоть мама сейчас и напоминает злого полицейского, но потрошить книги точно не будет – максимум проверит их вещи, игрушки. Только бы дожить до выходных, сесть в поезд, а там провернуть Витькин план, а как только окажутся в Предгорье, сжечь тетрадь, отправив ее таким образом на тот свет. Еще надо обязательно встретиться с Катей. Или сначала встретиться, а потом сжечь? Теперь накопилась уйма вопросов к ней: что Катя знает про семейство Шумиловых, живших тут до революции, что с ними случилось, остался ли кто жить в Предгорье?

Предчувствия Машу не обманули: после работы разъяренная мама устроила сначала допрос, а потом обыск. Она заперла детей на кухне и пошла в детскую. Витя испугался, заорав: «Только не трогай мой конструктор!» Мама прокричала в ответ: «Именно это я собираюсь сделать. Выброшу на помойку ваши игрушки, если не скажете, где тетрадь». Маша схватила Витю в охапку и зашептала на ухо:

– Тетради в конструкторе нет.

– Ты ее сожгла? – выкатил глаза Витька.

– Не сейчас, но мы обязательно это сделаем, как только провернем твой гениальный план с электричкой.

Витина физиономия расплылась в довольной улыбке:

– Тебе правда понравился?

– Я бы такое не смогла придумать.

Обыск для мамы закончился ничем, если не считать истерики. Чуча попала под раздачу. Она металась под ногами, стараясь помешать, и Наташа наступила ей на хвост, а потом в сердцах схватила за холку и пригрозила:

– И запомните, все ваши вещи выкину на помойку, а эту тварь первой.

Таких угроз они никогда от мамы не слышали. Даже смотреть на нее было страшно: сощуренные глаза, сжатые губы, трясущиеся руки. Витя теребил Машу, умоляя сделать что-нибудь:

– Ты же можешь ее вылечить, у тебя теперь и мертвик есть. Давай его приложим к ее животу или голове. Тебе лучше знать, куда… Потом дадим ему настояться и в чаек подольем.

Маша покачала головой: «Ты ошибаешься. Камень лечит болезни, а это не болезнь, это…» Она задумалась – ужасная догадка пришла ей в голову: «Антон зомбировал маму, и, конечно, она влюбилась в него, а теперь готова на все, лишь бы стать незаменимой. Сейчас ему нужна тетрадь, и мама не успокоится, пока ее не найдет, а что, если завтра ему понадобится ее жизнь?».

Тяжелые, мрачные мысли не давали Маше уснуть. Витькин план тоже показался не идеальным. Самым важным в нем было то, что, найдя тетрадь, мама перестанет их обвинять, а значит, опять будет прежней. Не будет! После ночи с Антоном она стала другой – голова горделиво взлетела, скулы обострились, губы капризно изогнулись, а глаза засияли нездоровым блеском. «Ух, какая красотка ваша мамка стала! Наконец-то на человека похожа. Молодец Антон», – истолковала по-своему Валентина. Вот эти изменения больше всего пугали Машу. Теперь мама ночами висела на телефоне. Маша догадывалась, кто это был. Вот и сейчас из ее комнаты доносились невнятный шепот, хихиканье, вздохи. Витя заснул в детской, а Маша лежала на диване в гостиной, уставившись в потолок, на котором колыхались тени деревьев, подсвеченные с улицы тусклым фонарем. Тени сплетались, разбегались и сползали по стенам, превращаясь в диковинных птиц и животных.

Засветился и пискнул экран Машиного айфона. Пришло сообщение – кто-то постучался к ней в друзья в сети, но было лень проверять. Получив недавно смартфон в подарок, она бросилась наверстывать упущенное – в интернете дружить было куда легче. Зарегистрировавшись на доступных для ее возраста сайтах, Маша очень быстро своими картинками и рассказами о животных заполучила уйму друзей. Каждый день к ней кто-нибудь да стучался. Это ей быстро надоело. Сейчас один за другим пришло четыре сообщения. Пришлось сползти с дивана, взять с тумбочки телефон. Нехотя открыв профили четверых постучавшихся в друзья, она с трудом сдержала крик. На нее смотрели знакомые лица соседских ребят, погибших два года назад в автокатастрофе, – Стасика под ником Kruk, Борьки с дурацким BoreЦ и двух красоток – Lerochka и Juliya.

Они улыбчиво скалились и предлагали дружбу и любовь до гроба. Маша нажала кнопку «удалить», но они появились снова. Она еще раз попробовала расправиться с непрошеными гостями, как получила сообщение от Стаса: «Слышь ты, коза, чего кипишишься, да, это мы – те самые. Пришли к тебе договариваться. Тут одному челу нужна его вещичка, которую вы с брательником сперли. Отдай по-хорошему тетрадочку, а то будем к тебе приходить днем и ночью. Мы теперь с Антоном по корешам. Ты ему тетрадочку, а он нам вторую жизнь. Так и сказал. Все по-честному, ты нас сюда отправила, а теперь давай помогай». Маша, не раздумывая, ответила: «Не я вас туда отправила, вы сами. За тетрадкой от вас уже приходили. Вы не первые, но предупреждаю, лучше бы вы с Антоном не связывались. Тетради у нас нет, так и передайте. Пусть у нашей мамы спрашивает, куда дела». В переписку встряла Лерка Малкина: «Машка, ты как была с приветом, так и осталась. Что у тебя за причесон? Смени аватарку, несчастная. Без слез не взглянешь. Кошечки, кролики… Это про что? Кому интересно? Если нас не послушаешь, мы такого напостим про тебя в сети! Например, твои фотки голые… Машенька в ванной развлекается с уточкой…»

На экране телефона возникли смутные, словно выплывшие из темноты картинки веселящейся компашки: Стас улюлюкал, Борька расстегивал штаны, а девчонки высовывали длинные языки. Маша отключила телефон, сердце колотилось, а пальцы дрожали. Она поклялась завтра же убраться из всех соцсетей и вообще не заходить в интернет. До утра так и не заснула.

В школе ее ожидал странный прием одноклассников. Кто-то подходил и хлопал по плечу со словами: «Круто, так и надо», а кто-то шарахался и демонстративно отворачивался. Она испугалась, что ночная компашка уже успела нагадить в интернете, но дело было в другом:

фотографии Кости Мякина с красными кроличьими глазами разошлись по сети. Под ними были надписи, что его отравила Маша. Костя на занятиях не появился. Как бы он ни обижал Машу, сейчас он страдал по ее вине. Можно было попробовать опять проделать всю процедуру: приложить камень к его глазам, настоять ночь в воде, а потом дать выпить. Но ведь он решит, что она совсем чокнутая. И пусть! Главное, чтобы помогло. На переменке она узнала номер его мобильного и отправила СМС: «Костя, я тебя не отравила, ты выпил лекарство для кролика. Попробую помочь. Если хочешь, встретимся». Ответ пришел тут же: «Встречу – прибью».

Маше стало невыносимо противно. Она представила, как много людей теперь хотят ей отомстить – Мякин, компашка Стаса, бабушка и дядя Володя, Антон, а теперь и мама.

Глава пятнадцатая

Не дожидаясь конца недели, Наташа взяла отгулы и собралась в Предгорье. Дети были наказаны и в Предгорье не ехали. План с электричкой срывался. Нужно было придумать нечто такое, что остановит маму. Один метод работал всегда – заболеть, но не какие-нибудь сопли, а по-серьезному: ангина или воспаление легких. Витя предложил обожраться мороженым, побегать раздетыми под дождем, промочить ноги и не прятаться от их дружка-сквозняка. Болезни Вити всегда действовали на маму стопроцентно: она бросала все, забывала обо всех и не отходила от его кровати. Маше не хотелось подвергать Витькино здоровье опасности, и она предложила взять «болезнь» на себя, но они оба сомневались, что мама отложит из-за Маши поездку – просто вызовет врача и попросит Валентину кормить Машу лекарствами. Витька успокоил: «Ты забыла, что можешь легко меня вылечить. Я должен выздороветь в пятницу. Сегодня понедельник. Забери меня из сада вместо Валентины и пойдем за мороженым».

По пути домой он слопал три порции пломбира, проглотил два малиновых коктейля со льдом. Дождь, который лил утром, а в обед успокоился, срывал следующий пункт плана «промокнуть до костей», но не остановил Витю. Он прыгнул дома под холодный душ. Маша ежилась и страдала, но восхищалась Витькиным героизмом. На ночь Витя открыл настежь окно в детской и устроил сквозняк. Утром у него действительно поднялась температура и заболело горло. Наташа не обращала внимания на хлюпающего носом сына и собирала маленький чемоданчик, в который укладывала кружевное белье, вечернее платье, туфли на высокой шпильке. Витя еле стоял на ногах, надсадно кашляя. Не выдержав, он обхватил ее ноги горячими руками и прошептал: «Мамулечка, не уезжай. Я умираю…» – и хлопнулся в обморок. Наташа очнулась, отбросила чемодан, схватила Витьку и понесла его в гостиную. Она опять была похожа на прежнюю маму, но как только ее глаза встретились с Машиными, лицо окаменело и превратилось в злобную маску.

– Что стоишь, – раздраженно бросила она Маше, – вызывай скорую.

Врач скорой помощи послушал Витю, выписал антибиотики и жаропонижающее. Посоветовал не рисковать и сразу везти его в стационар, если температура не упадет.

На календаре был вторник. Вите оставалось болеть еще два дня. По их плану в пятницу утром ему полагалось выздороветь. Витя стоически переносил болезнь, а когда Маша заходила к нему, заговорщически подмигивал. Мама выглядела потерянной и грустной, она звонила Антону, извинялась, что не может приехать, что нарушила их планы. Витьку жалела, но в Машину сторону по-прежнему не смотрела. В четверг вечером Маша вынула из браслета мертвик. После лечения Феди он слегка подрос и с трудом вынимался из сеточки. Вложив его Вите в ладошку, она стала ждать. Через минуту Витя завопил: «Горячо!» Почти раскаленный камень Маша опустила в стакан с водой и выбежала из комнаты, чтобы мама не заметила.

Утром, пока Наташа возилась на кухне, Витя глотнул целебную воду и радостно вскочил, унюхав доносящийся из кухни запах оладушек. Никакой температуры уже не было, горло не болело, аппетит разыгрался. Перемазанный маслом и малиновым вареньем, с набитым, как всегда, ртом, Витя заявил, что здоров и готов ехать в Предгорье. Мама, удивившись его мгновенному выздоровлению, еще раз померила температуру, заглянула в горло и, не найдя признаков болезни, тем не менее заявила, что о поездке не может быть и речи. Как ее ни упрашивал Витя, доказывая, что для полного выздоровления как раз и нужно поехать в теплое Предгорье, мама была непреклонна.

Пришлось действовать быстро и решительно: именно сейчас на сцене должна была появиться тетрадь, мамин радостный звонок Антону: «Нашлась!» и обещание сегодня же, максимум завтра, тетрадь привезти.

Маша подложила в шкаф с постельным бельем не просто тетрадь, а пакет, в котором лежали какие-то бумаги, письма, ну и тетрадь, конечно. Это должно было навести Наташу на мысль, что она сама переложила пакет, а потом забыла куда. Теперь надо было направить маму к этому шкафу. Витька быстро сообразил: он улегся в постель, как просила мама, и якобы случайно разлил на простыню банку сока. Чертыхаясь, мама пошла к шкафу. Потянув из стопки белья первую попавшуюся простыню, она вздрогнула – на пол вывалился пакет, полный бумаг. Среди них была та самая тетрадь, которую искал Антон. Из комнаты она вышла озадаченная, с тетрадью в руках. Не взглянув на детей, схватила телефон и ушла к себе в спальню, забыв захлопнуть дверь. Они слышали все, что она говорила Антону противно слащавым голосом:

– Родной мой, не поверишь, она нашлась… Да-да – та самая. В шкафу, в пакете с бумагами. Понятия не имею… Видимо, переложила из тумбочки… Плохо тогда соображала. Привезу. Давай завтра. Пусть сегодня Витька отлежится. С ним все в порядке, бегает уже. Утречком все вместе приедем… Ты уверен?! Ой, спасибо! Супер! Я только за…

Догадаться, что отвечал Антон, было несложно, кроме одного – при чем здесь «супер» и за что спасибо? Маша предположила самое страшное: Антон, услышав про тетрадь, едет к ним, и тогда весь план с электричкой накрывается. Так оно и случилось. Когда тетя Валя заглянула к ним, мама с порога радостно застрекотала:

– Антоша сегодня вечером приедет. Решили, что у нас переночует, а завтра утром машиной поедем, чего на электричке трястись? Как жаль, что ты в этот раз не с нами, но целое лето впереди, еще погуляем. Витек наш тоже молодцом – выздоровел. Валечка, я тогда на работу, а ты сможешь что-нибудь к ужину купить? Денежек бери, сколько надо, ты знаешь, где лежат…

– Да не вопрос, – обрадовалась Валентина, – куплю, приготовлю… Рада я за тебя. То, что Леша погиб, это, конечно, печально, но такого, как Антон, поди найди!

– Спасибо, Валечка! А давай сегодня все вместе посидим. Ты теперь как член семьи. Дети тебя любят. Без твоей помощи вообще не представляю своей жизни.

У Валентины намокли глаза, она обняла Наташу, потом обратилась к детям, грустно стоящим в коридоре: «Сегодня будем отмечать Витькино выздоровление. Я в магазин, потом буду готовить, а вы мне поможете – возьмете на себя Темку. Он после прививки беспокойный – скулит и грызет все вокруг».

Такого поворота событий Маша и Витя не ожидали. Получается, что вместо осуществления Витиного плана с электричкой Антон приедет сюда, а они отдадут ему в руки то, что поможет ему вырастить камень и подчинить воле хозяина камня тех, кто обитает на этом и на том свете. А кроме всего прочего, даже думать не хотелось, что мертвецы теперь от них не отвяжутся. Сжечь тетрадь сейчас уже невозможно – мама битых пять часов не выпускает ее из рук, сидит в своей комнате и читает. Взяла лупу, ручку, что-то выписывает, а когда раздался звонок у входной двери, она с тетрадью бросилась навстречу Антону. Он ее обнял, закружил, сунул в руки громадный букет цветов и бутылку шампанского. Тетрадь засунул в свою сумку-планшет и затянул на нем молнию.

Счастливая мама влетела в детскую и, схватив детей за руки, выволокла поздороваться с дядей Антоном. С кислыми лицами они проделали требуемый ритуал, а Маша успела заметить, что огонек на груди Антона уже не сверкает, а тускло мерцает и стал почти неразличим. Стараясь не выдать радости по этому поводу, она подняла глаза, полные видимого безразличия, и тут же напоролась на острый и пристальный взгляд Антона. Сморгнув, изобразила на лице приветливость, но чувствовала, как тяжело будет дальше притворяться, и не только ей, но и Антону тоже. От взаимной наигранной вежливости спасла Валентина. Она появилась, нагруженная судочками и кастрюльками, а впереди нее бежал Темка. Дети схватили его и уволокли в свою комнату.

Зазвать детей к столу было невозможно. Валентина много раз заглядывала в детскую, но они отказывались выходить, наблюдая за тем, как щенок на их глазах догрызает кеглю, валявшуюся в углу комнаты. В головах у них рождался план. Чуча тоже участвовала. Она ходила рядом, помахивая хвостом и показывая всем видом, что проследит за этой бестолковой собакой, только выпустите их в прихожую, где на банкетке для обуви лежит сумка гостя. Кожа, из которой сделана эта сумка, очень понравится Темке, а Чуча сделает все остальное: вытащит тетрадь и раздерет каждую страничку на мелкие кусочки, которые будут годиться разве что для ее горшка.

Пока на кухне раздавались голоса и звон бокалов, хвостатая и усатая банда вышла на дело. Темка стащил сумку с банкетки и принялся грызть ремешок, но Чуча его остановила, подсунув угол сумки. Эта часть понравилась ему даже больше – жевать было удобнее. Очень быстро молния на сумке была сломана. Чуча вытащила тетрадь, но Темка посчитал, что это его добыча, когда унюхал засаленную временем обложку. Отодрав от бумаги, он весело таскал ее по полу, а в это время Чуча острыми когтями раздирала каждый лист, превращая его в бумажное месиво. Раскромсав последнюю страничку на клочья, она благоразумно удалилась в детскую и спряталась под кровать.

Темка был застигнут на месте преступления Валентиной, которая несла детям еду, пока захмелевшие Наташа и Антон вовсю целовались. Услышав окрик хозяйки, он прижал хвост, но обложку из пасти не выпустил. Улизнув на кухню, вызвал там форменный переполох – крики, грохот перевернутой посуды… Выскочив оттуда, припустил еще сильнее, убегая от Наташи и Антона. Сквозняк закрутил вьюнком кучку бумажного мусора и бросил его под ноги преследователям. Антон оцепенел, а Наташа набросилась на Валентину:

– Ты куда смотрела? Мерзкий пес, убери его сейчас же!