Страшная Маша

– Это не похоже на человека, – засомневалась Катя, – но мы все равно должны спасти, кто бы это ни был.

– А где мама? – захныкал Витя. – Это ее шарфик, значит, она где-то тут.

– Не факт, – возразила Катя, – она могла пройти дальше, к дамбе, и попасть в водоворот.

Маша волком посмотрела на Катю:

– Ни в какой водоворот она не попала. Я знаю, что она провалилась в расщелину и не может оттуда выбраться. Если она под этим камнем, то его надо сдвинуть. У нас получится.

Она встала на коленки перед бугристым, похожим на гигантскую старую жабу валуном и подозвала Витю. Он потянул за собой Катю, и они все навалились. Оказалось, что камень не такой уж тяжелый: на вид громадный, а внутри пористый, вроде застывшей лавы. Хоть и нехотя, но он перевалился на бок, открыв глубокую и широкую расщелину. Теперь было хорошо видно, что на дне, скрючившись, сидела Наташа. До нее было рукой подать, но она не отзывалась. Катя, недолго думая, спрыгнула в яму. Дети замерли. Склонившись над Наташей, она с облегчением выдохнула:

– Жива! Бросайте рюкзак.

Вынув из аптечки бутылочку с нашатырем, Катя поднесла ее к Наташиному носу. Наташа закашлялась и очнулась. Дети запрыгали от радости и поползли в яму, но Катя их остановила. Она кинула им конец веревки, которой обвязала Наташу, и велела тянуть. Наташа с трудом двигалась, но, похоже, никаких переломов не было. Дети изо всех сил напряглись, но сумели вытянуть только наполовину. Тогда, вскарабкавшись на поверхность, Катя схватила Наташу за руки и вытянула ее полностью. Маша и Витя бросились к маме с воплями и поцелуями, но Катя их отогнала, как всегда бубня что-то неразборчивое под нос:

– Кыш, канальи… Ледяная… Сутки под землей… Быстро греть – чай, спирт в аптечке… Глаза пустые… Смотри сюда… Наташа, это дети, узнаешь?

Наташа лежала на земле, как доска, не шевелясь и не реагируя на звуки. Катя подняла ее голову, влила по капельке горячий чай, растерла спиртом руки и ноги. Присев рядом, Маша вынула из браслета мертвик. Зажав его в кулачке, она что-то нашептала и приложила к маминому сердцу. Мертвик, который обычно нагревался, на этот раз заледенел. Маша отдернула руку, но Наташа глубоко вздохнула и попыталась сесть. Бросив камень в бутылку с водой, Маша протянула ее Кате:

– Завтра утром маму надо этим напоить. Маме нельзя сейчас в поселок. Ее надо спрятать. Можно она у вас переночует? Нам надо вернуться, а то нас хватятся и придут сюда. Если можете, было бы здорово зарядить мамин мобильный и отправить с него сообщение типа: «Прошу меня не искать. У меня все в порядке. Пусть дети не волнуются». Катя кивнула, но тут же затрясла головой, не уловив сути:

– Погоди, – потянулась она к бутылке с мертвиком. – Это тот самый? Откуда?

– Долго рассказывать. Мария-знахарка помогла. В той бутылочке, что вы мне дали, вырос новый. Потом расскажу, как все было, а сейчас надо сделать так, чтобы маму не нашли.

– Антон?

– Да. Он и не человек вовсе. Ему нужна ее жизнь.

Дрожащими губами Витя шептал на ухо Наташе: «Мамочка, это же мы. Ты нас узнаешь?»

Наташа отрешенно улыбалась, явно не соображая, что происходит, и пыталась встать. Катя подставила руки, еле успев ее подхватить. Опираясь, Наташа сделала пару шагов, а потом еще и еще…

– Вот и хорошо… Пошла… Все сделаю, – успокоила детей Катя, – бегите домой!

Глава восемнадцатая

Их не было в поселке пару часов, но ничего не изменилось. Антон так же сидел в своем доме-офисе, а Толик все ждал отряд спасателей. Валентина негодовала из-за непослушания детей, но Витька соврал, что все это время они гонялись за Темкой, который сбежал, и пришлось его искать, а вот маму не нашли. Валентина смахнула слезу…

Через пару часов, убираясь на кухне, Валентина заверещала, взглянув на экран бибикнувшего мобильника: «Господи, Наташка! Сообщение от нее. Дети, сюда! Мама нашлась!»

– Ура! – попыталась как можно убедительнее обрадоваться Маша, а Витя подпрыгнул высоко и, хлопнув в ладоши, выпалил: «А мы знали, а мы знали… Ну, типа того, что мама найдется!»

Легкий шлепок от Маши заставил его замолчать. Валентина бросилась звонить Нине, а Маша зудела ей под ухом, что перво-наперво надо сообщить Антону. Звонить Михалычу Валентина отказалась – не могла простить ему Темкин ушибленный бок, и попросила Нину передать начальству, что не нужен никакой спецотряд, нашлась Наташа.

Не прошло и десяти минут, как на пороге, пошатываясь, появился Антон. Казалось, что он вусмерть пьян или хочет таким казаться. Он упал на диван в гостиной и, еле ворочая языком, стал выпытывать у Маши:

– Значит, ты ее нашла! Обманула меня. Знала, где искать. Куда спрятала? Говори, поганка! – хрипел он дурным голосом.

Прикрыв собой Машу, Валентина со сковородкой и ножом в руках пошла грудью на Антона:

– Ты как, паскудник, с ребенком разговариваешь? Наташка сама нашлась, но видеть тебя не желает – вот и не доехала, а куда по дороге свернула, не твое дело. Выметайся! Думаешь, если ты им дом подарил, то все теперь можно? Этот дом, между прочим, Алешей на семейном пепелище построен, на косточках родительских, а ты тут чужак, баблом своим трясешь да обещаниями. И без тебя проживем. Напился в стельку. Стыд какой! Видела, как ты Наташку искал – задницу от кресла боялся оторвать. Иди отсюда, а вы, дети, собирайтесь. Домой поедем.

– Нет! – завопил Витька. – Не поедем. У нас тут дела, правда, Маша?

Маша нахмурилась и тихо произнесла: «Нет у нас никаких дел. Едем домой». Витя хотел было возразить, но, зацепившись глазами за Машин грозный взгляд, умолк. Антон встал, раскинул руки и захохотал:

– Ухожу, а дом как подарил, так и отберу. Никакие вы не наследники. Вы доктору никто…

– Зато я знаю, кто ты, – рявкнула Маша, сверкнув глазами, – ты его убийца! А еще его родственник. Кровный!

Она не смутилась, называя Антона на «ты», не испугалась его грозного вида и продолжала рубить правду-матку:

– Не знал? Так знай. Алеша – правнук Любови Александровны Шумиловой, твоей родной тети. Разве ты не слышал о такой? Разве не прочел в тетради про сестру твоего отца, которая была тут похоронена? Я смогла.

Антон в сердцах стукнул по двери, распахнув ее настежь. Он не заметил, что за дверью стоят Нина и Толик, и продолжал орать:

– При чем тут моя тетка? Шумиловы – дворяне, голубая кровь, а ваш доктор рылом не вышел, да еще дураком оказался, а мог бы разбогатеть. Помешал делу всей жизни, за что и поплатился.

Решительно ступив через порог, Нина, квохкая, как напуганная курица, налетела на Машу:

– Как ты со взрослыми разговариваешь? При чем здесь Антон Михайлович и Шумиловы? Да, жили тут такие помещики сто лет назад. Все они погибли в революцию – времена были тяжелые. Кстати, их усадьба стояла вот прямо тут, на этом месте. Дедушка Алексея – Иван Рагутин, после войны председательствовал и дом себе построил на развалинах усадьбы. Дом лет двадцать назад сгорел вместе с Лешиными родителями, а потом с помощью Антона Михайловича удалось построить новый. И чтоб ты знала, Антон Михайлович и Лешка очень сдружились. Скажи, Толик…

Она повернулась к Анатолию, который смотрел себе под ноги, не поднимая глаз, а потом вдруг обратился к поникшему Антону:

– А ведь вы, Антон Михайлович, иностранец. Губернатор о вас справки наводил… Это ничего, так бывает, так всегда было – приходили чужеземцы и строили, руководили, даже на престоле сидели. И фамилию вам не стоило менять – легко же догадаться. Старожилы помнят, что после войны сюда приехал некий Михаил, который все искал могилу сестры. Нашел и даже памятник ей поставил. Звали ее Любовь Шумилова. Красивый памятник был в Загорье – из нашего черного камня. Так значит, это ваш отец был. Во дела! Я больше вам скажу. Ходил слух, что его сестра, Любовь Шумилова, была изнасилована и родила мальчика, которого вырастила Евдокия и назвала Иваном, записав на свою фамилию – Рагутина. Вот этот Иван и был дедушкой нашего Лешика, а если все так, то вы с Алексеем действительно родня. Маша, а тебе откуда все это известно?

Шмыгая носом и гордо выпячивая живот, Витька выбежал на середину комнаты, гордо заявляя:

– Это я! Я все Машке рассказал, когда в прошлое провалился. На целых сто лет назад.

Маша цыкнула на брата, а Валентина всплеснула руками: «Не обращайте внимания, он только после болезни, может, опять температурит…»

Качаясь, Антон подошел к Маше и схватил ее за руку, пытаясь снять с нее браслет, но вдруг повалился на колени и потерял сознание. Нина и Толик бросились к нему.

– Ох, заболел наш Михалыч, бедненький, – убивалась Нина. – Навалились на него беды одна за другой, а ты, Маша, добавила. Прежде чем человека обвинять, надо знать все обстоятельства. Может, он и скрывал – кто и откуда, но зачем ему Лешку убивать? Если хочешь знать, теперь Михалыч нам всем еще роднее стал – свой, не чужой. Корешки его из нашей землицы растут. Вот потому и хотел, чтобы все тут процветало…

– Да не этого он хотел! – кипятилась Маша. – Он мечтал мертвик найти и разбогатеть, а вас всех превратить в рабов этого камня.

– Уймись! – заткнула ей рот Нина. – Что ты несешь? Я тебе про камень сказку рассказала, а ты поверила, вот дуреха! Не было никаких чудес, люди всякого напридумывали, а вот то, что Леха наш дворянских кровей, – вот это чудо. Чего только в жизни не бывает!

Где-то вдали прогрохотало. Нина вздрогнула:

– Гроза! Только бы не ударило опять. Страх господний, что было, – объяснила она, глядя на приунывшую Валентину, – позавчера ночью одна за другой молнии по горе лупили так, что глаза слепли. Бахнет еще раз – оползнем не обойдется. Конец Предгорью тогда…

Все притихли и тревожно прислушались. Все, кроме Антона. Он так и не пришел в сознание. Нина уже набирала номер скорой, а Валентина ушла в другую комнату собирать недавно распакованные вещи, чтобы вечерней электричкой вернуться в город.

– Нам нельзя уезжать, – остановила ее Маша. – Это опасно.

– Опасно тут оставаться. Ты что, не понимаешь? – завелась с пол-оборота Валентина. – Они сами говорят, что если гора провалится в море, то всех смоет к чертовой матери.

– Это опасно для мамы, – уточнила Маша, – она тут. У Кати-кошатницы. Мы сегодня вытащили ее из ямы. Переломов нет, но мама забыла, кто мы, где мы. Антон не должен ее найти.

Вытаращив глаза, Валентина села на кровать, хватая ртом воздух:

– Но она же… Написала ведь, что все хорошо…

– Это мы придумали, чтобы Антон не искал.

– Ты совсем сдурела с этим Антоном. Да, паршивец. Может, и шпион, но ты его в убийцы не записывай. Он сам еле живой. Скорее бы скорая приехала.

Маша усмехнулась:

– Ему не скорая нужна, а чья-то смерть. Особенно мамина подошла бы.

Валентина покрутила пальцем у виска, разозлившись на Машу:

– Ну сколько можно? Слушай, я согласна, что мы должны остаться и не говорить Антону, где Наташа, но врачам-то ее надо показать.

Маша кивнула. В соседней комнате раздался шум. Взволнованный Витька появился на пороге и завопил:

– Мы скорую ждали, а прибежал Руслан. Он сказал Толику, что лодка перевернулась и рыбаки утонули. И тут Антон как вскочит! Страшный такой, сильный. Кричит, что не нужна ему скорая, и бежать. Толик аж в угол влетел, когда хотел ему путь преградить.

– А я что говорила? – Маша глянула на Валентину. – Если кто рядом умирает, он оживает.

Валентина перекрестилась, а Витька передразнил, сложив молитвенно ладони и закатывая глаза.

В эту ночь тяжело было заснуть. Ветер надрывался за окнами, сгибая пополам деревья и донося издалека раскаты грома. Гроза шла стороной. В доме гулял сквозняк, такой же надоедливый и пронырливый, как в их городской квартире. В Машиной комнате он распахнул окно и начал терзать занавески, сворачивая их в канаты. Маша вспомнила, как это было однажды, когда полуночные гости пришли за Витей. Она приготовилась отбиваться, Чуча тоже, но не пришлось: занавески повисли мягкими воланами по сторонам, превращая окно в подобие сцены. Над подмостками, уходящими за линию горизонта, зажегся фонарь луны, освещая жуткую картину: тысячи, а может, и миллионы мертвецов стояли на коленях, воздевая руки к небу. В первых рядах она заметила бабушку, дядю Володю, папу, Татьяну Олеговну, ребят со двора. Спиной к Маше стоял Антон. В его руках была то ли дирижерская палочка, то ли дудочка. Он взмахнул ею, и, как по команде, хор замычал: «Ме-ме…», словно стадо овец. «Мертвик… Отдай ему мертвик», – расслышала Маша.

– Еще чего! – рявкнула она и проснулась.

Чьи-то сильные руки вжали ее в постель, но Чуча выпрыгнула из-под кровати и, вцепившись в ногу незваному гостю, вынудила ослабить хватку. Приглядевшись в полумраке, Маша узнала Руслана. Отчаянно брыкаясь, она попыталась высвободить руку, но Руслан мгновенно сорвал браслет и выпрыгнул в окно. И тут Маша вспомнила: мертвика в браслете нет! Он сейчас настаивается в бутылке с водой в доме Кати-кошатницы, чтобы стать лекарством для мамы. Вздохнув с облегчением, она взбила подушку, попрыгала на кровати и рассмеялась, представив глупую физиономию Антона, когда он начнет перебирать бусины браслета и не найдет того, что искал.

Светало. Декорации за окном менялись. Лунный фонарь угасал, а солнечный поднимался над театром ночных теней и страхов, растворяя их без следа. Маша то погружалась в сон, то выныривала на поверхность. Разбудили ее окончательно какой-то шум и возня в прихожей. Валентина ругалась с Темкой, а он рычал на нее и лаял. Чуча открыла один глаз, потянулась и недовольно фыркнула. Маша погладила ее и, заметив синяк на руке, не могла вспомнить, откуда он появился. Она по-настоящему испугалась, когда поняла, что браслета нет. События этой ночи всплыли в памяти. Все произошедшее означало то, что Антон уже ни перед чем не остановится.

Валентина прокричала на весь дом: «Подъем! Быстро одеваемся. Кто-то собирался показать, куда маму спрятал. Маша, бегом сюда! Темка на прогулке браслетик нашел, не хочет отдавать. Кажется, твой… Эх, Маша-растеряша!» Маша подбежала к щенку, он безропотно выплюнул Машин браслет. Ничего в браслете не поменялось, даже последовательность бусин, которые она подбирала, следуя стишку про охотника: «Каждый охотник желает знать, где сидят фазаны», а черные и белые бусины вставляла между цветами радуги. Как же браслет тут оказался? Его же украл Руслан! А может, ей это все ж таки приснилось? Она потерла синяк, тряхнула головой. Дальше думать на эту тему не было времени. Там, в лесной избушке у Кати-кошатницы их ждала мама.

Предупредить Катю, что они уже в пути, не удалось – ее телефон не отвечал. От этого всем было тревожно, зато путь через лес на этот раз был легким, и если бы на душе не лежал камень, то можно было бы радостно прыгать по высохшим тропинкам, радоваться солнцу, захваченному сачками листвы, взбираться на пригорки, утыканные яркой мозаикой цветов.

Катина избушка виднелась совсем близко, когда дорогу им перебежало семейство зайцев, они прыгали один за другим, словно за ними гналась стая волков. Не успели пройти немного, как в том же направлении побежали белки, рыжими ручейками петляя среди деревьев, а за белками – мыши-полевки, покрывая серой пеленой зеленую опушку. С деревьев, горланя, сорвались птицы, полетев за убегавшими. Что их так напугало, было неясно. Ничего страшного или необычного вокруг не наблюдалось, разве что вдали слышался гулкий шум воды на гидроузле. Со вчерашнего дня там шли работы по ликвидации последствий оползня. Почему-то, глядя на улепетывающих лесных обитателей, захотелось самим побежать что было сил по направлению к Катиному дому.

У всех отлегло от сердца, когда они увидели Катю, копошащуюся у дома. Она вбивала тяжелым молотком подпорки под провалившиеся ступени. Понятно, что никакого телефона с ней рядом не было, да и звонка она слышать не могла. Наташа, как выяснилось, так и не проснулась, но Катя успокоила: дышит Наташа нормально, температуры нет. Можно разбудить и заставить выпить Машино лекарство. Валентина, подозрительно оглядывающая Катю с головы до ног, дернулась: «Какое такое лекарство?», но Маша уже взлетела по хлипким ступенькам в дом, а Витька поскакал за ней. Не рискнув ступить на лестницу, Валентина осталась у дома и решила расспросить Катю про имеющуюся в поселке врачебную помощь. Катя хмуро смотрела на вспотевшую и взволнованную женщину и, не выдержав словесного потока, оборвала:

– Пусть сначала Маша полечит.

В этот момент из дому донеслись крики, шум и утробные звуки, словно кого-то выворачивало наизнанку.

Катя с трудом карабкалась по лестнице, тянув за собой Валентину. Их чуть не сбил с ног перепуганный Витька. Он выбежал из дому на крыльцо, спрыгнул на землю и ринулся в лес, крича на ходу: «Спасите! Это не наша мама!»

Наташа сидела в постели, залитой рвотой, и продолжала изрыгать из себя вонючие желто-зеленые сгустки, напоминавшие жаб. Мертвецкая бледность покрывала ее лицо, а глаза наливались кровью. Маша держала полупустую бутылку воды с лежащим на дне мертвиком. Вырвав ее из рук Маши, Валентина истошно заорала:

– Что за гадость ты ей дала? Это жук на дне или какашка? Господи, как можно быть такой идиоткой в двенадцать лет и верить всяким сказкам? Где у вас уборная? Вылить туда сейчас же!

Катя взяла бутылку и ушла вглубь квартиры, а Маша побежала за ней.

– Катя, я не знаю, что случилось, почему так, – причитала Маша, – я Федю лечила и Витю тоже, ничего такого не было. Отдай мне мертвик, пожалуйста.

Вылив воду, Катя протянула ей камень. Он был ледяным. Маша чуть не выпустила его из рук от неожиданности. Глотая слезы, она согрела мертвик дыханием и вложила в браслет. Из комнаты, где лежала Наташа, донеслись протестующие крики Валентины:

– Наташа, не дури! Не надо вставать! Лежи, кому говорю!

Наташа довольно уверенно шагала по комнате, отбиваясь от Валентины, тащившей ее в кровать. Подойдя к столу, на котором лежал нехитрый завтрак – яйца вкрутую, хлеб и молоко, она набросилась на него с жадностью. При этом она не говорила ни слова, смотрела в никуда и никого не узнавала.

– Похоже, у нее не только отшибло память, но и котелок тоже не варит, – оценила ситуацию Валентина. – Хорошо, что на ноги встала, вон как бегает! Надо бы ее в больницу и показать специалисту. Шутка ли, считай, сутки в могиле просидела.

Холод из мертвика не выходил. «Что с ним случилось? Почему он не смог вылечить маму?» – терялась в догадках Маша, а Катя, видя ее мучения, попыталась объяснить, как всегда коряво и не очень понятно:

– Тело – это что? Это гусеница… Гусеничка жует, жрет и растет, а потом – бах и закуклилась, считай, умерла… Ан нет… Из нее бабочка вылупляется и взлетает… Смерти нет – есть трансформация… Но если на душе тяжесть камнем и вина неподъемная, то как ей взлететь? Мертвик – он для гусениц, не для бабочек… Маша тут не поможет.

Валентина скривилась, как от зубной боли:

– Бабочки, гусеницы, мертвики… Сумасшедший дом какой-то. Тоже мне – великий доктор Маша. Чуть на тот свет мать не отправила. Вы как хотите, я сейчас позвоню одной семейной паре, они оба врачи: жена терапевт, а муж психиатр. Давно уже на пенсии, но, как говорится, а руки-то помнят. Они приедут, не сомневайтесь. У них и свой транспорт есть. Через пару часов будут, если ничем не заняты. Если Антон спросит, кто такие – легко отбрехаться, учитывая их преклонный возраст. Скажем, мои друзья приехали погостить, а заодно прицениться к местной недвижимости. Короче, звоню…

Глава девятнадцатая

Разговор был коротким. Римма Ивановна и Аркадий Семенович, услышав, что могут погостить в роскошном Предгорье, прыгнули в автомобиль, не раздумывая.

Оставлять Катю один на один с Наташей, кружившей по комнате как зверь в клетке, было опасно. Решили, что Валентина останется с ними, а дети сами встретят врачей и приведут сюда. Долго искать Витю не пришлось – он стоял неподалеку от дома, прячась за деревом. Маша свистнула, махнула рукой, указывая путь. В сопровождении Темки и Чучи они шли по лесу, но все разом остановились, когда им преградило дорогу полчище зверья, бегущего, скачущего, ползущего и летящего вглубь леса. Достав телефон, Маша включила видеозапись.

– От кого они убегают? От волков? – испугался Витька.

– Нет, волки тоже убегают. Они боятся воды. Чувствуют, наверное, что начнется наводнение. Мы должны об этом рассказать.

– А когда начнется?

– Не знаю. Маму надо увезти. Катю тоже. Вообще всех.

– И Антона?

– Он только и ждет, чтобы это случилось. Представляешь, как накормит свой мертвик, когда люди начнут тонуть? Я знаю, что делать: съемочная группа телевидения, помнишь? Только бы еще не уехали. Побежали!

Они бегом рванули через лес и добежали до центра Предгорья в тот момент, когда телевизионщики уже собирали аппаратуру. Похожая на мальчика-подростка журналистка курила в стороне и болтала по телефону. Маша в нетерпении переминалась с ноги на ногу и не знала, как подойти, но старалась попасть в поле зрения журналистки. Та отворачивалась, но Маша все время появлялась у нее перед глазами. Заметив девочку, женщина-подросток удивленно спросила: «Ты кто?»

– Я Маша, и у меня есть видео с убегающими зверями.

– Деточка, это не ко мне, это в передачу на первом «Видели видео?». В интернете есть адрес, куда послать.

– Нет, это сейчас в лесу. Звери бегут. Они чувствуют наводнение. Почему вы уезжаете? Вы тоже боитесь?