Планета Горгоны (сборник, том 1)

Иеремия взглянул ей в лицо, находящееся почти на метр выше его головы.

— Не нужно никаких благодарностей, миссис Хорк. Это долг лланишаи, это то, ради чего мы живем. Служить Вселенной. Я скорее отрезал бы себе щупальце, чем отказался от выполнения своего долга по отношению к вашему сыну.

— Лжец! — не выдержав, рявкнул Президент Хорк. — Зачем тогда вы шантажировали нас?

— Простите, — кротко сказал Иеремия. — Я не уверен, что правильно понял вас.

— Я сказал, шантажировали!

Рой побледнел. Вот-вот грянет взрыв, которого он опасался.

— Вы не против объясниться, президент Хорк? — сказал маленький хирург, очень по-человечески скрестив на груди все свои щупальца.

— Рой все рассказал нам, так что нечего строить из себя святую невинность! Вы отказывались лечить Ирвина, пока мы не разрешили вам похоронить на Земле вашу мать!

Лланишаи отскочил, словно ударенный молнией.

— Не верю своим ушам! То, что вы говорите, неправда! Обвинять лланишаи в нарушении кодекса и невыполнении долга... Это просто невероятно!

Рой почувствовал, как пот струится по всему его телу.

— Минуточку, Иеремия, — нерешительно сказал он. — Позвольте я все объясню.

— Не нужно ничего объяснять, — отрезал Иеремия. — Мы немедленно улетаем. Мы с женой решили похоронить мою мать на какой-нибудь другой планете. Мы опасаемся, что ее прах будет осквернен, если положить его в недостойную почву вашей жалкой планетенки!

Лланишаи с достоинством повернулся и пошел прочь. Он принял решение.

Хорк и Рой побежали за Иеремией по полю. Рой практически тащил за собой здоровенного Президента.

— Я могу все объяснить, — отчаянно заорал Рой оскорбленному донельзя Хорку. — Я только хотел заставить вас понять, что мнение избирателей еще не является высшим законом. Вы же понимаете в глубине души, что лланишаи во всем заслужили равенство. Сотни лет они были верными друзьями Человечества, и вдруг вы отказываетесь признать в них таких же существ, как мы с вами. Возможно, живя на этой заброшенной звездной свалке, я несколько оторвался от Человечества, но вы-то как Президент Галактики должны лучше понимать такие вещи.

Они достигли корабля лланишаи. Президент Хорк молчал с каменным лицом.

— Мне очень жаль, что пришлось применить силу, чтобы заставить вас дать разрешение, сэр, но иначе вы бы никогда не стали меня слушать, — в отчаянии продолжал Рой. — Все было бы в порядке, если бы вы отбросили дурацкие условности. А что если бы лланишаи действительно отказались вылечить вашего сына? Сейчас он был бы уже мертв.

— Знаю, — проворчал Хорк. — Пусть нас пустят.

— Иеремия! — позвал Рой. — Нам нужно поговорить с вами.

— Уходите, — раздался изнутри корабля грубый голос. — Мы улетаем.

— Нет, выйдите!

Открылся люк. В его проеме появился Иеремия. Лланишаи был взволнован, его щупальца отчаянно извивались.

— Давайте же, — подтолкнул Президента Рой. — Скажите ему, что вы были неправы. Проявите же благородство.

Хорку явно было трудно пойти на это, но Рой увидел, как Президент понял, наконец, опасность и зыбкость нынешней ситуации и сделал над собой воистину колоссальное усилие.

— Я хочу принести извинения, — сказал он после некоторых колебаний, — от имени всего Человечества. Впредь не должно быть никаких различий между гуманоидами и лланишаи. Я прослежу за этим, когда вернусь в Столицу.

— Уходите, — сказал Иеремия. — Мы улетаем на Марс, где я наконец смогу спокойно похоронить свою мать.

Рой прикусил губу. Теперь у него возникла новая проблема — он должен был вернуть уважение Иеремии.

— Ваша мать должна быть похоронена на Земле, — твердо сказал Президент, — как символ нашего всеобщего равенства.

— Но еще минуту назад вы назвали меня лгуном и шантажистом, — озадаченно сказал лланишаи.

— Это я во всем виноват, — прервал их обоих Рой. — Я солгал... И на это у меня была причина. Это я придумал, что вы не явитесь на помощь, пока ваша просьба не будет удовлетворена.

— Но это же была неправда! — заявил лланишаи.

— Это то, что вы должны понять, — ответил Рой. — Иногда приходится делать что-то неправильное, чтобы достичь высшей справедливости.

— И я тоже кое-что понял, — буркнул Президент.

— Вероятно, вы теперь проследите, чтобы все дело не получило огласку, иначе это может стоить вам голосов, — хмуро сказал Иеремия.

— Нет, Иеремия, — сказал Президент. — Я кое-чему научился и усвоил урок.

— Мы все кое-чему научились, — вздохнул Рой.

Он вытер вспотевший лоб. Трудные эти были десять минут.

— Я научился никому не доверять, — заявил Иеремия. — А вы, вероятно, не доберете голосов на следующих выборах.

— Доверяйте нам, — твердо сказал Рой и посмотрел на Хорка, который тоже вспотел.

Взгляд Иеремии медленно перемещался с одного лица на другое.

— Ладно, — согласился он. — Я буду доверять вам. Наши народы должны оставаться друзьями. — Он подал одно мускулистое щупальце Рою, а другое — Хорку. — Просто мы все неправильно поняли друг друга.

— Но теперь с недоразумениями покончено, — сказал Хорк. — Избиратели тоже должны кое-что понять.

— Так мы сможем провести похороны вашей матери на Земле? — спросил Рой.

— Это будет для меня счастьем, — ответил Иеремия и очень по-человечески улыбнулся.

Рой дал сигнал, и роботы направились к кораблю, чтобы начать подготовку к похоронам.

Stay out of ту grave, (Amazing Stories, 1956 № 7).

Пер. Андрей Бурцев.

ОХОТА НА ГЕРОЕВ

— Нужно идти дальше, — сказал я Вэл. — Самый верный способ умереть здесь, на Марсе, заключается в том, чтобы сдаться.

Я протянул руку и чуть больше отвернул краник ее кислородной маски, чтобы ей стало немного полегче. Сквозь прозрачный глассит маски я увидел ее лицо, искаженное мукой усталости.

Вероятно, она думала, что авария с «песчаным котом» произошла по моей вине. Вэл обычно лучшая жена, о какой только можно мечтать, но когда она захочет, то может стать настоящей занозой в заднице.

Она должна была понять, что виноват какой-то механик в Куполе, тот, кто поленился как следует закрепить капот двигателя. «Песчаного кота» могло остановить только одно — песок в тонком механизме атомного движка.

Но нет, она возложила всю вину на меня. Потому что нам пришлось идти пешком по рыхлому песку марсианской пустыни. И шли мы уже добрых восемь часов.

— Почему бы нам не вернуться, Рон? — умоляюще простонала Вэл. — Возможно, в этом секторе вообще нет никакого урана. Мне кажется, только безумцы стали бы продолжать здесь поиски!

Я начал было объяснять ей, что глава «Уран Корпорейшн» заверил меня, что мы можем что-нибудь найти на этом участке, но тут же замолчал. Когда Вэл устала и переутомлена, нет никакого смысла с ней спорить.

Я глянул вперед — на холодную марсианскую пустыню. Где-то позади нас был комфортабельный Купол, а впереди лишь лабиринты и овраги этого мертвого мира.

— Все же нужно идти, Вэл, — я протянул руку в толстой перчатке и неуклюже обнял ее. — Пойдем, детка. Не забывай, мы делаем это ради Земли. Мы — герои.

Она впилась в меня взглядом.

— Какие, к черту, герои! — пробормотала она. — Это всего лишь способ вернуться домой, но и там нас не ждет ничего хорошего. Разве что вонючие деньги «Уран Корпорейшн».

— Мы прилетели сюда не ради денег, Вэл, — напомнил я ей.

— Знаю, знаю, но все равно...

Должно быть, ей было чертовски трудно. Весь день мы бесплодно блуждали по красным пескам, прислушиваясь к щелчкам счетчика. И весь день гейгер, щелкнув пару раз, упрямо замолкал.

Даже с учетом того, что сила тяжести на Марсе гораздо меньше, чем на Земле, я начал уставать и при этом понимал, как трудно Вэл и ее прекрасным, но нетренированным ножкам.

— Герои, — с горечью продолжала она. — Мы не герои, а сосунки! Зачем я вообще записалась добровольцем в Гейгеры и притащилась сюда за тобой?

Это и близко не было к истине. Но теперь я видел, что она на пределе, потому что Вэл никогда бы не стала лежать, если бы не была крайне усталой. Она так же загорелась идеей прилететь на Марс и искать здесь уран, как и я. Мы понимали, что плата за это обещана маленькая, но чувствовали нечто вроде обязанности, нечто такое, что мы могли сделать как люди, чтобы пополнить исчерпанные на Земле запасы радиоактивных материалов. И мы оба всегда были легки на подъем.

Нет, мы вместе решили лететь на Марс — как вместе решали всегда и все. И вот теперь она ополчилась на меня.

Я попытался развеселить ее.

— Приободрись, детка, — сказал я.

Я не осмелился повысить давление кислорода в ее маске еще выше, но было ясно, что она не может идти дальше. Она была уже почти что в беспамятстве.

Но мне удалось поднять ее, и мы пошли дальше по бесплодной равнине. Гейгер продолжал довольно ровно щелкать, но все же так и не взорвался частым треском, означавшим, что мы нашли жилу. Я сам уже чувствовал себя усталым, ужасно усталым. Мне хотелось лечь на мягкий, рыхлый марсианский песок, и чтобы он засыпал меня...

Я взглянул на Вэл. Она с полуприкрытыми глазами едва волочила ноги. Я чувствовал себя чуть ли не виноватым в том, что притащил ее на Марс, пока не вспомнил, что я-то тут и не причем. Фактически, она выдвинула эту идею еще до меня. Мне осталось лишь жалеть, что нет никакого способа превратить эту измученную, потрепанную девчонку обратно в ту Вэл, которая с таким энтузиазмом предложила вступить в Корпус Гейгерразведки, в просторечии просто Гейгеры.

Еще через двенадцать шагов я понял, что дальше мы идти не сможем.

Я остановился, сбросил с плеч ремни увесистого гейгера и тяжело опустился на песок.

— Что случилось, Рон? — сонным голосом спросила Вэл. — Что-то не так?

— Нет, детка, — ответил я, взяв ее ладошку в свои руки. — Думаю, нужно немного отдохнуть, прежде чем идти дальше. Сегодня у нас был долгий, тяжелый день.

Долго уговаривать ее не потребовалось. Она легла рядом со мной, свернулась клубком и через секунду уже крепко спала.

Бедная малышка, подумал я. Наверное, не стоило нам прилетать на Марс. Но я тут же напомнил себе, что кто-то же должен делать эту работу.

За этой мыслью последовали другие, но я резко выкинул их из головы.

Какого черта это должен быть я?

Я опустил взгляд на спящую Валери и стал думать о нашем маленьком, теплом, уютном домике на Земле. Домик был так себе, но двоим влюбленным и не требовались хоромы.

Я смотрел, как она мирно спит, а прядка светлых волос скатилась на лоб, и мне трудно было поверить, что мы променяли Землю, со всем что было у нас на ней, на эту дикую, безжизненную пустыню, которую называют Марсом. Однако я понимал, что сделал бы это снова, будь у нас возможность начать все сначала. Потому что мы хотели сохранить то, что имели. Герои? Нет же, черт! Мы просто любили наши маленькие удобства и хотели их сохранить. А для этого нужно было немного поработать.

Пора было двигаться дальше. Но когда Вэл заворочалась и повернулась во сне на другой бок, у меня просто не хватило духу разбудить ее. Я просто сидел рядом и с замешательством оглядывал окружающую пустыню, на которой ветер на скорую руку создал из песка странные формы, почти что постройки.

Корпус Гейгеров предпочитал создавать команды из супружеских пар. И это все решило для нас — мы были хорошей командой. Мы не были так уж привязаны к Земле, чтобы не найти в себе силы оторваться от нее. Хотя бы на время. Поэтому мы вызвались добровольцами.

И вот мы здесь, герои...

Ветер бросил пригоршню песка мне в лицо, и я почувствовал, как он ударился в мою кислородную маску.

Я взглянул на встроенный в костюм хронометр. Оказывается, прошло уже много времени. Я решил было сделать еще одну попытку разбудить Вэл. Но она слишком устала. Да и сам я устал, безумно устал от нашего утомительного похода по пустейшей пустыне.

Я хотел было потрясти Вэл посильнее, но не стал. Было бы так хорошо откинуться на спину и лежать, а ветер пусть гладит грудь и живот ласковыми пальцами, постепенно занося песком. Так хорошо. Я зевнул и откинулся на спину...

Проснулся я, весь дрожа, и сердито понял, что позволил себе задремать.

— Просыпайся, Вэл, — твердо сказал я и начал было вставать...

Но не смог.

Я опустил взгляд. Я был аккуратно связан тонким, но крепким пластиковым проводом, опутан от подбородка до подошв сапог, весь, буквально по рукам и ногам. Из такой связки было выбраться так же легко, как мухе из липкой паутины.

И это сделали не марсиане. Уже миллион лет не было никаких марсиан. Нас связал какой-то землянин.

Я повернул голову к Вэл и увидел, что она так же связана этим липким пластиком. Провод был новенький и испускал слабый, противный запах, похожий на вонь тухлой рыбы. Значит, связали нас совсем недавно.

— Рон...

— Не пытайся выбраться, детка. Эта штука может врезаться тебе в шею, если ты начнешь извиваться. — Еще мгновение она продолжала биться, и мне пришлось прикрикнуть: — Вэл, лежи неподвижно!