Планета Горгоны (сборник, том 1)

— Нет, мистер Бериш, его надо как следует раскрутить, — сказал Ронни, наклонился в сгущающихся сумерках, схватил маленькой грязной лапкой за вершину, причем его пальчики едва-едва сумели обхватить ее, и начал вращать.

Волчок закрутился, поднялся метра на полтора от земли и, чуть колеблясь, стал парить в воздухе легко и непринужденно.

Кондон непременно попытается разобрать эту штуку, подумал Бериш. С чудесами всегда все не так гладко

— Послушайте, Кондон, — сказал Бериш вслух, — перед нами открылась целая чужая Вселенная, полная совершенно новых технологий. Первые же две вещи, которые мы вынесли оттуда, дали нам телепатическую связь и антигравитацию. Мы даже представить себе не можем, какие еще сокровища сумеем получить через эту дыру.

— Верно, — сказал Кондон. — Вот почему мы должны передать все это правительству, и пусть они сами исследуют эту чужую Вселенную.

— Почему вы не можете понять? — сказал Бериш, собрав все свое терпение. — Мы с вами — сотрудники «Смешанных Технологий». А у «Смешанных Технологий» есть средства для исследования этих устройств, а значит, есть деньги и для нас. Если мы отдадим все правительству, то они просто захватят антигравитационный волчок и мраморный шарик и объявят их федеральной монополией. Подумайте сами. Вы хотите всю оставшуюся жизнь зарабатывать по семьдесят баксов в неделю?

— Мистер Бериш прав, Ральф, — раздался голос жены Кондона.

Пораженный неожиданной поддержкой, Бериш повернулся и уставился на женщину так, словно видел ее впервые.

— Мы можем позволить Ронни сходить туда еще несколько раз — и все! — продолжала жена Кондона. — Мы все станем богатыми.

— А что, если там с ним что-нибудь произойдет? — спросил Кондон.

— Не волнуйся, папа, — сказал Ронни. — Они очень хорошие, хотя так странно выглядят со множеством рук и одним большим глазом. Они разговаривали со мной при помощи мраморных шариков. Тот, с которым я говорил, дал мне волчок и что-то сказал об обмене.

— Обмене?

— Ага, — кивнул Ронни. — Я не совсем понял, что именно он сказал... Что-то о том, что очень хочет меняться.

— Слышали? — торжествующе воскликнул Бериш. — Мы уже начали переговоры! — Он нервно откашлялся и задумался. — Не думаю, что есть потребность в дальнейшем обсуждении. Установлено, что Ронни единственный кто умеет проникать через эту дыру — или хотя бы находить ее — и еще установлено, что чужаки дружественны и хотят обмениваться с нами через посредничество Ронни различными важными предметами. Было бы вопиющей, преступной халатностью, если бы мы не смогли использовать в своих интересах возможность контакта с чужой цивилизацией.

— И зачем отдавать федеральному правительству всю прибыль, когда мы сами можем получить эти деньги? — радостно улыбаясь, вторила ему миссис Кондон.

— Но что, если...

— Эти хорошие люди, папа... — заныл было Ронни.

— Это вообще не люди! — резко оборвал его Кондон.

— Я должен добавить, мистер Кондон, что если вы будете настаивать на передаче этого открытия правительству, то «Смешанным Технологиям» это не понравится.

В ответ на это Кондон едва заметно кивнул, и Бериш улыбнулся. То была улыбка победы. Он уже слышал где-то на заднем плане звуки фанфар.

— Ты готов пойти еще раз к... э-э... к нашим соседям, Ронни? — спросил Бериш.

Ронни крепко сжимал в ручонках маленький переносной генератор. Бериш был преисполнен самодовольства, потому что именно он предположил, что чужаки, возможно, вообще могли не открыть электричество. Может, Бериш рисковал, и они использовали какие-то иные источники энергии — ментальную, например, — и электричество вообще не интересовало их. Но генератор мог открыть чужакам новые просторы технического прогресса, и кто знает, что они могут дать в обмен?

Бериш терпеливо повторил Ронни инструкции.

— Вы хотите, чтобы я встретился с чужаками, объяснил им, что эта штука дается им для обмена, и что-нибудь получил от них в ответ, — пробормотал мальчик.

— Верно! — радостно воскликнул Бериш. — У вас, знаете ли, очень умный сынишка, — сказал он Кондону, который рядом нервно переминался с ноги на ногу.

— Возвращайся побыстрее, — сказал Кондон сыну. — Не нравится мне, что вы заставляете его это делать, — добавил он Беришу.

— Но он уже лазил туда, — холодно ответил Бериш.

— А что, если там с ним что-то случится? Вы посылаете ребенка исследовать неизвестную Вселенную...

— Вы замолчите, наконец? — огрызнулся Бериш. — Мне надоели ваши опасения, Кондон. Идите в дом. Я позову вас, когда вернется Ронни.

Бериш ждал пятнадцать минут и тоже был весьма взволнован. Ронни конечно умный и сообразительный мальчишка, но нельзя винить Кондона за то, что он волновался за сына. Бериш ходил взад-вперед по дорожке.

Наконец Ронни вернулся. Бериш смотрел на него, думая лишь о том, что он принес на этот раз.

Ронни протянул ему маленький шарик, внутри которого в зеленой, солоноватой даже на вид жидкости степенно плавало туда-обратно черное, похожее на странную рыбу животное.

— Как мило, — сказал Бериш, скрывая свое разочарование. — Домашнее животное.

В душе он весь бушевал, потому что животное было ему бесполезно.

Из дома выскочил Кондон и принялся рассматривать странное животное.

— Вряд ли мы получим прибыль на этот раз, — сказал он. — Думаю, нужно отдать его обратно и попросить в обмен что-нибудь другое.

Бериш молча стоял и интенсивно думал.

— Ронни, — сказал он наконец, — вернись туда и попроси своего друга расширить лаз, если он сможет. Нужно, чтобы он стал достаточно большой для взрослого человека.

Ронни повернулся, хрустнул и исчез в дыре. Буквально секунду спустя он уже вылез обратно.

— Все в порядке, мистер Бериш, — сказал он. — Леннид расширил дыру. И они с нетерпением ждут обмена.

Глаза Бериша засверкали.

Вот он, подумал Бериш, шанс пройти туда самому и все сделать как надо. Не нужно больше никаких неудачных контактов через ребенка. Я сам пройду туда и выберу лучшее, что у них есть.

Он сосредоточил мысли на том, сколько сокровищ может находиться в соседнем мире. Путешествия во времени? Превращения? Телепортация? Что бы там у них ни было, он организует обмен и получит огромную пользу, взяв то, до чего не додумался бы Ронни.

А то дела идут без желаемой отдачи, мелькнуло у него в голове, пока он глядел на круглый аквариум. А раз у них есть антигравитация и телепатия, то может быть масса другого. И я получу это от них. Я стану обмениваться. Обмениваться взаимовыгодно для соседнего мира и для Земли. И очень выгодно для «Смешанных Технологий» и лично для Дирка Бериша.

— Я иду, — сказал он и исчез.

Ронни и Кондон терпеливо ждали на дорожке, пока вернется Бериш. Прошел час, затем два. Они стояли на бессменной вахте весь остаток вечера, и наконец, уже поздно ночью, из дыры вылезла какая-то неясная фигура.

— Вот он! — закричал Ронни.

Но это был не Бериш. Это было невообразимое чудище с фиолетово-зеленой чешуей, дюжиной гибких извивающихся рук, огромным глазом на вершине туловища и широким разрезом рта под ним. В одной из рук чудище держало мраморный шарик, протягивая его Кондону.

Приветствую вас, — услышал Кондон его мысль и в ужасе уставился на инопланетное чудище.

Я пришел к вам в обмен, продолжал мысленное общение чужак. Мы получили ваш экземпляр и радуемся его сложности. Очень интересный объект. Поэтому в обмен выбрали меня.

— Добро пожаловать, — промямлил Кондон, сделав шаг назад и думая о том, что же произошло с Беришем. — Значит, вы пришли в обмен? За Бериша?

Да. И я, как и он, очень любопытный. Поэтому я прошу, чтобы вы оказали мне ту же услугу, что и мой народ предоставил ему.

— Что же именно? — спросил Кондон.

Единственный громадный глаз чужака ярко запылал.

Прежде чем вы препарируете меня, покажите мне хотя бы часть вашего мира, возникла в голове у Кондона его мысль.

Hole in the air, (Amazing Stories, 1956 № 1).

Пер. Андрей Бурцев.

ВСТУПИТЕЛЬНЫЙ ЭКЗАМЕН

Лон Джексон, тщетно борясь со скукой, бросил на стол авторучку и подошел к окну своего кабинета на девяностом этаже. Нажал кнопку, и окно скользнуло в сторону, открываясь. Показалось темное безлунное небо.

Лон смотрел на него, с горечью усмехаясь. Говорили, что эти яркие точки света на черном бархате небес были звездами, возле которых находились другие миры. Так говорили, сам же он понятия об этом не имел. Миром Лона являлся Сектор IV, расположенный на том месте, которое было когда-то Северной Америкой. Сектор IV представлял собой единственное громадное здание, этакий шестикилометровый у основания квадрат в километр высотой. Лон за все свои двадцать четыре года никогда не был вне Сектора.

Из окна он с трудом мог увидеть далекую башню Сектора III. Говорили, что соседний Сектор стоял в пятнадцати километрах отсюда, но для Лона он был столь же далек, как и звезды. Никто никогда не выходил на улицу. Вне Секторов жили лишь Работягами полудикие преступники и потомки преступников, осужденные выращивать и предоставлять Секторам свежие продукты в обмен на инструменты. Такие обмены совершали лишь роботы, которые тщательно стерилизовали продукты, прежде чем ввозить их в Сектор. Ведь в Секторах были уничтожены все болезни, и жители их не могли рисковать занести заразу снаружи.

Загудел зуммер. Лон повернулся, включил видеофон и увидел, как на экране появляется знакомое лицо Старшего Престона. Лон вежливо поздоровался.

— Да, Старший Престон?

Старик откашлялся.

— Всего лишь проверка, Джексон. Я заметил, что вы еще не переслали мне медицинский отчет, вот и решил напомнить вам, что, согласно Инструкции, у вас остается на это лишь час. Так что лучше поторопитесь.

— Да, сэр, — нервно ответил Лон, неохотно вернулся к столу и поспешно взялся заполнять пробелы в отчете Секции:

Отчет за период 1-30 февраля 2716 года.

Сектор IV.

Нормативы здоровья за отчетный период на 99,07 процентов совпадают с ожидаемыми. Произошло 4 несчастных случая — незначительных и соответственно обработанных, что и описано в прикрепленных расшифровках. Больше за отчетный период в Бюро Медицины не было произведено никаких иных действий. Сектор IV соответствует на 98 процентов Медицинской Проценталии.

Это все лишнее, сердито думал Лон, заполняя стандартную форму. Бесконечная жизнь стандартной документации. И никакого выхода.

Он потянулся и повернулся к слабо замерцавшей стене. Через секунду свечение стало ярче, и Лон закончил:

Отчет завершен.

Лон Джексон 04168, свидетельство Медика Сектора 2712.

Готово, подумал он, сложил отчет и положил его в блестящий металлический контейнер, закрыл плотную крышку, затем, повинуясь внезапному дикому импульсу, поднес контейнер к губам и дохнул на него. Металл затуманился.

— Прекрасно, — насмешливо фыркнул Лон. — Это доказывает, что я еще жив.

Он бросил контейнер в приемник пневмодоставки у себя на столе и, услышав щелчок, попытался представить, как контейнер несется по трубе с Девяностого этажа на Нижний уровень, где трудились Старшие. Там они будут бесконечно проверять и перепроверять отчет, как будто специально пытаясь поймать медика на ошибке. За все время это удалось им лишь раз, три года назад, когда Лон был еще неопытным новичком только что из Медицинского Университета.

Лон вспомнил, как это было. Тогда ему тоже позвонил Старший Престон. Старик строго посмотрел на него с комфортабельной мягкой кушетки.

— Вы — Джексон 04168?

Лон не забыл натянуто кивнуть.

— Да, сэр.

— Вы новенький на этой должности, не так ли? — рявкнул Старший.

— Закончил Медицинский Университет на 162-м этаже, сертификат 2712, сэр. Назначен в начале нынешнего года.

— Вы слишком небрежны для новичка, — сказал старик, пересылая один из отчетов Лона. — Просмотрите его.

Лон задрожал, взял пришедший по пневмодоставке листок и внимательно прочитал его.

— Кажется, все в порядке, сэр, — осторожно сказал он затем.

— Авторучкой какого цвета вы заполняли его, Джексон?

— Синей, сэр, — промямлил Джексон.

The Robot's cold eye watched the suffering men.

— Вот как, синей? А вы вообще читали Инструкции? Вы знаете, что в Инструкциях написано о цвете чернил в отчетах?

— Нет, сэр.

— Я так и думал. С этого дня, Джексон, извольте сдавать мне отчеты, заполненные черными чернилами. Понимаете? И вечером почитайте Инструкции вместо того, чтобы тратить время на отдых.

— Да, сэр, — сказал Лон и выключил видеосвязь.

И только затем он сообразил, что заполнял отчет черными чернилами.

Позже ему пришла в голову мысль, что все это было подстроено и что Старшие химически изменили цвет его записей по каким-то своим причинам — может, лишь для того, чтобы полюбоваться перепуганным новичком. Но он не посмел никого спрашивать об этом, подобные вопросы могли быть отнесены в категорию подрывных.

И Лон не стал ничего делать, хотя еще целых три года этот инцидент нет-нет да и всплывал в его памяти.