Планета Горгоны (сборник, том 1)

А в полдень вернулись туземцы. При свете дня они казались не такими жестокими, как в полумраке ночи. Они по-прежнему были большими и уродливыми, но выглядели уже не такими угрожающими, как прежде. Они окружили наш двор с хилым заборчиком, держась при этом на расстоянии, — я, кстати, заметил на многих из них признаки их знакомства с бластером прошлой ночью — и принялись что-то бормотать.

Мы оказались в осаде.

Я достал бластер.

— Преподам им еще один урок, — заявил я. — В конце концов они научатся держаться от нас подальше.

И я повернул рычажок, увеличивая интенсивность луча.

Но Джойс схватила меня за руку и заставила опустить оружие.

— Успокойся, правитель, — сказала она. — Давай-ка сначала хорошенько подумаем.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что ты ничего не достигнешь, если станешь палить в них каждый раз, как они появятся. Ты лишь разозлишь их, и они соберутся такой толпой, какую ты не сможешь перестрелять. И что затем?

Я покусал губу. Я сам уже думал об этом, просто не хотел пугать Джойс, показывая ей истинную серьезность нашего положения. Но получается, что нет нужды щадить ее чувства. Она и так все уже знает.

— Это грубый подход, — продолжала она. — Нас тут всего двое чужаков против всей планеты. Мы не знаем, сколько живет здесь туземцев, но ты не можешь воевать со всеми.

— А что мы еще сможем сделать, если не уничтожить их? — спросил я.

Впервые я почувствовал полнейшую безнадежность нашей ситуации, глядя на слоняющихся снаружи туземцев. Казалось, они готовили нам что-то новенькое. Я был сердит. Это была моя планета, мой мир, и казалось несправедливым, что местные дикари вот-вот все испортят.

— У нас есть Переводчик, — сказала Джойс. — Мы можем поговорить с ними. Вот в чем наш выход.

— Поговорить? О чем?

— Мы можем выдать себя за богов. Они выглядят достаточно примитивными, чтобы оказаться легковерными. Ты можешь сделать на скорую руку несколько поддельных чудес, а потом мы скажем речь. Если мы произведем на них сильное впечатление, то они надолго запомнят его и станут относиться к нам с уважением.

— Звучит-то прекрасно, — ответил я, — но есть одна загвоздка. Мы должны быть не дальше чем в десяти шагах от них, чтобы использовать Переводчик. А они наверняка станут держать дистанцию, как и нам, впрочем, следует. Опасно приближаться к ним. Ты видела, какие у них копья?

— Все равно нам придется рискнуть, — уперлась Джойс. — Мы оба выйдем к ним с Переводчиком и станем говорить с ними.

— Нет, — решительно покачал головой я. — Это слишком опасно.

Я выглянул из окна на толпу туземцев. Их стало еще больше, они окружили нас со всех сторон и хотя и не угрожали никакими прямыми действиями, но стояли уродливой толпой.

Все они собрались вне моего барьера из бревен. Но пока я смотрел, один из них — здоровенный, с лентой вокруг пояса, тот, что вызывающе терпел ночью действие моего теплового луча, — взобрался на бревна, перелез на нашу сторону и гордо направился к нашему домику.

— Дверь заперта? — спросил я.

— Да, — ответила Джойс. — Он не сможет войти.

— Я думаю, это вождь, — сказал я. — По-моему, он хочет поболтать с нами.

Здоровенный туземец, тяжело ступая, подошел к окну и постучал в него чешуйчатой зеленой четырехпалой лапой. Флексипласт прогнулся, но тут же вновь распрямился. Я постучал в ответ, и туземец ответил единственным ударом.

— Стукни два раза, — подсказала Джойс.

Я так и сделал, и туземец ответил. Тогда я постучал три раза, и туземец тоже.

— Он разумны, — сказала Джойс. — Он пытается вступить с нами в контакт. Это наш шанс. Где Переводчик?

— Нет! — рявкнул я. — Я не хочу идти туда. Это просто самоубийство. Я застрелю его, если он не уйдет.

Джойс недоверчиво поглядела на меня.

— Ты не сделаешь этого, Джим! — воскликнула она. — Он подошел к окну добровольно. Если ты застрелишь его, они будут постоянно нападать на нас всей толпой.

— Вот в этом-то ты неправа, — ответил я. — Если они увидят, как легко и просто я убил их вождя, это внушит им страх. Они будут бояться приближаться к нам.

— И оставшуюся жизнь мы просидим в бесконечной осаде толпы туземцев, раскинувших лагерь по другую сторону нашей ограды, и будем ждать неминуемого конца. Выглядит это почти так же привлекательно, как жизнь на перенаселенной Земле! — В голосе ее звучал чистейший яд.

— Позволь уж мне самому справиться с этим, Джойс, — сказал я, отвернулся от нее и поднял бластер.

Туземец за окном спокойно стоял, время от времени испуская глубокие хриплые звуки. Я подошел к окну, собираясь открыть его, выстрелить из бластера, поставленного на полную мощность, и тут же захлопнуть окно обратно, прежде чем кто-либо из толпы успеет шевельнуться. Да, это был трусливый поступок, но когда вытаскиваешь шею из петли, то не стоит беспокоиться о таких устаревших понятиях, как честь и достоинство.

Внезапно я услышал щелчок за спиной. Я резко обернулся и увидел, как дверь закрывается.

— Джойс! — выкрикнул я, вертя головой, но в комнате ее не было.

А затем я увидел ее.

Эта сумасшедшая девчонка стояла снаружи на крыльце, держа в руках небольшой коричневый металлический Переводчик, и что-то говорила здоровенному туземцу!

Пораженный ужасом, я открыл окно и позвал ее.

— Джойс! Немедленно вернись, пока он не убил тебя.

Она не слушала, а продолжала говорить. Зеленый монстр направился к ней, слушая терпеливо и даже с видимым интересом. Кровь у меня застыла в жилах, пока я смотрел, как она спокойно стоит там, и перед глазами мелькнула картина ее окровавленного тела, которое туземцы рвут на куски.

Я не знал, что делать!

Если я убью туземца, то другие могут попасть в нее копьями, прежде чем она успеет вернуться в дом. Если пойду туда сам, то подставлю обоих, ничем не защищенных кроме моего бластера, а я все-таки не сверхметкий герой боевика. В краткий миг в голове у меня пронесся десяток альтернативных планов действий, и столь же быстро я отверг их все. Потом я яростно изругал туземцев, упрямую Джойс и пуще — себя самого.

— Мы — боги с небес, — услышал я, как Джойс говорит туземцу. — Мы спустились к вам, чтобы стать вашими королями.

Туземец проворчал что-то непонятное, очевидно Переводчик еще не научился переводить его язык.

— Ты и твой народ должны поклоняться нам! — продолжала Джойс и повернула ко мне голову, словно ожидая, что я тут же сотворю какое-нибудь чудо, чтобы вселить в них страх.

Я оглядел комнату, одновременно бдительно следя за Джойс и туземцем. Единственное, что бросилось мне в глаза, это осветительная ракета, и я решил использовать ее. Я мог бы запустить ее над вырубкой, и она сделала бы день немного ярче. Я молился, чтобы безумный трюк Джойс сработал. Ничего иного я не мог пока сделать.

Но прежде, чем я успел запустить ракету, Туземец начал отступать, пока не оказался в центре нашего двора. Он явно поманил к себе Джойс, и она невольно пошла вперед, чтобы держать вождя в радиусе действия Переводчика. Они остановились шагах в восьми друг от друга, и тут моя кровь окончательно превратилась в лед, когда я увидел, что остальные туземцы полезли через созданный мной барьер, образуя вокруг Джойс и вождя круг.

Долгую секунду они смотрели друг на друга. Затем здоровенный вождь взмахнул своей лапищей и одним ударом сбил Джойс наземь.

Я решил, что с меня хватит!

Отбросив ракету, я выскочил из дома и прорвался сквозь плотный круг туземцев. Когда я добрался до площадки в центре, то увидел, что вождь поднял одной рукой Джойс с земли, точно пакет с одеждой, и поставил ее на ноги. Я увидел, как взметнулся его кулак. Джойс резко закричала.

Я бросился между ними и принял удар на себя. Затем отпихнул Джойс в сторону. Кольцо туземцев расширилось, и я оказался один на один с местным царьком. Мы стали кружить друг возле друга. Красная пелена гнева и ненависти застила мне глаза. Смутно, на заднем плане, я слышал крики Джойс.

Должно быть она подняла оброненный мною бластер, потому что на мгновение, уже обмениваясь ударами с противником, я почувствовал теплое излучение. Затем я услышал ее крики:

— Отступай, Джим! Я расчистила дорогу к дому!

Но я проигнорировал ее зов. Я был вне себя от гнева и больше всего в жизни хотел избить этого монстра, посмевшего ударить мою жену.

— Я закончу этот бой, — процедил я сквозь зубы и выдал сокрушительный удар в челюсть туземца, причем его грубая чешуйчатая кожа оцарапала мне костяшки пальцев. Впрочем, надеюсь, что ему было больнее.

— Не сходи с ума, Джим!

Я не слушал ее. Мы сцепились друг с другом, в нос мне ударил странный чужой запах животного — туземец пах совсем чуждой формой жизни, — а затем мы отскочили друг от друга. Я быстро глянул вокруг. Остальные туземцы окружили нас словно зрители, глядящие на боксерский поединок. Джойс стояла у двери, держа наготове бластер, но не зная, что делать.

Я медленно двинулся к туземцу. Он был ростом с меня, но гораздо шире в плечах и, должно быть, весьма тяжелее — явно не меньше ста двадцати килограммов. Он не обладал боксерскими навыками, но бить умел, причем весьма сильно.

Он вытянул руку, пытаясь схватить меня. Я пригнулся, но он сжал кулак и больно ударил меня в ребра. Я поставил блок и ударил его в плоские отверстия, явно служащие туземцу для дыхания. Это не произвело никакого эффекта, но когда я выдал левый крюк по красным мясистым отросткам на горле, он отшатнулся и сделал пару шагов назад.

Я услышал, как окружающие нас принялись скандировать: «Йя-йя! Эй-ха!». Кольцо вновь сомкнулось, теперь я уже не смог бы отступить в дом, а Джойс не посмела бы воспользоваться бластером, боясь попасть в меня. Получалось, что я должен будут победить здоровяка-вождя, потом выступит кто-нибудь еще, и еще, пока я окончательно не лишусь сил. И тогда мне наступит конец.

Я повернулся в поисках укрытия, и тут же получил жестокий удар в живот. Я рухнул на землю, а мой противник тут же прыгнул на меня. Скандирование достигло оглушающей силы.

Я пытался сбросить с себя здоровяка-вождя, но никак не мог. Он прижимал меня к земле, явно пытаясь сломать мне спину. И в этот момент я понял свою ошибку. До сих пор я отвечал силой на силу, опускаясь на уровень этих дикарей, но они-то были куда приспособленнее к своему образу жизни. Ошибка была в том, что я не использовал главное свое преимущество — разум.

Я крикнул и застонал, пытаясь не думать о том, какое впечатление это произведет на Джойс, а затем вдруг обмяк. Туземец тут же попался в мою ловушку и поднялся с меня, чтобы поглядеть на результаты своей деятельности, и в этот момент я вскочил, поймал его на стандартный захват дзюдо и бросил спиной на землю. Зрители тут же затихли.

Вождь попытался было пнуть меня ногой, но я поймал эту ногу и, поворачивая ее, как рычаг, покатил его к куче заготовленных мною бревен, в которые он и врезался головой. Я даже услышал треск, с которым кости черепа врезались в дерево.

Вот так-то, злорадно подумал я, бревна все-таки крепче!

Вождь неподвижно лежал на земле, а я впервые за последние пять минут смог наконец отдышаться. Потом поздравил себя с правильной демонстрацией захватов и только затем повернулся к притихшей толпе.

— Ну что? — гаркнул я. — Кто следующий?

Их было тут около сотни, и я считал, что сумею справиться еще с двумя-тремя, прежде чем окончательно выдохнусь. Но отступать было нельзя, и я указал на ближайшего ко мне здоровенного увальня.

— Выходи! — рявкнул я. — Начнем веселье!

Но он не сдвинулся с места. Вся толпа внезапно отступила шага на три и уставилась на меня, затем на моего поверженного противника, потом снова на меня. И тут они снова затянули свои песнопения, но уже совершенно в ином ритме.

— Вы что, не хотите драться? — заорал я.

Драться они явно не хотели. Вместо этого они всей толпой рухнули на свои чешуйчатые колени и продолжали распевать. Тут Джойс покинула свой безопасный порог и подбежала ко мне.

Под глазом у нее сиял великолепный синяк, и вся она выглядела избитой, как, наверняка, и я. Но ее глаза с навернувшимися слезами светились от облегчения, и еще она, казалось, вся сияла от счастья, какого я в ней никогда еще не видел.

— Слава богу, все кончилось, — сказала она.

— Я только не понимаю, что происходит, — буркнул я, указывая на коленопреклоненных туземцев.

Они по-прежнему тянули свои песнопения. Джойс показала на труп их бывшего вождя и протянула мне Переводчик.

— Вот послушай, о чем они поют, Джим! Это был их великий вождь, а по их обычаям — тот, кто победит вождя, сам становится вождем!

Джойс протянула мне Переводчик. Я взял его и стал слушать, о чем они поют.

И тут мне все стало ясно как божий день!

— О, король, живи вечно! Живи вечно и правь, о великий король!

Когда прежний король швырнул Джойс наземь, он просто бросал вызов на поединок согласно обычаям своего народа. Я, так сказать, поднял перчатку и выиграл корону.

— О, король, живи вечно с нами! — продолжали они приветствовать нового героя-завоевателя.

Я триумфальным жестом воздел руку к небу, поставил ногу на труп моего покойного противника и усмехнулся. Это был мой мир. Да, теперь это был мой мир, мой и Джойс. И мы начнем строить его на следующий день. А начну я с того, что научу своих новых подданных рубить деревья.

A world of his own, (Amazing Stories, 1956 № 12).

Пер. Андрей Бурцев.

БИТВА ЗА ТЫСЯЧУ СОЛНЦ

(В соавт. с Р. Гарретом, под псевд. Келвин Нокс и Дэвид Гордон)

Глава I

Дэйн Риган стоял в наблюдательном помещении на борту корабля «Предсказатель» и пристально смотрел на огромное звездное скопление впереди. Внешне он был спокоен, но внутренне кипел от волнения.

Пятнадцать лет!

Пятнадцать лет назад маленький мальчик вместе с пожилым наставником убежал от псов Джиллана и оказался в изгнании. Прошло пятнадцать лет с тех пор, как Дэйн Риган видел это скопление в последний раз.

Теперь он, упиваясь зрелищем, не сводил взгляда с огненного дождя звезд, заполняющих небеса. Это шаровидное скопление располагалось в зените галактической линзы вдалеке от торговых путей. Скопление вмещало десять тысяч могучих звезд и более тысячи обитаемых планет, где правила Империя Сотни Королей. Пятнадцать лет назад, будучи десятилетним мальчишкой, Дэйн Риган сбежал из скопления, чтобы не погибнуть от рук Гвилла — короля Джиллана, самого страшного из Сотни Королей.