8

Когда я вышла из «ниши» в тётушкин кабинет, там никого не было. Зато из-за приоткрытой двери, ведущей в мастерскую доносились голоса:

— Три и двадцать семь, па, — говорила Сабрина.

— В пределах нормы, — сказал Бриан. — Давай дальше.

— Э, нет! — это уже Бренда. — Должно быть не меньше двадцати восьми.

— Один процент, мама, — возразил Бриан. — Спецификация допускает.

— А я не допускаю. Пометь эту цепь, сама проверю… Габи, не лезь!

— Я только… — пискнула Габриэла, но Бренда не дала ей закончить:

— Ещё раз так сделаешь, прогоню. Просто смотри и учись.

Я для вида постучала в дверь, но не стала дожидаться приглашения, а сразу вошла и поздоровалась.

В мастерской, как всегда, царил творческий беспорядок. На столах стояли разобранные компьютеры, разные измерительные приборы, другая аппаратура. В дальнем углу лежал выпотрошенный корпус синтезатора с четырьмя рядами клавиш, а на огромном, встроенном в стену экране была изображена какая-то сложная монтажная схема.

Бренда сидела за одним из столов, склонившись над утыканной микросхемами платой; я догадалась, что она колдовским методом наносит пайку. Рядом с ней пристроилась двенадцатилетняя внучка Габриэла, младшая дочь Софи и Бриана. Сам Бриан стоял перед тестовым стендом и, очевидно, проверял один из уже готовых блоков. Ему ассистировала другая дочь, Сабрина, которой недавно исполнилось девятнадцать. Обе девочки, в отличие от своих старших сестёр, росли в Авалоне под опекой Бренды, которая фактически заменила им мать, поскольку Софи, целиком поглощённая обязанностями Собирающей Стихии, уделяла семье не так уж много внимания. А Бренда не замедлила воспользоваться этим и воспитала своих младших внучек фанатками кибернетики, математики и электроники. Правда, Сабрина в последние два-три года немало времени тратила и на мальчиков, но при этом не теряла головы и не забрасывала учёбу.

При моём появлении Габриэла весело чирикнула: «Привет, Фи!». Сабрина немедленно подбежала ко мне, чмокнула в щеку и на одном дыхании протараторила: «Давно-тебя-не-было-я-уже-скучала-так-много-надо-рассказать». Бриан доброжелательно улыбнулся и кивнул, а Бренда, бережно отложив в сторону плату, с которой работала, смерила меня проницательным взглядом своих васильковых глаз:

— Только из Источника, да?

— Верно, — ответила я с удивлением. — А как ты догадалась? По причёске?

— Нет, по одежде. Её сделал Источник. Видно, тебе так не терпелось искупаться, что поленилась раздеться.

Габриэла тихонько хихикнула, а я повернулась к зеркалу (у Бренды таковое присутствовало даже в мастерской) и внимательно осмотрела свой костюм — тёмно-бордовую юбку в тонкую чёрную полоску и такого же цвета жакет. Вроде всё нормально. Когда я вышла из Источника, Хозяйка вручила мне новую одежду, которая выглядела точной копией сгоревшей. Я и сейчас не видела никаких изъянов.

— А что не так? — спросила у тётушки.

— Идеальный пошив, — объяснила она. — Человек на такое не способен. Даже у самого лучшего мастера рука хоть где-нибудь да дрогнет. И ткань без малейших дефектов. Короче, сразу видна очередная поделка Источника.

Да уж, Бренда потрясающе разбиралась в одежде. Причём, не в пример моей маме, большой любительнице роскошных нарядов, она как правило одевалась просто, но очень стильно. В этом (как, впрочем, и во многом другом) я старалась быть похожей на неё.

— Ясно, — сказала я. — А чем это вы занимаетесь?

— Мастерим новые «клавиши» для наших рокеров, — ответила Сабрина. — Вернее, мастерит их тётя, а мы помогаем.

Как это и принято в большинстве колдовских семей, все внуки называли Бренду тётей, а то и просто по имени. Обращение «бабушка» не практиковалось; это слово использовали только для формального обозначения степени родства. Да и какая, собственно, из Бренды бабушка, когда она выглядит едва ли не моложе меня!

— А ещё вернее, — уточнила Бренда с притворным недовольством в голосе, — эти бездельники сами навязались со своей помощью. Кстати, совершенно бесполезной.

— Ой ли! — фыркнул Бриан. — Можно подумать, ты была против.

— Конечно, нет. Лишняя практика девочкам не повредит.

— Тоже мне практика! — обиженно надула губки Габриэла. — Ничего тронуть нельзя.

— Трогать можно, — возразила Бренда. — А вот накладывать на схемы заклятия не позволю. Магия и электроника — очень тонкое, капризное сочетание. Ты пока до этого не доросла. — С этими словами она поднялась. — Ну ладно, на сегодня практики достаточно. После обеда не смейте мне мешать. У меня есть и более важные дела, чем собирать синтезатор для четверых лоботрясов, которые через пару лет всё равно разнесут его вдребезги.

— Ага! — наконец сообразила я. — Так прежний они уже раздолбали?

— Ещё нет, но собираются, — ответил Бриан. — На следующую неделю заказали Колину дракона.

— Это хорошо, — сказала я невпопад. Мне пришло в голову, что в свете последних событий Феб станет искать себе занятие, которое поможет ему отвлечься. И то, что Патрик с командой как раз заканчивают очередные гастроли, весьма удачное совпадение. Надо будет поговорить с братишкой…

— Не вижу в этом ничего хорошего, — буркнула Бренда. — Пора бы им чуток остепениться, не дети уже.

Мы вышли из мастерской в кабинет. Бриан сразу попрощался с нами и проследовал в «нишу», прихватив с собой младшую дочь. Насколько я поняла из их разговора, они направлялись в один из необитаемых миров, где Габриэла могла свободно практиковаться в магии, не причиняя никому вреда. Сабрина собиралась утащить меня к себе, спеша поделиться со мной своими новыми девичьими тайнами, однако Бренда предложила мне выпить кофе, и я, к неудовольствию кузины, не стала возражать.

— Как там твои родители? — спросила тётушка, хлопоча возле кофеварки. — Давненько их не видела.

— Ну, с отцом всё нормально, — ответила я. — Готовится к Равноденствию. Амадис решил, что он уже достаточно освоился в своей новой должности и может самостоятельно провести праздничную службу в Главном Храме.

— Да, я слышала, — кивнула Бренда. — А что Дженнифер?

— У мамы очередной кризис. Опять пресытилась Царством Света и хочет на время переселиться в космический мир. Думаю, через пару недель так и сделает. Отец на словах не против, но ему это явно не нравится.

— Ещё бы, — отозвалась Сабрина. — Анхела тоже не обрадуется.

— Зря они ревнуют, — заметила тётушка, вручая нам по чашке горячего кофе. — Пора им уже понять, что Дженнифер скучает не по Кевину, а по родному миру, по привычному стилю жизни, по общению с профессором Альбой и другими коллегами-учёными. К тому же там никто косо не смотрит на её занятия биохимией, которые опасно граничат с генетикой… И кстати, про Кевина. С утра он заходил ко мне, интересовался тобой, Фи.

— Ага… — сказала я, сразу почувствовав себя неловко.

— Он досадовал на твою неуловимость, — продолжала Бренда. — Говорит, уже несколько раз пытался застать тебя в Солнечном Граде, но ты от него скрываешься. Так и будешь играть с ним в прятки?

Я вздохнула:

— Боюсь, он не удовольствуется моими объяснениями.

— А какие у тебя объяснения?

— Просто любопытство. От нечего делать решила поискать Ричи, вот и стала расспрашивать о нём.

Тётушка покачала головой:

— Кевин не поверит.

Я отхлебнула маленький глоток кофе.

— Знаю. Потому и прячусь от него.

— Но не можешь же ты вечно прятаться, — сказала Бренда. — А Кевин очень настойчив.

— Ничего. Рано или поздно всё утрясётся.

— А в чём, собственно, дело? — поинтересовалась Сабрина. — Почему ты о нём всех спрашиваешь?

— Действительно из любопытства, — ответила я, стараясь говорить как можно убедительнее. — Сдуру стукнуло в голову выяснить, за что всё-таки Ричи отлучён от Источника. А Кевин, небось, вообразил, что у меня есть какая-то важная информация. Но не могу же я сказать ему правду.

— Можешь и сказать, — произнесла Бренда, глядя на меня с сомнением: видно, ещё не решила, верить мне или нет. — Он, конечно, рассердится, но бить тебя не станет. Просто попросит не совать свой нос в чужие дела. Ведь тебя это ни в коей мере не касается, правда?

— Правда, — солгала я.

К моей радости, дальнейшему разговору на эту щекотливую тему помешал негромкий стук во входную дверь кабинета.

— Да, можно, — громко сказала Бренда.

Когда дверь открылась, я поняла, что поспешила радоваться, ибо в комнату твёрдым военным шагом вошёл Рик, шурин Кевина. Я бы предпочла и дальше отвечать на тётушкины вопросы, чем беседовать с ним.

— Приветствую вас, дорогие дамы, — вежливо произнёс Рик, закрывая за собой дверь. Затем посмотрел на меня и хищно ухмыльнулся. — Долго же мы тебя искали. Но наконец-то попалась!

— Только не зови Кевина, — быстро проговорила я.

— Не буду. В том случае, конечно, если ты изволишь объясниться по поводу своих расспросов о Ричи.

— Её ответ тебе не понравится, — отозвалась Бренда, предлагая Рику чашку кофе, которую он с благодарностью принял. — Она говорит, что всему виной банальное любопытство.

— Ага, я так и думал, — констатировал Рик, чем несказанно утешил меня. — Вообразила себя великим сыщиком. А Кевин с Анхелой уверены, что ты виделась с Ричи. Или, на худой конец, узнала о нём что-нибудь новое.

— Не виделась и ничего нового не знаю, — покачала я головой. — Мне очень жаль, что так получилось. Я просто… просто сунула свой нос в чужие дела. Передай Кевину с Анхелой мои извинения.

— Хорошо, передам, — согласился Рик. — Но только при одном условии.

— При каком? — спросила я, впрочем, наперёд догадываясь, что́ он предложит.

— Давай пообедаем вместе, — подтвердил мою догадку Рик. — Не здесь, а на Астурии. Недавно я приметил на окраине Нуэво-Овьедо один небольшой ресторанчик. Очень тихий, уютный, а кухня там просто отличная.

— Что ж, договорились, — ответила я без всякого энтузиазма. — Но не сегодня, ладно? Как-нибудь в другой раз. Сейчас я… очень занята.

Рик был огорчён, но дальше не настаивал. Ещё минут десять он поболтал с нами на разные нейтральные темы, после чего попрощался и ушёл, пообещав напоследок, что обязательно передаст мои извинения сестре и зятю.

— Зря ты ему отказала, — произнесла Бренда, когда дверь за ним закрылась. — И я так понимаю, что это уже не впервые.

— Фи правильно делает, что отшивает его, — возразила Сабрина. — Он всё равно только о Дейдре и думает. Я бы тоже не захотела быть запасным вариантом.

— Какой там запасной вариант! — фыркнула Бренда. — Она никогда не давала ему ни малейших шансов. В очень похожей ситуации когда-то находился Колин. Он чуть ли не с детства был безнадёжно влюблён в Дейдру — я имею в виду нынешнюю Хозяйку, — но в конце концов женился на мне. Значит, ты и меня считаешь запасным вариантом?

Сабрина мигом стушевалась:

— Нет, конечно…

— Вот то-то же. Не делай таких категорических выводов. — Тётушка посмотрела на меня. — Рик неравнодушен к тебе, Фи, это видно невооружённым глазом. Да и тебе он симпатичен, верно?

— Ну… — замялась я, — он приятный мужчина.

— Так зачем избегаешь его? И, кстати, не только его. — Бренда немного помолчала. — К твоему сведению, в Авалоне уже начали поговаривать, что тебе нравятся девушки.

— Да, точно, — подхватила Сабрина. — Я собственными ушами слышала, что у тебя вроде бы роман с Тори.

— Что за глупости! — возмутилась я. — Это просто грязные сплетни!

— А ты не давай для них повода, — посоветовала Бренда.

Феб, принц Сумерек

9

На стадионе грохотали барабаны, рычали и завывали гитары, натужно стонали басы, а сильный мужской тенор проникновенно пел о полёте дракона. Концерт сопровождался грандиозным лазерным и пиротехническим шоу. Стотысячная аудитория — в основном подростки и молодёжь — буквально стояла на ушах. Рок-группа «Das Wizards» находилась на пике своей популярности, а сегодняшний пятичасовой марафон был анонсирован музыкантами как прощальный перед их уходом в мир иной. Правда, никто серьёзно не верил в это заявление, считая его очередным рекламным трюком. А зря.

Я наблюдал за выступлением «визардов» в vip-ложе, где собралась весьма блестящая компания — другие рок-звёзды, актёры, топ-модели, продюсеры и прочие-разные акулы шоу-бизнеса. Они вели себя гораздо сдержаннее, чем рядовые меломаны, пили шампанское и обсуждали, какой же сюрприз ждёт их в конце — группа «Das Wizards» славилась своими эффектными и скандальными выходками.

Я в этой дискуссии не участвовал, а просто слушал музыку — и особенно ревниво следил за партией второй гитары, на которой играл певец. Короткие риффы получались у него безупречно, а вот длинные и замысловатые пассажи давались с некоторым трудом. Зато лидер-гитарист был выше всяких похвал — его виртуозная игра не могла оставить равнодушным ни одного любителя рок-н-ролла. Отчасти на его мастерстве «визарды» каждый раз и в самое кратчайшее время взлетали к вершинам успеха. Но главное, конечно, песни — каждая из которых была бесспорным хитом…

Финальная композиция концерта близилась к концу. Под нарастающее крещендо гитар и бешеную дробь барабанов вокалист затянул: «Драко-он — лети-ит!.. Драко-он — лети-ит!.. Драко-о-о-он!!!» — а потом оттолкнул микрофон и одним резким движением сломал свою гитару о колено.

Публика взвилась от восторга, и в угоду ей лидер-гитарист и басист принялись крушить аппаратуру на сцене, орудуя гитарами, как дубинками. Во все стороны полетели искры, а барабанщик с фантастической быстротой разобрал ударную установку и стал швырять на трибуны многочисленные барабаны.

— Тупо, банально, — пробормотал сидевший рядом со мной бритоголовый тип с серёжкой в правом ухе; это был популярный ведущий музыкальных программ. — А я-то ожидал чего-нибудь…

Договорить он не успел — в этот момент с небес раздалось такое оглушительное рычание, что перекрыло даже неистовый рёв ста тысяч фанов. А в следующую секунду из тьмы над стадионом прямиком на освещённое прожекторами поле спикировало нечто красное, громадное, с перепончатыми крыльями, длинным, усеянным шипами хвостом и широко разинутой клыкастой пастью, из которой извергались клубы дыма и пламени.

— Мама ро́дная! — взвизгнули у меня за спиной. — Дракон…

— Чтоб я сдох! — выдохнул ещё кто-то. — Прямо как настоящий…

На мгновение умолкнувшие от изумления трибуны вновь разразились рёвом и криками, в которых теперь явственно слышались истерические нотки. А все четверо музыкантов дружно совершили прыжки, достойные сразу нескольких мировых рекордов, и оказались на спине дракона. Тварь снова зарычала, дохнула огнём на сцену, мощно взмахнула крыльями и унеслась в ночное небо. Прощальным аккордом по всему стадиону прогремели взрывы акустических колонок, служивших предметом зависти к «визардам» со стороны всех местных музыкантов. Эти колонки обеспечивали невиданную чистоту звучания во всём диапазоне частот, доступных человеческому уху, и было бы совсем нежелательно, чтобы впоследствии их разобрали и выяснили, что сделаны они по технологии, значительно опережающей уровень развития этого мира. По той же причине на сцене оглушительно взорвался синтезатор, который одновременно исполнял функции микшера и усилителя звука от гитар и микрофона.

Vip-ложу наконец прорвало, и здесь тоже начался бедлам — не хуже того, что творился среди обычной публики. А я, повинуясь внезапному импульсу, долбанул молнией по охваченной пламенем сцене, после чего немедленно ушёл в Туннель и последовал за драконом.

Впрочем, не совсем последовал — так как дракон совершил мгновенный прыжок, воспользовавшись Силой Источника. Однако я знал, куда он направился, поэтому прибыл на место лишь несколькими минутами позже. Это был большой дом в необитаемом мире, который не первый год служил «визардам» штаб-квартирой.

Всех четверых рок-звёзд я обнаружил на лужайке перед домом. Усталые, но довольные, они валялись в траве и от души хохотали. А рядом стоял дракон — теперь уже в человеческом облике, одетый в тёмно-красный халат. Меня всегда поражала способность адептов Источника к самым фантастическим превращениям, а дядюшка Колин вообще был непревзойдённым мастером трансформаций.

— Привет, Феб, — поздоровался он со мной. — Я же говорил ребятам, что это был ты. Не могла молния сама по себе ударить с ясного неба.

— С тёмного неба, — приподнявшись на локте, уточнил Патрик, лидер группы и мой двоюродный брат, сын Кевина и Дженнифер. — Здорово получилось, Феб! Как в старые добрые времена. Решил нам чуток подсобить?

— Ну, вроде того, — ответил я. — Хотя, если честно, то вмешиваться не собирался. Думал просто посмотреть, послушать — но под конец не сдержался. Захотелось немножко поучаствовать в вашем шоу.

— Ностальгия замучила, да? — отозвался вокалист Шейн, ещё один мой кузен, сын тёти Алисы.

— Возвращайся к нам, — уже в который раз предложил Патрик. — Пару месяцев мы передохнём, а потом — в новый мир, в новый бой.