Обреченные попаданцы

Женщины шипят громче разъяренных кошек. Из-под алых губ вырываются острые клыки. Рыжевласка легко взбегает по стене и скалится на группу людей. Женские лица меняют форму и принимают форму маски летучей мыши. Полные груди худеют и теперь болтаются сморщенными мешочками. Под руками вырастают перепончатые крылья. Вместо трех очаровательниц на людей шипят три кошмарные демоницы. Милош продолжает оставаться в человеческом обличье.

— Разговаривайте же! Или они вас окончательно зачаруют! — рявкает охотник на вампиров, который похож на Джерарда Батлера.

— Две недели лупил кота за лужу в туалете, а оказалось бачок протекает… — неуверенно произносит один полицейский другому.

— Правильно лупил, какого хрена он его не починил за две недели-то? — так же неуверенно отвечает ему второй.

Оцепенение спадает с присутствующих, и они начинают громко обмениваться мнениями. Лишь один Том испуганно смотрит на происходящее и пытается укрыть тело простыней. На белой ткани тут же появляются красные пятна.

— Ну что же, потанцуем, — ухмыляется Милош, взмахивает руками и превращается в огромное подобие летучей мыши с руками и ногами человека. И этот ублюдок засовывал в нее свой… Джулиан чувствует, что сейчас потеряет сознание.

Дальнейшее действие напоминает круговорот урагана. Охотники на вампиров прыгнули к своим врагам, а те бросились врассыпную… Стоны, крики, удары, хруст сломанной мебели заполнил комнату. Полицейские жались к стенам, выставляли пистолеты и, судя по губам, молились пресвятой Богородице.

Четыре тела на полу еще шевелились, когда охотники на вампиров вытащили из-за наплечных рюкзаков остро заточенные колья. Несколькими ударами каждый из кровососов пригвожден к полу. Они еще живые, если можно называть упырей живыми. Неожиданно блондинка вскидывается и пытается соскочить с кола. Однако, сильный удар не дает этого сделать.

— Димка! Димка, тебе надо было меня первую раскладывать, а не с этими курицами кувыркаться! — кричит блондинка.

Жирный Том пытается броситься к ней, но руки полицейских удерживают его от этого шага.

— Да отстаньте вы, дайте ей вдуть! Блин, нет времени объяснять. Да пусти ты мой конец, полудурок! — кричит Том-Димка, но двое охотников преграждают ему путь.

— Он очарован ею, не давайте ему подойти! — командует охотник, похожий на Джерарда Батлера

Тома-Димку валят на пол и не дают вырваться. Блондинка протягивает к нему руки, но не в силах соскочить с пронзившего кола.

Джулиан не отрывает взгляда от лежащего Милоша. Он снова принимает форму мускулистого мужчины. Его пальцы складываются в фигуру из трех пальцев и перед ослепительной вспышкой, в которой пропадает Том-Димка, блондинка-Анютка и Милош, в комнате раздается громкое: — Курлык!

История девятая, в которой сказка становится былью

— Вот тут можно остановиться! — щупальцем показываю на зелено-голубую планету.

— И зачем же? — скрипит голос робопаука.

Ох, как же надоел за время полета… Постоянно ноет, упрекает, ехидничает. Так бы и выключил, но боюсь одиночества в огромном пространстве космоса. Да и гербарий для домашнего задания хорошо собирает — почти все нужные планеты облетели. Нет, пусть пока побудет рядом.

— Передохнем, сменим обстановку, запасемся водой и местными растениями. И вообще, зачем я оправдываюсь перед роботом-слугой? Сказал — здесь остановимся, значит, остановимся здесь! Чтобы не пугать аборигенов, выбери точку приземления подальше от жилищ, где-нибудь посреди леса! — добавляю в голос металлических ноток, для убедительности моргаю черной волной.

Это только с виду я размазня размазней, но более жесткого критурианца не найти… По крайней мере в этой метагалактике. И, хотя снаружи я похож на местный изгиб природы, под названием медуза — внутри меня располагается органично выстроенная система жизнедеятельности, которая позволяет функционировать почти в любой среде обитания.

— Ладно, но это негативно отразится на оценках! Если не успеем доставить растения, нас же трасплюктируют! — голос продолжает занудствовать, и я снова задумываюсь о сбросе болтающего балласта.

С каждой секундой зелено-голубая сфера увеличивается в размерах, стремится поглотить, растворить в себе. Челнок трясет при входе в атмосферу со страшной силой, кажется, что это не мы приближаемся к планете, а наоборот — она падает на нас. Обшивка раскаляется, корабль болтает из стороны в сторону, по экранному монитору бегают всполохи огня. Еще рывок и мы выходим из верхних слоев.

— И не нужна нам эта планета, только топливо напрасно расходуем! — скрипит голос робота.

Я не обращаю на него внимания, жадным взором впитываю новые картины: голубоватую дымку на горизонте, желтизну летних полей, зелень дремучих лесов, синие артерии рек. Планета похожа на спящего зверя, по которому шастают мелкие паразиты-аборигены. Их поселения мы тщательно облетаем стороной. Среди нагромождений крыш, золотыми куполами сверкают высокие дома, на чьих макушках, как антенны, возвышаются кресты.

Челнок аккуратно приземляется посреди густого зеленого массива. Автоматически проходит наружная маскировка под аборигенскую избу — вдруг нас увидят! Начинается традиционная работа космического путешественника в новом пространстве: проба грунта, измерение насыщенности воздуха кислородом, содержание азота и других химических элементов. Приборы мигают и перекликаются между собой.

Я достаю тюбик с куруанскими гаунастрами — на вкус, как биркоминские козябутры, зато питательно.

— Избушка, избушка! Повернись ко мне передом, а к лесу задом! — раскатывается снаружи молодецкий рев.

Мы с роботом удивленно переглядываемся. Десятиногий паук страдальчески закатывает окуляры: мол, я знал, что так и будет.

В иллюминаторе красуется кудрявый абориген в чешуйчатой переливающейся шкуре, в руках блестит длинная полоса металла. У меня из щупалец выскакивает тюбик и закатывается под кресло. По телу струятся зеленые волны огорчения. А челнок поворачивается к аборигену люком. Может, так принято на непонятной планете, что все дома вращаются для удобства посетителя?

— Что будем делать? — шепчу я.

— Как что? Конечно же храбро убегать! — зажим робота тянется к рычагам.

— Да я про гаунастры, они же выветрятся! — я смотрю на открытый тюбик.

— Нас тут вертят, как хотят, а ты все о еде!

— Может, он уйдет сейчас? Давай не будем открывать! Сделаем вид, что никого нет дома! — я задумчиво чешу хоботок.

Раздается мощный удар во входной люк. Корабль мелко вибрирует, как при входе в атмосферные слои.

— Кто-кто в теремочке живет? Кто-кто в невысоком прячется? Кому-кому избушку по бревнышку раскатать? — прокатывается звучный рык.

— Значит так, я принимаю вид домашнего животного, преобразую все под стиль местного убранства, а тебя превращаю в самку противоположного вида. Аборигены их вроде не трогают, по каким-то странным этическим убеждениям. А ты избавься его как можно скорее! — я прыгаю на робота и поворачиваю регулятор модификатора искривлений.

Слабо померцав, он скрывает меня от посторонних глаз, превращает в одно из земных существ. Я становлюсь антрацитово-черный, мохнатый и с хвостом, аборигены назвали бы меня "котом".

— Эй! Я не хочу в самку! А вдруг он надумает начать любовную игру? — окуляры робота испуганно втягиваются.

— Не переживай, я из тебя такую красотку сделаю, что он помчится без оглядки! — я успокаивающе похлопываю его по корпусу.

Голограмматор изменяет каюту, преобразует под помещение, найденное в одном из дизайнерских файлов планеты. Вместо командного пульта — огромная печь, взамен удобных кресел — колченогие табуретки, по стенам развешаны пучки пахучих травы, посередине косопузится здоровенный котел. До чего же убого живут на этой планете!

Робот преображается из колченогого паука в сгорбленную аборигенку. Лохмотья, седые космы, горбатый нос, торчащий клык — выбрано все, что может отпугнуть эстетический взор молодого самца.

— Иду, иду! — скрипит аборигенка. Хотя обличье и меняется, а вот голос остается прежним, противным и скрежещущим.

— Что ж ты, старая, гостей не привечаешь? Али на полатях кости греешь? Ух, ну и страшна же ты, аки кошмар ночной! — приветствует самец с полосой металла в руках.

Каюта, не рассчитанная на высокий рост, тут же прогибается выпуклостью в потолке — ну вот, еще и вмятину после визитера выпрямлять. Одни убытки с этими аборигенами. Кучерявый гость, огромный как кугатырскийпересерок, оглядывается по сторонам.

— Ага, страшна! Это ты еще «Мисс Вселенная пятого квазара» не видел, вот бы где страху натерпелся, — ворчит робот, потряхивая седыми прядями. — Говори, чего пришел или проваливай подобру-поздорову!

— Что за слова непонятные говоришь? Никак заколдовать задумала, бабка? — рука приподнимает острую железяку, робот испуганно мотает головой, и визитер смягчается. — Как хоть величать-то тебя? Меня все Иваном кличут!

— Бабка? — робот осматривает себя, фотографирует на вытянутый из рваной кацавейки планшет и смотрит на изображение. — Точно! Бабка! Ага! Я это зафиксирую для отчета, — говорит уже в мою сторону.

— Бабка-Ага, а что это у тебя за блюдце такое? В нем вроде как ты отражаешься, хотя и стоишь не супротив, — Иван заглядывает через плечо робота на планшет.

Я чувствую, как от молодца идут запахи клубня растения под названием "лук". На глаза наворачивается влага, смахиваю ее кисточкой хвоста.

— А это, милок, блюдце волшебное, четырехугольное! Видишь, по нему яблочко катается, и показывает, где и что творится! Можно даже в «Тетрис» сыграть на привале, — робот показывает морщинистым пальцем, как правильно двигать и обрушивать ломаные фигуры.

Исподтишка двигаю лапой по седому затылку, чтобы напомнить о выставлении визитера.

— Ай! Совсем забыл…а! — клюет носом старая карга. — Дык ты чего приперся-то?

— Увидал, как по небу громада летит, да дым за нею тянется. Сюда-то она и шарахнулась. Вот и пришел полюбопытствовать — кто это о землю шмякнулся, авось в беде моей поможет? Вдруг это Змей Горыныч пролетел — говорят, что если он сытый, то и на выручку придет? А тут твоя избушка на странных ножках, что больше на куриные смахивают! — вздыхает богатырь.

— Точно! Змей это был! Горыныч! Залетел, поболтали, дала ему травку от изжоги, а то не все принцессы одинаково полезны. И пошел он пешком прогуляться. Говорит: нужно для здоровья, — вдохновенно врет робот. — А что за беда у тебя? Куда дорогу держишь?

— Дорогу хотел узнать до Кощея Бессмертного, Василисушка у него томится. Иду освобождать! — рассказывает Иван, под его задом трещит табуретка, похоже, что робот останется без кресла.

— Ась? До Кощея? Ну, это мы сейчас найдем! — крючковатые пальцы бегают по планшету, выискивая информацию. — В общем, иди по тринадцатому меридиану, через неделю уклонись на четыре градуса. Еще два дня до седьмой горы, а там увидишь дуб.

— Куда? Чего? До какой горы? — переспрашивает Иван. — И зачем мне дуб?

— Ай, ладно, вот видишь на коробочке круглую точку и синюю линию? Вот иди так, чтобы этот колобок не сходил с пути. Тогда и дойдешь до дуба! — улыбается робот одним зубом, и протягивает навигатор.

— А это что за бутылочка? — Иван слегка наступает на тюбик с моими гаунастрами, но не давит, а поднимает для разглядывания. — И да! Дуб-то мне зачем?!

— Тут живая вода, как проголодаешься, так сделай глоток, она и насытит бодрящей влагой! — находится вошедший в роль робот. — До дуба дорога длинная.

— Да зачем мне дуб-то этот?!! — кричит раздраженный богатырь.

— Чего орешь, окаянный? Так бы сразу и спросил! — робот чешет локаторы под платком. — С кондачка Кощея не одолеть. Нужно с высокого дуба снять сундук, а в сундуке заяц, в зайце утка, в утке яйцо, в яйце игла. Поломаешь иглу — помрет Кощей. Помрет Кощей — спасется твоя Василиса. Прочувствовал масштаб трагедии?

Иван благодарит старушку, долго кланяется, пока не скрывается в густой чаще. Мы ждем еще пять минут, пока треск полностью не затихает.

9.2

Я отключаю модификатор искривлений и пристально смотрю на робота во все сорок два глаза. Тот сначала делает вид, что ничего не замечает и всего лишь набирает воду в резервуары. Даже пытается незатейливо посвистеть. Потом пару раз ежится, и, наконец, не выдерживает.

— Ну, что ты так смотришь? За навигатор вычтешь из зарплаты! Но не мог я не помочь человеку, попавшему в беду! Вот если бы ты попал в такую неприятность, то я бы тоже не пожалел навигатора! — взвизгивает робот, но, видя что его речи не приносят эффекта, идет на компромисс. — Ладно, ты забываешь про этот случай, а я не отражаю его в отчете.

— Вот теперь тебя люблю я! Вот теперь тебя хвалю я! — я похлопываю робота по металлической поверхности. — Молодец, не зря в тебя так долго эмоции закладывал!

— Эх, другим роботам больше повезло с хозяевами! Выполняют работу, и никто им материнскую плату не крутит! — говорит паучок и тут же ловит мои щупальца, отражая удары, — Да пошутил я, пошутил!

— Хорошо, шутник, а что за дуб такой? И как ты запихаешь утку в зайца, извращенец металлический? — мой хоботок укоризненно качается.

— Да никак! Когда он твои гаунастры выпьет, то в такое галлюциногенное путешествие отправится, что не только утку в зайце увидит, но еще и звери с ним разговаривать будут. Может и рыбы пару слов скажут! Не умрет, но цветных снов насмотрится! — робот довольно поблескивает окулярами.

— А как это ему поможет в борьбе с Кощеем?

— Тоже никак! Это мы ему поможем. Уж больно душевный парень попался, — скрипит робот и суетливо орудует захватами по командному пульту.

— Сами накостыляем местному злодею? Гербарий не засохнет? — я одобрительно хлопаю по корпусу.

— Хотя бы посмотрим, почему он Бессмертный. Для науки это тоже будет полезным опытом! — от нажатого запускакорабль легонько вздрагивает.

Люк автоматически задраивается, втягиваются ноги-распорки. Несколько секунд и мы стартуем по координатам робота. Для маскировки корабль принимает вид трехголового змея с маленькими крылышками — в честь фантазии нашего гостя.

Внизу остаются поющие птицы и забавные звери. Я в иллюминатор вижу идущего Ивана. Тот приветливо машет «пролетающему дракону».

В таком виде мы планируем над тучными полями, глухими лесами, глубокими реками. Дух захватывает от красоты и обилия красок. Робот открывает иллюминатор и высовывает окуляры навстречу несущемуся воздуху. Его соединительный кабель свешивается набок и бултыхается так, что вот-вот оторвется.

Острыми зубами торицапотса из земли выскакивают горы.

— Вон он, тот самый замок. Что-то знакомое в нем, словно где-то видел! — комментирует робот проплывающую картину.

Высокие вычурные башенки, черные неприступные стены. Замок больше похож на свалку почерневших костей, чем на место для жилья. Окна напоминают бойницы, а не отверстия для поступления света и воздуха. На карнизах страшные горгульи скалят длинные зубы.

— Удручающее зрелище! — я невольно пускаю фиолетовую волну по телу.

— Мда, как раз для того, чтобы напугать местное население. Пришвартуемся? — робот показывает на светящееся окно в самой высокой башне.

— С громом и молниями? — я тоже не прочь похулиганить.

— Ага, напугаем и посмотрим — помрет или нет! — робот отрывисто скрипит.

Что-то есть в местном воздухе — я не узнаю своего подручного. Вместо вечно ноющего бюрократа он на глазах переходит в адекватного спутника. Я включаю на динамиках громовые эффекты, робот выпускает пучки лазеров. Одна срезанная горгулья шлепается вниз и рассыпается на антрацитовые куски.

— Ух ты, здорово! А дай я попробую! — я прицеливаюсь и сбиваю еще одну.

Горгулья не успевает долететь до земли, когда в нашей каюте раздается мрачный голос:

— И сколько еще моих видеокамер вы собираетесь уничтожить? Приземляйтесь!

Из верхней башни выезжает площадка.

Мы виновато переглядываемся, и наш корабль аккуратно садится. Мне кажется, что остальные горгульи украдкой крестятся.

Робот снова принимает вид старушки-веселушки, а я взгромождаюсь ему на плечи, под видом черного кота. Покряхтывая для соответствия роли, робот проходит в большую комнату.

— Рад приветствовать в своей скромной обители многоуважаемую сударыню! — угрюмый голос гремит под высокими сводами, толкается между пышущими факелами, огибает вычурные колонны и разбивается о мраморную плитку у наших ног.

Костлявый мужчина в черненых доспехах, страшный своей худобой и изможденностью, приветливо улыбается тремя оставшимися зубами. Сидит на троне из человеческих костей, однако подложил под зад атласную подушечку. В боевых рукавицах сверкает волнистый меч, извивами он походит на длинный язык пламени. Глубоко запавшими глазами хозяин замка буравит старушку насквозь, заодно прожигает и меня.

9.3

— Триста сорок пятый ХА! Так вот ты куда делся! — верещит робот и кидается к сидящему.

— Четыреста тридцать восьмой ХИ! Как же я рад тебя видеть! — мужчина вскакивает со своего страшного трона.

— Только не обнимай! — мой робот уворачивается от распахнутых объятий, — На плечах космолетчик, еще раздавишь — с кем тогда ругаться буду?

Я легонько шлепаю по буйной седой головушке и принимаю свой обычный вид. Кощей приветственно склоняет голову, я моргаю желтой волной в ответ.

— А где твой космолетчик? — спрашиваю я.