Обреченные попаданцы

Джулиан переводит ствол пистолет и чувствует, что это действие дается ей с трудом. Словно она находится по шею в озере и сейчас преодолевает сопротивление воды. Мужчина улыбается и снова среди белых зубов выделяются два клыка.

— Стой на месте, ублюдок, — командует девушка твердым голосом, но из груди вырывается цыплячий писк.

— Стою на месте. Только я не ублюдок, а чистокровный граф и мой род уходит вглубь веков. Я потомок румынских королей, — мужчина говорит мягким, убаюкивающим голосом.

Он словно завораживает, заставляет кровь течь медленнее и снимает яростную пелену с глаз детектива. Джулиан ловит себя на том, что пистолет смотрит в центр розы на полу, а вовсе не в напомаженную черепушку этого типа.

— Твой долбанный род пойдет ко всем чертям, а ты побежишь впереди и будешь показывать дорогу, если не прекратишь свои гипнотизерские штучки! — пистолет занимает первоначальное положение. — Где мой напарник? Где Том?

— А ты про этого пухлого шалуна? Он наверху. Тычет стволом своего оружия в одну из моих жен. Если тебя это возбуждает, то мы можем присоединиться, — мужчина делает приглашающий жест в сторону лестницы.

Откуда он догадался о возбуждении? Судя по нервно подрагивающим ноздрям, он сумел его почуять. Да, у детектива Джулиан давно не было сексуального партнера. Однако вряд ли это повод так намокать тем лоскутам ткани, которые прикрывают низ живота. Хоть выжимай.

— Иди вперед и не вздумай шутить, кузнечик. Стреляю без предупреждения, — девушка машет стволом в сторону лестницы.

Как же легко и пластично двигается этот мерзавец. Он словно специально напрягает ягодичные мышцы, четко обрисованные черной тканью штанов. Белая рубашка, черные брюки, белое лицо, черные глаза и единственной красной кляксой выделяются губы, которые сейчас кривятся в сардонической усмешке. Он поднимается по лестнице, а Джулиан идет за ним.

Золоченые ангелочки кривят злобные мордочки за ее спиной, но она этого не видит. Люди с портретов тоже следят за идущей парой. Мозаика на полу блекнет, словно роза засыхает и теряет свою кровавую красноту.

Детектив поднимается на второй этаж и резко кивает, когда мужчина с останавливается у резной двери. Золоченые вензеля скользят по черному полю и тянут тонкие щупальца к мастерски вырезанной розе. Цвет лепестков очень напоминает цвет губ мужчины, таких желанных, таких обольстительных.

Нет! Джулиан стискивает рукоять, и небольшая боль отрезвляет ее. Хозяин дома вновь ухмыляется и толкает дверь. С мягким шорохом она распахивается и на несколько секунд детектив забывает — как нужно дышать. Она помнит, что нужно втягивать этот грязный воздух, пахнущий потом и ладаном, но не может себя заставить. То, чем занимается напарник, выходит за все рамки приличия.

Да, в полицейском участке не скрывали того, что иногда бесплатно пользуются услугами шлюх, рекомендовали друг другу. Передавали, как эстафетную палочку… вместе с сифилисом и гонореей. Да, были и такие кадры, которые рассказывали, как «утешили» молодую вдову и оттрахали ее во все дырочки… Однако, чтобы так…

— Том, мать твою, ты что делаешь? — взвизгивает девушка.

Увы, ее визг пропадает в шуме стонов и страстного дыхания.

Картина оргии разворачивается во всей своей омерзительной сексуальности. Такого жесткого порно Джулиан вряд ли видела.

Рыхлые белые ягодицы Тома приподнимаются и опускаются между точеных ног обнаженной темноволосой красавицы. Он старается работать как поршень в двигателе, который загоняет округлую головку в хорошо смазанный канал. Пузо хлопается на плоский живот, приподнимается, чтобы через мгновение снова упасть обратно. Скорость и громкость хлопков напоминает бурные аплодисменты, когда президент выступает с хорошими новостями. Если бы жирный недотепа с таким же рвением приступил к работе, то через месяц смог бы возглавить полицейский участок.

Красавица кричит под ним громче заводского гудка. Ее острые когти царапают спину любовника. Из-под коготков возникают мелкие бисеринки крови, которую тут же слизывают еще две обнаженные девушки. Блондинка и шатенка.

Всю троицу красавиц легко можно выставлять на подиумах страны — успех моделям будет обеспечен. Тугие тела словно созданы для позирования художникам. Высокие груди заставляют сглотнуть даже Джулиан. Упругие попки манят шлепнуть по ним. Джулиан ни разу не подозревала себя в лесбийских наклонностях, но сейчас ей мучительно захотелось оказаться наедине с этими обнаженными красавицами. Но среди восхитительных тел шевелится толстая личинка по имени Том.

Обстановка в комнате словно из исторических фильмов. Кровать размером с аэродром, над ней балдахин с тяжелыми золочеными кистями. Цветастые ковры на полу с таким высоким ворсом, что по нему можно пускаться вплавь. На стенах все та же красная шелковая ткань. За витражными стеклами видны редкие всполохи молний. Редкие свечи в комнате добавляют сексуальности действию на кровати.

— Ты можешь присоединиться, малышка. По крайней мере, твой напарник сейчас счастлив. Неужели ты хочешь обломать самый восхитительный секс в его жизни. Эй, молодой человек, вам хорошо? — спрашивает хозяин дома у пыхтящего Тома.

— О-о-о, да-а-а, — срывается стон с губ напарника, когда он продолжает шлепать пузом по животику лежащей темноволосой девушки.

Жирный зад продолжает методично подниматься и опускаться. Теперь его оплетают ноги, и девушка пятками заставляет Тома проникать еще глубже. Стоны усиливаются. Струйка слюны протягивается от обвислых губ Тома к щеке девушки.

Джулиан смотрит. Внизу живота становится так жарко, будто села на головню. Продолжительный период без секса дает о себе знать и ей хочется… Хочется оказаться на месте красавицы? Она еле сдерживает руку, чтобы не залезть в брюки и не заняться самоудовлетворением. Бюстгальтер становится слишком тесным для разбухших сосков. Нежная ткань кажется брезентом.

И этот напомаженный мерзавец улыбается. Он делает шаг по направлению к детективу и оказывается рядом. Ствол пистолета упирается в грудь. Его глаза пронизывают девушку почти так же, как жирный похотливый Том — жену хозяина особняка.

— Позволь я представлюсь и назову своих милых женушек. Мое имя Милош. Милош Попеску. Та, которая находится под твоим напарником, Дэкиена. Беленькую зовут Ленута, а рыженькую бестию — Злата. Они очень рады вас видеть. Правда, мои хорошие? — повышает голос хозяин дома.

— Да-а-а, мы очень любим гостей, — мурлычут блондинка и шатенка, продолжая слизывать мелкие бисеринки алой влаги с царапин на теле Тома.

— А о-особенно та-аких стра-астных го-остей, — между толчками произносит Дэкиена.

— Том, твою мать! Перестань трахать эту курицу и вспомни — зачем мы здесь! — вырывается у детектива тонкий вопль.

7.2

Том удивленно оглядывается. Видит детектива Джулиан и на миг застывает. Всего лишь на миг, потому что Дэкиена толкает его зад розовыми пяточками, и он возвращается к фрикциям. Его огромное хозяйство входит в блестящую щель почти полностью, а яички… если можно назвать яичками два помидора сорта «Бычье сердце» помещенные в резиновый мешочек… его яички шлепают чуть ниже. «Он же ей синяк там поставит» — почему-то вертится в голове Джулиан.

— Я ве… веду допрос с при… с пристрастием, — отвечает Том, продолжая «допрашивать» подозреваемую.

«Подозреваемая» стонет под тяжелой тушкой и продолжает царапать пухлую спину. Блондинка и шатенка скользят грудями третьего размера по коже Тома и по- кошачьи слизывают мелкие капельки. Все заняты делом, лишь детектив еле держится на подгибающихся ногах и мужчина рядом с ней продолжает загадочно улыбаться.

— Не хочешь присоединиться к допросу? Или давай я тебя допрошу? — бархатным голосом говорит мужчина и отодвигает в сторону руку, держащую пистолет. — Или можешь ты меня допросить… С пристрастием…

Когда он подошел вплотную к ней? Это остается загадкой. Только что он был на расстоянии метра и вот уже нависает над ней. Глаза… Они заставляют Джулиан сдать все позиции. Они завораживают и обещают скорое счастье. Что-то с глухим стуком падает на ковер. Пистолет? Да, ее руки свободны и они сами поднимаются к его плечам. Детектив пытается притянуть его к себе, чтобы впиться в ярко-красные губы, но легче сдвинуть фонарный столб, чем подчинить этого мужчину.

Милош не торопится, наслаждается ее беспомощностью и покорностью. Легонько касается подбородка и поднимает симпатичное личико к себе. Медленно, ужасно медленно этот садист приближается к ее губам. Другая рука ложится на талию и чуть притискивает к железному телу. В низ живота детектива упирается твердый предмет, напоминающий черенок от зимней лопаты.

— Не бойся, я буду ласков, — на миг отрывается от губ напомаженный тип.

— Ты… ты убил… моих родителей, — шепчет Джулиан, потому что сказать громко у нее не получается, голос куда-то пропал.

— Ах, вот откуда мне знаком твой запах. Твоя мать пахла полынью и цветущим каштаном. Да-а-а, помню, как она извивалась на мне, как просила еще и еще…

Мужчина говорит, а его руки расстегивают куртку Джулиан. Кожаная оболочка падает к ногам девушки. Рука мужчины, словно невзначай, касается правой груди детектива, и девушка подается чуть вперед, чтобы прикосновение стало более ощутимым, чтобы он смог оценить ее размер, форму и упругость.

— Ты мразь, — срывается с губ Джулиан.

Губы Милоша кривятся в презрительной улыбке. Одну за другой он расстегивает пуговки на бежевой блузке девушки. Шлепки, хлюпание и стоны продолжают раздаваться со стороны жирного Тома и обольстительниц. И это возбуждает Джулиан еще больше. Ей кажется, что штаны намокли до колена, колени дрожат, а соски так набухли и окаменели, что ими можно резать стекло.

— Я знаю, — шепчет мужчина. — Именно так и говорила твоя мать, когда полностью принимала меня.

Он резким движением срывает блузку с плеч девушки и на свет появляется сплошной черный лифчик. По всем канонам на девушке должно было надето кружевное сексуальное белье, обтягивающее и дразнящее, но как назло вчера у нее была большая стирка. Джулиан успевает еще подумать о трусах-боксерах, которые намокли настолько, что натирают нежные складки. Как она их покажет обольстительному ублюдку?

Свечи моргают, и в их неровном свете показывается сначала одна, затем вторая грудь Джулиан. Девушка дрожит в его руках, но не от холода, наоборот — жар заполняет тело и, кажется, что еще чуть-чуть и появится запах горелых волос.

— Какое чудесное зрелище. Так бы всю жизнь не отрывался от него, — мужчина наклоняется и целует ложбинку между двух полусфер. — Будто крышечки на небольших блюдцах, а ручки еще и увеличиваются в размерах, чтобы удобнее было брать.

Он сжимает левый сосок и словно разряд тока сотрясает тело девушки. Волна мучительного блаженства, сопровождаемая мурашками, проносится от копчика до легкого пушка на шее. Легкий стон слетает с губ Джулиан. Мужчина улыбается и сжимает второй сосок, мягко, но твердо. Словно накинул клеммы для «прикуривания» аккумулятора. Джулиан чувствует вторую волну. Она гораздо мощнее первой. Еще чуть-чуть и она зайдется в пароксизме оргазма. В эту самую секунду она жалеет, что у нее нет третьего соска, а у него третьей руки.

Однако, Милош лишь чуть больше растягивает губы в улыбке, чуть приседает и прижимается к горячему телу детектива. У девушки возникает ощущение, что она уселась на перила — настолько твердым и большим кажется тот черенок, который протискивается между ее ослабленных бедер. И да — он нажимает на тот самый сосок, которого так не хватало девушке.

— А-а-а, — срывается с ее губ звук из порнофильма.

Она выгибается назад, словно пытается встать на мостик, но железные пальцы держат крепко, и девушка возвращается обратно. Конвульсии… Судороги, словно она находится в центре эпилептического припадка, бьют ее полуобнаженное тело. Она впивается когтями в рубашку своего сладостного мучителя и, сотрясается в затухающих подергиваниях, и в этот момент ей хочется только одного — сигаретку с ментолом и сто граммов виски.

У мужчины же на этот счет другие планы. Он терпеливо ждет, пока Джулиан перестанет содрогаться и ее дыхание чуть выровняется. Потом чуть подцепляет пальцами кожаный ремень на джинсах детектива и легко, словно ниточку, разрывает его. Ковер тушит звон бляхи, а также кнопки-пуговицы, которая падает следом. Одним ловким движением, словно снимает кожуру с банана, Милош опускает ее джинсы вместе с намокшими трусами-боксерами. Джулиан инстинктивно прикрывает пах. Если бы знала, что сегодня будет секс…

— Обожаю кудреватый мох на тайных местечках, — улыбается снизу вверх напомаженный мерзавец. — А уж как пахнет, когда подступает возбуждение.

Шлепки, стоны, аханье и урчание продолжают доноситься с кровати. Том работает так, словно он никогда не собирается испытывать оргазм. Теперь под ним колышется рыженькая женщина. Когда только успели поменяться? Меж тем его спина начинает напоминать спину йога, который не очень удачно повернулся во сне на кровати из гвоздей.

Милош поднимается с корточек и тянет Джулиан за собой:

— Пойдем, на кресле нам будет удобнее. Твоей маме очень нравилось там. А папа тоже, как и твой напарник, был в восторге от моих жен. А они были в восторге от него.

Джулиан переступает через джинсы и идет за ним, все также целомудренно прикрывая паховую область ладошкой. Кресло-качалка сделано в том же стиле, что и остальная мебель. Вензеля на подлокотниках, расшитая золотом спинка, ткань сиденья словно взята из камзола какого-нибудь из Людовиков.

Хозяин дома подхватывает с пола раскиданные плюшевые подушечки и кладет их стопкой на сиденье. Затем мягко усаживает Джулиан на получившееся возвышение, а ее ноги разводит в стороны и кладет их на подлокотники. Детектив почему-то вспоминает гинекологическое кресло — там так же бесстыдно раскрывается самое сокровенное.

Мужчина не отводит от нее пронзительных глаз. Он начинает медленно расстегивать рубашку. Мускулистое тело напоминает старинную булыжную мостовую — кругом одни красиво очерченные мышцы и ни капли жира. Не то, что рыхлое тело Тома, которое продолжает подпрыгивать на шатенке. Милош берется за ремень брюк:

— Теперь мне пора познать тебя, малышка. А ты испытаешь то, чего не испытывала ни с одним мужчиной. Жаль, что это будут твои последние оргазмы. Но ты не беспокойся об этом — ты уйдешь на пике счастья.

История восьмая, в которой открывается истина и звучит знакомый "Курлык"

Под мерцающие проблески свечей наружу выскальзывает… О, дьявол! Если бы Джулиан увидела такой огурец на рынке, то сразу бы прошла мимо — явно без китайской подкормки здесь не обошлось. Когда детектив еще патрулировала улицы, то у нее была черная резиновая дубинка, но сейчас оружие усмирения наглецов кажется в три раза меньше по объему и на пять дюймов короче вампирского органа. Милош улыбается. Он наслаждается произведенным эффектом.

— Теперь же настала пора пронзить тебя и доставить неземное блаженство. Не бойся, все будет хорошо. Тебе понравится.

Милош чуть наступает на напольную дугу и кресло качается в его сторону. Джулиан вздрагивает, когда своим естеством касается напряженной плоти. Милош отступает и кресло уходит назад. Нажатие чуть сильнее и Джулиан не может сдержать стона от сладостного погружения в нее твердого предмета. Она не сводит глаз с огромного монстра, которого напомаженный мерзавец держит в руке. Кажется, будто розовый любопытный удавчик засовывает головку в пустую норку мышки- полевки и выползает обратно, когда Милош отпускает дугу.

— О-о-о, да. Еще глубже, ублюдок, — стонет Джулиан, когда видит, как «удавчик» снова намеревается нырнуть в нее.

Мужчина не торопится. Он размеренно качает кресло, и Джулиан то нашпиговывается твердым мясом, то вновь пустеет. Она уже готова спрыгнуть с этого долбанного кресла, повалить мерзавца на пол и скакать, скакать, скакать на нем, как ковбои на родео. Джулиан легко бы установила рекорд по удержанию на бешенном животном.

— Ты такая же нетерпеливая, как и твоя мать. Она была еще той шлюшкой. Ты тоже шлюшка, Джули? — мерзавец явно издевается, когда на миг останавливается.

Детектив ощущает себя люля-кебабом, насаженным на деревянную палочку. Но ей хочется еще и еще. Она готова сказать все, что угодно, лишь бы это покачивание продолжалось. Готова предать память матери, готова простить этого соблазнительного урода за смерть отца… Она готова принять его всего… А ведь в ней всего лишь половина…

— Да, я… я такая же шлюшка… — шепчет Джулиан и получает награду — проникновение чуть глубже.

— Лекажи еще…

И Джулиан говорит. Она говорит и с каждым словом наполняется все больше и больше. Еще чуть-чуть и ее кудрявые волосы сплетутся с его шерстью. Милош наслаждается женской беспомощностью. Он ласкает твердые полушария, сжимает соски и с удовлетворением наблюдает, как волны блаженства сотрясают женское тело. Сколько раз она испытала оргазм? Пять? Десять? Ее тело одна сплошная точка Джи и любое прикосновение приносит мучительную сладость. Ее оргазмы, как доза для исстрадавшегося наркомана. Она хочет еще и еще…

— Еще немного и ты взлетишь с кресла. Я вижу, как бьется жилка на твоей шее. Позволь, я чуть прокушу твою шейку и слизну каплю крови? — мурлыкает Милош, продолжая покачивать кресло.

— Не-е-ет, — какая-то отдаленная часть сознания пытается сопротивляться.

— Нет? Ты не хочешь еще раз испытать вот это? — Милош с силой нажимает на дугу и тело Джулиан подается навстречу.

О, черт! Он полностью в ней. Влажными складками она прижимается к его мокрым волосам. Обхватывает мускулистое тело руками и ногами. В этот момент она очень напоминает ленивца на стволе эвкалипта. Плевать. Главное, что его сучок полностью в зверьке. Милош пытается снять ее, но не тут-то было. Переплетение рук и ног настолько сильное, что без домкрата не обойтись.

— Инспектор, сдается мне, что в этот момент он массирует ей гланды, — раздается спокойный голос от дверей.

Кто? Кто посмел помешать в этот сладостный миг? Джулиан не узнает голос мужчины, который в полицейском отделении постоянно сшибал мелочь на кофе. Лишь спустя два стука сердца она поворачивает голову и обнаруживает пятерых полицейских с упавшими на ковер челюстями.

Ну да, картинка та еще. А Том-то, Том… Он так и продолжает прыгать на шатенке, хотя остальные две дамочки успели соскользнуть с него и теперь чуть слышно шипят, стоя у витражного окна по другую сторону кровати.

— Детектив Джулиан, будьте любезны слезть с подозреваемого и принять более приличествующий вид, — хрипит инспектор Джувс, наблюдая, как девушка содрогается на Милоше.

— Как же вы не вовремя, джентльмены, — досадуя говорит хозяин особняка и выпутывается из объятий девушки. Он выходит из нее со звуком выдергиваемой пробки из бутылки шампанского.

Обнаженный, мускулистый, похожий на Давида работы Микеланджело, только не с тем пупырышком, который покоится на яичках, а с огромной… Ну, вы помните рассказ о полицейской дубинке. И этот ствол был сейчас наставлен на полицейских, словно Милош собирался их расстрелять из природного оружия.

8.2

— Мы всегда вовремя. Если бы мы не появились, то ты выпил бы нашего ценного сотрудника, как и ее мать. Джулиан, ну не тряси своей небритостью. Оденься же, — инспектор толкает ногой джинсы детектива. — Ого, да ты носишь «боксеры»?

— У меня вчера была большая стирка, — бурчит Джулиан, пока пытается попасть ногой в одно из отделений джинсов.

Ее коллеги даже не смотрят на нее — гораздо интереснее созерцать прелести обнаженных красоток, которые перестали шипеть и теперь принимают различные соблазнительные позы. Демонстрация проходит успешно, раз полицейские начинают шумно дышать.

— Джентльмены, вы позволите мне одеться? — спокойно спрашивает Милош, когда все внимание приковывается к его женам.

— Да-да, можете одеваться, — рассеянно говорит инспектор Джувс, который тоже с вожделением рассматривает красоток из порнофильмов.

Улыбающийся Милош надевает штаны. Ему приходится заправить в брючину свой не желающий опадать предмет удовлетворения Джулиан. Та облизывается. Том не обращает ни на что внимания и продолжает пыхтеть над шатенкой. Джулиан становится обидно — почему ее согнали с мужчины, а напарника нет?

— Инспектор, вы что-то говорили о подозреваемом… — напоминает она о цели визита полицейских.

Инспектор Джувс, чье красное лицо напоминает помидор, а ширинка начинает топорщиться вовсе не от пистолета, вздрагивает и переводит на нее взгляд.

— Ты прекрасно справилась, девочка. Хорошо еще, что мы установили на тебя микрофон.

— Вы… да я… Да вы что? Я была приманкой? Вы занимались ловлей на живца? — Джулиан чувствует, как задыхается.

— Да-да, конечно. И тебя неплохо наживили, как я посмотрю. Не стоит благодарности, это наша работа. Милош, вам предъявлено обвинение в многочисленных нападениях на людей. Зафиксировано пятнадцать случаев смерти, семнадцать раз удалось спасти жизни людей и имели место четыре случая схождения с ума. Во всем чувствуется ваша рука, господин Милош Попеску. Вы имеете право на адвоката…

— Мне плевать на то, на что я имею право. Вас слишком мало, чтобы поймать меня,

— скалится напомаженный мерзавец.

— Зато нас достаточно, — раздается из-за спин полицейских и под мерцающий свет выходят трое человек в кожаных плащах.

— Охотники на вампиров, — ощеривается Милош. — Вам так просто не взять меня.

— Не смотрите на них, отвернитесь и постарайтесь занять себя разговорами, — командует один из вошедших в сторону полицейских.

Нагие красавицы шипят на новых людей. Шатенка выскальзывает из-под дергающегося Тома и присоединяется к сестрам. Жирный напарник недоуменно оглядывается по сторонам и кривится, когда чувствует боль на располосованной спине:

— Что здесь происходит и где мои вещи?