Дитя Бунта

Три часа пролетели незаметно. Девушка трещала теперь без умолку, чем отвлекала меня от предстоящих событий, и я совсем не была против. Я только отказалась от макияжа, ограничившись пудрой и блеском для губ.

— Вы и так красивы, Айли! Я…

Она не успела договорить, потому что дверь открылась.

— Пора, госпожа Барнетт.

Двое охранников-дроу аккуратно застегнули на моих запястьях и лодыжках цепи, и вывели меня вон из камеры под судорожный вздох Кирстен.

Во внутреннем дворе тюрьмы ждали четверо парней в черной полевой форме Эльфийской гвардии, все в шлемах, как и во время штурма — лиц не разглядеть, в руках оружие: мощнейшая скорострельная наномеханика, и отнюдь не такие корявые самоделки, которые попали к нам в руки. Тут же — спуск к небольшой пристани, где уже стоял закрытый военный катер. А я-то надеялась подышать морским ветром! Вдвойне зря надеялась, потому что на голову надвинули глухой черный капюшон, сразу же лишивший меня возможности что-либо видеть.

— Стоило делать укладку волос! — Позволила я себе возмутиться.

— Напрасно переживаешь, — ответил чей-то низкий голос, приглушенный как собственным шлемом из специального снаряжения, так и мешком у меня на голове, — она так даже лучше сохранится. В катере не разговаривать, поняла?

Я не ответила, усаживаясь на свое место с чьей-то помощью. Что-то звякнуло справа, потом — слева, и стало понятно, что в катере перевозят вовсе не меня одну. Ну да, на всех обвиняемых катеров не напасешься…

Катер должен пройти под восстановленным Фортским мостом, который, наконец, открыли пятнадцать лет назад. Мост комбинированный, он предназначен как для автотранспорта, так и для скоростных трэйнов. До Сопряжения существовало два раздельных моста: автомобильный и железнодорожный, и оба были разрушены полностью. Прим. авт.: железнодорожный мост через залив Ферт-оф-Форт — чудо инженерной мысли, один из первых консольных мостов в мире. Строительство велось с 1882 по 1890 год. Это первое сооружение в Британии, полностью выстроенное из стали. Автомобильный висячий мост был построен в 1964 году. Его длина — два с половиной километра, а высота — сорок четыре метра.

Путь до берега занял, скорее всего, минут десять — я никогда не жаловалась на чувство времени, и даже в одиночной камере без часов мой биологический режим не сбивался, — потом меня и остальных вывели из катера. Судя по гудению двигателей, ожидающих машин было несколько. Это не гражданские машины, у тех двигатели тише раза в три. Скорее всего, компактные армейские внедорожники, конечно же, бронированные. Кто-то помог мне забраться внутрь по ступенькам и сесть. Мягкий хлопок задвигаемой двери… Все, поехали.

Я знаю, где мы сейчас едем. Из порта Лейт нас везут в Стокбридж кратчайшим путем. Прим. авт.: один из портов Эдинбурга в устье залива Ферт-оф-Форт. Без пробок его можно миновать за десять минут. Во время Сопряжения город пострадал страшно, будучи разрушен едва ли не на две третьих. Он даже лишился столичного статуса, столица Шотландии была перенесена в Глазго более чем на сотню лет. Многие исторически значимые достопримечательности Эдинбурга были разрушены, и сейчас еще не все отстроены и приведены в порядок.

Эльфийский квартал, по сравнению с аналогичным кварталом Абердина, огромен. В отличие от того же Абердина и Глазго, здесь проживают, вроде бы, не менее десятка знатных семей Темных, столько же — за городом. Вообще же эльфийская аристократия предпочитает Ирландию, чтобы быть ближе к Владыке Темных. Говорят, когда-то, до Разделения Миров, в Шотландии жили только Светлые эльфы, как и на территории Англии. Правда, перед этим они, вроде бы, перебили и тут и там всех Темных.

Дорога длилась менее пяти минут. Во-первых, эльфы всегда ездят очень быстро, а во-вторых, я думаю, ради такого дела дорожное движение по всем магистралям перекрыли, дав возможность колонне добраться до места назначения в кратчайший срок.

Ранее мне удалось побывать только в той части района Стокбриджа, которая принадлежит людям: в прошлом году приезжала сюда, чтобы погулять с Эваном по Королевскому ботаническому саду. До Сопряжения Шотландия подчинялась Британской короне. Власть ненавистных сассенахов кончилась, началось владычество эльфов… Прим. авт.: Sassenachs — презрительное название для англичан, как у шотландцев, так и у ирландцев.

Я старалась думать, о чем угодно: о поездке в Эдинбург с любимым сыном, о последнем разговоре с папой, об архитектуре и уличном дизайне Эдинбурга, но только не о том, что мне предстоит в ближайшие часы. Когда истечет мое время?.. А так хотелось бы попрощаться с Еленой, Эдме и прочими!

Я чувствовала, что рядом со мной сидит кто-то еще. Несомненно, охрана из отряда Оустилла. Когда автомобиль резко затормозил, а я чуть не улетела на пол, кто-то меня подхватил и усадил обратно. Теперь же машина часто останавливалась: проедет несколько футов — встанет, снова проедет — снова встанет. До меня не сразу дошло, что это значит: из других машин высаживали обвиняемых. Одиннадцатая остановка все же оказалась последней: меня взяли под руки, помогли выйти и, наконец, сняли с головы капюшон достаточно небрежно, чтобы растрепать волосы, которые были так тщательно уложены. В глаза ударил солнечный свет, в уши — умеренный шум толпы. Один из молодцев в черном шлеме жестко взял меня за плечо и повлек вперед. Я буквально повисла на здоровенном детине, потому что шагать так же широко, как он, не могла из-за относительно короткой цепи, сковывающей лодыжки.

— Я не могу так быстро!

— Так перебирай нижними лапками шустрее! — последовал ответ, произнесенный тем же низким голосом, который недавно острил насчет прически.

Обладатель голоса потащил меня дальше, к оцеплению у подножия колоннады. Здесь не было полиции, только обычная Эльфийская гвардия, судя по форме. Это не парни Оустилла, у тех камуфляж черный, здесь же стоят в черно-сером, и с открытыми лицами — щитки шлемов пока что подняты. Шум толпы доносился сзади, я на ходу обернулась и увидела, что за высокой ажурной решеткой довольно-таки много любопытствующих. Кажется, не только дроу, но и людей там предостаточно… Я знаю архитектурные особенности и планировку Стокбриджа, тут проходит граница человеческой части района. Также за решеткой ограды полно полицейских — и эльфы, и люди тоже. Кроме того — полицейские и армейские машины с водометами.

Мы находились на площади перед зданием в типично раннем эльфийском стиле, распространенном после Сопряжения; такой еще называют колониальным. При всей своей стратегии поведения захватчиков, эльфы дико не любят нарушать целостные архитектурные ансамбли земных городов, стараясь копировать отдельные элементы или же постройки целиком. Эстеты до мозга костей… Вот и это здание весьма напоминало старый Шотландский парламент, но с привнесенными нюансами.

Насколько я знаю, в здании расположено не только эльфийское Управление наказаний, но и Департамент внутренних дел Темных. Сегодня воскресенье, но в эльфийских учреждениях выходных не бывает…

У меня невольно екнуло сердце. Если задуманный фейерверк состоится, количество жертв пополнится элитой эльфийской полиции, и теми, людьми и эльфами, кто заперт в следственном изоляторе при Департаменте внутренних дел… Но при этом ненавистный Отдел антиэльфийских настроений тоже взлетит на воздух!

— С чего бы у тебя так заколотилось сердечко, а? — раздался голос из-под шлема. — На всю площадь долбит, как аудио-система в дорогой тачке.

Не поняла… Он что, чувствует мой пульс, потому что прижимается к левому боку? Что мне делать?!

Мы уже прошли колоннаду, высокие массивные двери, просторный холл, и там, у подножия широкой лестницы, пестрела кучка журналистов, состоящая из эльфов и людей. На процесс допустили представителей человеческих СМИ?! Слетелись, как коршуны… Я возненавидела их в тот роковой день, двадцать седьмого февраля… Но им не нужно умирать тут, под обломками здания!

Детина потащил меня вверх по лестнице, еще к одним дверям, из-за которых доносился гул многих голосов: там уже должен быть все доставленные раньше меня обвиняемые, весь состав трибунала, и, возможно, представители других эльфийский силовых структур.

Я больше не могу! Я знаю, что попаду прямиком в ад, но… я не хочу там отвечать еще и за погибших сегодня людей и эльфов. Я должна сказать!

У дверей, к которым охранники с тяжелыми автоматическими винтовками не подпускали вторую кучку представителей СМИ, я резко затормозила, пытаясь упереться ногами в гладкий мраморный пол. Но тапочки на плоской резиновой подошве не хотели мне помочь, а молодец в черном камуфляже был гораздо сильнее, так что ничего не вышло. Одной рукой он толкнул створки дверей, второй — поволок меня дальше, сопроводив действие короткой фразой:

— Что встала? Шевелись, у нас мало времени!

И тут я вдруг узнала этот голос. Голос, который слышала дважды! В первый раз обладатель голоса хмуро рассматривал ссадину на моей губе, а потом пообещал трибунал. Во второй раз я слушала его достаточно долго, когда голос этот перечислял имена моих родственников, друзей и просто знакомых, убитых или арестованных.

Это… Палач Оустилл?!

Ему же положено быть в зале, при полном параде, он председатель трибунала!

Что происходит?! Какой-то спектакль, только зрителей я не вижу, кроме журналюг снаружи зала!

Если бы не цепи, я бы развернулась и поддела правой рукой тонированный щиток шлема, закрывающего лицо, я же ниже ростом, мне было бы удобно это сделать!

Мы оказались за дверями и…

Я оторопела.

Огромный зал был пуст! Никого нет — ни в пуленепробиваемых боксах для подсудимых, ни на трибунах, ни на месте для секретаря, переводчиков и прессы! Экраны сетевых блоков по всему залу выключены! А шум голосов создан искусственно, он доносится из динамиков рядом с дверями!

От неожиданности я потеряла присутствие духа, закричала и начала вырываться, что было сил. К этому моменту детина успел протащить меня по залу футов на тридцать. Продолжая тянуть меня вперед правой рукой, левой он сам снял с себя шлем, и я действительно увидела белую косу, бирюзовые глаза и рассерженную физиономию Палача Оустилла.

— Растак твою мать, девочка! — зарычал он, встряхнув меня, как следует, до боли в левом плече. — Перестань дергаться! Сейчас мы выйдем вон в те, другие, двери!

— Что здесь происходит?!

— Тебе какая разница?! Шевелись, я сказал! Нельзя тут задерживаться! Всех уже вывели, ты последняя!

Тут выражение лица полковника неуловимо изменилось. Он насторожился, прислушиваясь к чему-то своими острыми ушами…

И вдруг, уронив шлем, стремительно толкнул меня в сторону, к деревянному подножию амфитеатра трибун, прыгая следом сам. Я не удержалась на ногах, подвернула правую лодыжку при падении, упала со всего маху и проехалась по мраморному полу правым боком. Все вокруг сотрясалось — стены, потолок, сыпалась штукатурка, а на месте, где Оустилл только что тряс меня за плечо, разверзся пол, образуя широкую трещину.

Трибуны понесло вбок вместе с основанием, прямо на меня, в грохоте ломающегося камня и треске дерева. Меня же окатило волной каменной пыли, забившей нос и глаза, я инстинктивно свернулась в комок, пытаясь защититься от этого ужаса, думая о том, чтобы все кончилось поскорее… Но почему же не слышно звуков взрывов?! Нет огня и дыма?!

Я уже умерла, наверное.

Стало тихо, я осмелилась приоткрыть саднящие от пыли глаза и прокашляться, и почти сразу последовало второе сотрясение пола и стен, раздался жалобный скрип дерева, и стало темно. Меня накрыло сдвинувшимися с места трибунами, похоронив заживо.

Господь Вседержитель! Это не взрыв! Это… землетрясение! Оставшись в душной тьме, я немедленно вспомнила, как тряхнуло Бремор. Семье Ирвина тогда повезло — в воскресенье все они были в парке, на прогулке с детьми. Их соседи погибли, когда из-за мощного толчка, проклятого наследия Сопряжения, в доме взорвался бытовой газ.

Что сейчас творится в Эдинбурге, какие разрушения? Когда должен был состояться запланированный Друммондом фейерверк?

Невыносимо было лежать в полной темноте и ждать неизвестно чего. Выходит, эльф почувствовал приближение стихии… Где сейчас он сам, жив ли, непонятно.

Неожиданно откуда-то послышался скрежет, и я отчаянно завертела головой, пытаясь определить его источник. Я была дезориентирована, в носу и в горле все горело от пыли, чесались глаза. Справа?! Или слева?!

Кажется, все же слева. Оттуда забрезжил слабый свет, скрежет прекратился, а я смогла разглядеть, что лежу в узехоньком своеобразном «коридоре», образованном рухнувшими набок трибунами первого ряда. Коридор был длиной футов тридцать. Внезапно свет слегка померк, потому что вход в коридор кто-то заслонил.

— Эй! Ты жива там?

Голос полковника! Ну, он-то точно жив и, небось, без подвернутой лодыжки, пульсирующей тупой болью!

Вместо ответа я кашлянула.

— Жива. — Констатировал Темный с каким-то непонятным мне облегчением в голосе. — Ползи сюда, быстро!

Первым моим побуждением было послушаться. Вторым же… Иди ты на хрен, остроухий. Мой финал неизбежен — в любом виде, от виселицы до нового толчка землетрясения. Я замолчала и затаилась. К тому же, честно говоря, жутко болела лодыжка, за что-то зацепились ножные кандалы, невыносимо ныл правый ушибленный бок.

— Еще раз повторяю, для туговатых на ухо! — заорал эльф, а облегчение в его голосе сменилось раздражением. — Ползи сюда, пока не тряхнуло снова!

От пыли я чихнула несколько раз. Ненавижу чихать! Немедленно потекло из носа…

— Я не пролезу, тут узко!

В ответ я услышала возмутительное предположение:

— Что, твоя попа больше, чем кажется с виду?

Попа?!

— Никуда не поползу, цепи мешают! Их можно снять?..

Я почти физически ощутила, как на другом конце завала Оустилла перекосило от моей наглости.

— Извини, ключик забыл!!! Дерни как следует, в конце концов!

Дернула.

Заорала от боли.

Не в попе дело, а в ноге!

Никуда не поползу.

Затихла.

Снова возобновился скрежет дерева, как будто кто-то усиленно растаскивал завал, состоящий из остатков трибун. «Кто-то» — это Палач Оустилл, естественно, причем в сопровождении бормотания под нос на староэльфийском. Эльфийским языком в колледже я овладела в совершенстве, архаичный эльфийский прилагался как короткий дополнительный курс для всех гуманитарных специальностей в университете Абердина. Но… слова, произносимые сейчас Оустиллом, были не совсем понятны.

Невольно я прислушалась и… покраснела. Самым мягким обещанием среди фраз выделялся аналог глагола «tarraingt». Прим. авт.: натянуть, натягивать (ирл.) А натянуть полковник собирался именно меня, да на такое место… Теперь я точно никуда не поползу, из принципа.

Скрежет приближался, свет становился все ярче. Наконец, надо мной приподнялась деревянная крышка, давая доступ свежему воздуху.

Вслед за притоком воздуха появилась широкоплечая фигура полковника, разозленного донельзя. На него было страшно смотреть: не только из-за того, что левая половина лица и белые волосы были залиты кровью (крепкая эльфийская черепушка выдержала удар чего-то тяжелого), но и из-за красноречивого взгляда, в котором обещание «натянуть» приобрело зловещий смысл немедленного действия.

Железная рука вцепилась в воротник красного комбинезона и без видимых усилий поволокла меня из несостоявшейся могилы. Как назло, стало ясно, что цепь, сковывающая лодыжки, нигде не застряла. Оустилл это тоже понял, что не добавило ему хорошего расположения духа:

— Ты что, издеваешься? Пошутить решила?! — рявкнул он, одним рывком вытаскивая меня из завала.

Масштаб разрушений зала был гораздо меньше, чем я думала. Пострадала именно та часть, где были трибуны и амфитеатр с сидениями. Стекла из окон, естественно, вылетели все. В полу зияла огромная трещина, из которой прекрасно было слышно все, что происходило на первом этаже: беготня, крики, команды, ругань… Динамики у дверей зала молчали, но и без них теперь шума было достаточно, самого настоящего. Фрагменты лепнины потолка были щедро раскиданы по мраморному полу, присыпанному пылью штукатурки. Стены же зала уцелели, хотя и пошли трещинами.

Видя перед собой разъяренного полковника, трясущего меня за шиворот, как котенка за шкирку, я тоже разозлилась:

— Не ори на меня, не в казарме! И вообще… натягивай… сам себя!

От неожиданности лорд дроу разжал пальцы (вряд ли кто-то осмеливался так с ним разговаривать, да еще на повышенных тонах, да еще на «ты»), я на это не рассчитывала, и в падении опять приземлилась на несчастную правую лодыжку. Боль пронзила до самого паха, в глазах потемнело.

— Зачем ты меня спасаешь?! Что, хочется лично выбить из-под ног табуретку?!

Вторая попытка вытащить меня из завала была гораздо мягче первой.

— Там нет табуретки, Leanbh eiri Amach. Кнопочка на пульте, люк в полу… — произнося это, дроу мельком глянул на мою лодыжку, распухающую на глазах, и покачал головой. — И хватит мне «тыкать», я не пил с тобой.

— Значит, мне «тыкать» можно?! — я уже не могла остановиться, меня просто несло, то ли от боли в ноге, то ли от растущей неприязни к полковнику, то ли от всего сразу.

— Не сравнивай… то самое с пальцем. — Темный вытер окровавленное лицо рукой и легко забросил меня к себе на плечо, сопроводив свои слова сильнейшим и болезненным шлепком, от которого у меня отдалось в голове и даже зубы звякнули. — Кстати, о попе… Реально она больше, чем казалась, как и твой общий вес. В условиях, между прочим, тюремного рациона! А что же будет, если тебя хорошо кормить? Во что превратится попа и все прочие части тела?..

Ну, нет, это невыносимо! Он считает, что я толстая?! Вообще-то, я умещаюсь на плече Оустилла так, что оно почти не давит мне в живот!

— Да, места достаточно… — Палач приблизился к трещине в полу, видимо, оценивая возможность спуска. — Но это не ты худая, а плечо широкое.

Гад! Я от души пнула его коленями в левую сторону груди (кто-то у нас был ранен, да?), услышала в ответ еще пару ядреных армейских словечек, а потом… полетела вниз в сопровождении собственного крика, чтобы упасть спиной во что-то мягкое и пружинящее, как батут. Увидела вокруг суетящихся гвардейцев и поняла, что меня поймали в спасательный тент, и тут же аккуратно с него сняли. Следом в тент прилетел Оустилл.

— An bhfuil tu ceart go leir, mo Tiarna? — посыпались со всех сторон вопросы.

Прим. авт.: С вами все в порядке, милорд? (ирл.)

— Is ea. A ullmhu! Se noimead a madhmadh!

Прим. авт.: Да. Готовьтесь! До взрыва шесть минут! (ирл.)

Что такое он говорит? Шесть минут? Эльфы знают про готовящийся взрыв?!

Я вновь оказалась на плече у Оустилла, повиснув вниз головой. Быстрым шагом, почти бегом, он двинулся через полуразрушенный холл, не в сторону парадного выхода, а на какую-то другую лестницу, ведущую вниз. Оттуда слышался шум моторов. Подземная парковка?..

— Пожалуйста… — взмолилась я, — что все это значит?..

— Кажется, у нас были разные планы на готовящуюся вечеринку, Dearg! Прим. авт.: Рыжая, (ирл.) — С прохладцей сказал дроу. — У тебя — взлететь на воздух к е…ям, у меня — покончить с остатками тех, кто называет себя Сопротивлением, но при этом является ничем иным, как кучкой террористов! Представь себе, мой план мне больше нравится! Я все-таки собирался выжить, несмотря ни на что. Вот только землетрясение никто не учел: ни мы, ни твои приятели, которые собираются добить тут всех, кто уцелел бы при большом «бабах»!

А я наивно полагала, что тайну удалось сохранить! Но теперь получается, что команда Друммонда попадет в ловушку!

Палач Оустилл жестко перехватил мои колени, прежде чем я успела начать пинаться.

— Или они, или мы, девочка! Думаю, ты прекрасно понимаешь, кто уцелеет в ближайшие полчаса.