Дитя Бунта

Я поняла, пояснения были излишни. И это понимание предстоящей гибели хорошо знакомых мне людей, значительная часть из которых принадлежала к клану Барнетт, вылилось в истерику, в которой я отказывала себе с момента смерти Эвана и папы. Если бы не цепи и не физическая сила удерживающего меня эльфа, ему бы не поздоровилось.

Я не помню, как оказалась внутри армейского броневика. Рядом не было никого, а мягкий хлопок закрываемой двери совпал со звуком мощного взрыва, от которого агрегат подпрыгнул на месте, прежде чем сорваться с места. Сейчас эльфы, скорее всего, открыли огонь по тем, кто выбирался из подземных коммуникаций под частично разрушенным зданием Управления наказаний… Но этого уже не было слышно.

Остановка. Меня вытащили из броневика вовсе не на особой охраняемой пристани в порту Лейт. Опять какая-то подземная парковка… Никаких сил сопротивляться уже не было, вокруг мельтешили вояки в форме эльфийской гвардии, кто в черно-сером, кто в черном камуфляже. У дроу в черном — лица прикрыты масками, похожими на лыжные, с прорезями для глаз…

Только в этих прорезях я не видела тех самых, бирюзовых, глаз, которые бы сейчас охотно выцарапала — как выплакала свои.

ГЛАВА 5.

За неделю до трибунала. Эльфийский клуб

Лорд Киган Оустилл

Человеческий фразеологизм: «сходить налево», порой трактуется как факт физической измены своему партнеру или супругу. Если вы не знакомы с интимной культурой дроу, и употребите данную фразу в разговоре в человеческом контексте, эльфы вас поймут совершенно иначе.

«Сходить налево» у Темных означает только одно — выбрать дальний левый угол в гостиной эльфийского клуба, где планируется провести вечер с целью заняться сексом без взаимных обязательств и последующего продолжения отношений. Вообще же эльфийский клуб нужен именно для этого — секса «без взаимных обязательств и последующего продолжения». Левый дальний угол отличается от правой стороны гостиной тем, что к нему подходят в поисках максимально острых ощущений. Для легкого флирта и быстрой близости есть все остальное пространство гостиной, от дверей и до бара — знакомьтесь там, если вы не готовы к чему-то большему.

Мы с Морни приехали в данное заведение Эдинбурга достаточно поздно, около девяти вечера. К этому времени чаще всего желающие уже обзаводятся парой и разбегаются по отдельным помещениям для того, чтобы приятно провести время.

Сам Морни прибыл накануне ночью, сразу же занявшись важнейшим делом: вздрючить всех, кто, как он считает, мало занят и не показывает служебного рвения. Он это называет так: «прочистить». Что ж, термин соответствует действительности, несколько раз я имел сомнительное счастье слышать такой вот разнос, и понял, что по сравнению с Морни вполне могу казаться своим подчиненным милым и кротким. Правда, «прочищает» он беззлобно, так что никто особо не обижается.

У Морни довольно поганая работа: подозревать всех и вся вокруг персоны Эрика, вычислять заговоры, выискивать недовольных и предотвращать покушения. Сейчас сфера его деятельности расширилась, вплоть до международных масштабов. Многие его не любят, некоторые — откровенно боятся. Чего только стоит психофизиологическое тестирование, которые все силовики проходят раз в полгода! Согласно брошенной кем-то ядовитой шутке, у Морни Эльдендааля есть досье на всех друзей, а на себя самого — целых два.

Я спокойно отношусь к его придумкам — что ж, работа такая!.. Морни же тоже проходит это гребанное тестирование. Если бы Морни захотел быть на месте Эрика, то, конечно, он был бы там. Но он не является Хранителем Первой крови, хоть и принадлежит к семье Эльдендааль. Дар связи с Темным Алмазом у него не проявился, а значит, Владыкой Темных он быть не может ни в коем случае. Кроме Эрика и его сестры не осталось других Хранителей Dorcha Cloch…

Сейчас обладатель обширной картотеки на всех потенциальных предателей привез с собой пять специалистов, до безобразия универсальных (его собственная фраза!) в любом расследовании — от оперативной работы до перебирания бумажек. Эти парни в ближайшей перспективе должны были сформировать «скелет» регионального отделения Департамента безопасности, а для этого им придется сработаться и даже без мыла влезть в одно место к Департаменту внутренних дел. Кроме того, крайне необходимо поладить с человеческой полицией и спецслужбами. В общем, парням я не завидовал нисколько. Прийти, обматерить, построить — вот это мое, а крутить сложные интриги я оставлю всем прочим из окружения Эрика — от Лиама Андархейна до Морни Эльдендааля.

При всей внешней холености и щепетильности в вопросах гардероба, Морни нельзя назвать кабинетной крысой. Все-таки правая рука Эрика, и не просто глава его службы безопасности, но и весьма эффективная стенка от пуль в нужный момент, получившая эти пули уже не раз и не два. Задумка создать отдельный Департамент безопасности, разгрузить эльфийскую полицию и частично — разведслужбы, исходила именно от Морни. Не все главы силовых структур были в восторге от перераспределения обязанностей, но, в конце концов, успокоились, просчитав свою выгоду.

Я тоже собирался заняться важнейшим делом: вытрясти из Морни кое-какие объяснения, нужные мне, как воздух.

Дело в том, что несколько часов назад я получил от Эрика цифровой пакет документов с предварительным вердиктом по делам большинства активных зачинщиков Бунта. Против ожидания, смертных приговоров было не так много, в основном — длительные сроки тюремного заключения, в их числе — пятнадцать пожизненных. Казнены будут пятеро эльфов (за ними и так был криминальный «хвост», все в международном розыске) и двадцать два человека, по которым были доказанные убийства гражданского населения в эльфийском квартале Абердина и других местах. При таком количестве погибших, рассеянном по всей Шотландии, выискивать и отлавливать участников событий придется еще долго и, скорее всего, отнюдь не мне, а парням из будущего отделения Департамента безопасности.

Что касается дамской составляющей ядра Бунта, то… здесь и ждал меня сюрпризец! Смерть через повешение для Луизы Маккензи, разумеется. Это ожидаемо. Для пяти замужних женщин, имеющих детей — по десять лет тюрьмы, а вот для девятнадцати незамужних (среди них, кстати, затесались две Темные эльфийки) — особое решение, распространяющееся и на три весьма примечательных личности.

Эдме Хаттан. Елена Барнетт. Айли Барнетт…

На всех девятнадцати голографических папках, включая вот эти три, красовалась простая и хорошо читаемая подпись Владыки Темных, а вдобавок — знаменитая фраза, произнесенная отцом Эрика вскоре после Переворота.

«ВЫБИТЬ ДУРЬ!»

Мужской переворот на Небиру стал возможным только потому, что двое ученых из фармацевтической компании, принадлежавшей семье Морни, разработали-таки сыворотку против «Leacht doiteain» — средства, применяемого Темными эльфийками для всех мужчин-дроу с подросткового возраста. Прим. авт.: Жидкого огня, (ирл.) Об исключительных свойствах этого средства и его воздействии на мозг мужчины читайте в книге «Иней и серебро». Если бы не эта сыворотка, мы бы до сих пор жили под властью матрон и умирали на жертвенниках Ллос, когда было угодно жрицам. Разумеется, просто так отдать власть они не захотели, было оказано ожесточенное вооруженное сопротивление.

Но, в итоге, оно было сломлено, и достаточно быстро. Встал вопрос, что делать с бывшими жрицами Ллос, которые на всем протяжении истории дроу формировали матриархальную правящую верхушку нашего общества. Помимо пятидесяти высших жриц Конклава, в этот список входили еще и другие, в разной степени посвящения — не десятки, а сотни… Не казнить же всех, в самом деле! Под высшую меру попали только те, кто отличился особой жестокостью во время правления, и те, кто владел рецептом Жидкого огня.

А в отношении остальных как раз и была произнесена историческая фраза. Иначе говоря, мужчинам-дроу предлагалось предъявить права на эльфиек и заняться воспитанием, переведя традиции игры на новый уровень. Веками оттачиваемая формула, в которой возможность обладать женщиной была следствием глагола «подчинить», в данном случае слегка изменилась. Став хозяином, ты уже имеешь право обладать, а потому должен подчинить так, чтобы это обладание стало абсолютно естественным как для тебя, так и для твоей игрушки, объекта игры для мужчины-дроу…

Что ж, для Темных это теперь в порядке вещей, Светлых же порой шокирует. Фраза: «Выбить дурь!» давно перешла в разряд ехидных мемов и демотиваторов, запускаемых в сеть Светлыми эльфами. Каких только карикатур не было на эту тему!..

И вот теперь Эрик решил повторить прецедент такой практики в отношении обычных женщин, две эльфийки не в счет. Для дроу тут нет ничего странного, они в очередь выстроятся (тут сплошные миленькие мордашки в голографических папках!), а мнение Solas и людей по данному вопросу особо никого не волнует. Пошумят и успокоятся.

Как назло, сам собой в голове сложился типично мужской вопрос, про который я уже упоминал ранее: «А как будет смотреться между ее пухлых розовых губ мой…»

Ллос меня побери, о чем я думаю?! Все мои длительные отношения — от владения наложницей после Переворота до женитьбы, — были только с Темными эльфийками. Случайный секс с обычными женщинами после Сопряжения — да, разумеется, но я не заводил себе человеческих игрушек по примеру многих других дроу, включая Морни!

Сейчас ситуация может измениться.

Тряхнув головой, я отогнал навязчивое и очень соблазнительное видение, а затем включил ноут-блок специальной связи. Я кое-как дозвонился до Владыки Темных через океан.

На кабельной линии были жуткие помехи, порожденные очередным аномальным штормом над Атлантикой, так что Эрик был краток:

— Что тебя смущает? Объедини мое решение с «правилом трофея»! Подробности у Морни… Созвонимся, когда утихнет буря.

И это — несмотря на теракт, планируемый мятежниками, оставшимися на свободе!..

Тут было над чем задуматься. Как раз в процессе размышлений в мой кабинет влетел Морни Эльдендааль, слегка забрызганный майским дождичком.

— Нет, ты слышал когда-нибудь про эльфов нетрадиционной ориентации?! — объявил он чуть ли не с порога, протягивая мне руку для приветствия.

— Ваэрон миловал, не слышал. — Осторожно ответил я, отвечая на крепкое рукопожатие и ожидая какой-нибудь подвох, на которые Морни всегда был мастер.

— Так вот, будь уверен, они уже рядом! И их ориентация сомнений не вызывает! — Эльдендааль отряхнул пиджак от дождевых капель. — Сержантик заставил меня бросить машину за КПП! Ну, кто он после этого?!

Невольно я рассмеялся.

— Кто? Я тебе скажу, кто: добросовестный исполнитель обязанностей, который служит тут вторую неделю, и знать не знает твою морду. Никто не рассчитывал на то, что ты приедешь сегодня. Биометрическая система распознавания зависла еще утром, и ее до сих пор не починили.

У всех представителей эльфийских силовых и военных структур биометрические документы, — такие же, какие обязаны оформлять люди по достижении совершеннолетия. Все прочие эльфы, Темные или Светлые, могут иметь обычные удостоверения личности, это гарантировано Кодексом прав. Если эльф нарушил закон или пришел на работу в соответствующие службы — тогда он тоже попадет в биометрическую базу.

— Начальство надо априори знать в мо… в смысле, в лицо! — Морни поставил у стола небольшой чемоданчик, в котором немедленно и мелодично звякнуло что-то стеклянное.

Естественно, я не мог не поинтересоваться содержимым.

— Это английский стаут. — Прозвучало в ответ. — «Black Sheep», привез тебе на пробу. Виски в Англии делать так и не научились, а это — вполне достойный и интересный напиток.

Прим. авт.: Стаут — пиво, которое варится на основе жженого солода, а потому обладает выраженным кофейно-шоколадным привкусом. Как и эль, относится к пиву верхнего (верхового) брожения.

— А твоя миссия?

— Моя! — Морни усмехнулся. — Светлые сами подсуетились, когда их прижало. Ведь могут же работать без сантиментов, если захотят!.. Эрик дал им добро на спецоперацию по личной договоренности с Маб-Зэйлфридом, и она прошла без нашего участия. Светлые спецы виртуозно выманили Муна и избавились от него раз и навсегда. Слегка переборщили, он нужен был живым для начала.

Вот тут я от души выругался. Конечно, нужен был живым! Если он имел отношение к нелегальной наномеханике на территории Шотландии…

— Почти не имел. — Заверил Морни. — Вероятность — процентов девяносто девять, так что копать надо тут, на месте. Схемы сборки его, так это и не секрет никакой, сколько их гуляет по Европе! А вот в чем я уверен на все сто процентов, так это в том, что в ближайшие столетия нам придется иметь дело с кучей потомков Лунного эльфа, одаренных максимальной способностью к наномеханике.

— В смысле?..

— Этот любвеобильный господин не заботился о контрацепции, как будто задался целью понаделать детишек. Мания какая-то, что ли?! Я сам люблю женщин, предпочитая их эльфийкам, но наплодить кучу потомков, это, право же, перебор.

Да уж… Бесконтрольное распространение генов наномеханика в человеческой популяции было чревато непредсказуемыми последствиями. Морни продолжил:

— Ну, ладно, у нас есть Двэйн. В отличие от Муна, он-то отслеживал судьбу всех своих детей, сотни лет приглядывая за их даром. У Двэйна есть идеи насчет того, как искать нелегальных наномехаников… Не будем ему мешать, он прожил на Земле тысячи лет, прекрасно знает людей и их психологию, пусть следует своей системе.

Двэйн — фигура более чем загадочная, один из самых древних эльфов, переживших предыдущее Разделение Миров. У таких даже и фамилий-то нет… Я даже не уверен, что имя — Двэйн, — настоящее. Уникальный наномеханик, работающий с восьмой нотой, обслуживающий соответствующую технику не только в Кэслин Эльдендааль, резиденции Эрика, но и во всех силовых структурах Темных. Я встречался с ним несколько раз, и поначалу ощущал некоторый трепет и даже робость в его присутствии. Его возраст измеряется тысячами лет.

— Он знал Муна?

— Знал, конечно же, лично. У наномехаников особые взаимоотношения, они сами себя называют «Третьим кланом», подчеркивая, что их суть едина, вне кланов Темных и Светлых… Что-то там произошло между ними, подробностей я не знаю. По слухам, были друзьями несколько веков назад, но, следуя выражению людей, между ними «кошка пробежала». Или женщина, я думаю. В этом плане на Двэйна давить невозможно, он все равно не расколется.

— А по делу семьи Барнетт?..

— Я нашел отца Эвана в Бедфордшире. Обычный эльфофоб. — Презрительно бросил Морни. — Ребята хорошо пробили все его контакты, и могу сказать одно — к нынешнему делу этот Валентайн не причастен. А то, что он идиот, так это ненаказуемо. Повторяю, искать надо здесь.

Легко сказать…

Еще одна новость, которую Морни принес, как сорока на хвосте, меня очень удивила. Эрик дал добро на создание в Канаде Института взаимодействия с человеком! У Светлых аналогичное заведение открылось десять — двенадцать лет назад, в Австралии. Догадываюсь, что сейчас в Канаде будет много Светлых преподавателей, как и после Переворота в Высшей военной академии Темных, в которую я поступил, когда весь дамский офицерский состав отправили в отставку… Теперь отчасти понятно, почему Эрик держит дело о Бунте на особом контроле и так мягок в плане приговоров! Ответный ход: вы расправились с Муном, мы тоже красавцы — расширяем сферу взаимодействия и с вами, и с людьми.

Со Светлыми мы уже имели дело, когда осуществляли программу переселения людей. К моменту Сопряжения у человечества существовала непонятная эльфам практика: создавать невыносимые условия в одних регионах планеты, чтобы потом жители этих регионов становились носителями беспорядков в процессе миграции в относительно благополучные страны. Светлым, как и нам, тоже не нравилось ни данное обстоятельство, ни факт этнической путаницы на их обширной территории, поэтому переселение было осуществлено, а количество представителей этнических диаспор в разных странах строго лимитировано.

Я поблагодарил за подарочный стаут, и, не откладывая дело в долгий ящик, потребовал тех самых подробностей, которые, по словам Эрика, мне следовало как раз получить у Морни.

— Не-а, — покачал головой родственничек Владыки Темных, — подробности подождут чуть-чуть. — Я устал, как… даже не знаю, как кто. А потому для ясности мысли и бурной мозговой деятельности мне нужны потрахушки. Тебе тоже не помешают, я думаю.

Что ему нужно?! Не успел приехать, уже по бабам?!

— Да, ты не ослышался. Поехали в эльфийский клуб, только переоденься, чучело армейское.

Чья-то морда напрашивалась на хук в челюсть. Напрашивалась она регулярно, причем с момента нашего знакомства во время службы в армии, и все потому, что в день этого знакомства напросился как раз я.

Зачем один двадцатилетний дурень задирает другого, в триста девяносто пять лет уже сказать трудно. Но в двадцать лет это жизненно необходимо обоим, чтобы выпустить пар, зарядиться тестостероном и проверить друг друга на прочность. Слово за слово… ну, и так далее. Мы дрались, и дрались страшно, так как не уступали друг другу в силе и ловкости. А поскольку у каждой из сторон были сочувствующие, то в драку втянулось много дурней примерно того же возраста.

Скажу мимоходом, что дело было до Переворота, а кто служил при Темных матронах в армии, тот не только в цирке не смеется, тот порывается вскочить с места и отдать честь клоунам. Во времена матриархата никого не волновало, лорд ты или нет — ты можешь быть только рядовым. Весь офицерский состав — эльфийки… На вопрос госпожи капитана: кто устроил побоище в казарме, Морни не ответил никак, не собираясь из мужской солидарности выдавать инициатора, которым был я. Сам же я имел глупость подумать, что в случае признания накажут меня одного, а потому сознался.

В результате досталось нам обоим, а выражение «спустить шкуру» перестало восприниматься фигурально. У эльфов прекрасная регенерация, но на полное исчезновение шрамов со спины и ребер у меня ушло лет двадцать. Думаю, именно после этого случая Морни в совершенстве освоил ударные девайсы… Что же касается меня, то… госпожа капитан, Илленниа, свела со мной очень, очень близкое знакомство — как раз после Переворота, когда мне было слегка за тридцать.

Пора было вспомнить, что я все-таки являюсь лордом, и предъявить на нее права, и я это сделал, получив Илленниа в свое полное распоряжение. Тот опыт был полезен нам обоим: психологический, прежде всего. Мы росли от ненависти до любви, проходя тяжелый путь взаимодействия и воспитания чувств…

С тех пор много воды утекло, но привычка задирать друг друга при каждом удобном случае у нас с Морни осталась. Наверное, потому, что в душе каждого мужчины периодически просыпается двадцатилетний дурень, и это здорово.

— Думаешь, тебе не надо переодеваться, гражданский офисный хлыщ? — ненавязчиво поинтересовался я. — Извини, я не захватил на спецоперацию щегольской костюмчик. Джинсы у меня найдутся, естественно. Если ты хочешь, чтобы я составил тебе компанию и не выглядел рядом с тобой оборванцем, переоденься в «кэжуал».

— Я только за! Поехали. Позвоним в клуб сначала, есть ли там места на вечер.

— Хорошо, поехали…

Пресловутое переодевание состоялось в отеле близ Принцесс-стрит, где остановился Морни. Светить его «Валькирию» около эльфийского клуба было бы не самым лучшим решением, а потому мы прогулялись пешком — благо, дождь уже прекратился. Каковы бы ни были сейчас антитеррористические меры, усиленные в эльфийском квартале Эдинбурга, пренебрегать личной безопасностью не следовало. Под летней курткой у меня была неизменная подруга сорокового калибра — «Foiche», Прим. авт.: Оса, (ирл.) такая же, как у Морни. Говорят, в ближайшее время на вооружение поступит новая модель, с лазерным прицелом.

Что ж, поменяем старую на новую.

Эльфийский клуб располагался в конце Принцесс-стрит, в уединенном зеленом уголке, утопающем в цветах. Несмотря на то, что территория стала эльфийским кварталом, названия улиц остались человеческими. Какой смысл переименовывать их в чужом мире, вынужденно ставшим твоим домом?.. Предварительный звонок администратору позволил убедиться, что мы не будем в клубе нежеланными гостями. Увы, такой поздний приезд не дает стопроцентной гарантии в том, что мы оба найдем себе пару на вечер.

Эльфы помешаны на приватности. В клубах сохраняется полное инкогнито — никаких имен, а порой — и лиц. Точнее, лицо почти всегда скрыто черной полумаской, как у нас с Морни сейчас. Для представителей благородных Домов это вообще негласное правило, ставшее традицией. Никаких записывающих устройств, никаких камер наблюдения — впрочем, как и в чисто эльфийских отелях. Таковы правила…

Среди посетителей обоего пола в клубе почти всегда только Темные, появление Светлого эльфа — из ряда вон, но случается. Светлых эльфиек в подобных заведениях я вообще никогда не видел. Обычно приходят те Светлые эльфы, которые с начала Сопряжения живут на территории дроу, и хорошо знакомы с особенностями нашей культуры общения между полами.

Гостиная была оформлена в соответствующих тонах строгого, не переходящего границы умеренной роскоши стиля арт-деко. Черный, серый, серебристый цвет деталей интерьера, изысканная подсветка — достаточно яркая, чтобы гости клуба могли присмотреться друг к другу, и в то же время — сохраняющая интимный полумрак по углам помещения. Впрочем, присматриваться особо не к кому, гостиная почти пуста. С правой стороны, около стойки бара, тихонько беседовали сложившиеся пары, и свободно прогуливающихся дам там явно не наблюдалось. Но в том самом левом углу…

Да. Одинокая эльфийка — притом, с открытым личиком, что бывает не так часто. Простолюдинка, иногородняя провинциалка: приехала по делам в Эдинбург и не особо заботится о том, что репутация каким-то образом пострадает. Леди ни за что не пойдет в эльфийский клуб в вечернем платье, она отдаст предпочтение темному коктейльному варианту. На этой же посетительнице было именно вечернее платье, с глубоким декольте. Дорогое, красивое, и, увы, безвкусное, ибо не подходило к обстановке и стилю клуба.

Молоденькая эльфийка, слегка смущенная (только наметанный глаз дроу может заметить румянец на лице другого дроу при должном освещении), определенно неопытная (девочка, ну кто же сидит в левом углу, вот так скрестив лодыжки?! тебя же будут обходить за милю!). У нее была точеная тонкая фигурка и милое личико, на котором вот-вот проступит непонимание, граничащее с отчаянием, а следом — самое настоящее отчаяние, перерастающее в обиду на пренебрежение мужчин в полумасках.

Как только это выражение появится на милом личике, уже никто не подойдет, потому что не захотят испортить вечер ни себе, ни ей…

Я бы, скорее всего, и сейчас не подошел бы к ней, если бы… если бы не глаза. Светло-карие глаза, теплого цвета палых листьев на дне лесного ручья, готовящегося к будущему зимнему сну. В других глазах, глазах Айли Барнетт, я видел ожесточенную битву между желанием жить и смертельной усталостью, в глазах юной безымянной эльфийки — вызов всем окружающим и, кстати, самой себе, осмелившейся сесть в дальний левый угол эльфийского клуба.

Совсем разные женщины, бесконечно далекие друг от друга.

Не знаю, хочу ли я видеть рядом с собой Чудовище Айли — несмотря на реальную возможность, предоставленную решением Владыки Темных. Если ее смертельная усталость пересилит желание жить дальше, все усилия сделать из нее пылкую любовницу пойдут прахом и превратятся в пытку и для Айли, и для ее хозяина.

Но хотя бы эта девочка заслуживает приятного вечера — в награду за «взрослую» смелость.

Дело в том, что дама, севшая в левом углу гостиной, должна отдавать себе полный отчет вот в чем: никто не будет спрашивать, что она хочет. Имеют значение только желания того, кто к ней подошел. Если ты к этому не готова, нужно искать себе партнера на правой стороне гостиной или около барной стойки.

Девочке точно повезло, что рядом оказался Морни. Он довольно быстро подбирает ключик к женщине любой расы, а эльфиечка со скрещенными лодыжками забавляет его ровно на столько, что он готов дать ей то, что она хочет — в разумных пределах, чтобы не напугать.

Сейчас он уже сел в кресло напротив — так, чтобы прикрыть юную особу от всех прочих посетителей, и предложил ей бокал белого вина со льдом. То, что нужно. Она будет польщена вниманием и расслабится.

— Одиночество — не самое лучшее времяпрепровождение, правда? — с располагающим весельем в голосе спросил Морни, скорее констатируя факт, чем задавая вопрос. — Кто из нас двоих мог бы разделить с вами вечер?..

Карие глаза дерзко блеснули.

— А если я скажу, что это могли бы быть… вы оба? — она с озорством улыбнулась. — Я бы хотела… узнать, каково это — не смочь встать без посторонней помощи… после…

Однако! Она не понимает, о чем просит?!

— То есть, — безжалостно вставил я, — быть затраханной нами обоими так, чтобы потом не встать без посторонней помощи и, кстати, после всех возможностей, на которые намекает левый угол?

Юная особа переступила ножками, тонко стукнули каблучки о паркет. Стройные лодыжки, обтянутые тончайшими чулочками, больше не скрещены, глазки опущены вниз.

— Именно так. — Спокойно подтвердила она.

Левый угол гостиной ей знаком, не иначе, но в лучшем случае — пару раз.

Морни это признание позабавило не меньше, чем меня, и он включился в игру, пока что словесную: