Нулевой портал

— То-то же.

Она вышла из комнаты отдыха в приподнятом настроении и мельком поймала собственное отражение в зеркальной стене коридора: разрумянившееся лицо, яркие голубые глаза, змеящиеся по белой ткани медицинского костюма шелковые пряди волос, как будто ставших на тон темнее. Залюбовалась. Хороша-а-а…

Опомнилась Настя только в кабинете, где сегодня должна была вести консультативный прием. Что произошло?! Откуда взялось поганое ощущение собственного превосходства, утверждающего, что имеешь право приказывать, распоряжаться чужими действиями и поступками, а самое главное — получать от этого удовольствие?! За что напустилась на Гринча, да еще в таком тоне?!

Девушка быстро закрутила волосы в пучок, надела медицинскую шапочку. Маска на консультативном приеме не нужна — потенциальные пациентки должны видеть «товар лицом», то есть чистую сияющую кожу без макияжа…

— Проходите, доктор вас ждет! — щебетала за дверью Юлечка, которая по установленному правилу провожала до кабинета впервые пришедшую на прием пациентку или пациента.

В последнее время посетителями клиники все чаще становились мужчины, стремящиеся воспользоваться услугами эстетической косметологии.

— Да не слепая, дорогу вижу! — ответило Юлечке надменное и вальяжное женское контральто.

Пациентка. Судя по яростному стуку каблуков по плиткам пола, из тех, кто категорически отказывается переобуваться в специальные одноразовые тапочки, предпочитая надеть бахилы поверх собственной обуви. Острые каблуки, как известно, бахилы прокалывают на раз-два, а уличный снежок, превращаясь в грязноватую кашицу, быстро вытекает наружу, оставляя соответствующие следы на идеально чистом полу.

«Барыня!» — с легким ужасом подумала Настя и попала в точку.

Сургутских барынь очень любят пародировать в «Сomedy Woman». По версии знаменитого шоу, этот типаж представляет собой даму в норковой или соболиной шубе в пол, в меховой шапке в любом помещении (по безнадежно устаревшей моде «восьмидесятых», когда демонстрация мехового головного убора считалась признаком достатка, и даже фотографировались многие женщины в шапках — на память), с вызывающе ярким макияжем и стилем поведения, именуемым в народе «крутой понт».

Есть такой типаж в Сургуте, есть, он не вымер. На самом деле, барыня — она и в Африке будет барыня, и в любом городе на планете Земля. Барыня любит, чтобы всего было много и через край, чтоб не подумали, упаси Бог, что ей не хватает средств на самые дорогие духи, сумочку «Луи Виттон», часики «Омега», последнюю версию айфона или маникюр с пятисантиметровыми когтями, где каждый отдельный боевой коготь будет обильно облеплен стразами.

Барыня всерьез считает, что, будучи за рулем автомобиля, не надо пропускать старушек на пешеходном переходе — ни хрена им не сделается, подождут. Барыня на руководящей должности, каковых развелось немало, уверена, что достаточное количество средств на банковском счете и какая-никакая власть дает ей право «тыкать» подчиненным и показывать им «кузькину мать» с завидной периодичностью, ибо холопам не фиг расслабляться. Барыня не станет покупать в аэропорту плебейскую водицу в пластиковых бутылочках, предназначенную для простых смертных, нет: она с должной степенью показного величия приобретет минералку в «стекле», и только известного французского бренда (в полной уверенности, что вода разлита из разных краников). Барыня будет делать много забавных и нелепых с точки зрения обычного человека вещей, принципиально важных разве что для самой барыни, постоянно боящейся уронить себя в собственных глазах.

Именно такой типаж торжественно вступил сейчас в кабинет для консультаций, шкрябнув по двери теми самыми богато инкрустированными пятисантиметровыми когтями, так что Настя всерьез задумалась, не осталось ли на дереве царапин. Сшибающий с ног аромат дорогого парфюма, кепка из белой норки (улыбчивая Юлечка не достигла успеха, уговаривая посетительницу снять головной убор, и за это, кстати, с нее в конце месяца снимут процент премиальных), выражение ленивой скуки на лице.

— Присаживайтесь, давайте познакомимся. Меня зовут Анастасия. — Вежливо проговорила Морозова, указывая женщине на удобное кресло. — Вам нужно максимально правдиво заполнить медицинскую анкету, не пропуская ни одного пункта.

Ей уже приходилось общаться с барынями, и не раз. Самый верный тон поведения — нейтральная вежливость и мягкое убеждение там, где требовалось притормозить пациентку в попытке стать красавицей «вдруг и сразу». Вот и думай, становиться ли пластическим хирургом! Станешь — барыни повалят валом…

— Анкета? — капризно и в нос поинтересовалась женщина. — Ваша девица на входе так и не поняла, что я пришла сейчас делать ботокс!

— Вы пришли пока что на консультацию… — Настя вопросительно приподняла брови.

— Инга Владимировна! — манерно представилась барыня.

—… Инга Владимировна. Мы обсудим ваши желания, я произведу осмотр, подберем необходимые процедуры и распишем график их исполнения и приемов. Перед осмотром нужно удалить косметику, чтобы я могла максимально точно определить тип кожи и уровень проблем.

— Стоп! Какой график?! У меня через три дня вылет в Дубай, там встреча с женихом! Мне скоро пятьдесят, ему тридцать, сами понимаете. Мордашку надо разгладить, быстро. Я же и записалась для этого! Я плачу, — а у вас тут не дешево, — вы делаете мне красиво здесь, здесь и здесь.

Теперь предстояло самое трудное: разъяснить, что ботокс по всему лицу, куда тыкала боевым когтем Инга Владимровна, и три дня до волшебной красоты — вещи куда менее совместимые, чем гений и злодейство по версии классика. Барыня не хотела слушать Настю, на ходу зайдя в известное приложение в своем айфоне, и показывая, что некая «Доктор Джанетт» обещает моментальное заживление и блистательный эффект уже на третий день после инъекций:

— Вот ее аккаунт! Вот фотографии, видите?!

Можно воздевать руки к небу, можно в тысячный раз цитировать: «Уж сколько раз твердили миру…», но факт оставался фактом: стихийный рынок косметических услуг прикрыть невозможно, а желающих заработать там на доверчивости несведущих дам — пруд пруди. Недавно Насте пришлось столкнуться с последствиями действий такого лже-доктора. Имея на руках всего лишь диплом медицинской сестры, не дающий права на инвазивные косметологические вмешательства, хваткая барышня из социальных сетей называла себя врачом-косметологом и делала у себя на дому всем желающим инъекции сомнительного препарата из Китая, стоившего в пять раз дешевле оригинального патентованного средства. Результатом стало воспаление тройничного нерва у одной из незадачливых клиенток, лечить которое пришлось долго и трудно.

— За такой короткий срок я могу предложить вам, Инга Владимировна, процедуру лазерного ухода с увлажняющей маской.

Сделаем три таких процедуры. Эффект временного освежения продержится неделю. — Терпеливо убеждала Настя добрые двадцать минут, надеясь достучаться до чувства меры посетительницы.

— Вы теряете перспективного клиента. — Сквозь зубы выдавила та. — Я пойду к профессионалам, а отзыв на вас будет разгромный, поверьте.

— Это ваше право, Инга Владимировна. Но ни я, и никто другой в нашей клинике не станет делать вам ботокс с гарантией полного эффекта через два-три дня. Это нереально. Минимальные следы в виде точечных гематом возможны, плюс перелет, плюс солнце, а принимать солнечные ванны или ходить в сауну после инъекций будет нельзя… Я не рекомендую такое воздействие категорически.

Холодная змейка, между тем, пробежалась между лопаток и начала действовать самостоятельно и без предупреждения:

— Человек… — выплеснулось стеклянное крошево чужих слов на язык. — Все вы думаете, что явились в мир недостаточно красивыми. Все лезете из кожи вон, перекраивая собственную внешность, подчищая, выжигая, изменяя, рисуя. Укоряете своих богов в том, что они не довели замысел до конца, и лично вам недодали. Напрягаетесь в бесплодной попытке сохранить молодость — все, решительно все, не желая сознавать, что придет срок, и вашу пустую телесную оболочку сожрут черви.

— Что…

Барыня пыталась выбраться из кресла, одновременно хватаясь за сердце.

— Не о молодом горячем женихе надо думать, а о том, что у тебя проблемы с сердчишком, дурочка. И на взлете есть все шансы на фибрилляцию желудочков, с которой сердчишко не справится. Жених может не дождаться. Тебе уже будет все равно, а ему, кстати, позарез нужны деньги… Никакой он не шейх, а так… Удачливая рвань непонятной национальности…

Лицо женщины стало белее кепки из той самой белой норки, и Настя с ужасом понимала, что не может контролировать поток собственных слов, плавно струящихся с подачи холодной змейки, которая уютно свилась в колечко где-то в глубине гортани.

Между тем, в паузе гнетущей тишины стало ясно: за дверью нарастает какой-то непонятный шум, быстро сошедший на нет. Барыня Инга Владимировна трясущимися руками запихнула айфон в сумочку:

— Извините, я… пожалуй, поеду. Что вы такое говорите, девушка…

С трудом овладевшая собой Морозова вымучено улыбнулась:

— Пойдемте, я провожу вас.

Администратор Юлечка выглядела странно подавленной, пока несостоявшаяся пациентка оплачивала консультацию и надевала свою белую, под стать кепке, норковую шубку.

Как только она вышла, Юлечка судорожно вздохнула:

— Бли-и-н… Мы тут над Гринчем смеялись, а ее «скорая» забрала. Только что.

— Как?! — не веря своим ушам, переспросила Настя.

— Да так… Дар речи потеряла. То ли припадок эпилепсии, то ли еще что. Непонятно, в общем, что такое.

— Непонятно… — как эхо, повторила Анастасия Юрьевна.

Она была напугана и кое-как справилась с собой только тогда, когда на консультацию пришла другая пациентка, желающая убрать лазером старую расплывшуюся татуировку.

Холодная змейка затаилась и никак себя не проявляла.

Глава 7.

Кто такая эква?

Во время обеденного перерыва Настя вышла на улицу, даже не надев шапочку, только капюшон накинула. Голова раскалывалась так, что девушка была невероятно рада холоду, норовившему ущипнуть за раскрасневшиеся щеки. Прошлась по улице, забежала в какой-то большой магазин электротоваров, и уже оттуда, расхаживая между рядами люстр и напольных светильников, набрала номер бывшего сокурсника, Дмитрия. Того самого, ставшего психиатром.

— У! — прогудел Дима, взяв трубку практически сразу. — Работник фронта красоты, Настюха! Какими судьбами?

После нескольких типичных дежурных фраз в духе: «как — сам — семья — жена — дети» Морозова осторожно заговорила о психическом расстройстве с раздвоением личности:

— Понимаешь, я такого наболтала… И коллеге, и пациентке. Никогда себе такого не позволяла, а тут… как будто за язык тянули, как будто это не я. До сих пор стыдно и странно. А вдруг… вдруг у меня синдром Туретта какой-нибудь?!

Прим. авт.: Синдром Туретта — нейроонтогнетическое моторное расстройство, проявляющееся двигательными и вокальными тиками. Может сопровождаться выкрикиванием оскорбительных высказываний или нецензурных слов.

— Что — что у тебя? — откровенно не просто засмеялся, а действительно заржал Дмитрий. — Вдруг, Настюха, бывает только пук, да и то, многие делают его намеренно и без комплексов! Ты в отпуске когда была?

— В марте.

— Во-во! Срок подходит, отдыхать пора! Я за месяц — другой до отпуска всех уже ненавижу, и психов своих, и врачей вокруг — даже хуже психов. Синдром профессионального выгорания это называется, во как.

В глубине души Морозова и сама понимала, что утренние разговоры с Гринчем, которой был дан совет помолчать, и с барыней, которой рекомендовано заняться «сердчишком», вряд ли имеют отношение к психическому расстройству. С чего вдруг появилась глубокая уверенность, что у барыни проблема с сердцем, а где-то за границей ждет ее визита не жених никакой, а мошенник и проходимец, охочий до денег одиноких, жаждущих ласки женщин?! Чужой стеклянный голос, рвущийся из глубины глотки, тоже наводил на размышления. Хантыйка не хотела брать денег за клюкву и с почтением называла покупательницу «эквой»…

Оперируя терминологией фильмов ужасов, можно предположить, что в доктора Морозову Анастасию Юрьевну вселилось нечто. Связано ли это нечто с изувеченной фотографией, хранящейся в бабушкиных бумагах?.. Не хочется верить, но вполне возможно. Только вот сознание образованного человека двадцать первого столетия отказывается данный факт принять. Звонок психиатру Диме нужен был только по одной-единственной причине: в попытке зацепиться за ускользающую реальность.

Где же этот куратор, чтоб его! Почему не звонит? С другой стороны, он обещал в конце рабочего дня, так что придраться не к чему. Скорее бы вечер.

Вернувшись в клинику с несколько прояснившейся головой, Настя первым делом бросила на себя взгляд в зеркало. Никаких сияющих глаз и патологического интереса к собственной красоте, обычное восприятие отражения, не более.

Ну и хорошо.

Оставшиеся от дневного перекуса десять минут Настя посвятила поиску в сети, отыскивая и отправляя в закладки все ресурсы, где хоть как-то засветилось слово «эква».

Да, слово было хантыйским, и в простейшем переводе могло означать хоть «женщина», хоть «старуха», хоть просто-напросто «баба». Однако не все было так просто, стоило только краешком глаза заглянуть на странички, посвященные мифологии народов хантов и манси, обских угров. Халтась эква. Калташ-эква. Торум аги эква. Хотал эква. Най эква. Важной составляющей имен не кого-нибудь, а женского божества, являлась как раз лексема «эква». Кто-то из этих «экв» — богиня земли, а кто-то — богиня огня. Иногда эти понятия накладываются одно на другое, со своими нюансами у хантов и манси, и пойди, разберись, где тут кто: Солнечная женщина, Женщина-огонь, имеющая небесное происхождение, божество Верхнего мира. Огонь и солнце в мифологии обских угров, в вогульском и остяцком фольклоре, — фигуры женские, почитаемые настолько, что мужчине недозволительно раздеваться донага близ горящего очага.

Золотая баба, в реальное существование которой в виде подлинного идола из драгметалла так верили белые люди, приходившие на северные земли кто с чем: кто с добрым словом, кто с огнем и мечом… Вроде как дочь (а по другим мифологическим версиям — сестра) самого Нуми-Торума, Отца Верхнего Света, главного божества, обитающего на небе.

Однако! Из врачей-косметологов — в вогульские божества?! Настя нервно рассмеялась. С божеств деньги за товар не берут, будь то клюква или что другое, наверное. Но хантыйка назвала не полное имя, а к почтительным ноткам в голосе явно примешивались другие, вызванные настоящим страхом. Ужас в глазах, смешанный с почтением… Так ли встречают доброе божество?! Впрочем, сцена на проспекте Ленина произошла настолько быстро, а маленькая хантыйка так тараторила, выстреливая незнакомыми словами, что девушка могла толком не расслышать полного обращения к себе. В сознании закрепилась «эква», а больше — ничего другого.

Что, какая-то вселившаяся в мозг неизвестная сущность заставила умолкнуть Эллу Иванищеву, доведя до припадка и потери дара речи с последующей госпитализаций?! Она же высказала «фи» барыне? Презрительно вылетевшее словечко: «человек»… Вселившееся нечто испытывало мрачное удовлетворение в обоих случаях? Почему смолчало накануне вечером, не гаркнув на пьяных дураков во дворе? Или не успело разозлиться как следует, или не чувствовало опасности? Откуда стало появляться чувство чужеродного присутствия где-то в глубине души?

Сколько вопросов, не сосчитаешь. И вопросы эти пугающие.

Доработав без приключений до конца дня, Настя узнала о судьбе Эллы-Гринча: ее уже отпустили из больницы, рекомендовав обратиться к неврологу по месту жительства. Дар речи вернулся так же внезапно, как и пропал, но стресс визажист испытала немалый. Она сама позвонила администратору и попросила по мере возможности перенести три мастер-класса на другие дни недели.

В разговоре с Юлечкой Гринч была предельно вежлива и ни словом не упомянула о странной фразе доктора Морозовой, предложившей помолчать то ли до конца дня, то ли до того момента, как будут сделаны определенные выводы о стиле собственного поведения. Насчет содержания беседы Настя могла быть уверенной на все сто процентов: Юля не стала бы скрывать ничего, не такой она человечек…

Только собралась домой — а тут и ожидаемый звонок, как заказывала. Хрипловатый голос в трубке:

— Анастасия Юрьевна, добрый вечер. Вам удобно сейчас встретиться?..

* * *

Они сидели в небольшом уютном кафе, которых так много стало в Сургуте в последнее время: на радость любителям быстро поесть вне дома, избегая возни с кастрюлями и сковородками. Настя заказала себе салат «Цезарь» с куриной грудкой, куратор от ОМВО — пиццу с острыми колбасками. Сегодня вместо джемпера на мужчине была темно-серая толстовка с какой-то байкерской символикой. Настя невольно отметила, как аккуратно и элегантно ест Игорь, чем-то напомнив папину манеру. Мама как-то в шутку сказала, что «кое-кому достаточно было сесть в студенческой столовой с самым жалким бутербродом в руках и больше ничего не делать — и все девчонки вокруг будут его».

Столики были заняты, а посетители кафе как будто излучали общую волну приподнятого в ожидании праздника настроения. Разговоры, смех, кое-где — характерный стук пивных кружек.

Скоро Новый год, и многие заблаговременно торопятся получить свою порцию радостных эмоций… Сама же Морозова вдруг поняла, что привычная атмосфера предпраздничной суеты как будто обтекает со всех сторон их с Игорем Павловичем столик, оставляя нетронутым всеобщим весельем уголок.

Заметив внимательный взгляд девушки, Игорь истолковал его по-своему:

— Я обычный человек из плоти и крови, как и все, кто работает в «Жизненном долге». Вчера вот у вас дома пил кофе с печеньками, сегодня ем пиццу. Не питаюсь какой-нибудь там жизненной энергией или воздухом… Давайте пройдемся по цепочке событий, Анастасия Юрьевна. — Мужчина положил перед Настей свой смартфон, предлагая водить пальцем по экрану, где в режиме презентации всплывали блоки, соединенные в общую подвижную схему. — Разгром в комнате с падением полок. Поднятый конверт. Вскрытие конверта, непонятная находка. Кстати, вы нашли его?..

Дождавшись кивка собеседницы, куратор продолжил:

— Отлично. Если он у вас при себе — вообще прекрасно. Далее — звонок от Елены, первый звонок. Между находкой и звонком — десять с половиной минут… Должнику звонят в течение пяти — десяти минут с момента прихода факса. Складывается ощущение, что факс упал в базу ОМВО практически сразу, как только вы вскрыли конверт и, если не ошибаюсь, еще и поцарапались острым уголком фотобумаги?

— Но не до крови же… — задумчиво сказала Настя. — Я вчера много времени потратила, пытаясь разобраться с пером. Говорят, что перо принадлежит белой вороне. Искала всякие ритуалы, где применяют вороньи перья, но не уточняют, какие, белые или обычные…

Игорь вытер пальцы о салфетку, отдавая пустые тарелки подошедшей официантке и тут же заказывая два кофе. Когда девушка отошла от столика, продолжил:

— Кровь может быть совершенно не важной и не нужной. А вот контакт с предметами… Он совершился без вашего желания, но ряд совпадений в цепочке указывает на высокую комплаентность.

Морозова поняла слово по-своему, с медицинской точки зрения: врачи трактуют термин «комплаентность» как приверженность пациента к лечению. Насколько он готов идти на максимальный контакт с лечащим врачом и исполнять все назначения с точностью и соблюдением рекомендаций…

— Нет, — сказал мужчина, — в нашем учреждении комплаентностью называют цепь событий, ведущих к какому-то важному факту. События как будто подбираются нарочно, одно к одному, и даже после свершения факта продолжают крутиться около него… Вы вернулись в Сургут, чтобы ухаживать за близким человеком, бабушкой. Вы могли бы уехать отсюда после ее смерти и вступления в наследство, продав или сдав бабушкину квартиру, однако ничего пока не вышло. Вы не трогали альбомы с фотографиями, и вот — внезапная «авария» в шкафу вынуждает вас поднять тот самый конверт, вывалившийся как раз к вашим ногам… Нет случайностей, есть закономерность. Я не хочу сказать, что все было предопределено заранее, но механизм сказочных алгоритмов прекрасно работает и в обыденной жизни.

— Алгоритмов? — переспросила Настя.

— Да. Принцесса все равно уколет палец острием прялки и заснет, как бы ни уводили в сторону обстоятельства сюжета.

— Но я не хочу быть уколотой принцессой!

— К сожалению, Анастасия Юрьевна, нас порой никто не спрашивает, хотим мы неприятностей в жизни или нет. Они просто случаются, и нет нужды спрашивать: «За что?». Замените вопрос на другой: «Для чего?», и тогда многие вещи представятся в ином свете.

Пока Морозова осмысливала эти слова, еще один факт бросился ей в глаза: куратор занял за столом такое место, чтобы видеть как основной выход из многолюдного кафе, так и эвакуационный. А еще Игорь очень быстро и незаметно осматривал каждого вошедшего посетителя. Выражалось это в определенном направлении цепкого взгляда, совершающего траекторию по знаковым точкам: лицо, руки и какой-то общий охват, как будто направленный на поиск оружия у входивших в помещение людей. Все легко, играючи и исподволь. Не увидишь, если не присматриваться, а Настя смотрела на собеседника очень и очень внимательно с самого начала встречи, равно как и слушала тоже. Она не сразу заметила характер и направление быстрых взглядов собеседника, но заметила же!..

Где ж вы раньше работали, Игорь Павлович, не в силовых ли структурах?..

— Продолжим, Анастасия Юрьевна. Вот новая точка — слова хантыйки, ее обращение к вам и тут же — незнакомое вам ранее ощущение чужого присутствия. Это чувство повторялось с тех пор?

Детское сопротивление внутри, раздражение, царапнувшее острым коготком и тут же затаившееся. Настя неожиданно поняла, что нечто внутри не хочет быть обнаруженным, но не имеет полной власти над самой хозяйкой тела. Холодная змейка в горле молчит.

— Да. — Честно ответила девушка. — Вчера, когда встретила вас… Но сегодня было гораздо хуже.

Она рассказала про Эллу-Гринча и барыню Ингу Владимировну, а затем — про экву. Мужчина слушал внимательно, тут же делая пометки в презентации в своем смартфоне. Э, а костяшки пальцев у него конкретно «набитые», прямо как у Арслана. В спортзале или где-то еще, в гораздо менее невинном месте? А шрам на голове где заработал?.. Прямо спросить, что ли…

Пока Настя колебалась, куратор поднял руку, показывая официантке принести счет.

— Раздельно… — начала было девушка, но Игорь отрицательно покачал головой.

— Я старомоден, Анастасия Юрьевна. Счет будет один, не обессудьте. Слушайте меня внимательно. Не приходится сомневаться, что упавший в ОМВО факс о долге как-то связан с вашей находкой. Вы раскрыли какой-то «сюрприз» из прошлого вашей семьи, находившийся в странном латентном состоянии до тех пор, пока вы не вступили в контакт с материальным носителем. Что это такое — наговор, проклятие, какая-то бомба замедленного действия, — предстоит выяснить как можно скорее. Не исключено, не найди вы конверт — вам не позвонили бы еще очень долго или, возможно, не позвонили бы вовсе, а конверт лежал бы себе в шкафу среди бумаг и лежал… Неизвестная хантыйка обратилась к вам на уровне, так сказать, поклонения, распознав что-то, недоступное восприятию обычного городского жителя. В портале вы видели отсылку к каким-то непонятным вещам, похожим на экспозицию выставки, посвященной неким старинным кладам… Непонятное «что-то», увиденное в вас хантыйкой, начало себя показывать, топая ножкой, и это нравится мне меньше всего. Дайте взглянуть на то, что лежит в конверте.

Опять легкое сопротивление внутри, подавленное Настей почти без труда.

Куратор не прикоснулся ни к перу, ни к изуродованному фотопортрету. Смотрел внимательно, сделал фото в разных ракурсах, знаком указал сложить все обратно в конверт.

— Не брались за очин пера пальцами?