Нулевой портал

— Какой-то Игорь точно нашел, а по батюшке не представился. — Буркнула Настя, продолжая с подозрительностью разглядывать куратора, как будто он намеревался совершить еще что-нибудь необыкновенное, например, съесть мандарины, не раскрывая пакета.

Глупо было спрашивать о том, откуда этот Игорь осведомлен об адресе, если пресловутое ОМВО знает номер телефона доктора Морозовой.

— Это неважно. Главное, нашел.

Не задавая больше никаких вопросов, Елена вежливо попрощалась.

— Идемте. — Вздохнула Настя. — Расскажете мне про обязанности куратора и о том, какая от вас должна быть польза, Игорь Павлович.

Она обошла мужчину, стараясь не выпускать того из поля зрения, у дверей демонстративно долго возилась с ключами, хотя почему-то уже была уверена: незнакомец вреда не причинит. Тревога рассосалась как не бывало, хотя здравый смысл рявкнул пару ласковых насчет того, что Морозова собирается впустить в квартиру незнакомого человека с какими-то паранормальными способностями. Внутренний голос поддакивал здравому смыслу, успевая вяло пискнуть насчет оболванивания и даже гипнотического воздействия, затем поспорил со скептицизмом врача и умолк. Все, рационалистический подход кончился.

Настя пропустила мужчину вперед, вошла следом и включила свет в прихожей, небрежным кивком головы указывая то на тумбочку, куда надлежит поставить пакеты, то на вешалку, куда следует повесить верхнюю одежду. Она старалась вести себя подчеркнуто холодно и одновременно — раскованно, в манере «мне сам черт не брат, так что сядь, дядя, и не отсвечивай».

Теперь можно было рассмотреть гостя. Да, первое впечатление было верным: слегка за тридцать, среднестатистическое мужское лицо, довольно приятное, но без полного набора характеристик, вложенных в английский термин «handsome». Рост, наверное, метр семьдесят семь — семьдесят восемь, у самой Насти метр семьдесят, так что гость ненамного выше. Телосложение ничего себе: плечи широкие, офисного валика на животе нет, насколько позволяет увидеть тонкий темно-бордовый джемпер. К особым приметам можно было отнести разве что дорожку седины, убегающей от левого виска в сторону темени. Чисто профессиональным взглядом врача-косметолога Настя оценила и поняла, что седые волосы скрывают шрам. Иногда такое бывает: седина пробивается именно в месте травмы.

— Кофе хотите? — нелюбезно и сухо предложила девушка, а Игорь и ухом не повел, моментально озвучив предпочтения.

— Мне без молока, кофе — желательно молотый и ложку сахара на чашку.

Морозова уставилась на него с той степенью неудовольствия, с которой в свое время Евгения Викторовна смотрела на Настиного папу, рискнувшего ночью выйти один на один с холодильником, да к тому же в трусах.

— Вы сами предложили, Анастасия Юрьевна. — Мягко сказал Игорь.

— Проходите туда. — Кивнула в сторону импровизированной гостиной хозяйка квартиры. — Там немного не прибрано, не обращайте внимания. На полу осколки стекла, постарайтесь не наступить.

Она ушла на кухню, где пробыла недолго, не более десяти минут. Заварила в чашках кофе мелкого помола, поставила на старый палехский поднос сахарницу и печенье в вазочке, и, пройдя со свой ношей в комнату к гостю, застыла на пороге в искреннем изумлении, смешанном с детским страхом.

Игорь Павлович стоял около хаоса, состоявшего из поверженной елки и частично разрушенного книжного шкафа, протянув руки и выставив ладони вперед, словно упирался в невидимую стену.

Картина создавалась по-киношному нереальная: как будто кадры съемки прокручивали назад. На свое место вернулась елочка, ровнехонько на подставку. На нее постепенно развешивались те игрушки, которые не разбились при падении. Сами развешивались, без прикосновения человеческих рук. Рассыпанные по полу фотографии и бумаги вертелись хороводом вокруг постепенно поднимающихся в воздух деревянных полок. Не замечая Насти, мужчина покачал головой так, как сделал бы это человек, которому не удалось завершить начатое. Полки все-таки остались лежать на полу, а их содержимое аккуратно улеглось рядом несколькими ровными стопками.

— Как вы это сделали? — спросила Морозова, забыв про тяжелый поднос в руках.

Игорь обернулся на звук ее голоса:

— Я же говорил уже про физику. То, что не имеет необратимых повреждений, можно исправить. Вещи, события, чувства… А полки я приколочу на место, если есть хоть какой-то инструмент. По-другому не получится… Крепления вырваны с мясом. Видимо, были перегружены, и изрядно.

Он взял из рук девушки поднос и поставил на столик около дивана.

— Вы что, волшебник?

Настя против воли обнаружила едкую нотку в собственном голосе и тут же извинилась.

— Не стоит извинений, Анастасия Юрьевна. К волшебству это не относится.

Тон гостя не имел ничего общего с желанием покрасоваться или выказать некое превосходство. Игорь всего лишь констатировал факт. И тут Настя поняла, что старый надорванный конверт, скорее всего, занял определенное место среди свежеуложенных бумаг.

Вместе с пером и изуродованным фотопортретом. В пределах видимости его точно нет… А надо бы найти!

Сказать этому куратору про странности нынешнего утра?

— Пейте кофе, он остывает.

Настя села на диван, взяв в руки свою чашку, но секундное замешательство скрыть не удалось.

— Анастасия Юрьевна, — тихо и очень серьезно произнес гость, — я здесь для того, чтобы максимально включиться в историю, касающуюся вашего дела. Это моя работа. Все, что нужно: прочесать архивы, найти необходимые контакты, пробудить какие-то воспоминания и прочее — все за мной. Елена сообщила, что портал конкретной картинки не дал, или же вы ее неверно восприняли… Я помогу разобраться с вашим долгом, ибо обстоятельства тоже бывают всякие, а кредиторы — разные, включая неадекватных. Да-да, это правда. Так что если есть, что сказать, говорите, важны любые мелочи, которые могут казаться вам самой обыденными и ничего не значащими вещами. Говорите — и постарайтесь ничего не пропускать.

Игорь допивал кофе, слушая сбивчивый рассказ о разрухе в шкафу, загадочной жутковатой находке и не менее загадочных словах хантыйки, из которых девушка точно запомнила только «экву».

— В портале вашем я вообще ничего не увидела. — Подытожила она. — Решила, что меня откровенно дурят, показывая мультимедийный материал известной музейной выставки.

— Не в моем, Анастасия Юрьевна. Там ничего не бывает просто так. Вы увидели то, что должно, вопрос в форме подачи материала. Как функционирует нулевой портал, непонятно. Впрочем, данный факт касается и всех прочих…

Настя отметила про себя, что куратор не воспользовался жаргонными терминами типа «Тема» и прочими, озвученными Еленой.

Интересно, а что у него самого?! С чем же он не смог расплатиться? А вдруг… какой-нибудь бывший преступник?! Внезапно пришла в голову идея: а сколько тех, кто ходит рядом с нами по улицам, ездит в общественном транспорте, помогает выбрать бытовую технику в магазине — кто они?.. Мы ничего ни о ком из них не знаем, и даже минимально не можем предположить, как они ведут себя за гранью повседневности, выставленной напоказ.

— Представьте, что я — случайный попутчик в поезде, Анастасия Юрьевна. — Прервал размышления хрипловатый голос. — Со случайным попутчиком можно быть в меру откровенной. Дело будет завершено, а вы никогда меня не увидите и даже не вспомните.

— А вы? — неожиданно для себя спросила Настя, пристально посмотрев в светло-карие глаза Игоря. — Вы помните тех, с кем работали?

— Конечно. До тех пор, пока остаюсь куратором. Если будет возможность распрощаться с ОМВО, вступит в действие нейроблокада, и я все забуду. — Сказал тот и тут же добавил с легкой улыбкой: — Тогда я уже не смогу собирать с пола рухнувшие елки и предметы мебели, не прикасаясь к ним даже пальцем…

Игорь Павлович пробыл в квартире Морозовой около часа, из которого большую часть времени потратил на дополнительные вопросы. Увлекалась ли Анастасия Юрьевна эзотерикой и в какой форме?.. Спиритизмом?.. Обращалась ли к тем, кто занимается экстрасенсорными практиками для наведения сглаза, порчи?.. Известны ли подобные прецеденты относительно близких родственников? Случались ли с самой Анастасией какие-либо странности, объяснить которые невозможно с позиций логики и современной науки?

— Нет. — Категорически отрезала Настя. — Это вообще дичь какая-то. Порча, экстрасенсы… Самый настоящий бред!

— Для здравомыслящих людей — конечно, бред, а то и повод для шуток. — Мужчина поднял с пола одну из полок, примеривая к развороченным креплениям в шкафу. — А для тех, кто верит, Анастасия Юрьевна, это полноценная реальность со всеми вытекающими последствиями. Язык — вторая сигнальная система, а слово — сигнал сигнала… И разница в восприятии слов тоже присутствует. Вы не верите в плохие слова, заговоры и прочее. А какая-нибудь другая девушка — запросто, независимо от уровня образования и жизненных идеалов…

Поджав с неудовольствием губы, Настя тут же вспомнила про Гульназ: та и шагу из дома не хотела ступить без личного оберега — купленной где-то в Турции булавки со стеклянным голубым оком. Так сказать, защита от сглаза… А Морозова-старшая?! Настина мама верила во многие приметы: например, если соседка приходила за солью или чем-то другим по хозяйственной надобности, она никогда не передавала это «что-то» через порог. А бабушка…

Нет, уж кто-кто, а Евгения Викторовна ни в какие приметы и тонкие миры не верила, это казалось очевидным.

— Вы вот альбомы собрали, Игорь Павлович, а конверт сам собой обратно заклеился? — мелькнула у девушки какая-то детская надежда, что напрасно.

— Нет. Если целое повреждено, то восстановлению не подлежит. Найдите конверт, найдите обязательно. Завтра я позвоню вам в конце рабочего дня, поговорим по результатам и составим план действий.

Мужчина аккуратно опустил полку на пол и обернулся:

— Какие-то инструменты дома есть?..

* * *

Убраны осколки стекла, оставшиеся от разбившихся ангелочков, убраны бумаги и фотоальбомы в книжный шкаф. Ушел куратор из ОМВО. Конверт нашелся, и глупо было спрашивать себя: зачем раскрыла?.. Зачем бабушка его хранила, вот в чем вопрос… Как-то не верится в то, что кардиолог, доктор наук, почетный гражданин города и — подалась в какую-то черную магию-шмагию? По поводу пресловутых «тонких материй» Евгения Викторовна всегда высказывалась безапелляционно и однозначно:

— Я атеист и коммунист, пускай и бывший. То, что внутри у человека, — мышцы, кости, кровушка, мозги, — как-то это все работает, и ладно. А где там душа прячется, знать не знаю. Мое дело — чтобы «пламенный мотор» отстучал, сколько ему положено, и владельца не подвел раньше времени…

И вот — искореженный фотопортрет и белое перо. От какой же это птицы? Проще всего запустить в сети поиск по фотографии, что и было сделано в первую очередь. Хм. Сколько, оказывается, птиц с белым перьями! И совы, и гагары, и аисты, и вообще… Ну, тогда пойдем другим путем. Настя зарегистрировалась на крупном форуме, посвященном птицам России, и тут же закинула туда вопрос с фотографией. Чье перо, граждане, помогите лузеру определить.

В ожидании ответа она занималась обычными вечерними делами: приготовила себе ужин, еще раз поговорила с отцом (тот поделился обещанными данными юриста, попутно расспрашивая, нет ли у дочери проблем). Поболтала с мамой, в шутливой форме интересуясь, не было ли ведьм в роду (мама вроде бы ничего не заподозрила, а по ведьмам дала ответ уклончиво-отрицательный — мол, если довести как следует, то женщина становится ведьмой на своем, сугубо индивидуальном уровне, любой мужчина подтвердит). О фотографии девушка пока что решила умолчать. Ответила на звонок Гульназ, которая лично, из первых уст желала убедиться, что Арслан с заданием справился:

— Ему понравилась риэлтор. Ну, это за Арсланом не заржавеет, лишь бы блондинка была. Говорит, все в порядке. Не врет?

— Не врет. — Заверила Морозова подругу.

— И ладно! Пойду поем, а то что-то голова болит. Спокойной ночи, Насть.

Как связано лечение головной боли и процесс потребления пищи, осталось загадкой и личным рецептом Гульназ, а Настя вернулась к ноутбуку, где прочла ответ с птичьего форума. Сначала некий комментатор в статусе «гуру» красочно расписывал строение пера птицы как такового: стержень, очин, опахало. Мол, части пера у всех птиц одинаковы, как и типы самих перьев: маховые, контурные, пуховые, нитиевидные. Вердикт гуру форума был окончательным, с которым согласились почти все местные комментаторы: маховое перо вороны. Некоторый спор случился вокруг самого цвета пера, так что на Настю посыпались незнакомые орнитологические термины: кто-то из новичков форума робко заикнулся о прижизненном лейкизме, обесцвечивании, но его тут же заклевали. Будь это депигментация, стержень пера остался бы темным хотя бы частично, а тут перо белехонькое целиком.

Хм.

Белая ворона. «Не ворон», — ответил Морозовой гуру. — «Именно ворона, представитель вида серых ворон. В вашем случае — белая. Генетический дефект, препятствующий образованию меланина».

Девушка поинтересовалась, насколько часто встречаются такие птицы и где могут обитать. Гуру форума поделился ссылкой на сайт фотожурналиста из Британской Колумбии, ведущего наблюдения за белыми воронами в течение многих лет. Все увиденные и описанные им птицы из местной вороньей популяции были однолетними: как только наступала зима, они таинственным образом пропадали, и вряд ли улетали в теплые края — из-за соответствующего белого оперения они просто не могли пережить зиму, подвергаясь переохлаждению.

«А какие-то обряды и приметы, связанные с вороньими перьями?» — добавила Настя вопрос к диалогу.

«Это уже мракобесие. Тут орнитологи-профи и любители, девушка. Не к нам».

Будем искать дальше, раз не к вам… Через полчаса у Насти уже пухла голова от обилия информации, накопанной в Интернете. Чего тут только не было относительно вороньих перьев и их применения в магии: белой, черной и даже рябой в крапинку. Символ Одина. Символ какой-то Темной богини. Прекрасное средство для медитативной практики и концентрации магической энергии. Магия предсказаний и магия проклятий. Отмести от дома соперницу — легко. Сплести «ловец снов» для того, чтобы отгонять скверные сновидения и привлекать вещие — опять же, без вороньих перьев никак не обойтись! Куда обращаться с вопросом на сей раз? К каким-нибудь ведьмам в чат?!

А ведь еще остается «эква» — единственное слово, в точности запомненное Настей из сбивчивой речи хантыйки. В конце концов, это можно оставить на завтра, время-то уже ближе к одиннадцати, пора ложиться спать. Сложный день или не очень — не важно, режим никто не отменял.

Анализируя перед сном собственные поступки, Морозова могла бы легко описать их одним словом: сумасшествие. Поперлась к непонятным коллекторам, рискуя встретиться с сектантами или представителями криминальной среды. Почти поверила в какие-то там порталы с дурацкими названиями. Зашла в один из них, так и не разобравшись с собственными ощущениями. Впустила в квартиру какого-то постороннего типа, который пренебрегает законами физики. Искала в сети описание по применению птичьих перьев в магических ритуалах. Дальше-то что будет? Шапочка из фольги на голову как защита от некоего бдящего «Большого брата» и зловредного излучения?!

Спала Настя сладко и без снов, а утренний звон будильника и вовсе подводил черту под вчерашним, настраивая на текущие дела. Несомненно, минувший день прошел странно и кое в чем — даже непонятно и пугающе, но это не повод паниковать.

Подъем, быстрая растяжка, душ, завтрак — и на работу пора, сегодня с девяти до восьми полная запись… Старый конверт вместе с содержимым был упакован в новенький файл, а затем уложен в сумочку. Надо взять с собой: вдруг придется встретиться с куратором, так пусть посмотрит…

Анастасия Юрьевна торопилась, а потому не заметила простого и очевидного факта: темное пятно на створке старого трюмо поползло вверх, отвоевав себе не менее полутора сантиметров у продолжающей отслаиваться амальгамы.

Глава 6.

Гринч и сургутская барыня

Едва Морозова зашла в клинику и собралась в комнату для персонала, чтобы переодеться, как администратор Юлечка зашептала одними губами:

— Т-с-с-с! Осторожно! Там Гринч! На взводе, уже поругалась с Коваленко.

— Причина? — рассеянно спросила доктор Морозова, думая о своем и вешая в общий шкаф-купе пуховик.

— Сало! — выпалила Юлечка, тихонько давясь смехом и то и дело прикладывая к носу платочек, как будто ее одолевал насморк.

Столь необычный предмет ссоры Гринча и Коваленко требовал пристального внимания, а десять минут в запасе имелись.

Хотя для Гринча, на самом-то деле, никакой повод вовсе не был нужен.

Тайное прозвище было прочно и давно приклеено коллегами к Элле Иванищевой, визажисту. Нет, она не казалась бедной, несчастной, одинокой и зеленой, каковым был соответствующий одноименный персонаж, ни в коем случае! Напротив, родители много лет отработали не на последних должностях в местном офисе Газпрома, и года два назад отбыли на постоянное место жительства в город Сочи, поближе к теплу, оставив любимой дочери большую квартиру в престижном жилом комплексе. Машина у Эллы-Гринча тоже имелась, да не какая-нибудь, а худо-бедно «Лексус». По семейным стопам девушка в свое время не пошла, променяв учебу в вузе на какую-то сомнительную академию красоты. Да и зачем учиться и «впахивать», если родители фактически содержат дочку, будучи готовы это делать сколь угодно долго?.. Создатель не обидел Эллу внешностью, одарив кукольной красотой с мелкими и изящными чертами лица. А в сочетании с точеной фигуркой и необходимыми атрибутами женской ухоженности кукольная красота привлекала немало мужских взглядов…

Только вот обладатели этих взглядов, — от обычных голодных до искренне и по-хорошему заинтересованных в обществе симпатичной девушки, — обычно пропадали с горизонта, стоило им пообщаться с мадемуазель Иванищевой хотя бы недельку — другую.

Потому что у мадемуазель по жизни все плохо. Вокруг нее в коварном хороводе крутятся похотливые козлы, недалекие клуши, хитрые жуки, форменные дятлы, да и просто — овцы. Нет рядом людей, сплошной зоопарк, и все, все они интригуют, завидуют, подставляют, норовят обидеть именно Эллу и вообще всячески гадят так, что только в оба смотреть успевай.

Тяжко жить на свете таким людям, у которых все плохо на уровне самого настоящего «все хорошо». За что они обижены на весь мир и каждого его обитателя в отдельности — загадка на уровне тайн Вселенной, ибо постичь сие не в состоянии никто…

Перед Новым годом у визажиста полно работы, потому что целый полк красавиц рассчитывает пройти ускоренный курс молодого бойца: освоить к празднику модные тренды макияжа под контролем специалиста. В клинике имелся отдельный кабинет для подобных услуг, и пользовался он немалым спросом. Вот и сегодня у Эллы-Гринча индивидуальные мастер-классы для барышень были расписаны с утра и до вечера.

Сложно сказать, как Иванищева находила общий язык с клиентками, но сама Настя не хотела бы доверить свое лицо этой даме даже для самого крутого боевого раскраса.

— Дело-то к Рождеству, к католическому, вот Гринч совсем плоха стала, готовится праздник украсть! — хихикнула Юлечка.

Суть небольшой ссоры, которая привела визажиста Эллу на грань белого каления, заставив уединиться в комнате отдыха, крылась в особенностях кухни и отношения к отдельным блюдам. Сургут — город многонациональный, и у каждой группы представителей отдельного народа кухня и пищевые пристрастия, конечно же, свои. Дарья Коваленко, врач-косметолог, украинка, всегда приносила коллегам «настоящий, домашний витамин Эс», как она называла определенный продукт, вознося его достоинства: от источника энергии, так необходимой в холода, до тонизирующего средства для кожи. Сало, конечно же. В разных видах, да такое вкусное, что и уговаривать кого-либо пробовать не нужно было. Зимой же гостинец улетал махом, не залеживаясь в общем холодильнике ни дня. Как говорится, достаточно посмотреть — и тут же нету, а какой-то счастливчик утащил последний кусочек

Утром, с холода, Дарья от души предложила Элле-Гринчу дегустацию «витамина Эс», да на зерновом черном хлебе, и тут же нарвалась на неприятности.

— Кладбище холестерина… жировая отрава… преждевременная старость… белый яд… три минуты на языке — три года в бедрах! — доложила администратор. — И это самое мягкое, что было сказано Гринчем. Взъелась она на Дарью Леонидовну и пошла ворчать…

Облик доктора Коваленко с перечисленными характеристиками никак не совпадал, напротив, при регулярном потреблении сала в свои неполные сорок лет она выглядела почти ровесницей Насти, не прибегая ни к каким косметологическим или медицинским ухищрениям. Но Гринч стояла на своем, разнося животные жиры в пух и прах, да так, что пришедший на работу персонал предпочел разбежаться по своим кабинетам, не прислушиваясь, хотя до визита первых посетителей оставалось еще минут двадцать. Сама Дарья поступила как всегда мудро, следуя простой истине — не вступать в нелепый конфликт и не портить себе день.

Когда Настя вошла в общую комнату, то застала там пыхтящую на диванчике Эллу, облаченную в зеленое вязаное платье из пряжи с ворсинками, как раз под стать образу похитителя Рождества. На приветствие Морозовой она ответила что-то невразумительное, а потом начала ворчать:

— Почему я обязана надевать белый халат для работы?! Что это такое? Нет у меня медицинского образования, я вообще ви-за-жист, а не медсестра какая-нибудь, которая ляжки лазером щиплет! И, видите ли, опять медосмотр проходить! Задолбали!

— Так и я не медсестра, Элла. — Попыталась улыбнуться Настя, превращая разговор в шутку. — А хоть бы и медсестра… Чем тебе медсестры не угодили, или они чем-то хуже других?.. Все в халатах, это же медицинское учреждение. Не хочешь халат — надень костюм, можно и не белый даже. Синий, например. И профосмотр с анализами проходят все, на что было дано, между прочим, полтора месяца. Еще три дня у тебя в запасе, так что есть время, если поторопиться.

И началось…

Пока Настя переодевалась у своего шкафчика за ширмой, злобное ворчание наполняло помещение, как будто собираясь по углам темной, вязкой и удушливой пылью. Обычно девушка пропускала мимо ушей то, что говорила Элла, стараясь просто не обращать внимания. Если у человека в жизни все плохо, его уже не переубедить.

Но сегодня сердитые выпады Иванищевой воспринимались совершенно не так. Они как будто даже бодрили, как чашка крепкого чая. Какая-то часть Анастасии Юрьевны страстно желала, чтобы здесь немедленно оказалась Дарья, да не просто оказалась, а ответила Гринчу на всю эту мерзкую словесную чепуху, желательно больно, хлестко и жестко. Интересно было бы послушать, как она поставит Гринча на место. Другая часть доктора Морозовой, какая-то холодная и болезненно чужая, наслушалась достаточно, подтолкнула выйти из-за ширмы и заставила резко бросить:

— А ну-ка, хватит.

Настя не узнала свой голос, и даже не голос, а повелительный тон, которым была произнесена фраза.

— Не поняла. — Не чуя подвоха, скривила губки Элла. — Что тебе хватит? Сало есть, как эта всезнайка Коваленко, или что другое?

Тонкая холодная змейка раздражения потекла вдоль позвоночника, закрутилась возле лопаток, и как будто выстрелила чужими словами, больно отдающимися в голове Морозовой, срывающимися с языка стеклянным обжигающим звоном:

— Я сказала — хватит. Помолчи. До вечера. Или пока не надоест цапаться со всеми окружающими. Что выберешь?

Элла Иванищева замерла на диванчике, явно не ожидая такой отповеди. Сливочно-белая кожа шеи покрылась пунцовыми пятнами.

— Не пошла бы ты… — начала Элла не самую любезную фразу, но довести до конца так и не смогла, оперируя разве что нечленораздельными звуками: — А-а-а… у-м-м…

Глядя с мрачным и жестоким удовлетворением на то, как глаза скандалистки буквально вылезают из орбит от напряжения, доктор Морозова тем же стеклянным голосом проворковала: