Нулевой портал

Разум продолжал сопротивляться. Так. Атмосфера таинственности в помещении? Специально создана: для «оболванивания» наивной публики. Только вот размеры помещения таковы, что оно уже не только захватило пространство под тротуаром рядом с многоэтажкой, оно уже частично находится под проезжей частью проспекта Ленина… Попытка Елены рассказать свою историю, спровоцировать на откровенность? Тоже не зря: заинтересовать, вызвать к себе жалось и одновременно — напугать. Странное ощущение нереальности и отсутствие возможности полностью прочесть текст документа? Не исключено, что здесь распыляют какое-то наркозное средство, вроде закиси азота в смеси с чем-то еще, каким-нибудь галлюциногеном.

— Где молодой человек, с которым я пришла? — нахмурила брови Настя.

— Пьет кофе со Светой. В полной уверенности, что вы ведете беседу с риэлтором за стеклянной перегородкой соседнего офиса. Все нормально, он ничего не вспомнит.

— Вы лишаете меня чувства реальности. — Девушка потерла виски пальцами. — Мне не за что зацепиться, понимаете? Если у вас такая крутая контора, почему бы не поднять какую-то историю, архив… Чтобы я точно знала, кто и как мог в моей семье накопить этот мифический долг?

Елена пожала плечами, добавив, что никаких архивов тут не водится, отродясь не имелось. Работа ведется по факту. Документы не хранятся: утилизация после завершения дела или же в случае отказа должника.

— Я бы рада помочь, Анастасия Юрьевна, но не могу. Зато могу позабавить: двери… порталы… давно обросли у нас жаргонными названиями. «Мапа» — четвертый портал, он же — «мелкая пакость».

Такие частенько совершают в детстве, но и взрослые не отстают. Одна старушка, например, двадцать лет подряд подметала в подъезде и сгребала мусор на соседский коврик. Позвонили. Уже тогда, когда на внучку упал рикошет — в университете обвинили в краже ответов к тестам для экзаменов…

— Это не смешно. Я не хочу знать про чужие пакости.

— Как хотите, Анастасия Юрьевна. Кроме «Мапы», есть «Попа». Вот это уже «подлый поступок»: оговорить кого-нибудь, подставить коллегу по работе, отплатить злом за доброе отношение, да и многое другое — тоже. Ну, «попа» она и есть «попа», она третий портал. «Энзэ» — второй. Хуже всех прочих, как мне кажется. «Непоправимое зло» — например, убийство, насилие…

— Вы хотите сказать, — прервала Настя собеседницу, — что можно совершить убийство и не помнить об этом?

— При собственной жизни — вряд ли. Но можно запустить цепочку действий, которая приведет к чужой смерти. Или, скажем, выходил чей-то предок с кистенем на большую дорогу…

— Так он, может, в Средневековье выходил!..

— Вполне возможно. А факс пришел в агентство только сейчас. Я же говорю, канцелярщина, задержки… Мы не знаем, как это работает, где находится головной офис, кто всем распоряжается. Я пришла сюда, когда освободилось место главы филиала, а у меня было такое состояние, что хоть в петлю, хоть с камнем на шее в прорубь.

Настала очередь объявления первого портала, под названием «Муся» — «Муки совести». За свой скверный поступок, включая уголовные преступления, человек уже раскаялся и получил сполна — но совесть не отпускает. Тогда тоже прямая дорога сюда, в ряды персонала ОМВО «Жизненный долг»…

— А ваш, нулевой, у нас зовется «Тема». «Темные миры», тонкие миры. Протащили сюда нечто, а оно уже пошалило от души, или что у него там есть…

— Я ничего не притаскивала. — Твердо произнесла Настя. — И не верю, что мои близкие могли совершить нечто подобное.

«Ты уверена?» — шепнул внутренний голос, полный сомнений. — «Фотография с выколотыми глазами?»

«Не верю. Только не бабушка. Я вообще врач, я ни вот что такое не верю…»

Между тем, Елена снова покачала головой, и тут же поправила свои небрежные кудряшки.

— Чертей вызывали в детстве? — спросила она, обескуражив посетительницу.

— Чего?..

— Детская забава, вот чего. Пентаграмма на бумаге, хихикающие подружки, темнота в комнате… «Черт, приходи!»… Многие так шалят, не осознавая, что делают. Потом всю жизнь таскают с собой потустороннюю сущность, а уж она-то будет постоянно толкать под руку, да так, что все порталы можно пройти, и каждый напомнит о содеянном — хоть «Мапа», хоть «Энзэ».

— Не вызывала! — почти огрызнулась Морозова.

— Куклами вуду не баловались?

— Нет, что вы такое говорите!

Серые глаза смотрели без малейшего намека на смех:

— Может быть, были в роду те, кого принято называть ведьмами?..

— Откуда я знаю, в самом деле?!

— Есть способ проверить, Анастасия Юрьевна. Подойти к порталам. Или же просто уйти отсюда раз и навсегда, позабыв обо всем.

В конце концов, раз уж согласилась на встречу, имеет смысл двигаться дальше.

Настя встала с кожаного диванчика и только попыталась сделать шаг, как вдруг расстояние между противоположными стенами холла стремительно сократилось. Перед девушкой оказалась всего одна дверь: обычное темное дерево, без украшений и декоративных элементов. Тускло посверкивала металлическая ручка в виде шара. Доктор Морозова прикоснулась к ней — и тут же оказалась внутри.

В полной темноте.

Темнота недолго оставалась непроницаемой и плотной. Сколько прошло времени, непонятно, но в глубине неведомого помещения, где оказалась Настя, начали медленно проецироваться в воздух сотканные из ничего образы. Серебристые крылья. Неведомые маски. Древние лики. Укрытые снегом просторы тайги. Серебристые зеркала озер. Обманчивая безмятежность болот, усыпанных клюквой. Звуки… как будто завывание ветра, тут же сменившееся металлическим звоном. Что может так звенеть? Оружие? Или кажется, что монеты рассыпались по полу?

На миг ледяной холод прикоснулся к коже дуновением сквозняка. И, как в зеркале, Настя увидела себя — с массивным серебряным украшением на шее. Ничего так, гармонично смотрится. Кажется, называется такое украшение: гривна. Только это не зеркало, а определенно мультимедийная проекция.

Что-то… ой, какое знакомое. Морозова усмехнулась и стряхнула с себя временное оцепенение, в котором находилась с момента входа в темный зал.

— Да я это видела!

Пространство свернулось в трубочку вместе с серебристыми очертаниями образов, а Настя оказалась рядом с кожаным диванчиком.

— Выставка! — хмыкнула она, радуясь звуку собственного голоса и глядя на кудряшки Елены сверху вниз не без легкого раздражения. — Сургутский художественный музей, да? У вас есть диск с фильмом? Я… я помню, да. Лето, вроде бы, то ли шестнадцать, то ли пятнадцать лет назад. Потрясающая выставка, не спорю. Сибирские клады чуть ли не начала эры, убойный видеоряд, проекции в пространство зала, черный бархат… Да? Впечатляет, правда!

Елена, ничуть не смутившись, уже собирала со столика бумаги и складывала их в прозрачную папку-«уголок».

— Я не знаю, что показал вам портал, Анастасия Юрьевна. Судя по реакции, никакой конкретики. Не хочу пугать, но с после входа в портал процесс актуализации долга запущен. Ваше время идет, как положено по процедуре. Зря вы так быстро ушли оттуда, надо было задержаться и прислушаться к себе. Пусть все как следует уляжется в голове, вы поработаете над проблемой совместно с куратором, а потом, если будет необходимость, войдете в «Тему» снова. Без идентификации сложно будет понять, что к чему…

Настя ожидала другой реакции: от смущения до ярости, и сейчас была несколько разочарована.

— Как называлась выставка, помните?

Пришлось отрицательно покачать головой. На выставке Настюша была с мамой, и больше сожалела о том, что пришлось спешно доедать мороженое перед входом в музей, нежели радовалась походу в оный. Выставка оказалась таинственной и интересной, не хуже, чем всякие спецэффекты в новом фильме про Гарри Поттера, но это было так давно… И могли ли коллекторы знать про тот поход, случившийся в детстве?

Эква.

Хватит тут сидеть. Надо вытаскивать Арслана, даже если для этого придется самой кого-то прессануть, и выбираться отсюда. Хотели дать какого-то куратора? Пусть дают, пусть помогает разбираться со всем этим, да как можно скорее. До Нового года осталось девять дней, считая сегодняшний. Лучше бы разобраться до тридцать первого числа, там поезд на Тюмень…

«Постой, постой!» — вкрадчиво спросил внутренний голос. — «Ты всерьез, что ли?»

Приходилось признать, что да. В глубине души сложившиеся обстоятельства и какое-то шестое чувство уже брали верх над рациональным мышлением.

— Куратор вас найдет в ближайшее время. — Сказала Елена. — Сейчас вас проводят, сами не выйдете…

Настя даже не могла сказать, откуда пришла. Не видно ни входа в мраморный холл, ни выхода из него.

Горячие пальцы прикоснулись к руке, рядом мелькнули светлые локоны и серый пушистый свитер. Прожилки мрамора перед глазами, угол стены, вложенный в другой угол и внезапно развернувшийся в новую серую стену рядом со знакомым уже кулером. Смех Арслана, рассказывающего каким-то девушкам историю из закулисья съемок программы «КВН».

И приятный женский голос, голос Елены, шепотком прохладного сквозняка летящий вслед доктору Морозовой:

— Анастасия Юрьевна! Если вам любопытно — у меня «Энзэ»!

Елена, глава Сургутского филиала, смогла причинить кому-то непоправимое зло.

* * *

Арслан вел себя как ни в чем не бывало, свято уверенный в том, что Настя позвала его с собой для разговора с представителем риэлторской фирмы:

— Не мое дело, конечно, но может не стоит продавать квартиру в Сургуте? Если уезжаешь, лучше сдать.

— Спасибо. Я подумаю! Гульназ передай привет, я ей позвоню завтра.

Насте казалось, что день тянется бесконечно, а между тем, была всего-то половина пятого. Отпустив Арслана, девушка зашла в пекарню около дома, купила свежий батон, потом заглянула за мандаринами в соседний овощной ларек и собралась пойти домой. Может, подремать полчаса, и все события развеются, как дурной сон?.. И маме обещала позвонить, кстати. Выходной, называется…

— Голубоглаз-з-а-я… зая… ты моя…

Еле стоящий на ногах мужичонка уцепился за рукав Настиного пуховика, обдав парами спиртного:

— Уг-г-ости мандаринкой, Снегурка…

Пьяный средь бела дня в Сургуте, да хоть бы и в конце рабочего дня в понедельник — явление редкое. «Бухать» принято в пятницу, да и то, прямо так скажем, далеко не всякий сейчас следует этой устоявшейся традиции. Народ держится за работу, город не так велик, чтобы рисковать быть уволенным «по собственному» и остаться без источника дохода.

Настя попыталась обойти пьяного, брезгливо стряхивая с плеча чужую руку.

— Ты что?.. Я тебя Снегуркой наз-звал… Толкаешься, з-значит?!

Тут бы Арслан пригодился, да его уже и след простыл. Пьяная агрессия — что может быть хуже? И как назло, рядом никого, хотя обычно в это время во дворе Настиного дома полно народу. Девушка крутанулась на месте и отступила назад только для того, чтобы упереться спиной в объятья второго пьяного, норовящего выразить вселенскую любовь к миру и решившего начать с Насти:

— Куколка… дай поцелую…

Самое верное решение — бросить пакеты, вырваться и бежать. До своего подъезда — пятьдесят метров, и не похоже, чтобы эти пьянчуги явили прыть, они же на ногах не стоят…

Намерения прервал тихий мужской голос:

— Хорош цепляться к девушке. Отвалите оба.

Обладатель голоса стоял справа, и свет фонаря падал так, что не представлялось возможным рассмотреть лицо, оно оставалось в тени, созданной капюшоном короткого черного пуховика. Голос хрипловатый, низкий.

— Че? — дернулся первый мужичонка, отпуская девушку.

Он сунулся было к мужчине в черном пуховике, но тут же замер на месте. Насте показалось, что вокруг незнакомца стало темнее, и дело вовсе не в мигающем уличном фонаре, лампа которого вот-вот погаснет.

— Девушка, вы не стойте тут, идите. — Произнес хриплый голос. — Вам домой. А дураки проспятся.

— Пьяный п-р-роспится… — с апломбом заявил мужичонка и тут же авторитетно добавил: — Дур-рак — никогда!

— Даже дураку никогда не поздно. — Прозвучало в ответ без малейшей угрозы в голосе, но мужичонка поспешно сделал шаг назад, как будто пытаясь отыскать защиту в сугробе.

Морозова без усилий вывернулась из рук второго пьяного, ловчее перехватила пакеты с мандаринами и хлебом и, с признательностью пробормотав «спасибо», бросилась в сторону своего подъезда.

Не стала искать в сумочке ключи от домофона, набрала номер квартиры соседки бабы Лиды, живущей этажом ниже:

— Это Настя Морозова! Откройте, пожалуйста!

Медленно побрела на четвертый этаж, чувствуя, как постепенно наваливается усталость. А когда понадобилось одолеть последний пролет, внезапно поняла: на лестничной площадке перед квартирой кто-то есть.

Об этом свидетельствовали два факта: едва слышный звук, как будто кто-то переступил ботинками на бетонном полу и… длинная тень, упавшая перед Настей на последние ступеньки пути.

Некто сделал шаг навстречу девушке, поднимавшейся по лестнице.

Глава 5.

Куратор

Если в случае с пьяными дураками во дворе Настя не почувствовала ничего особенного, кроме раздражения и брезгливости, то теперь в ней поднималось другое чувство: острая тревога, а еще — приступ холодной ярости, сродни испытанному недавно на проспекте Ленина. Как будто застукали за каким-то неблаговидным деянием, вычислили и раскрыли. Последнее чувство, чужеродное и непонятное, почти сразу пропало, а вот тревога осталась. Кто там, на лестничной площадке?.. Какой-то вечерний квартирный вор? Время нетипичное. Жильцы возвращаются с работы, учащиеся во вторую смену школьники вот-вот побегут по домам…

Что делать? Подняться вверх? Нет, туда страшно. Спуститься к бабе Лиде и сказать про тень на бетонном полу? Баба Лида тут же развернет бурную деятельность, включая звонок участковому.

— Анастасия Юрьевна! — раздался между тем с лестничной площадки тихий мужской голос с легкой хрипотцой. — Не бойтесь, я жду именно вас.

Несомненно, это тот же голос, который пять минут назад агитировал пьяных проспаться, а Насте посоветовал идти домой… Или очень похож, потому что, на самом-то деле, он не должен быть тем самым голосом: мужчина в черном пуховике обязан был остаться во дворе. Он не мог обойти Настю при всем желании. Если только не влетел в окно на площадке между этажами.

— Вы кто?! — громко спросила девушка, рассчитывая, что кто-нибудь из соседей услышит и высунется из дверей или, как минимум, посмотрит в глазок.

— Ваш куратор от «Жизненного долга». — Сказал неведомый некто и сделал еще шаг вперед, так что теперь Морозова имела возможность увидеть говорившего.

Ну да. Черный короткий пуховик, черные джинсы. Теперь на голове мужчины не было капюшона, но лампа на лестничной площадке светила ему в спину, так что рассмотреть лицо как следует так и не удавалось. В глаза бросалась рядовая короткая стрижка, русые волосы. Возраст? Лет тридцать с небольшим, скорее всего.

— Вам обязательно сюда было заявиться? Больше негде встретиться? Вас как зовут? Вы можете подтвердить свою личность? Откуда знаете мой адрес? И вообще, как вы оказались раньше, чем я? — Насте не нравилось стоять на две ступеньке ниже и разговаривать, задирая голову, но она никак не могла себя заставить пойти вперед, все еще сохраняя опасения.

Соседи не торопились высовываться. Никого пока что нет дома или же они просто не воспринимают реальность такой, как она есть, подобно Арслану, уверенному, что подруга Гульназ общается с риэлтором.

— Судя по количеству вопросов, вы расстроены, Анастасия Юрьевна. Зовут меня Игорь. Можно без отчества для удобства и краткости. О том, что я прикреплен к должнику, мне сообщили полчаса назад. Я ни разу не имел дел с нулевым порталом, скажу честно, потому поторопился. Если хотите — да, из профессионального любопытства. И, думаю, вовремя, потому что в противном случае вы бы продолжали выяснять отношения с пьяными дураками, которые сейчас с должной степенью испуга уже без оглядки валят по домам и не заснут в сугробе, замерзнув насмерть.

В хриплом голосе не было ни тени насмешки или чего-то пугающего. Напротив, он звучал располагающе и даже успокаивающее.

— А то, как я здесь оказался… — пожал широкими плечами мужчина, — долго объяснять с точки зрения законов физики. Пока я в кураторах, кое-какими из них можно манипулировать с доступной легкостью.

— Хорошо. — Неожиданно для себя самой проговорила Настя. — Допустим, верю. Только «допустим», пока не более! Просто мне могла бы позвонить Елена…

И смартфон немедленно подал голос из сумочки, так что его хозяйка вздрогнула и уронила бы пакеты, если бы Игорь не отреагировал быстрее: наклонился и ловко принял их из рук девушки.

«Я скоро буду шарахаться от собственной тени!» — с неудовольствием подумала Настя, доставая смартфон. Она даже не удивилась, услышав ту, которую только что упомянула:

— Анастасия Юрьевна! Игорь Павлович вас нашел?