Нулевой портал

— Я заметила. — Настя перевела дыхание и спросила: — Чего ваше агентство от меня хочет?

Голос Елены не потерял приятных интонаций:

— Не мое. Я всего лишь глава филиала, не более. От вас или не от вас, пока говорить рано. Разбираться будем на месте, если вы готовы. Дело в том, что нам спустили факс, и счет… уже с процентами. Канцелярщина, знаете, вечно все запаздывает, и у нас тоже.

— Вы мне угрожаете?

— Нет, нет, что вы! — женщина, что назвалась Еленой, либо находилась в искреннем изумлении, либо умело его разыгрывала. — У нас работа такая, ничего личного и, простите за каламбур, ничего лишнего. Если у вас есть сегодня свободное время, можете прийти и поговорить. Не хотите гасить долг — не страшно, дело житейское. Распрощаемся, и вы все забудете в ту же секунду.

Краем глаза Настя увидела, что маленькая хантыйка что-то оживленно рассказывает своим спутникам, несколько раз махнув рукой в сторону несостоявшейся покупательницы клюквы. Теперь вся толпа хантов замерла и разглядывала девушку с неподдельным интересом.

— Так как, Анастасия Юрьевна? Вам удобно будет прийти в три часа дня? Если опасаетесь чего-то, можете взять с собой в попутчики кого угодно. Объяснить причину не получится, увы, уговорите под любым предлогом составить вам компанию.

— Хорошо. Я приеду. Называйте адрес…

Глава 3.

ОМВО «Жизненный долг»

Через полчаса Настя сидела дома у Гульназ. Выйдя замуж, подруга съехала с родительской квартиры, перебравшись к супругу в дом-«свечку» все на том же проспекте Ленина. От базарчика у Сбербанка Насте всего-то пришлось вернуться назад на одну остановку.

Сейчас ее подруга расположилась в глубоком кресле, вокруг которого на журнальном столике, табурете и низкой тумбочке был расставлен ночной кошмар диетолога: блюдца, тарелочки и салатницы, полные вкусностей. Слева — жареный арахис, квашеная капуста и булочки. Справа — аккуратно нарезанная селедочка, свежие огурцы и огурцы же соленые. По центру — шоколадные конфеты, вазочка с привезенным из Башкирии от родни медом, а также — большое блюдо с горкой того, что русские называют «беляш», а башкиры и татары — «перемяч». Судя по аппетитному запаху, перемячи с сытной и сочной мясной начинкой были только что вынуты из духовки.

Сама Гульназ, радостная и с сияющими глазами, органично смотрелась посреди всего этого великолепия, сложив руки на заметно округлившемся животике, поглаживая оный и периодически разговаривая с будущим наследником семьи Юлдашевых. Мальчик должен был появиться на свет в первых числах февраля.

Настя в который раз подивилась потрясающим резервам метаболизма организма подруги детства: есть та могла что угодно, когда угодно, неделями лежать на диване, но при этом — не поправиться ни на грамм. Еще и похудеть ухитрялась, так что джинсы болтались. Во второй половине беременности подругу одолели прихоти, заставляющие смешивать самые несовместимые продукты и получать от этого гастрономическое удовольствие.

Муж Гульназ привычно сокрушался:

— Не в коня корм! Родственники говорят, голодом морю жену, плохой и жадный муж, наверное.

Сетовать на жадность Айрата многочисленная родня, постепенно перебирающаяся в Сургут, никак не имела права. Вожделенная третья шубка была подарена супруге, торговые дела самого Айрата шли неплохо, так что он уже собирался открывать второй магазин, набирая персонал из собственных близких, дальних и умеренно дальних родственников. Жену, которая была младше на десять лет, он обожал, а после гордой демонстрации теста с теми самыми «двумя полосками» — так просто пылинки сдувал. Гульназ выходила в декрет и не планировала возвращаться на работу бухгалтером в коммерческую фирму до тех пор, пока не родит третьего наследника или наследницу.

— Чаю выпьешь? — спросила она у Насти.

— Только понюхаю! — ответила та, грозя пальцем. — Без фанатизма!

Она-то знала, чем чревато невинное предложение. В этой семье, как и во многих других башкирских семьях, обосновавшихся «на северах», фраза про чай означала полноценное приглашение на обед. К чаю с молоком тебе вынесут не только перемячи, мед и варенье! Готовь желудок для всего, что есть у хозяйки в холодильнике и вообще в закромах. А Гульназ с детства любит стоять у плиты, так что не уйдешь, не попробовав ее кыстыбый, начиненный пшенной кашей, или ватрушки с картошкой. Время суток особо значения не имеет, чай же можно пить всегда!

Вкусные запахи сделали свое дело — Настя почувствовала голод, так что выпечка пришлась кстати, несмотря на подспудное беспокойство и предстоящую встречу, на которую девушка дала согласие.

Она все-таки попыталась рассказать Гульназ, в чем дело, но безуспешно. Не смогла, как и в случае с отцом. Какую такую нейроблокаду ухитрились поставить в коротком телефонном разговоре коллекторы, оставалось только гадать. Когда захотела упомянуть о словах хантыйки, внезапно поняла, что препятствий для этого нет: фразы готовы были слететь с языка легко и без задержек. Про коллекторов, значит, нельзя, а про экву можно? Как-то не вязались ханты в малицах, раскладывающие на базарчике мороженые поленья щуки, и звонки из коллекторского агентства… Кто такая эква, или что? Проще в Интернете посмотреть, чем сейчас сообщать все это подруге. Расстраивать беременную совсем не вариант, но надо же хоть с кем-то посоветоваться! А насчет спутника для встречи?.. Сейчас, в рабочее время, к трем часам дня?..

Как и следовало ожидать, запись о повторном звонке Елены в памяти смартфона отсутствовала, и даже прилагая усилия, Настя никак не могла вспомнить номер.

Выбравшись из кресла и шустро, как шарик, перемещаясь по квартире и болтая без умолку, Гульназ все же заметила, что с гостьей явно что-то не так. Верная своей манере говорить то, что пришло на ум, она немедленно предположила, будто грустное выражение лица подруги — от нехватки личной жизни, и принялась загибать пальцы, подыскивая холостых представителей сильного пола среди друзей мужа:

— Марат… Очень даже ничего, ему тридцать лет, в «Нефтегазе» работает. Хоть маленький, да начальник. Усман… В строительной фирме, с отцом твоим споется вполне, на почве трудовых интересов. У твоего же строительная компания, вроде?.. Зиннур… Просто красавец, чем занимается, не знаю, но такой тебе дитя заделает быстро, и красивое. Нет, муж не должен быть смазливее жены, Зиннур отпадает.

Прим. авт.: Нефтегаз — бытовое сокращение названия «Сургутнефтегаз».

Какие бы мысли сейчас не одолевали Морозову, она покатилась от смеха, кое-как пристроив надкушенную ватрушку на край стола.

— Гулька… Хватит…

— Что «хватит»?! — всерьез изумилась та, наглаживая живот, подвязанный пуховой шалью. — Тебе двадцать семь стукнет в январе! Двадцать семь, вслушайся в эту зловещую цифру! Не хочешь за мусульманина — так парочка православных башкир завалялась в городе, отец их точно знает!

От души отсмеявшись, Настя задала интересующий ее вопрос:

— Арслан еще на учебе? Не знаешь, скоро освободится?

Так звали деверя, младшего брата мужа Гульназ. Учился он на пятом курсе педагогического университета, на факультете физической культуры и спорта. Мастер спорта по тайскому боксу, муай-тай, между прочим… Учебные достижения были куда скромнее, Арслана уже отчисляли за неуспеваемость и восстанавливали снова. Тем не мене, в грядущем году он должен был завершить обучение в свои двадцать пять лет и рассчитывал стать тренером.

— Тебе зачем? — удивилась Гульназ.

— Я хочу, чтобы он меня проводил кое-куда. Мало ли что.

К слову сказать, если Арслан поздно вечером возвращался с тренировки в кожаной куртке поверх спортивного костюма, надвинув на лоб черную спортивную шапочку, прохожие старались обходить его стороной. Высокий рост, сломанный нос, кустистые брови и привычка держать руки в карманах тоже советовали случайным прохожим обойти Арслана по дальней траектории. Особенно, если тот не брился с утра. Тогда еще и полиция останавливала, проверяя документы.

— Я не террорист! Я спортсмен! Я «кэвээнщик»! — возмущенно комментировал в последнем случае деверь Гульназ.

— Вот Маслякову и расскажешь! — не оставались в долгу сотрудники патрульно-постовой службы, если у Арслана не оказывалось при себе паспорта. — Там разберемся, шутник…

Юлдашева хищно прищурилась:

— Ну-ка, ну-ка, в чем дело?! Тебя кто-то обидел?!

— Нет, нет, — как можно миролюбивее сказала Настя, — но мне нужен кто-то… с грозной внешностью. На всякий случай. Не спрашивай, пожалуйста, просто скажи — сможет он меня проводить?

— А, нужна психическая атака? — подруга уже искала вокруг себя смартфон. — Да легко! Сейчас организуем!

Все сложилось, как нужно. В расписании оказалось только две пары, Арслан находился на тренировке, но после недолгих уговоров Гульназ согласился выполнить возложенную на него миссию. Даже уточнил, не нужна ли дополнительная «группа поддержки».

— Нет, не нужна. — Авторитетно заявила жена его брата. — Давай. Без пяти три у торгового комплекса «Гранд» на Ленина. Там будет ждать Настя Морозова, ты ее знаешь. Побрился, говоришь?.. Эх, жаль!

* * *

Тот самый торговый комплекс примыкал к многоэтажке на проспекте Ленина. Почти рукой подать до Настиного дома… На проспект выходили фасады отделений банка, страховой компании и известной сетевой аптеки, а чтобы попасть в «Гранд», нужно было спуститься в цоколь здания. Там много закутков с разнообразной начинкой: фотоателье с багетной мастерской пополам, крохотные бутики с одеждой и обувью, продажа аксессуаров для сотовых телефонов, точка экспресс-доставки почтовых отправлений и много-много всего прочего, называемого в народе «шурум-бурум».

Зимние декабрьские сумерки спешно накрывали город, не давая забыть о приближении самого короткого дня в году. Загорались элементы новогоднего убранства: уличные гирлянды, огни на городских елках, яркие вывески. У входа в «Гранд» Настю уже поджидал Арслан. Сейчас его внешний вид никого не отпугнул бы: рослый, плечистый, хорошо одетый парень, без подозрительной шапочки фасона a la «гопник».

— Имидж — ничто! — процитировал он, заметив умеренно-разочарованный взгляд Морозовой. — Не в имидже сила. Куда идем, кого прессануть?

— Пока никого. Офис номер девяносто девять, нам туда.

— Да там нет такого! — хмыкнул Арслан, открывая девушке дверь. — Может, тридцать, может, меньше… Что-то сомнительно насчет девяносто девятого.

Настя не могла с уверенностью этого сказать, потому что в цоколь спускалась всего-то дважды: когда заказывала эмалевую фотографию на памятник бабушке, а потом — когда забирала заказ. Дальше фотоателье она вообще не уходила.

Сейчас она в сопровождении деверя Гульназ медленно двигалась между рядами бутиков, а впереди уже маячил конец длинного коридора. Неожиданно откуда-то сбоку вышла молоденькая длинноволосая девушка в пушистом свитере и потертых джинсах фасона «бойфренд»:

— Анастасия Юрьевна? Без двух минут три, вы как раз вовремя. Пойдемте, я провожу. Это ваш сопровождающий? Вас как зовут?

— Арслан. — Расплылся в улыбке парень, а Настя с неудовольствием подумала, что с таким подходом к делу он точно никого не «прессанет».

— А я — Света. Идемте, вас ждут…

«Куда идти-то?» — готова была воскликнуть Настя, видя перед собой только выступ стены, за которым находился прилавок офиса экспресс-доставки, а рядом — кулер. Она не успела ничего сказать, потому что девушка по имени Света взяла ее за руку и сделала шаг вперед.

Когда-то давно, в школе, Настюша писала реферат, посвященный такой интересной вещи, как «неэвклидова геометрия», пытаясь увязать это понятие с известными художественными произведениями Льюиса Кэрролла. В свое время девочка зачитывалась книгой и засматривалась многосерийным советским мультфильмом. И вот теперь простой шаг вперед наглядно показывал, что постулаты и аксиомы Евклида могут быть с легкостью нарушены девушкой в пушистом сером свитере.

Прим. авт.: «Неэвклидова геометрия» применяет набор аксиом, отличных от аксиом «евклидовой» геометрии, например, не содержит постулата о параллельных прямых. Основные открытия геометрических систем, в которых аксиомы Евклида не верны, были сделаны Николаем Лобачевским и Георгом Риманом.

Горят синим пламенем прямые углы, потому что внутри одного угла каким-то образом оказывается другой, уводя мимо кулера туда, где ничего нет и не может быть, кроме стены.

Просторный полутемный холл, стены и пол отделаны черным, с цветными прожилками, мрамором. Мягкий плеск маленького фонтанчика с подсветкой: в замкнутом цикле вода льется на колесо игрушечной мельницы. Модная деталь офисного интерьера… С левой стороны — несколько дверей (непонятно, сколько их, и самое отвратительное, что количество меняется каждую секунду: то две, то пять, то три), с правой — подобие информационной стойки, как в лобби какого-нибудь отеля. Сходство с отелем усиливалось наличием над стойкой часовых циферблатов, показывающих время по Гринвичу в разных точках мира. Над стойкой же красовалась вывеска, выполненная в строгом черно-белом дизайне: «ОМВО «Жизненный долг». ООО есть, АО, ЗАО… А это что такое?..

Не дожидаясь вопроса, девушка Света кивнула головой, рассыпая по плечам льняные пряди волос:

— Общество с максимально возможной ответственностью. Вам туда.

Насте показалось, что и Арслану девушка что-то сказала, но поручиться за свои ощущения она не могла, а в следующую секунду вдруг осознала, что рядом никого нет. Ни деверя Гульназ, ни девушки Светы. Полумрак, плеск воды в фонтанчике. За стойкой кто-то есть?..

Да. Та, кого гостья не заметила сразу. Миловидная женщина лет тридцати пяти, с округлым и нежным лицом, обрамленным мелкими небрежными кудряшками темных волос. Макияж неброский, как будто и нет его. Небрежность кудряшек искусственная насквозь: с такими прическами долго возятся, сохраняя каждый локон в строго продуманном хаосе. Женщина, похоже, невысокого роста, пухленькая, с плавными жестами и той общей пластикой движений, которая выдает бывших гимнасток и танцовщиц.

— Анастасия Юрьевна, проходите. Там справа есть вешалка, пуховик можно повесить. Чай, кофе? — заговорила женщина, и звучание ее голоса сомнений не оставило: кажется, та самая Елена.

— Пить я ничего не буду. — Резко сказала Настя. — Давайте сразу к делу.

Женщина вышла из-за стойки, указывая рукой на диванчик, перед которым на низком столике были разложены бумаги, и предложила присесть. Теперь Настя хорошо ее рассмотрела: темно-синий, почти черный, костюм (приталенный жакет и юбка-карандаш, обычная офисная классика) в сочетании с белым топом, черные туфли. На лацкане жакета — бейдж с визиткой, где указано крупным шрифтом имя: Елена.

— Можно просто так, без отчества. — Женщина улыбнулась уголком рта. — Я представляю организацию, имеющую филиалы в каждом городе мира, численность жителей которого перевалила за триста тысяч. Сургутский филиал ОМВО «Жизненный долг». Наша работа проста: получаем информацию о долгах, отыскиваем должников, предлагаем им погасить долг при жизни, чтобы не тащить с собой туда и не сбрасывать на потомков. Ни на кого не давим, ничего не выбиваем. Система отлажена и полноценно работает с момента массового внедрения средств коммуникации. Сейчас проще стало в плане поиска должников, а раньше, говорят, телеграммами вызывали в филиалы…

— Вы хотите сказать…

Женщина как будто прочла Настины мысли.

— Да. Всем сообщают о долге, но не все готовы платить. Вы вот согласились выслушать, я перезвонила, процесс запущен. Многие сразу отказываются, многие посылают, как говорится, далеко и надолго. Звонят всем. Не все откликаются. Отказ — нейроблокада — человек все забывает. Погасил долг — тоже забывает, но освобождается от обязательств. Долги бывают разной природы: вред могли причинить вы сами или ваши близкие родственники по прямой линии, но, с другой стороны, кто-то мог попытаться причинить непоправимый вред вам или вашим близким, а другой кто-то его остановил, сохранив вам здоровье, психику, а возможно — и жизнь. Тогда вы тоже должны вернуть доброе дело сообразно действиям кредитора.

Елена говорила четко, кратко, без эмоционального давления, признаки которого Настя пыталась отыскать в ее поведении и речи. Морозову пытаются затащить в какую-то тоталитарную секту?.. Навешать на уши лапшу про некий долг, одурманить, заставить работать на себя пожизненно? Сокурсник, Дима, сейчас работает психиатром в Тюмени. Поговорить бы с ним, да как, если не получается даже родному отцу поведать о странных коллекторах?!

С другой стороны, чувствовалось, что все вышесказанные фразы глава Сургутского филиала ОМВО «Жизненный долг» произносит далеко не в первый раз…

— Ну и?.. — спросила Настя, даже не сдерживая саркастических ноток, — У меня-то что? Кто кому причинил беспокойство?..

Елена ответила с максимально серьезной интонацией, слегка разведя руками:

— Я не знаю. Никто не знает. Я даже не могу сказать, касается ли долг вас, Анастасия Юрьевна, или дело в ваших предках. От родителей и далее… Для помощи в поиске кредиторов наш филиал подберет вам куратора… В вашем деле указано, что ежегодно росли проценты, значит, долг копится отнюдь не со вчерашнего дня.

— Где, где это написано?

Рука с безупречным французским маникюром пододвинула к девушке какие-то листы бумаги. Настя сгребла их с деревянной полированной поверхности столика и жадно пробежала глазами по строчкам, тут же мысленно себя одернув: «Что, уже купилась? Так быстро? Это же явно какие-то мошенники или сектанты!»

Только вот прочитать ничего не получилось. Как во сне, вспыхивали в мозгу и тут же гасли отдельные фразы, никак не хотевшие складываться в полноценный текст: «Морозова Анастасия Юрьевна…», «…абсолютный должник», «…обязывается», «проценты по долгу начислены…». Бред какой-то! Последняя фраза привлекала внимание больше остальных: «… надлежит пройти нулевой портал для идентификации».

— Что за портал такой? — уцепилась Настя за непонятный термин.

В серых глазах Елены, зрачки которых были расширены в полумраке, как будто промелькнул интерес, смешанный с сожалением и даже сочувствием:

— В нашем филиале давно не было таких дел. Видите те двери, Анастасия Юрьевна?.. Каждая из них — портал, помогающий осуществить идентификацию долга, оживить память, разбудить ее даже в дремлющих генах. У вас — нулевой портал. Это значит, что в дело замешано то, что принято называть «тонкими мирами», «тонкими материями», «миром духов» и много еще чем, чего бы не хотелось касаться вовсе.

Глава 4.

Порталы

Первое побуждение — встать и уйти. Второе — действительно послать далеко и надолго, а потом уже встать и уйти, потребовав вернуть невесть куда пропавшего Арслана. Третье и самое неприятное — подавить скребущееся изнутри чувство беспокойства, и не просто беспокойства, а чего-то чужеродного, не свойственного ранее. Как будто начала примерку блузки в магазине, а та оказалась с подозрительным пятном, указывающим на нечистоплотность предыдущей покупательницы.

— Почему я не могу сосчитать двери на другой стороне холла? — тихо спросила Настя.

— Ничего особенного. — Прозвучал ответ Елены. — Кто-то из должников пользуется порталом в другом филиале, это происходит постоянно. Тогда во всех прочих филиалах дверь становится недоступной. Всего же порталов пять. Сейчас, в предпраздничные дни, трафик не так велик.

— Как узнать, куда войти?..

— Легко. Дверь сама позовет, вы почувствуете.

Видя замешательство посетительницы, Елена покачала головой:

— Я понимаю, как дико звучит для вас все услышанное. Я сама была в такой ситуации.

— Что?..

Серые глаза с большими темными зрачками смотрели открыто и грустно.

— Здесь работают те, кто не смог расплатиться с очень крупным личным долгом, Анастасия Юрьевна.

Морозова непроизвольно вздрогнула.

— И даже если человек отбыл срок, это ничего не значит. — Продолжила женщина нейтральным, почти безразличным тоном. — Ему или ей позвонят, когда выйдет на свободу. Таков порядок. Только ситуация может сложиться так, что расплатиться уже не получится. Тогда должник, согласившийся с оплатой долга, попадает сюда, пополняет персонал филиала, но для всего остального мира становится пропавшим без вести, как и многие другие. Те, кто попал в кураторы, еще имеют шансы выйти, компенсировав свой долг успешно закрытыми сложными делами…

— Зачем вы мне это рассказываете? Пугаете, что и я могу тут остаться? — Настя повысила голос, мысленно прикидывая, что такое могла совершить миловидная пухленькая женщина в элегантном костюме.

— Нет. Я пытаюсь развеять ваши сомнения. Портал дает ответ в большинстве случаев идентификации. Вы находите своего кредитора или его семью, возвращаете долг. Иногда, в банальных легких ситуациях, должник может просто совершить хороший поступок, и все. С момента входа в портал у вас запускается срок на выполнение обязательств — это месяц. До входа в портал есть последняя возможность отказаться, но тогда вы должны четко понимать — долг переходит на ваших потомков или может больно ударить по вам самой, в тот момент, когда вы будете наиболее уязвимы.