Гостья Озерного Дома

А вот последнего из присутствующих Марина не знала. Держался он скромно, почтительно, но с большим достоинством. Скорее всего, этот человек в просторном коричневом балахоне был ровесником первого министра, но вряд ли занимал хотя бы в половину важную должность… Ну конечно! В коричневое платье одевались врачи и аптекари.

Беглый осмотр помещения не отнял и пары секунд. Увидев Марину, королева протянула ей руку.

— Хорошо, что вы здесь, ваше высочество… Произошло чудовищное событие, и нам придется поставить в известность и сестру вашу…

— Не понимаю, ваше величество. — Произнесла Марина, понизив голос.

Альберина вздохнула.

— Выходит, вы не слышали. Сегодня утром… отравили пажа одного из этих бедных дворян, состоящих в свите посла…

— Водменданненхальгиса, ваше величество! — Услужливо подсказал министр.

— Спасибо, эльд Алиген. Я помню его имя. Сам посол пока не в курсе, но бесконечно скрывать ужасный факт мы не можем. Делегация отбывает завтра к вечеру, и надо принять решение, как поступить.

Ламман зашуршал кружевами, и его усики недовольно встопорщились. Расправив щелчком манжету на рукаве, он небрежно обронил несколько слов:

— Не понимаю, ваше величество, в чем тут проблема. Варварам можно сказать, что угодно, и они проглотят, поскольку не пожелают скандала. Подумаешь, северная держава с наперсток размером! — Фаворит продемонстрировал окружающим размер королевства особенным уничижительным жестом. Княгиня фыркнула. — Мальчишка мог заболеть до приезда сюда. Мог нажраться вина до зеленых демонов в глазах! Северяне же к хмельному не привычны, вот он и отравился!

Министр и гвардеец переглянулись. Марина готова была поклясться, что у Вакфри руки чешутся — покрутить пальцем у виска, а то и вытолкать дурня вон. Вместо этих заманчивых действий мужчина покачал головой и ответит сдержанно и просто:

— Мы не может так поступить, слишком много свидетелей. Это почти повод к войне.

— Свидетели?! Слуги, челядь и прочие бездельники! Кто будет из-за них воевать?

— Простите мою смелость, ваше величество, и вы, господа, — вмешался тип в коричневом платье, — но согласно Уложению об этике, врачи не могут лжесвидетельствовать, говоря о причинах смерти. Нет сомнений, юноша был отравлен, равно как и предыдущие жертвы.

Министр кивнул, соглашаясь.

— Это правда. Думаю, надо рассказать послу все как есть, принести возможные извинения и пообещать строгое наказание для виновного. Тем самым мы исчерпаем инцидент и спасем лицо двора.

— Пожалуй, мы согласимся с предложением эльда Алигена. — Королева обвела взглядом присутствующих, ища поддержки. — Разумное решение. Пускай лейб-медик составит заключение о смерти и передаст его начальнику полиции…

Шелест платья княгини как бы перечеркнул сказанное. Габиель обратилась в равной степени, как к королеве, так и ко всем прочим:

— Возможно, я ошибаюсь, — поправьте меня, ваше величество, если я ошибаюсь! — но мне представляется гораздо более важным другой вопрос… Кто станет следующим?..

Маленькая комната, словно во мрак погрузилась, после этих слов. На лицах отражались самые разные чувства: недоумение, озадаченность, надежда и уверенность, что беда минует тебя самого.

Неожиданно для себя Марина кашлянула и сделала шаг вперед:

— Соблаговолите уделить мне внимание, ваше величество! — (Ой, вот загнула так загнула!). — Сегодня я случайно услышал одну прелюбопытную фразу…

Она в двух словах рассказала о разговоре Оникс и Элинн. По окончании рассказа княгиня Габиель сощурила свои дивные глаза, потемневшие, как море в шторм.

— Позвольте, я скажу, ваше высочество! Я ручаюсь, за этих дам, как за самое себя! Да, ллид Элинн порой бывает чрезмерно легкомысленна, но за ее болтовней не кроется никаких истинных тайн. Какие там заговоры, Знающий мне в помощь! Дамский треп, а его высочество утверждает: «заговор»!

— Я не утверждаю этого, ллид Габиель, — слегка поклонилась Марина, — но, возможно, ваши дамы что-то знают? Что-то слышали, что-то видели… Нельзя упускать такую возможность.

— Нет, нет и трижды нет! Вы хотите скомпрометировать достойных женщин, ваше высочество?!

— Но вы же сами только что сказали, что сейчас, как никогда, важно найти отравителя?!

Все загомонили разом, уже не стесняясь в выражениях. Посреди маленького хаоса

Альберина оставалась бесстрастной несколько секунд, затем поднялась со своего места и мгновенно наступила тишина.

— Вы позволите, ллид Габиель, побеседовать мне с вашими фрейлинами? — Мягко спросила королева. — Обещаю сделать это деликатно и без огласки.

Княгине ничего не оставалось другого, кроме как дать согласие, однако она наградила Марину таким выразительным взглядом, что у той мурашки побежали по спине.

Эльд Алиген обратился к королеве:

— Ваше величество собирается почтить своим посещением обед?

— Если там еще что-то осталось, — вполголоса буркнул Ламман.

Королева взяла Марину под руку.

— Проводите меня, Мариен. Мы должны вести себя достойно, чтобы не посеять панику среди подданных.

Девушка ответила недоумевающим взглядом: как, как можно вести себя столь беспечно, когда во дворце орудует маньяк?! И где гарантия, что во время обеда не осуществится очередной злой умысел?

В зал они пришли ко второй перемене блюд, и с приходом государыни среди гостей началось заметное оживление. Марина оглядела стол, уставленный многочисленными приборами и аппетитными кушаньями, и мысленно облизнулась. Она действительно проголодалась. Вместо вилок здесь пользовались щипчиками наподобие пинцета с лопатками на концах, и где-то в глубине души созрела забавная мысль — а не запатентовать ли в этом мире вилку и заработать, таким образом, кучу денег?.. Еда была очень вкусной, хоть Диген и хвастался, что «запросто утрет нос» королевским поварам. Правда, было и маленькое разочарование, когда девушка решила попробовать дикую куропатку. Мясо дичи оказалось темным и жестковатым, гораздо менее вкусным, чем курица. Ну и ладно, не надо нам этих куропаток. Удивляла так же умеренность, которую проявляли за столом абсолютно все. Никто не объедался и не напивался до безобразия. Возможно, этим фактом объяснялось отсутствие тучных людей в королевском окружении?.. А уж некоторые женщины вообще едва прикасались к пище. Щипали что-то, пробовали. Мода на худобу, видимо, делала свое дело.

Музыканты на балконе играли незатейливые мелодии. Марина уже чувствовала себя уставшей. После десерта она решила пойти спать и, приложившись губами к надушенной руке королевы, отправилась осуществлять свое намерение. По дороге она столкнулась с эльдом Ламманом, который чистил грушу маленьким ножиком, разбрызгивая сок и роняя кожуру на пол. Ламман заговорщицки подмигнул:

— Что у вас сегодня с голосом, ваше высочество? Вы просто на писк срываетесь через каждое слово!

Марина вспыхнула до корней волос, сообразив, что на протяжении вечера отнюдь не всегда следила за тембром голоса, на который иллюзатор не действовал. Может быть, заметили многие, но только фавориту Альберины пришло в голову высказать правду так наивно или же так бестактно. Последний от души хлопнул мнимого принца по плечу, едва не потеряв при этом свою спелую грушу.

— Не огорчайся, мальчик! Ешь побольше острого, тогда голос будет точно мужской! И не только…

Не желая дослушивать пошловатую шутку, Марина отстранилась и пробурчала «спокойной ночи». Но как нахально ведет себя этот тип! Как будто имеет право. Как будто он уже… король. Подозрительный субъект. Не хочет ли он захватить престол? Зачем тогда эти, на первый взгляд, беспорядочные отравления? К тому же, из королевской постели управлять гораздо удобнее, чем с трона. Но судьба фаворита может быть переменчива: сегодня он любимчик, а завтра может прийти другой, более молодой, смазливый и шустрый, и что тогда?.. Пинок под зад, отдаленный гарнизон или, в лучшем случае, почетная ссылка в собственное имение. Внешне Ламман производил впечатление бестолкового придворного щеголя, чуть ленивого, чуть вздорного, но вполне добродушного. А если это только маска?..

Очутившись у себя — вернее, у принца — в спальне, Марина первым делом заперла дверь на задвижку. Ей было весьма неуютно, пожалуй, гораздо хуже, чем в первый день в домике старого мага. Тогда она ничего не понимала, как человек, которого внезапно окатили ледяной водой спросонья. А теперь… Тревога так и грызла сердце. Она думала, что заснуть не сможет, несмотря на усталость, однако не прошло и четверти часа, как ее сморил беспокойный сон.

***

Следующий день прошел мирно и тихо. Гостья вполне освоилась со своей ролью, тем более что на нее очень мало обращали внимание. И вообще складывалось впечатление, что принц жил во дворце как будто сам по себе. Поскольку он в настоящее время не являлся прямым престолонаследником, его статус мало чем отличался от статуса «обычного» родовитого эльда. У принца не было собственной свиты, как, например, у Велирин, из соображений экономии. Правда, во время торжественных церемоний рядом крутилась пара — тройка безымянных пажей, и только. Так они около всех крутились, следуя нехитрым обязанностям: подай — принеси — убери. Невидимая рука (Ланн, скорее всего) наводила порядок в комнатах. Но больше всего Марину поражало то, что принц ни с кем не водил близкого знакомства, не было даже намека на дружеские отношения. Мариен существовал в мирке какого-то патологического одиночества, и понять, кто же в этом виноват, со стороны уже не представлялось возможным.

Утром, во время малого выхода ее величества, домашние стали свидетелями перепалки между Велирин и первым министром. Принцесса выглядела возмущенной.

— Поймите же, эльд Алиген, — втолковывала она вельможе, теребя в руках смятый платочек, — не след так обращаться с людьми!..

Министр, похоже, не разделял ее гнева, и терпеливо качал головой в запредельно дорогом и модном седом парике.

— Ваше высочество, я в свою очередь должен напомнить вам, что Хальгсенлен, равно как и послы сего королевства, — нам абсолютно бесполезен, во всех смыслах — и в политическом, и в экономическом. Они неблагонадежны, со своими социальными нововведениями. Посмотрите, до чего докатились! Ходят с протянутой рукой! А у самих серебряные рудники стоят в полном запустении!.. Все инженеры-добытчики сбежали от их народной революции в Горный Дом!.. Небось помнят еще то время, когда их вздергивали на фонарях сгоряча!.. Зачем же тратить драгоценное время на бестолковую страну с ее бесполезными людьми?..

— Я вас слушаю и прямо-таки изумляюсь! Вчера они нам, может, не друзья, а завтра как раз наоборот. Сейчас король Снелльхас у власти, и прежней политике пришел конец. Они не вешают дворян и инженеров. Они навели порядок. Они как раз хотят добрых соседских отношений!.. А сколько хальгсов имеет у озерцев родственные связи, сколько браков?.. И к тому же, с посольством обошлись невежливо. Ха! Их просто выставили вон!

Несмотря на свою неприязнь к принцессе, Марина готова была с ней согласиться.

Возникало ощущение, что внешняя политика по отношению к этому соседу Озерного Дома находится в крайне запущенном состоянии. Это может быть кому-то выгодно! Чтобы в случае внутреннего конфликта обиженные соседи приняли участие в качестве союзника некой заинтересованной стороны?.. Однако, если бы некая сторона искала прямой ссоры с Хальгсенленом, тогда бы на тот свет спровадили посла, а не слугу, жизнь которого, в принципе, ничего не стоит. Версия никуда не годится.

Такие размышления не мешали девушке следить за окружающими.

Жизнь двора текла обычным образом. Дамы сияли голыми плечами, сплетничали и обсуждали нюансы рукоделия и дежурных измен, кавалеры играли в какое-то подобие шашек и тоже сплетничали, пажи сновали туда — сюда, и все они словно бы варились в огромном котле, где каждый был предоставлен самому себе. Сидя на скамеечке у искусственного пруда и делая вид, что пассивно принимает солнечную ванну с книгой в руках, Марина зорко следила за придворными, ловя каждое слово. В целом разговоры были пусты и скучны: о погоде, о лошадях, о налогах. Вообще же, по меткому выражению Мариена, при дворе «терлись» те, у кого там были какие-никакие реальные должности или синекуры, пособия, прошения… Кто-то приезжал засвидетельствовать почтение, кто-то от безделья… В целом контингент присутствующих был не слишком устойчив, так как крупные и мелкие землевладельцы и собственники компаний и мануфактур были слишком заняты, чтобы крутиться во дворце день за днем. Приехали, отстояли положенный прием, поручкались с нужными людьми и уехали деньги делать. Бездельники на жаловании и приживалки оставались день за днем.

Промелькнуло в толпе лицо ллид Элинн, с припухшими красными веками грустных глаз — скорее всего, княгиня «побеседовала» с фрейлиной на свой манер, без сантиментов и хоть какого-то намека на деликатность. Брюнетка, сменившая алое платье на амазонку небесно- голубого цвета, явно собиралась на верховую прогулку. Заметив Марину, она побледнела и поспешила скрыться, даже не поклонившись.

Скворцову невольно раздражала атмосфера праздности. Следуя указаниям принца, девушка выступала в роли стороннего наблюдателя, но что именно надо было наблюдать, оставалось неясным. Внезапно ей пришло в голову, что можно предпринять другие шаги, более продуктивные. Несомненно, при расследовании убийств велись какие-то записи. Почему бы не обратиться к ним?..

Придя к такому решению, Марина двинулась искать начальника тайной полиции, которая, вообще-то, представляла собой службу безопасности королевского двора. Если верить характеристике, данной его высочеством, данная структура являлась «сборищем бездарностей, лодырей и мздоимцев», а уж эльд Конри — самым главным из них.

Отыскать его не составило труда. Вышеупомянутый чиновник находился в собственном кабинете и, на первый взгляд, был занят делом — переписывал бумаги, словно простой секретарь. Внешность у Конри была самая неприметная: неопределенного цвета волосы и глаза, какие-то апатичные черты лица, и даже правый профиль не похож на левый. Наверное, подходящий облик для начальника тайной полиции. Эльд Конри занимал данную должность уже в течение десяти с гаком лет.

Когда сам младший наследник вошел в комнату (холодную, мрачную и сумбурно обставленную дешевой казенной мебелью), Конри немедленно встал из-за стола и очень почтительно поклонился, ожидая, что же скажет гость. Марина попыталась придать лицу требовательное выражение. Она присела на неудобный стул и предложила хозяину кабинета последовать ее примеру. Затем прямо перешла к интересующему ее вопросу:

— Простите, эльд Конри, что отнимаю у вас драгоценное время, но вчерашнее убийство побуждает меня к действиям.

Собеседник хранил молчание, выжидая с бесстрастным лицом.

— Я полагаю, — продолжала Марина, — что в такой скверной для двора ситуации не имею права оставаться в стороне от событий…

Кружевные манжеты, обрамляющие худые, но крупные кисти рук полицейского, чуть заметно дрогнули. Или то была игра теней?..

— У вас есть соображения или сведения, ваше высочество?

— Покамест, нет. Но, возможно, они появятся, если вы дозволите мне ознакомиться с протоколами опроса свидетелей.

— Но, ваше высочество, все материалы отмечены королевской печатью… Доступ к ним закрыт.

«Вот тебе и раз! Выходит, убийца и правда кто-то из своих, раз засекретили». Марина быстро нашла, что возразить. У нее действительно была очень хорошая память, и она быстро взвесила в уме возможности члена королевской семьи.

— Согласен. Однако правила не запрещают членам королевской фамилии знакомиться с любыми полицейскими отчетами, кроме тех, на которые ее величество наложила особый запрет.

Эльд Конри пожал плечами, но упираться не стал. Он открыл сейф и вынул оттуда не слишком толстую кожаную папку с завязками.

— Вот, ваше высочество. Тем не менее, вынужден просить вас не выносить важные бумаги из пределов моей канцелярии. Вы можете пройти в комнату напротив: и там спокойно работать с бумагами. Делать выписки тоже можете, там есть письменный прибор. Вас никто не потревожит.

Поблагодарив не слишком любезным тоном, и чувствуя на затылке пытливый взгляд сыщика, Марина вышла, куда ей было предложено. Комната напротив очень напоминала зал совещаний, и, вероятно, таковым и являлась. В центре просторного зала стоял длинный прямоугольный стол на витиеватых ножках, а по бокам от него шел ряд одинаковых стульев с мягкими сиденьями — рассчитанных на долгие «заседанки». Стены зала, обитые бархатом оливкового цвета, были украшены доспехами, оружием и гобеленами на военную тематику.

Устроившись так, чтобы из окна падал максимум света (что было не так уж просто, поскольку три четверти стрельчатых окон заросли плющом со стороны сада), девушка с нетерпением раскрыла папку. Там лежали несколько тонких папочек из плотного картона, действительно, отмеченных королевской печатью. Наспех пробежав глазами содержание первой папки, Марина чуть не взвыла с досады! Перед ней лежал вовсе не протокол расследования, а какой-то скверно написанный детективный роман, который сочиняла дюжина разных авторов, и каждый словно бы старался вложить в свой труд драматизма, да побольше… Факты были изложены сбивчиво, путано, а имена свидетелей попросту отсутствовали! Их заменяли обезличенные: «прислуга», «гвардеец», «некая ллид», «фрейлина»! Специально, что ли?.. Или есть другие протоколы, более грамотные, но секретные?.. Пришлось гостье из двадцать первого века признать, что сериалы про разбитые фонари, сентиментальных теток — следователей и умнейших полицейских собак тут явно не снимают..

Несмотря на плачевное состояние отчетов, Марине удалось составить для себя картину печальных событий. Первое убийство — убийство ректора — пытались «списать» на Тавеля. Любопытно, что следующей жертвой пала фрейлина королевы, которая при первом расследовании была свидетельницей защиты и горячо утверждала, что маг провел злополучный вечер в ее салоне, развлекая высокочтимую публику «всякими штуками». Фрейлина обеспечила старику алиби, и, возможно, ей за это отплатил убийца?.. Двое отравленных слуг могли стать свидетелями злодеяния, или даже исполнителями, от них попросту избавились за ненадобностью. Если верить каракулям полицейских, то эти двое прислуживали за обедом, после коего фрейлине стало плохо, а потом женщины не стало вообще. За столом находились все сливки двора, элита… Таких на допросы не таскают, ибо неприкосновенны…

А вот учитель танцев принцессы, щеголь и вертопрах. Все знали, что Велирин терпеть его не могла, предпочитала танцам более спортивные занятия вроде верховой езды и фехтования. Ходили слухи, что в узком кругу танцор позволил себе непочтительное высказывание вроде: «У ее высочества грация, как у породистой кобылы! Хороша, бесспорно, но ноги все-таки четыре!». Принцесса могла обидеться, но за подобную болтовню не отправляют к праотцам безродного учителя на жаловании. Его выставляют вон без жалования, с отвратительными рекомендациями, и хорошо, если без тумаков. У ее высочества язык, словно из горчицы сделан; она бы попросту высмеяла беднягу так, что тот слопал бы свою шляпу с досады.

Граф Энрин. Граф незадолго да смерти откровенничал под пьяную лавочку с княгиней Габиель: случись-де «такое — этакое», он станет первым кандидатом на престол, так как является ближайшим кровным родственником покойного короля! А что могло случиться?! Если Энрин знал, что, и поэтому присоединился к своему покойному кровному родственнику?.. Его убили также, как фрейлину, отравили во время обеда. Там он и отдал концы, не дойдя до десерта. И опять — та же порфироносная компания вокруг. Те, от кого ответа не потребуешь. Только принца там не было, судя по содержанию документа…

Паж из обедневшего дворянского рода, погибший на следующий день. Никто не видел, как он умер и с кем общался до того. Признаки отравления те же, без сомнения. Ненужный свидетель или исполнитель?! Похоже, все эти смерти были звеньями одной мерзкой цепочки, и, видимо, Мариен сам пришел к такому выводу. А кто бы не пришел, а? Кого принц подозревает, почему молчит?.. И какое отношение к данным убийствам имеет самое последнее? Есть ли смысл в смерти ничтожного слуги ничтожного посла из ничтожного королевства?..

Преступление совершено мастерски, придраться не к чему. Как раз в то утро, когда лже- Мариен появился во дворце, трое пажей из свиты посла с лихо закрученным именем проникли в винный погреб через отдушину. Наверное, им казалось, что совершают подвиг из рыцарского романа!.. Разжившись несколькими бутылками вполне приличного вина (в королевских погребах плохого не держат), подростки вылезли обратно со своей добычей и прошмыгнули в уединенный уголок парка — пировать задумали. Однако им помешали. Пажи услышали голоса и смех приближающейся группы людей, так что сочли за благо скрыться в густом кустарнике. Когда голоса удалились, воришки выждали еще чуть-чуть, а потом вернулись к прерванной попойке.

Вскоре один из них почувствовал себя неважно, но приятели ничего не заподозрили, посчитав это следствием выпитого. Дело можно было поправить, обратись они к лекарю сразу же, но мальчишки испугались наказания за воровство (гарантированная порка розгами!) и уговорили товарища потерпеть колики в животе. Спрятав остатки пиршества в кустах, троица спешно покинула укромное местечко, а через некоторое время несчастный юноша скончался в чудовищной агонии. Коротко и ясно… и записано со слов двух других… Нерасторопность местных сыщиков поражала. Никто и не пытался найти подтверждение словам двух не самых надежных свидетелей!

Еще один важный вопрос: как яд попал в бутылку? В погребе — отравили вино и закрыли пробкой?.. Тогда выходит, что жертвой мог стать кто угодно, а убийца — просто псих, и действует бессистемно. Такое предположение почти полностью исключается, это же ясно. Или же вино было отравлено кем-то из проходивших мимо лиц, пока сорванцы-пажи прятались, боясь высунуть нос. Увы, не представлялось возможным узнать, кто проходил мимо…

Что-то тут не клеилось. Марина почти явственно ощущала, что мозги скрипят и крошатся… Подростки — особая категория, к ним надо подходить с другой меркой, нежели к взрослым законопослушным гражданам. Кроме того, она уже столкнулась с образчиками психологии придворных. Прогуливаясь в парке и обнаружив на лужайке накрытую скатерть, брошенную без присмотра, они ни за что бы не прошли мимо. Шуткам о слабых желудках или вспугнутых любовниках не было бы конца! Скорее всего, шутники бы облазили все кусты в поисках сбежавших, устроив себе развлечение на добрые полчаса. Если, конечно, на месте пикника не остался спокойный и невозмутимый некто.

«Оп — па! Да я умница! Мне бы самой детективы писать!», — заерзала на стуле Марина: с удовольствием смакуя догадку и довольно потягиваясь. Вот оно, господа и дамы, ведьмы и их кошки!.. Пажи-то были не одни! Рыцарские побуждения или страх помешали им выдать кое-кого. Своих временных подружек, например. Вокруг полно хорошеньких горничных, которые не умеют играть в недотрог. И, кстати, знатных дам, которые, напротив, любят играть в недотрог с приятным для всех игроков продолжением. В последнем случае вообще опасно говорить правду, ведь за каждой подобной знатной дамой стоит рогатый муж, иногда с таким титулом, что его и произнести-то жутко… Тут не розгами пахнет, а кинжалом в бок. А теперь, когда посольство отбыло, незачем ворошить угли. Если эльд Конри и бездельник, как считает Мариен, то далеко не дурак, чтоб совать руки в еще не остывшую золу.

Гостья захлопнула папку. Отсюда больше ничего не выжать, и так потрудилась изрядно. Завтра она увидится с тезкой и выложит ему сладкие плоды интеллектуального труда. А вот Конри ничего говорить не надо: небось уже догадался, что к чему, но молчит из чувства самосохранения…

Или же копит силы для удара.

ГЛАВА 6.

Женские штучки

Скворцова провела отвратительную, беспокойную ночь, терзаемая беспорядочными ночными кошмарами. Шелковые простыни жгли, будто раскаленные железные листы. По углам комнаты что-то беспрерывно шуршало, скрипело: то ли дворцовые домофеи (если они тут были вообще, место весьма шумное), то ли мыши… Или, скорее всего, плоды распаленного криминальным чтивом воображения. А еще кто-то осторожно стучал в дверь, причем дважды за ночь. Марине удалось вздремнуть лишь под утро, когда ужасные сновидения отступили, растворившись в сером предрассветном сумраке.

Проснувшись, она почувствовала себя совершенно разбитой и с холодком в груди подумала, а уж не решил ли неизвестный убийца отравить и ее за компанию. А вдруг уже злоумышленник догадался, что она — самозванка?! Положительно, в домишке Тавеля спалось и спокойнее, и приятнее.

Впрочем, у покоев принца были свои немалые преимущества: роскошная ванная комната с горячей водой. Не колеблясь ни секундочки, Марина высыпала в воду содержимое тонкой работы флакона, какую-то душистую разноцветную соль. Ничего, его высочество не обеднеет, а ей процедура пойдет на пользу здоровью и для поддержания неземной красы. После ванны стало легче, исчезла усталость, и напряжение в мышцах шеи прошло. Встреча с принцем была намечена гораздо позже, ближе к полудню, так что оставалось время и на завтрак, и на проверку кое-каких предположений.

Одевшись с большим тщанием и воспользовавшись очередной порцией иллюзатора, девушка позвонила в серебряный колокольчик. Не прошло и минуты, как в дверь с почтительным поклоном вошел Ланн.

— Доброе утро, ваше высочество! Как изволили почивать?

— Могло быть лучше, — сухо ответила Марина и, чтобы прервать дальнейшие расспросы о самочувствии, сообщила о своем намерении позавтракать в одиночестве.

Камердинер понимающе кивнул:

— Что прикажете подать, ваше высочество?

— На твое усмотрение. И без изысков, поживее!

Долго ждать не пришлось. Ланн прекрасно знал утренние запросы своего господина, и принес омлет, кофе с молоком и свежие булочки. Не затратив на еду много времени, девушка вышла из покоев. Она решила пока что отодвинуть задуманный еще с вечера эксперимент и потому — отправиться на верховую прогулку пораньше.

В коридорах дворца все было, как вчера, те же прохладно-вежливые приветствия, и те же физиономии. Правда, одна деталь бросалась в глаза: по меньшей мере, половина придворных-мужчин водрузили на головы шляпы именно так, как это вчера сделал принц, то есть Марина… Кавалеры раскланивались, перья закрывали чуть ли не все лицо, шляпы неуклюже соскальзывали на пол, но их владельцы, ничтоже сумняшеся, водружали головные уборы в прежнее положение. Гордились принадлежностью к высокой моде…

Впереди в коридоре мелькнула рыжая грива волос Велирин. Не желая с ней встречаться, Марина отступила назад и потянула на себя ручку двери, ведущей на подсобную лестницу. Обычно ей пользовались слуги и изредка — их господа, желающие по своим личным причинам избежать чужого внимания. Лестница вела прямехонько к кухонным подвалам, а оттуда было несколько путей: хоть в сад, хоть к конюшням. Хотя, говорят, во дворце была уйма потайных ходов, о существовании которых помнили лишь крысы, да предки, давно призванные в чертоги Знающего.

Затертые до сального блеска каменные ступени скупо отражали блики светильников, редко развешенных по стенам. Холодно, неуютно, пахнет сыростью. Марина не собиралась тут задерживаться и торопливо спускалась все ниже. Она притормозила шаг, услышав доносящиеся снизу голоса, которые словно были разбавлены полумраком.

Кажется, разговаривали двое подростков, да к тому же шумно торговались. Один требовал сбавить цену за некую заманчивую вещь, второй бранил его, на чем свет стоит, и уступать не собирался. Из праздного любопытства Марина наклонилась над перилами, и на следующей лестничной площадке увидела мальчишек: тот, что настаивал на высокой цене, был краснощеким крепышом лет десяти — двенадцати, в мундирчике пажа с гербом герцога Дальмьена, а второго рассмотреть не удалось. Заметив принца, пацан дал стрекача.