Холмы Фэйри: Дэстини

Бровь «мистера Йовиля» поползла вверх, приподнятые от природы уголки губ дрогнули.

— Что ж, — сказал он, снимая перчатки и усаживаясь на диванчик, воссоздав почти полное дежавю вчерашнего визита, — это резонное предложение. Что вы хотите за информацию, юная человеческая мисс в странном халате?

Я не стала обращать внимание на словесный укол. В наряде гадалки я чувствовала себя прекрасно и сдаваться не собиралась.

— Тысяча долларов, — выпалила я долг по салону, — объяснение кто вы такой, а также почему послание выглядит именно так.

— Выглядит именно так, — задумчиво повторил крупный вариант Йовиля, расстегивая пуговицу пиджака. — К сожалению, я не могу выполнить некоторые ваши условия. Например, вы хотите три пункта, а сами предлагаете всего один — о послании.

— О, поверьте, — проникновенно сказала я, — пунктов будет ровно три. О том, кто принес послание. Что произошло с посланием. И кто его забрал. Много, много интересных и, чувствую, очень важных для вас сведений.

Губы посетителя раздвинулись, обнажив белоснежные ровные зубы. Сверкнули неожиданной пронзительной зеленью глаза.

— Это будет мое первое соглашение такого рода, но вы мне нравитесь. Добавьте ночь секса с вами, и сумма вырастет до пяти тысяч долларов.

Глава 4. Какие же они странные, не то, что мы. Мы просто немного необычные и все

— Нет, — замотала я головой, не в силах, промолвить больше ни слова от возмущения и стыда.

— Как хотите, — равнодушно произнес мужчина, — мне просто было интересно. Может быть, конечно, и пакость редкостная. Мы же разные.

Он перекинул ногу на ногу, играя носком идеально чистого ботинка, и рассматривая меня глубокой зеленью глаз. Того яркого изумрудного, который блеснул на долю секунды, я больше не видела.

Мужчины вообще странные создания, хотя мне не много приходилось с ними общаться, чтобы составить окончательное мнение. В основном мои знакомые состояли в обществе «Люди против Фэйри» и твердо можно было сказать — даже самые нормальные из них — с прибабахом. Мама говорит, что парень и должен быть чуточку эксцентричен, иначе через пару лет с ним станет редкостно скучно, а поменять уже не просто. Сама она выбирала моего отца, скорее всего, именно по этому признаку, причем серьезно промахнулась с «чуточку», потому что более чудаковатого человека найти непросто.

Но фэйри, а внутренне я уже твердо называла всех трех несуразных гостей — фэйри, вполне могли конкурировать с моим папой на конкурсе «Здравствуйте, я — престранный».

Посетитель откинулся на спинку дивана и по-королевски кивнул мне:

— Начинайте.

А я подтягивала к себе стул, чтобы не упасть. Даже эмоциональная бодрость от нового статуса не помогла справиться с предложением… эээ… неожиданной близости. Мне никогда такого не говорили, даже не намекали. Интересно, часто ли такое предлагают другим девушкам. Более красивым. И можно ли к такому привыкнуть. Идешь по улице, а продавец из суконной лавки улыбается и говорит…

— Что с вами? Забыли начало истории? — поинтересовался Йовиль. После того как я отказала, его настроение поменялось на деловое, будто и не было никаких дополнительных бонусных предложений.

— Я все помню.

И рассказала о приходе мистера Рокселя. Мне кивали, иногда переспрашивали, время от времени задумчиво смотрели в стенку, что-то анализируя.

— А вы заметили много деталей, — он благосклонно кивнул и начал «обмен». В итоге на мою информацию о Рокселе, его голове и приходе первого Йовиля мне поведали такое! Хорошо, что я сидела на стуле.

Оказалось, что мистер Роксель — бухгалтер, в смысле один из главных бухгалтеров одного из Дворов фэйри, прибывший в Мир Людей по делам. Йовиль изящно ушел от моего вопроса что за Двор, да я и не настаивала. И так было много ошеломляющей информации.

Перед нападением мистер Роксель что-то заподозревал и сделал себе двойника, который должен был его спасти, но в итоге вытащил только голову. Фантом так спешил в салоне, потому что был всего лишь заклинанием, сгустком мысли хозяина. Он практически убежал, оставив голову, чтобы не рассеяться у нас прямо на глазах.

Йовиль оказался полицейским-фэйри, расследующим исчезновение бухгалтера. Но он опоздал, его опередил некто ушлый и прекрасно умеющий изображать чужие личины.

— А зачем вам голова? — осторожно спросила я. И почему она разговаривает?

— А почему бы ей не говорить? — удивился гость. — Вы же уже догадались, что мы фэйри? О, не беспокойтесь, все исключительно официально. Ваши власти дали свое разрешение на наше кратковременное присутствие по делам. И мне. И мистеру Рокселю, как вы его называете. Так вот, в нашем мире существует заклинание разговора с мертвым телом. Роксельтуф знал все о наших финансовых договоренностях, счетах в Мире Людей. Врагам его голова ничего не расскажет, но, если примет чужого за меня… К моему глубочайшему прискорбию, наш бухгалтер погиб, но сумел спасти свою голову, полную знаний. И, как ни грустно это звучит, люди здесь не при чем, вы не смогли бы копировать мой образ.

Йовиль равнодушно подал плечами в ответ на мой укоризненный взгляд, немного пораспрашивал о вчерашнем дне, но ничего существенно я больше не вспомнила. Видела-то я обоих недолго. Да и в глубине души уже не уверена была кто стоит передо мной, вдруг он закроет дверь, а через час постучит еще один, уже настоящий полийцейский.

Уже при выходе, когда он надевал свои перчатки, я неуверенно поделилась:

— Возможно мне показалось, но вы отличаетесь не только характером и ростом.

И тут Йовиль замер. Я впервые видела столь мгновенную остановку всех движений. Взгляда, дыхания, занесенной руки.

— Что? — еле слышно спросил мужчина. — Комплекцией отличаемся?

— Не только, — я покусала губу, сосредотачиваясь, — у вас что-то с рукой, с левой. А у него с ногой. Точно сказать не могу, но как сбой в движении.

Йовиль неуловимым движением снял перчатку с левой руки и сунул мне ее под нос. Медленно прокрутил, то в одну сторону, то в другую. На вид — обычная рука, с сильными изящными пальцами, крепким запястьем со знакомыми часами- скелетонами. Но что-то двоилось в области мизинца.

— Ой, — сказала я, — а что у вас с мизинцем? Я не вижу, будто соринка смотреть мешает.

Мне подняли мягким движением руки подбородок, заставляя посмотреть полицейскому в глаза. Он склонил голову на бок, впервые тонкая морщинка на переносице прорезала идеально гладкий лоб.

— Ты мне можешь еще пригодиться, — задумчиво произнес мужчина и зашипел от боли, когда я ухватилась за его кисть, отводя от себя и невольно касаясь железным браслетом.

— Посмотрим, — осторожно сказала я, — только, если мне будет нужна от вас услуга или информация. Я защищена программой «Дружбы миров», и вы, без моего желания, не можете настаивать на общении.

Мы усмехнулись, глядя друг на друга.

Фэйри, ушел, оставив после себя тысячу пятидесяти-долларовыми купюрами.

Под столом было подозрительно тихо. А что с попугаем? Надеюсь, он не погиб от внезапной слабости. Или не успел убежать в неизвестность, пока я отвлекалась на разговор со странным гостем.

Я присела и заглянула за стойку. Какаду сидел на хвосте, глаза его были вытаращены, а немалая часть платка запихнута в клюв. Творчески созданный кляп он придерживал для надежности обеими крыльями.

— Фмф, — грустно пожаловался страдалец.

Мы оба мигнули. И я облегченно прыснула от смеха.

Глава 5. Время считать деньги. Или не время

Весь вечер я перелицовывала платье, а попугай сидел, нахохлившись, у меня на плече и безостановочно бухтел, отчитывая за чрезмерное бесстрашие.

— Как можно было вообще такое ляпнуть, Дэс?

— Я — Тинни. Дэстини — слишком громкое имя, мне странно, когда им называют.

— Тинни — это вертлявая фейка с ногами как спички, сразу понятно, что дура-дурой. А Дэс — вполне нормальное сокращение, вдруг ты там Дэсдагония Вихрь или Дэссиминэль Голубое Облако.

Я улыбнулась, представив себя индейской девочкой со странным прозвищем Голубое Облако.

— Не смешно! Все серьезно, все очень серьезно, — он забегал по плечу, тяжело переваливаясь и остро вцепляясь когтями.

— Больно. Будь, пожалуйста, поаккуратнее.

— Извини, — и опять поскакал, припадая крыльями и нервно щелкая клювом, — Ты понимаешь, с кем ты говорила?

— Полицейский-фэйри.

— Ааааа… Я не помню, кто он, — попугай наклонил голову и затряс хохолком, — но это точно не полицейский, хотя какое-то отношение к полиции он точно имеет. Железа боятся только высшие сиды, но они же и не врут. Значит, ранг в полиции. Но не полицейский. Моя голова. Аааа…

Я перекусила нитку и внимательно осмотрела получившееся произведение. К сожалению, несмотря на мои затаенные мечты, двух платьев из одного не получалось никак. Прежняя хозяйка была, конечно, полной женщиной, но не настолько, чтобы обеспечить меня несколькими комплектами сразу. Отрезанные куски использую на тюрбан, а вот платье на смену придется заказать, потратив деньги.

Я вздохнула, в своей старенькой одежде мне вдруг стало некомфортно, даже немного беззащитно, но придется потерпеть. И я налила теплую воду в таз, чтобы хорошенько прополоскать ткань.

— Ты мне слышишь, Дэс?

Вот же неугомонный.

— Почему не врут? Предыдущий Йовиль, веселый который, тоже назвался этим именем.

— Так и сказал, я — Йовиль?

Порывшись в памяти, я не смогла вспомнить точную формулировку.

— Может быть «Меня зовут Йовиль» или «Зови меня Йовиль».

— Вот! — какаду победно запрыгал. — «Зови меня Йовиль». Они же психи по точности формулировок. Прислушивайся, прислушивайся к каждой букве, каждому нюансу. Если фэйри хотят конкретики они всегда скажут конкретно.

Невольно заалев от воспоминания о «ночи секса», я покачала головой. Надо же. И, действительно, Йовиль спрашивал не о «совместной ночи» или «ночи любви», а выразился предельно точно.

— Спасибо, Кортик. Ты мне уже помог, научив брать услугу за услугу. Даже жаль, что ты не помнишь, откуда это знаешь. Я постараюсь прислушиваться к твоим советам и очень рада, что тебя так хорошо чувствую, прямо разговор получается, словами, — с благодарностью погладила я пальцем его по перышкам крыла.

Он совсем не помнил своего имени, пришлось вытаскивать из память пиратские ассоциации, почему-то попугаи стойко ассоциировались у меня с «Все на абордаж!» и «Не вздернули его на рее?». Поэтому мой новый полупернатый гость получил временную кличку в честь Кортеса (6), но как-то само собой перерос в ласковое Кортик.

— Да чего уж там, — он засмущался, подставляя под мой палец крылья, шею и даже бока. Пришлось осторожно погладить его щипанное пострадавшее тельце. — Ты теперь с ними постарайся не болтать лишнего, а то ишь как заинтересовался. А ты еще маленькая… Да, вот тут, у горлышка… Глупенькая совсем…

Он фыркал и даже вздыхал, топорща белые, растрепанные перья, и щуря от удовольствия глаза. Это я-то маленькая.

Рано утром я отправилась на прием в юридическую контору «Клаусы и Ко», а Кортик сидел в моей сумке, только любопытная головенка торчала наружу.

Мистер Клаус был когда-то опекуном моего папы, а потом как-то так получилось, что всей семьи. Он приносил пакетики с едой, когда я была маленькой. Я помню их, аккуратно упакованные в простую оберточную бумагу и перевязанные почтовой веревкой. А внутри — яркие банки паштетов, кусочки сыра и ветчины в прозрачных обертках. И всегда, всегда несколько вкусных конфет.

Для меня, тогда малышки, регулярные приходы юриста были настоящим праздником. Мистер Клаус обязательно дарил пару билетиков или в кино, или на детские спектакли. А, когда я выросла, долго отговаривал от постоянных подработок, предлагал помочь с оформлением бумаг в колледж. Его дочь, моя близкая подруга Эмма, очень переживала, когда я так никуда и не подала документы.

Сначала обещала, что через год подумаю, подкоплю немного денег, но оглянуться не успела, уже шел второй, а накопления у меня так и не появились.

В школе мы были три подружки не разлей вода. Я, Эмма и дочь булочников, Гебби. Первый год после школы мы с девчонками еще собирались и почти каждый день прогуливались по городу, болтая и делясь впечатлениями от «взрослой» жизни. Но время шло, все реже удавалось выкраивать кусочки для встреч, я почти перестала их видеть. Надо пригласить подруг в салон отпраздновать мой карьерный скачок.

Конторка мистера Клауса, а по сути — небольшой кабинет со столом и парой стульев, располагалась на втором этаже среди череды узких зданий улицы Геттшер. Салон находился по соседству, на Роз. И если наша улица была почти крупным проспектом с большими магазинами и сверкающими рекламными щитами ближе к центру, то Геттшер всегда был малоизвестным местом для своих.

— О, Тинни, — пробурчал мистер Клаус, — какая ты необычная. Очень красивое платье.

Я радостно заулыбалась. Как обычно, мужчина был в черных роговых очках, перевязанных резинкой, клетчатом костюме и с зубочисткой в зубах. Небольшого роста, лысый, он производил не лучшее впечатление, даже замкнутое, если его не знать близко. Не трудно догадаться, его я обожала.

— Спасибо, мистер Клаус, Я к вам с хорошей вестью. Хозяйка оставила мне салон Лавайет в подарок. Перед вами — будущая новая гадалка.

Надо заметить, что у бывшей владелицы фамилия была другая, Лавайет — это скорее название бизнеса. Исходную даму, подарившую салону фамилию, никто уже и не помнил. Даже я, родившаяся в этих краях, могу перечислить как минимум пять миссис Лавайет, одна за другой принимавших клиентов, иногда удачливо, иногда нет.

— О, — опекун снял очки и начал их взволнованно протирать, — детка, это так здорово. Тебе нужны деньги на развитие?

Я хитро прищурилась и сморщила нос.

— Скорее мне нужна помощь в официальном оформлении, чтобы владелец здания не выкинул меня, как только оплачу долг за прежнюю хозяйку. Только вы, мистер Клаус можете договориться. Прижмите его. Пусть согласиться оформить настоящие бумаги на год, тогда я оплачу и чужой долг, и стану миссис Лавайет. Без вас мои деньги заберут, а салон отдадут кому-нибудь другому, более взрослому.

Хекнув, мужчина мелко рассмеялся, мы стукнулись ладонями, а потом зацепились и потрясли мизинцами. Очень плохо быть человеком без корней, как бывшая мадам. С ней даже официальных бумаг не оформили, постоянно скандалили и угрожали выкинуть на улицу, если кто-то заплатит больше. Недаром она успела сбежать первой. За меня же было кому постоять.

Я поставила сумку на гостевой стул, и высунувшийся Кортес активно завертел головой.

— Фу, темнотища-то какая. Скукота, — громко высказался он.

Это да. В конторе царила полутьма и спартанская атмосфера. Стол, стулья, шкафы с бумагами и техника для работы. Ни украшений на стенах, ни цветочков. Опекун часто шутил о легкости уборки в своем офисе, дескать, дунул и ушел.

— Тинни, это что?! Тинни, он больной?

Появление попугая вызвало у хозяина испуг и смятение. Для него это была не говорящая птица, а каркающий потенциальный источник пыли в комплекте с неизвестными, но возможно, дико заразными заболеваниями. Мистер Клаус, обвинительно тыкая пальцем, предположил лишай, я настойчиво убеждала его в обратном. Пришлось обложить сумку газетами, одновременно объясняя, что перьев мало, все выпали, разлетаться нечему. Согласна, довод был не самый удачный.

— Твои звонили, — мистер Клаус, продолжая подозрительно коситься на стул с сумочным доходягой, включил старенький компьютер и зацокал мышкой.

С приходом фэйри в прессе часто спорили, заменят ли люди, после общения с фэйри, высокие технологии на магию. Говорят, на рынке уже появились необычные батарейки и странные детские игрушки. Но слухи с годами становились все тише. Прошло пятьдесят лет с объявления о существовании Холмов, а никаких кардинальных изменений не произошло. И магии никто из моих знакомых в глаза не видел.

— Мои звонили? Зачем?

— Потратились на транспаранты, просят выслать деньги на дорогу. На прошлой неделе банк отказал им в ссуде, чему я очень рад. Такими темпами, как бы не пришлось закладывать квартиру.

Как большие дети, родители могли спустить любые суммы, поэтому я старалась выделять дозировано, но иногда не помогало даже это.

Из офиса я выходила уже без того радужного настроения, с которым проснулась утром. Часть денег пришлось выделить на пересылку папе с мамой. В итоге все мои планы по заказу второго платья потерпели крах. После оплаты долга, я осталась лишь с двадцаткой в кармане. Как всегда. Когда родители приедут, нужно будет очень серьезно поговорить с ним.

— Что-то не так у тебя с бизнесом, где-то протекает, — заметил Кортик, когда мы спускались по лестнице.

— Семья — святое, — отрезала я. В конце концов, вчера ситуация была намного хуже. Надо просто сосредоточиться и серьезно заняться работой.

Вот я гуляю, а в это время может звонить важный клиент. Слушает сейчас холодный голос автоответчика и бац — бросает трубку, оставляя меня без заказа, а родителей — без поддержки и транспарантов. Надо быстрей идти в салон, сейчас каждая возможность на счету.

Внезапно кто-то преградил дорогу, закрывая солнце. И пока я поднимала голову, чтобы посмотреть кому помешала, чья-то рука в перчатке запечатала рот. Рывок. Пятки больно застучали по брусчатке. Болталась сумка, сбитая с плеча на локоть. Я пыталась дернуться, но тот, кто волок меня сейчас в темную подворотню, оказался слишком сильным. А второй, огромный, несмотря на жару, одетый в широкий плащ, топал за нами, прикрывая отход и загораживая спиной от возможных случайных прохожих.

(6) Фернандо Кортес де Монрой и Писарро Альтамирано — испанский пират, завоевавший Мексику и уничтоживший государственность ацтеков. Благодаря ему в Европе стали использовать ваниль и шоколад.

Глава 6. Я боюсь маленького, большого и среднего. И когда измеряют. А вы?

Я никогда не дралась, что такое физическое насилие понимала исключительно из телевизионных передач, да случайных разговоров.