Холмы Фэйри: Дэстини

— Я ничего не трогал, почти. Тем более, что вы, девушка, такая вся неприступная железная леди.

Надо мной явно иронизировали.

— Вы же за головой пришли? — мягко сказала я. — Так забирайте и можете идти. Могли бы меня там на пороге и оставить. Я бы не обиделась.

— Как вы могли подумать? — деланно удивился Йовиль. — Чтобы я бросил беззащитную, потерявшую сознание, тепленькую такую, приятную девушку? Не расспросив как сюда попал мистер Рок? За кого вы меня принимаете?

Точно издевается. Я испытывающе зыркнула на гостя. Поправила на коленках хлопковое тонкое платье.

— Вы мне так больше нравитесь, — расцвел юноша, — живее как-то стали, бодренькая, вон и румянец на щеках появился. Расскажите, милая мисс, так и не назвавшая свое загадочное имя, как вы стали временным пристанищем мудрой головы моего знакомого?

— Мисс Дэстини (3), — представилась я. Вообще-то полное имя у меня Дэстини Сэвидж (4), но я редко так представляюсь. Сочетание кажется мне немного вызывающим, не совсем мне подходящим.

Сидеть рядом оказалось вполне комфортно и совершенно не страшно. Несмотря на темный консервативный костюм Йовиль вел себя словно беззаботный студент. И главное, в отличие от мистера Рокселя, я вполне понимала его реакции.

— Ваш знакомый пришел к нам утром, без записи. Очень его наши витражи заинтересовали. Мадам его приняла, — я сморщила лоб, раздумывая, сообщать детали или нет, но потом решилась, будучи расположенной к собеседнику, несмотря на его пугающее возможное происхождение. — Он был странный, попросил воды, но не сделал ни глотка. Вообще не ощущалось, что он чем-то заинтересован или чего-то хотел. Очень отстраненный. И быстро ушел, забыв пакет с тем… что вы заберете.

— Какая вы проницательная девушка, — сказал гость, протягивая руку, чтобы поощрительно похлопать меня по коленке. Но вовремя остановился. — Еще бы ему быстро не уходить, он мог развеяться в любой момент. Вот и спешил быстрее передать голову.

Увидев мои изумленно вытаращенные глаза, мистер Йовиль вдруг засобирался.

Мою руку с удовольствием облобызали. Пакет оказался уже тщательно запакованным, перчатки надеты. Только дверь гостю пришлось открыть, потому что, невзирая на защиту на руках, притрагиваться к железу он категорически отказался, досадливо морщась и бросая на меня утрированно просящие взгляды.

На улицу мистер Йовиль выглянул немного опасливо, напоследок неожиданно спросив:

— А кошку на улице страшненькую не замечали? Нет? Странно… мне показалось…

И, посвистывая, ушел, ухитряясь размахивать тяжелой упаковкой.

Если все фэйри с такими заскоками, понятно, почему с ними трудно ужиться. Программа «Дружба миров» идет уже более пятидесяти лет, но, удивительно, пресса о нелюдях почти не сообщает. Будто невидимки среди нас ходят. Хотя при всей дикости произошедшего, мой изначальный страх почти испарился. Слишком сегодняшний гость оказался приятным и непосредственным, несмотря на попытки держаться серьезно.

Я пожала плечами и вернулась к своей работе. Настроение было замечательное, даже задорное. Я отлично выдержала испытание, общалась с настоящим фэйри, держалась достойно. А то, что в обморок упала, так это извинительно в такой ситуации, мистер Йовиль был не в претензии. Я молодец. Вот только мадам сильно запаздывает.

Я набрала номер и выслушала гудки. Еще раз. И еще.

Вместо четвертого набора номера наш телефон зазвонил сам.

— Салон «Провидица Мадам Лавайет». Слушаю.

— Это я слушаю! Мошенница твоя мадам, чтоб у нее под ногами земля горела! Я ей звоню аренду за месяц забрать, а она мне: «Я больше в салоне не работаю. Все вопросы к мисс Сэвидж». Я вас, Сэвиджей, лоботрясов, знаю. Вы…

Из хаоса криков и обвинений я с трудом выделила важную информацию. Моя хозяйка уехала! Сообщив владельцу дома, где мы снимали офис, о передаче прав

— мне. Вместе с месячной задолженностью за аренду. А так как я, в отличие от гадалки, была местной, легко скрыться у меня не получится.

С трудом получилось уговорить разъяренного мужчину подождать еще неделю до выплаты. Положив трубку, я закусила палец, чтобы не закричать.

Как же так. Она прекрасно знала о моих сложностях с деньгами. И про ужасный пакет. И про трудности в общении.

Мои руки тряслись, когда я взяла календарь и посмотрела расписание на сегодня. Два клиента. Может быть — придут, может быть — нет.

Очень часто клиенты записывались и не приходили. Вот такой нестабильный у нас бизнес. Уже не у нас, а у меня.

Как в тумане я двинулась к кладовой, куда два месяца назад убрала наряд, присланный из швейной мастерской. Мадам резко пополнела и не смогла в него влезть. Кричала, помнится, страшно. Пыталась вернуть, но модистка стояла на смерть, утверждая, что такой афронт (5) не ее вина. С тех пор шикарное платье в комплекте с тюрбаном лежало на антресолях.

Возможно… Возможно я успею немного заработать. А потом постараюсь хоть за медяки распродать гадальные аксессуары. В любом случае, я сделаю, что могу, и уж точно — мои родители не должны узнать о случившемся.

Я закусила до боли губу. Изображения карт и их значения знаю. Пускать как бывшая хозяйка пыль в глаза не умею, но за полгода работы разобралась — таланта в гадании особого не потребуется.

Смогу. Я смогу. Нужно потерпеть только одну неделю.

Случайно повернувшись в зеркало, я увидела раскрасневшееся лицо и блестящие глаза. Надо же, мистер Йовиль прав, я была какая-то непривычно бодрая.

(3) Дэстини (Destiny — англ) — судьба.

(4) Сэвидж (Savage — англ) — дикарка, дикий, первобытный, свирепый.

(5) Афронт — позор, неудача.

Глава 3. А мне обязательно участвовать в этом опасном для жизни приключении?

У каждого из нас внутри сидит и причина, и следствие событий, которые мы проживаем. Любители противоположного пола — легче меняют партнеров. Осторожные — меньше попадают впросак. Любители справедливости — вечно в приключениях.

Но не всегда следствие обязательно произойдет. Нет никаких гарантий, ведь наша жизнь — сплошные вероятности. Даже понимая исходники, смогу ли я предвидеть будущее? Вряд ли. Поэтому начала осторожно.

— У вас чувствительное сердце.

Монументальная дама, записанная на сеанс как миссис Дюрон, вздрогнула и с изумлением уставилась на меня. Еще в первые секунды нашей встречи я вызвала ее подозрение. Платье гадалки висело на мне мятым мешком, отглаживать его было некогда. Бирюзовый тюрбан скашивался на бок, грозя свалиться в любую минуту. Матерчатые перчатки я вытащила из своего секретарского ящика. И они очень напоминали хозяйственные. Потому что ими и были. Зато прикрывали тонкие девичьи пальцы.

Лицо пришлось частично завесить волосами, а на носу я нарисовала черную родинку. Для загадочности.

Получилось откровенно страшно, но клиентка не ушла сразу и дальше стало проще.

— Откуда вы знаете? — пробасила она.

Да это сразу было понятно по короткому, сострадательному взгляду на чучело крысы, которое бывшая хозяйка любила, а я не успела убрать. По еле уловимой мягкости движений. По тому, как она не захотела посмотреть на себя в настенное зеркало. Да откровенно говоря, я просто знала.

Всегда чувствовала людей. Некоторые «рассказывали» о себе осторожно, другие — кричали, но делились все.

— Я же Провидица, — с таинственным придыханием заявила я, тасуя колоду и начиная выкладывать по карте. — Видите, как много персон? Вы родились в обеспеченной большой семье, но именно вами родители часто были недовольны. Ваш муж также не оказывал и не оказывает достаточного внимания. Вам хочется нежности и понимания, а он…

По мере того как я говорила, она все чаще шмыгала носом. Будущее предсказать я ей так и не смогла, потому что дородная матрона просто обошла стол, заключила меня в объятия и самозабвенно зарыдала, оплакивая свою ранимую душу, заключенную в оболочку гренадер-девицы.

Тонкий расписной шелк ее платья приятно холодил, а мощные руки обхватывали меня ласково, хоть и немного душно. Пытаясь поймать падающий тюрбан, я обнаружила, что, во-первых, в одежде гадалки совершенно не стеснялась клиентку. Даже не отдернулась от объятий. А во-вторых, меня начали беспокоить чьи-то еще желания. Простые и коротенькие, почти неуловимые. Я нахмурилась. Погладила женщину по спине. И вдруг поняла.

— Вас ждет счастье, только сядьте, дорогая, на стул, мне нужно сосредоточиться, чтобы понять откуда оно придет.

С трудом усадив ее на стул, я облегченно вздохнула и натянула свою экзотическую шапку поглубже. Пришло время производить впечатление.

Я разместила на столешнице хрустальный шар. И начала мурлыкать под нос нечто нечленораздельное. Раньше гадалка для создания эффекта прыгала вокруг стола и даже подвывала, доводя клиентов до нервных срывов. Я же предпочла пассы руками и все более напряженную мелодию.

— Да! — выкрикнула я, заставив миссис Дюрон подпрыгнуть на стуле и прикрыть рот ладонью. — Ваша рука! Дайте немедленно вашу руку!

Дрожащие пальцы доверчиво вцепились в мои.

— Я вижуууу… Ребенок! — провыла я. — Вы найдете счастье и понимание в собственном ребенке. Он скоро родится…

Почему-то в этот момент я была в этом совершенно уверена. Будет счастье и все. Взяла слово, что женщина найдет ему лучших учителей, будет добра бесконечно, а строга — где необходимо. От определения пола пришлось уходить туманными намеками. Но, в любом случае, это был успех.

После ухода клиентки я ошалело рассматривала купюру, которую до этого держала в своей жизни не больше пары раз.

Гангстеры с фотографий на стенах смотрели на меня, оценивающе сузив глаза и поигрывая револьверами. Но мне не было страшно, это был полет. Я кружилась по холлу, раскинув руки и пританцовывая. Тюрбан упал на пол. Было жарко, но платье снимать не хотелось. В нем я была — гадалка, мудрая, состоявшаяся женщина, а не девчонка, по стечению обстоятельств натянувшая шикарную одежду. Я поддержала и вселила уверенность в добрую, тревожную женщину. Заработала на часть аренды. Совсем я и не никудышная. Подкрутив складки на поясе, решила его пока не снимать.

В итоге принимала телефонные звонки бархатным, шелестящим голосом. И записала трех человек на разные дни. Великолепное настроение не испортилось даже оттого, что второй клиент, назначенный на сегодня, так и не пришел.

Мне хватит и одного в день при такой-то прибыли. Может быть на курсы какие- нибудь сходить, стать настоящим медиумом или шаманом. Мадам Сэвидж, ясновидящая и гадалка, к вашим услугам.

Закрыла салон я, напевая: «Какое прекрасное утро, утро нашей любви». Шла домой в уже полюбившемся фиолетово-бирюзовом шелке. Пока родители в отъезде, я собиралась немного его сполоснуть и отгладить и вместо утягивающих ткань веревок аккуратно ушить наряд по поясу и рукавам.

Мистер Брук, булочник, удивленно посмотрел мне вслед, когда я с ним громко поздоровалась через улицу. А помощница мясника, угрюмо несшая двух куриц за ноги, даже споткнулась от моей широкой улыбки.

Все было бы замечательно, если бы одна из полуобщипанных птиц в ее руках не попросила о помощи.

— Помогите, умоляю! — сказала курица с розовым голым животом и затрясла белооперенными крыльями.

Хохолок затрепетал, раскрывая веер в желтой окантовке, и стало понятно, что в руки птичницы по неведомому стечению обстоятельств попал крупный ослабленный попугай.

Женщина зашла в мясную лавку, громко хлопнув дверью и оставив меня ошарашенно стоять на улице. Вслед за помощницей туда пыталась проникнуть крупная серая кошка, но уже через минуту пролетела мимо меня, выпнутая равнодушным ударом ноги.

Зашипев, кошка полоснула дверь когтями, но скорее от бессилия. И, подняв хвост, гордо отправилась искать новые возможности для пропитания.

Может мне привиделось? Я пыталась себя убедить, мол, видела обычную курицу, но в памяти звучало и звучало тихое: «Помогите». Если я просто пойду сейчас дальше, потом не прощу себе точно. Это ж сколько ночей мне кошмары будут сниться с дергающимся и умоляющим попугаем. Нет уж, взгляну-ка я еще раз на эту странную курицу.

Внутри лавки царила такая же жара как на улице. Поэтому помощница уже открывала тяжелую дверь холодильника, чтобы не испортилось принесенное мясо. А попугай, все-таки это был попугай, истерил: «Не надо, я не люблю холода. Спасите! Я буду хорошим, только спаситеее!».

— Доллар за по… птицу! — решительно сказала я, не силах слушать дальше душераздирающие воззвания. Судя по равнодушию женщины, она-то просьб страдальца не слышала, а, значит, ночами собирается с чистой совестью спокойно спать. Значит, это у меня способность ощущать других вот так странно превратила страдания птицы в иллюзию слов.

— Этих что ли? Десять за каждую. И то придется дождаться хозяина, сама-то я не продаю.

Цветастое хлопковое платье складно сидело на ее крепко сбитой фигуре, отчетливо натягиваясь в районе живота. Я бы предположила возможное пополнение в семействе, если бы не наблюдала эту крутость уже много лет.

Папа называл такой мячик в районе своей талии комком нервов и пошлепывал по нему, когда волновался. Успокаивал нервишки.

Открыв холодильник, птичница уже собиралась закидывать туда тушки, когда я не выдержала.

— Двадцать за одну. Вот эту, с большой головой. Но не дожидаясь хозяина, а сейчас. Я очень тороплюсь, прошу вас. Часть денег заберете себе за срочность, хозяин вряд ли будет против.

Некоторое время женщина смотрела в желтый с рытвинами потолок, ведя внутренние расчеты, вытерла предплечьем намокший от пота лоб и, к моему облегчению, наконец, шлепнула попугая на прилавок.

— Держи, вот же настырная какая. А с виду такая тихоня.

Я отсчитала купюры, осторожно подняла птицу и запеленала ее в широкие складки платья. Хорошо, что помощница уже возилась со второй тушкой, размещая ее внутри холодильной камеры, и не видела моих странных манипуляций.

Теперь идти домой не имело никакого смысла. Нести больное создание по жаре было просто опасно. Да и салон был всецело в моем распоряжении, включая замечательный диванчик в холле и топчан в кладовой.

У>ке через десять минут страдалец, напоенный и укутанный в платок, ковырялся в старой булке и истошно жаловался:

— Лежу, весь побитый, голова болит, все в тумане. А она цап меня за ноги. «Где это я курицу выронила?» — говорит. Меня! Курицей назвала! За ноги схватила!

Он подавился крошкой и уставился на меня круглыми черными глазами. Спасенный оказался крупным какаду, с мощными лапами, красивыми перышками на длинных крыльях. На изрядно пощипанном тельце виднелись росчерки длинных царапин. С ним явно произошло что-то недоброе, недаром он время от времени тряс головой и икал. Все время его жалоб я сидела, удивленно открыв рот.

— Ты действительно разговариваешь или мне кажется?

Страдалец прошелся по столу, прихрамывая и волоча за собой платок.

— Понятия не имею. Вроде всегда говорящий был, — попугай с интересом поковырял лапой журнал с записями на сеансы. — Но деталей совсем не помню. А как меня зовут, знаешь? Ты, кстати, молодец, что меня спасла. Но глупо, между нами говоря. Даже условий не выставила. Учти, я тебе ничего не должен. Даже не надейся.

Покосившись на меня хитрым глазом, он почесал крылом виднеющееся розовое брюхо и добавил:

— Ты добрая, это хорошо. Такой и оставайся.

Мне оставалось только покачать головой. Как он себе представлял выдвижение условий, когда его уже в холодильник запихивали. Странная признательность спасителю.

Уперев руки в бока, уже хотела прочитать ему лекцию об умении быть благодарным, как вдруг попугай присел, раскидывая белые крылья и роняя платок. Клюв его испуганно раскрылся.

— Спрячь меня, быстрее. Ааа… Спрячь меня!

Я оглянулась и увидела сквозь цветные стеклышки окна как кто-то гладит их пальцем. Все, что я успела, это схватить птицу и засунуть за секретарскую стойку.

Потому что дверь решительно распахнули и внутрь зашел… Йовиль.

Все в том же темном строгом костюме и толстых кожаных перчатках.

— Добрый день, — учтиво произнес он, — могу я увидеть мадам Лавайет? У вас должны были оставить для меня послание.

— Да кто вы такой? — возмущенно сказала, уже устав трястись как лист на ветру.

— Можете называть меня мистер Йовиль, — холодно ответил гость.

Тут я осознала, что он существенно выше предыдущего Йовиля. И массивнее в плечах.

— Послания нет, — настороженно ответила, внимательно изучая вошедшего и находя все новые мелкие отличия от ранней версии, — зато есть интересная информация.

Гость оглянулся, осматривая холл, затем с ног до головы — меня.

— Говорите.

— Ну уж нет, — возразила я, вспомнив замечание попугая, — просто так я ничего не расскажу. Информация за плату.