Белоснежка, 7 рыцарей и хромой дракон

- Я - герой ваших фантазий!

- Хм... А почему вы один?

(Просторы интернета)

- Ты представляешь, что они мне предложили? - рассказывала я Хае. - Манипуляторы фиговы! Одевают во что сами хотят, пишут речи, номера придумывают, а я вертись как хочешь, прыгай куклой на веревочках, конкурсы им выигрывай. Внимание, оплата - всего лишь интервью!

- Ты же об этом интервью мечтала, не? И чо сказала?

Хая - приличная девочка из хорошей семьи. Литературно, скажем так… озабочена. То есть пишет много, читает еще больше, толк в грамотной чистой речи знает. Но ей всего пятнадцать лет. Этим все сказано. Поэтому время от времени сестренку кидает в интернет-слэнг или подростковую «черезгубу»-философию.

Всего нас у родителей: четыре сестры и брат Адик по прозвищу Прокурор. Адик – сокращенное от Адама-Давида и, кстати, весьма точное описание характера юного наследника Бузиковых. До Прокурора ему еще расти и расти, а Адик он уже сейчас.

Старшая, Фира, она же Эсфирь, учится в Европе, время от времени она звонит, но больше расспрашивает, чем рассказывает. Как говорит папа - «отрезанный ломоть», он даже хотел переоборудовать ее комнату под игровую для Прокурора, но в итоге я отдала ему свою, а в Фирину перебралась сама. Теперь сплю в обнимку с ее подушкой и часто смотрю на фотографию старшей сестры. Скучаю. В некотором смысле Фира меня вырастила и воспитала, отдавая самое бесценное для любого человека – время своей жизни и внимание. Именно то, что я сейчас стараюсь сделать для Хаи.

В переводе Эсфирь – «звезда». Такой она для меня всегда и будет. Вот завершу бакалавриат и уеду к ней в Европу, за своей звездой.

Младшая из сестер, пятилетняя Рахель, абсолютно не соответствует своему имени, переводимому как «овечка». Поэтому быстро превратилась в Елку.

Ну а я никогда ничьей «принцессой» и не была.

Папа раньше много общался с Фирой. Мама заботилась о младших. Я же выросла дворовой девчонкой, которую лишь бы не забыли покормить. В моей жизни твердо работало правило: «Ждешь подарка судьбы? Заверни его сама».

На стук в дверь мы с Хаей развернулись одновременно и вместе крикнули: «Да!» Вошедший папа уже успел переодеться в домашний трикотажный костюм, но наморщенный лоб и одутловатые мешки под глазами сигналили, что работа его так и не отпускает.

- Привет, красавицы.

Он огляделся. Некоторое время смотрел на Хаю, раздумывая, говорить ли при ней. Худенькая воительница поправила очки, скрестила руки и откинулась в кресле, безмолвно сообщая, что без боя не сдастся.

Отец вздохнул. Он никогда с нами не воевал, предпочитая все конфликты решать мамиными руками, поэтому настаивать не решился и, наконец, заговорил, обращаясь ко мне:

- Сашенька, ты за ужином упомянула, что познакомилась с Сухоревским?

Я улыбнулась.

- Хочешь, представлю вас? По работе нужно?

Папа потер виски, осторожно усаживаясь на изящный стульчик у кровати. За последние годы он несколько раздобрел, организм оставлял себе преобразованные на память в килограммы: чудесные ужины на курортах, ленивые вечера на диванах, ночные алкогольные посиделки с друзьями, не говоря уже о подогреваемых сиденьях комфортных машин.

Каждый человек со временем становится выставкой прожитых лет: и умственно, и физически. Но композиционная инсталляция у всех своя.

- Боюсь, просто представить - мало что даст, я встречался с ним на паре проектов. Но сейчас заказов нет, а они бы очень пригодились. Ты…

Его прервала трель телефона.

- Да, - отрывисто сказала я. Номер был неизвестен.

- Александра?

Я улыбнулась.

О, легок на помине. Его величество Сухоревский собственной персоной. Пришлось рвануть к столу, в судорожном поиске листка со списком требова… разумных встречных предложений. Как бы я не возмущалась "оплатой в одно интервью", а побывать на конкурсе, посмотреть его изнутри – отличное предложение для журналиста и великолепная тема для диплома. Уже вижу себя ведущей рубрики «Журналист меняет профессию» или «Анатомия конкурсов красоты». И подпись – С.Бузикова.

Внешность у меня достойная, да только до журнальных красавиц мне как до Кубы вплавь, дальше пары первых конкурсов не пройти. Поэтому буду держаться сколько смогу, главное – успеть собрать побольше информации.

Да и заинтересованность отца – не просто блажь. Если он хочет что-то от владельца «Золото мира», я должна хотя бы попытаться ему помочь.

Вдох. Выдох.

- Да, Игорь Владимирович. Рада вас слышать.

- Значит, Сашенька, все-таки надумали с конкурсом? – повеселел его голос.

- Выслала вам вариант статьи с выдержками ответов, думала, вы по этому поводу, - вежливо парировала я. - Если какая-то часть текста вас не устроит, я готова ее изменить. Все, что вы не готовы будете сообщать миру – уберем. Конфиденциальность и ваш комфорт как героя текста – для меня в приоритете. А почему спрашиваете о конкурсе? Хотите предложить новые условия?

В трубке хекнули. Сухоревскому хотелось поучаствовать в конкурсе, но не по нутру было меня уговаривать. Богатый человек на то и богатый, что не раздавал свои ресурсы направо-налево. Я его понимала. Игорь предпочитал получать все, сам затрачивая только необходимое. Но интриговала я его все больше.

Сейчас мы напоминали быка и тореадора перед боем. Заграждения открыты, красная тряпка трепещет на ветру. Бык осторожно оглядывается, но на самом деле он уже обречен. Вопрос только, сколько дротиков в итоге он получит в загривок.

- Что хотите за конкурс?

Бинго.

- Признаюсь честно, я подумала над вашим предложением и приготовила небольшие пункты со своей стороны. Сейчас их вышлю вторым письмом.

Пока я фотографировала лист, отец и Хая схватили с моего стола бумагу и каждый торопливо застрочил свое.

Хая подняла вверх надпись: «Требуй с ним свидания! Он крутой!» Отец замахал страницей: «Никаких встреч наедине! Он опасен!»

- Предупреждаю сразу, - откашлялся в трубке Сухоревский, - вы мне нужны, но я - не золотая рыбка, фантастику исполнять не намерен.

- Свидание! Не забудь про свидание! – настаивала Хая.

- Убью! – зашипел папа на сестру, и уже мне. – Только деловые отношения, участие в тендере проси.

- Что у вас там происходит? – насторожился Сухоревский.

- Это папа и сестра выдвигают дополнительные пункты, - хмыкнула я, - папа хочет участие в годовом тендере, его не внесли у вас в аккредитационный список.

- А что желает сестра?

- Сестра настаивает на свидании.

Голос Сухоревского сразу потек елеем.

- Какая умница у вас сестра. Пожалуй, одно из двух дополнительных требований я могу обещать. Встретиться с вашей сестрой? Легко. Она потом вам расскажет какой я душка и симпатяга.

Я хохотнула.

- Договорились. Одно дополнительное из двух.

- Чему вы так радуетесь, - насторожился Игорь, - она девушка?

- Но-но, - обрубила я, - она девушка и таковой останется.

Папа схватился за сердце, Хая вытаращила глаза.

- Но я бы посоветовала выбрать тендер. Сестре моей пятнадцать, она библиофил, интернетман, редкостная зануда и упрямица, зовут Хая, что тоже характеризует. После свидания она мне расскажет сколько ошибок вы сделали в ударениях, о каких банальных вещах не знаете, и что вы почему-то дергались и пытались убежать по делам, поэтому ей пришлось удерживать вас за пуговицу.  Поверьте, для свидания с ней нужен очень молодой и бесконечно здоровый человек.

- Здоровый?

- Именно. Еще и потому, что папа сейчас немного отдышится и, если вы не успеете выбрать из двух дополнительных условий – тендер, а не свидание, то никакое здоровье у вас лишним не будет.

С Игорем оказалось удивительно легко договариваться. Все-таки советы родных – полезное  подспорье в переговорах.

Минут через тридцать мы договорились о тендере, полноценном интервью, приличной зарплате на все время конкурса, все наряды после конкурсов остаются мне, передвижения, медицинская страховка и телефонная связь за счет нанимателя. И самое главное – я могу написать потом о конкурсе за единственным условием: ни слова о соревновании между спонсорами и тайных голосованиях. Весь текст проверяют и визируют Игорь с Артемом, а мне потом еще и оплачивают за пиар.

Судя по облегчению в голосе Игоря после обсуждения, с условиями я порядком пролетела. Но это меня совершенно не расстроило. Слишком большой аппетит приводит к несварению желудка и затруднению в передвижении. Насыщаться следует не с жадностью, а понимая пользу.

Довольный Игорь взял у меня адрес, сообщив, что замеры моей фигуры нужно делать срочно, и он пришлет стилиста.

А еще через полчаса во входную дверь, наклонив голову, зашел настоящий страус.

Напомаженный молодой человек в роговых черных очках, высокой шапке, расшитой стразами, облегающих штанишках и в пальто, сшитом из разноцветных кусочков, оглядел меня и присвистнул.

- Здравствуй, звезда моя. Это ты Саша?

Я кивнула, ошеломленная всей этой красотой на двухметровом росте.

Он присмотрелся внимательнее, даже снял и протер очки. Потом серьёзным шепотом спросил:

- Сашенька, а вы в курсе, что у вас тут – грудь? Как же мы сможем шить?

Глава 4. Чтобы узнать девушку, дай ей время накраситься

Команду стилистов, сопровождающую модель, меняли каждый конкурс. Иначе сотрудников бы опознали и по ним вычислили имя спонсора.

Выбранные новые стилисты и дизайнеры воспринимали приглашение на "Мисс Бриллиант" как бесценный куш и улыбку судьбы какой бы ни была избранница спонсора. Мечтая продемонстрировать весь свой профессионализм и диапазон возможностей.

Но сейчас Николя, а именно под таким псевдонимом представился появившийся в нашем доме страус, сидел, обняв подрагивающими пальцами чашку горячего чая, и открыто скорбел.

Оказалось, что фигуристость хороша только для масс-маркета, одежды массового пошива. А модели высокой моды худые и малогрудые, в результате смотрятся возвышенней и шить на них куда удобнее. У некоторых дизайнеров из команды Николя в итоге даже опыта конструирования одежды на фигуристых женщин не было.

- Что я девочкам скажу? – проникновенно спрашивал он у мамы.

- Скажете, что модель нестандартная и есть шанс отлично выделиться, - отвечала мама, которая всегда и во всем видела только положительное.

- Если они с Саней справятся, то вообще бояться нечего, - Хая была всецело на стороне стилиста, считая меня вариантом, крайне далеким от подарочного. Она уже успела заверить Николя, -  грудь – это еще цветочки по сравнению с его будущими открытиями.

- Еще не вечер, - мрачно бурчала она. - Хуже всего, когда вы начнете давать ей дельные советы, а она вдруг сообщит, что молодые люди с вами будут сидеть, только если вы их за пуговицу удерживаете.

Наконец, Николя пришел в себя и выгнал всех из моей комнаты: «Кыш-кыш, нам с Музой надо подумать».

Я оглянуться не успела как оказалась раздета до белья и водружена на стул. А стилист-дизайнер забегал вокруг меня с измерительной лентой, что-то бормоча и записывая в крошечный блокнотик.

- Меня никогда в жизни так быстро не раздевали, - уважительно пробормотала я.

- Звезда моя, девочки на показах должны переодеться за секунды. А конструкции бывают так сложны, что без помощи им не справиться. Поэтому перед тобой человек, который сумеет переодеть лыжницу на полном ходу, и не факт, что она заметит, - гордо сообщил молодой человек и постучал карандашиком. – Мой вердикт. Все запущено. Кожа почти не дышит. Волосы в печальном состоянии. С грудью – вообще беда, понятия не имею куда мы ее будем перераспределять. И самое главное – ужасная осанка. У тебя подбородок вниз оттянут, а плечи приподняты. Ты боксом случайно не занималась? Нет? Попробуй. Все данные сформированы.

Я посмотрела на себя в стеновое зеркало, потом на Николя.

- То есть сделать из меня красотку для конкурса невозможно?

- Невозможно, звезда моя, приличной девушке жрать после шести. Вот это невозможно. А сделать из тебя настоящую королеву подиума просто маловероятно. Задача, достойная Николя!

Он выхватил из своей сумки планшет большого размера и начал его включать, бормоча: «Сейчас сообщим господину Сухоревскому, что у нас все хорошо».

Спрыгнув со стула, я бросилась к одежде, уже понимая, что от стилиста можно ожидать чего угодно. И действительно, буквально через минуту он развернул ко мне экран с видео-изображением Игоря Владимировича, вольготно развалившегося в огромном кожаном кресле и попивающего что-то из квадратного низкого бокала.

Работодатель хмуро осмотрел меня, встрепанную, ненакрашенную, в кое-как натянутом банном халате и спросил:

- Николя, это кто? На хрена ты хвастаешься? В курсе, что это статья, черт тебя побери?

Вдруг он замер. Медленно отставил бокал на столик и наклонился вперед.

- Саша?! Вы?!

- Она! – развернул к себе экран обеспокоенный Николя. – А зачем меня под статью, Игорь Владимирович? Я же не протестую, принимаю что есть, никаких претензий.  У нас с Сашей все отличненько, работу начали, невыполнимых задач нет, завтра вы ее, дорогушу, уже не узнаете.

- Да я ее и сегодня не узнаю, - хрипло сказал Игорь. Звуки наливаемой жидкости и глотков. – Подожди, немного в себя приду. Охренеть. А я-то Артему: «Она тебя за семь минут сделала, а я ее сразу раскусил…» Все. Покажи-ка мне ее еще раз.

Планшет повернули. И мы посмотрели друг на друга в упор.

Учитывая, как меня только что пропесочил стилист, сообщив о полной внешней запущенности, и некоторую собственную неловкость от введения Сухоревского в заблуждение о моей истинной внешности, я почувствовала себя неуверенно. Что бывает нечасто, обычно мне все равно, что думают обо мне другие люди.

- Так-так, - иронично сказал Сухоревский, - а я-то удивлялся, почему мои люди не могут найти нужную девушку по указанному адресу. Из девушек в соцсетях и на фотографиях перемещения у входной двери только какой-то белобрысый подросток со странными хобби.

Я пожала плечами. Да, Хая у нас активная, чем только не интересуется. Это мне вечно некогда на форумах сидеть. А внешность…

- Сожалею, что пришлось использовать парик. Как я говорила ранее, пришлось подстраиваться под ваши вкусы. И я – совершеннолетняя.