Оракул

И вот опять обвинение падает на кого-то другого, но только не на меня. А ведь если бы не Люси, то я бы так и остался лежать мёртвым на том бетонном полу. Именно она доставила меня домой и даже подлечила раны. Неужели у неё нет права на отдых? Может, самое время доказать себе и в том числе ей, что я мужик и способен сам решать свои проблемы?

— Да и хрен с тобой, — шёпотом роняю в сторону Люси. — И без твоей помощи справлюсь.

Ответа уже не следует.

Хлопаю себя по карманам, проверяя всё ли взял: паспорт, кошелёк и телефон есть, ключи в руке. Ну, с Богом. Отдаю своему отражению в зеркале честь и открываю входную дверь. Там стоит только один товарищ милиционер — тот, который был выше ростом и ниже по званию. Сержант, видно, решил сходить покурить. Твою ж мать, точно! Сигареты забыл! Уже хочу обернуться и сбегать в свою комнату за пачкой, но что-то меня останавливает. Такое чувство, что с сегодняшнего дня начинается абсолютно новая жизнь и смертельной отраве, которую я добровольно принимаю, там нет места. Обычно ни одно утро не проходит без сигареты, а то и без двух. Если после пробуждения я понимаю, что пачка пустая, то первым делом обязательно иду в магазин за новой, даже не позавтракав. Но сегодня даже не задумывался о том, чтобы покурить. Да и сейчас как-то не особо хочется.

— Всё? — грубо спрашивает парниша в милицейской форме. — Если да, то давай быстрее: мы не будем тебя весь день ждать.

А сержант-то покультурнее был. Вот так всегда: встречают люди нескольких таких "интеллигентных" блюстителей закона, и у них складывается впечатление, что все в милиции такие нахальные и грубые, а ведь это не так. В каждой профессии есть как хорошие люди, так и не очень. Я об этом прекрасно осведомлён, так как мой отец полковник милиции в отставке, который вышел на пенсию год назад. В своё время у меня было много опыта общения с людьми в погонах, и поэтому могу заявить, что, вопреки популярному мнению, далеко не всем там плевать на закон, который они должны охранять.

Сердце заныло. Отец. Родители. Сколько же боли они бы перенесли, если бы я всё-таки умер ночью? Мама всегда говорила, что самое ужасное — хоронить своих детей. Да как же я мог так поступить с ними! Поражаюсь своим мыслям: всего за ночь они успели так измениться. Неужели так происходит всегда, когда человеку удаётся пережить смерть? Кажется, что я прошёл некое очищение. Хоть в Бога и не верю, но, может, я действительно побывал в Чистилище?

Сам не заметил, как уже машинально закрыл дверь на нижний замок.

— Всё, — с запозданием отвечаю я парнишке и следую за ним вниз по лестнице.

Глава 4. Следователь

" — Хорошо тут у вас. Я бы тут жить бы остался.

— Ну это вы ещё в морге у нас не были. "

Телесериал "Доктор Рихтер"

— Да никто не заметит, — Лёша, пацан лет двенадцати, толкает Мирона в плечо. — Мы быстренько забежим, возьмём нужное и свалим. Не очкуй!

Мирон сплёвывает на мокрую от только что прошедшего дождя землю, где с грязью смешались пожелтевшие листья. Небо всё ещё остаётся затянуто низко висящими густыми тучами, отчего создаётся ощущение, будто сверху что-то давит. Неделю назад Мирону Новику исполнилось тринадцать, и он уж точно не думал, что ровно через семь дней будет стоять весь испачканный возле бетонного забора, огораживающего территорию завода "СудоХим". Сейчас середина ноября и порванная болотного цвета куртка с дырявым свитером не особо защищают от холода.

— Пацаны уже тысячу раз так делали! — шмыгая носом, говорит рыжий Лёша Корков. Его жирные волосы выглядывают из-под потёртой шапки и закрывают уши, что позволяет скрыть пирсинг на левой мочке. — Это уже проверенная точка. Тут из охраны только дед старый и парочка псин. Даже если нас и заметят, то без проблем удерём.

Мирон опускает глаза и хмурится:

— Обещаешь?

— Ты ж меня знаешь, братан, — весело отвечает рыжий и снова толкает друга в плечо.

Мирон поднимает взгляд: Лёша гордо стоит с поднятым большим пальцем на вытянутой руке.

— Ладно, — лицо Мирона становится добрее, и вот он уже смотрит в сторону завода. — Сегодня ночью?

— Сегодня ночью, — кивает рыжий и тоже направляет взгляд на забор. — Жрать-то как хочется…

— Ребята! — слышится громкий девичий голос.

— Тише, дурочка! — Лёша подносит палец ко рту и с грозным видом делает жест замолчать.

Бегущая сюда девочка — ровесница рыжего — одета ровно, как парнишки, но её пол выдают светло-коричневые волосы до плеч и милое личико с румянцем. Большие голубые глаза с длинными ресницами удивлённо смотрят на парней, пока она не понимает, из-за чего нельзя шуметь. Сразу осознав причину, девочка смущается и, виновато улыбаясь, подбегает к друзьям.

— Извините, — тихо произносит она и, как провинившийся кот, жалостливо смотрит снизу вверх на Лёшу.

— Катюха, Катюха, — рыжий буквально тает, и все морщины, возникшее из-за постоянного напряжения, в миг разглаживаются. Уверенный в себе парень на глазах превращается в безобидного мальца, который простит всё на свете.

— Вы тоже хороши. Ушли куда-то, а мне ничего не сказали, — девочка надувает губы и уже переходит из позиции провинившейся в статус несправедливо обиженной.

Лёша стреляет взглядом на Мирона:

— Нам нужно было обсудить мальчишечьи дела.

Мирон всегда удивлялся, как меняется манера речи рыжего, когда рядом появляется Катя. Только дурак до сих пор не понял бы, что Лёша неровно дышит к своей подруге.

На нос Новику падает и разбивается холодная капля. Мирон от неожиданности вздрагивает, и по телу пробегают мурашки. Вслед за этим нападает и сильный порыв ветра, что заставляет парня вжаться в воротник своей куртки. Капли — одна за другой покрывают всю округу и вскоре создают непроглядную серую завесу.

— Бежим домой! — вскрикивает Катя и, хватая Мирона с Лёшей за руки, мчится сквозь пелену дождя, разрезая её своей нескончаемой энергией.

Тёплый оранжевый свет от маленького костра, окруженного кирпичами и камнями, наполняет уголок подвала уютом и безопасностью. На прожжённой решетке, что находится над огнём, стоит чугунная кастрюлька, из которой раздаётся аппетитный запах мяса и приправ. Все трое ребят сидят на старом ободранном матрасе перед импровизированной кухней и задумчиво смотрят на язычки пламени, тень от которых создаёт удивительные танцы на стене. Лёша и Катя положили головы на плечи Мирону — самому старшему из них.

— А помните, как мы впервые встретились? — тихо, чтобы не потревожить умиротворяющую атмосферу, спрашивает Новик.

— Такое, блин, не забудешь, — с задором отвечает Лёша. — В первый же день в приюте я спас зажатого в себе старшака от его дебилов одногодок. Драться их явно не учили…

— Но они всё равно вас избили, — подхватывает Катя. — Вам повезло, что одна девочка проходила мимо и позвала взрослых.

— И после этого тебя стали называть крысой, — подмечает Мирон и сразу же получает удар локтем в бок. — Извини, извини.

Со стороны Лёши слышится смешок, который перерастает в заливной смех. Мирон и Катя удивлённо смотрят на своего друга:

— Что смешного? — спрашивает Новик.

— Да так, — Лёша замолкает и расплывается в улыбке. — Я просто рад, что вы у меня есть.

Румянец на щеках Кати становится ещё больше:

— С чего это вдруг такие заявления? — слегка смущённо говорит девочка.

— Просто настроение хорошее, — весело отвечает рыжий.

Мирон чуть нахмуривается. Лёша обычно никогда себя настолько открыто не ведёт, так что дело отнюдь не в настроении. Неужели… Ему страшно?…

— Суп готов! — восклицает Катя и, привстав с матраса, наклоняется над кастрюлькой. Она хватает лежащую рядом прихватку, найденную ещё давно, и снимает крышку. Сразу же раздаются довольные возгласы мальчиков.

Мирон достаёт из лежащего рядом рюкзака серебряную ложку, аккуратно обёрнутую в маленькое жёлтое полотенце. Пацан успел стащить её из столовой приюта перед тем, как сбежать.

— Сегодня Катюха первая ужинает, — командирским голосом объявляет Лёша. — Потом ты, Мирон.

— Мирон? — Катя поднимает брови. — Мирон?

— Мирон? — повторяет за ней Лёша, но голос у него становится мужским и грубым. — Мирон Владимирович?

Мирон. Мирон. Мирон. Мирон. Мирон.

— Мирон Владимирович, с вами всё хорошо?!

Я вопросительно смотрю на следователя. В его глазах читается полная отрешённость от реальности и одновременно с этим тревога, которая нарастает с каждым мгновением. Товарищ сержант, что стоит слева от моего стула, тоже выглядит обеспокоенным. Он делает шаг к столу Мирона Владимировича, если я правильно запомнил имя, и тянет руку к следователю.

Взгляд того, кто вызвал меня в отделение, резко становится сконцентрированным и направляется на тянущуюся к нему руку. Сержант в миг останавливается:

— Простите, Мирон Владимирович, но вы будто впали в транс, — виновато объясняется лысый парниша.

Следователь переводит взгляд на меня и молчит.

— Вы свободны, сержант, — говорит мужчина, не отводя от меня глаз. — Езжайте по следующему адресу.

Парень послушно кивает и покидает обшарпанный кабинет. Я остаюсь наедине с короткостриженным шатеном в летней белой рубашке. Обстановка именно такая, как и предполагал: давно выцветшие салатовые стены, советская мебель и запах старины, который от царящей жары ощущается ещё сильнее. Комнатка совсем небольшая и, видимо, стала кабинетом следователя лишь недавно из-за проходящего ремонта во всём отделении.

Тяжёлый взгляд Мирона Владимировича дырявит меня насквозь.

— Дайте ваш паспорт, — произносит свою первую с момента нашей встречи фразу мужчина.

Я нащупываю в кармане нужный документ и, недоверчиво щурясь, передаю его следователю. Довольно странный мужик, этот Мирон. Как только мы с сержантом зашли в кабинет, и я, сев по приказу парня на стул, встретился взглядом со следователем, то мужчина оцепенел. Не знаю, каким образом, но мне тогда удалось почувствовать его обескураженность и страх одновременно. Было такое ощущение, что он увидел не меня, а давнего знакомого, которого боялся. Уверен, что раньше никак не мог с ним пересечься и тем более заставить трястись от страха при моём появлении. Первое, что пришло на ум — Люси, но её тут сейчас вообще нет, да и я до сих пор не уверен, что она существует.

Следователь внимательно изучает последние страницы моего паспорта (на них хранится вся основная информация), периодически поглядывая на меня. Наконец он кладёт документ на стол и, опрокинувшись на спинку деревянного стула, тяжело вздыхает. Не понимаю как, но мне удаётся уловить облегчение в его последнем действии. Такое чувство, что Мирон Владимирович убедился в том, что я не тот человек, за которого он меня принял.

— Что ж, Артём Иванович, — начинает следователь, смотря куда-то в потолок. — Расскажите мне о произошедшем сегодня ночью. Как началось; что вы делали во время и после инцидента; куда ходили отлить и чем завтракали? Хочу знать всё.

Кажется, что Мирон Владимирович пытается сосредоточиться на деле, но посторонние мысли просто так его не отпускают.

Вспоминаю придуманную с Люси стратегию и пытаюсь сформулировать начало предложения.

— Ну… Я занимался своей работой, когда Саша вдруг исчез. И всё. Потом начался пожар… Мы с Денисом Владимировичем побежали искать Ильдара. А он уже лежал мёртвый с раной вот здесь, — я показываю на живот. Моя тактика — косить под дурачка и показаться максимально тупым, чтобы следователю не захотелось со мной больше общаться. Такой подход отлично совместим с легендой, мол, сам не помню, как очутился дома. Мирон Владимирович всё-таки опустил взгляд и посмотрел, на какое место я показываю. — А потом Санёк появился. Ну, мы с начальником решили пробежать мимо него. После этого помню только, что споткнулся и начал падать на Санька. Всё. Потом проснулся дома.

Следователь разочарованно выдыхает.

— Артём Иванович, зачем же ж вы притворяетесь слабоумным? Как заявляли ваши коллеги, вы довольно грамотный и смышлёный человек, а сейчас я вижу перед собой типичного дворового пацана. К тому же актёр из вас, скажем так, фиговый.

Чувствую, как к горлу подступает комок. Напоминает ощущение, когда преподаватель догадывается, что ты ничего не учил.

— Не понял. О чём вы, товарищ следователь? — пытаюсь изобразить максимально тупое и непонимающее лицо.

— О том, товарищ Климов, что я такие приёмчики, как «прикинуться дурачком», видал множество раз и, поверьте, прекрасно умею различать ложь. Так что давайте попробуем заново: расскажите мне всё в подробностях.

Что ж, Мирон, хочешь из меня всю правду вытащить? Я позволю тебе сделать это, но ровно в той степени, в которой посчитаю нужным. Люси была права: у них ничего на меня нет.

Усаживаюсь поудобнее и, шмыгнув носом, начинаю свой рассказ.

— Споткнулись? — следователь пристально смотрит на меня. На протяжении всего пересказа случившегося он не сводил с меня глаза, пытаясь, видимо, сломить морально. — Судя по показаниям вашего начальника — Дениса Владимировича, вы намеренно оттолкнули его и упали на нож.

— Может, так благородно это выглядело со стороны, но на самом деле я всего лишь споткнулся, — пожимаю плечами и смотрю на Мирона. Надо отметить, что мужчина довольно хорошо сложен: широкие плечи, мускулистые и рельефные руки, а также выступающие скулы в сочетании с острым подбородком делают его похожим на голливудского актёра. Но мешки под глазами и растрёпанные жирные волосы немного разрушают образ желанного мужчины. Видимо, в последние дни у него был дефицит свободного времени.

— Хорошо. Допустим, вы действительно всего лишь споткнулись, но свидетель утверждает, что вы точно упали грудью на нож и даже свалились от полученного ранения на колени. После такого нельзя просто добраться домой за десяток километров. Это я ещё не говорю про то, что вам удалось незаметно покинуть склад, на котором только один выход.

— Что от меня требуется? — нервы начинают сдавать. С чего-то вдруг меня стало раздражать происходящее здесь. — Я рассказал вам всё, что помню.

— Тогда покажите рану от ножа, — уголки губ следователя довольно поднимаются в ухмылке.

— Повторяю ещё раз: не падал я ни на какой нож! — резко встаю со стула и поднимаю майку. Будет весело, если там сейчас всё же окажется рана или хотя бы шрам. Кидаю взгляд вниз на свою грудь: как и думал, там ничего нет. Мирон хмурится и что-то бубнит себе под нос.

— Выходит, что ваш начальник ошибся? — спрашивает следователь, кивком головы показывая мне садиться.

— Именно, — раздражённо отвечаю я. — Там ведь было всё в дыму, так что неудивительно. А мной мог овладеть обычный шок, поэтому ничего и не помню.

— Ясно, — снова вздыхает Мирон и берёт в руки смартфон. — Но зачем вы в начале прикидывались тупым?

Почему-то возникает желание ответь что-нибудь гадкое, но раздражение исчезает так же неожиданно, как и появилось, и вот я снова с трезвой головой. Чувствую себя беременной женщиной, прихоти и настроение которой меняются чуть ли не каждую минуту. Мне кажется, что в этом точно замешана Люси, ведь раньше я не наблюдал за собой ничего подобного. Она уже смогла однажды полностью погасить мою злость, так что и сейчас могло произойти то же самое.

— Затем, что переволновался. Сами понимаете: столько всего случилось, и тут ещё в милицию на допрос вызывают. Я знаю, что моя ситуация выглядит довольно странно, но клянусь, что всё было именно так, как я сказал. Если что-нибудь вспомню, то обязательно вам сообщу.

— Тогда возьмите мою визитку, — Мирон вытягивает из стопки бумаг белую картонку и, удостоверившись, что она принадлежит ему, протягивает мне. — Позвоните, даже если будете считать, что вспомнили совсем незначительную деталь. Идёт?

— Идёт, — говорю я и кладу визитку в кошелёк к карточкам.

Следователь привстаёт со стула и протягивает мне руку. Неужели это всё? Никаких обвинений и угроз?

— Да, вы свободны, — будто читая мои мысли, говорит Мирон. — Вероятно, мы вызовем вас ещё пару раз, так что не пугайтесь.

— Чуть не забыл, а что с Сашей? — встаю со своего места и пытаюсь не подавать виду, что я поражён догадливостью следователя.

— Нам бы тоже хотелось знать. Мы ещё не нашли тело, так что он, возможно, сбежал, — Мирон внимательно смотрит мне в глаза. Меня обдаёт противным холодом, и вокруг слегка мутнеет. Факт того, что человек, устроивший поджог склада, убивший нашего напарника и намеривавшийся прикончить нас с начальником, сейчас находится на свободе, совсем не радует. В голове сразу возникают десятки вариантов нашей с ним встречи, и я чувствую, как сердце уже не просто быстро бьётся, а прямо скачет галопом. Стоп! Артём, трусливый кусок говна, подумай логически. Саша ведь сам видел, как ты упал на нож и даже на землю. Он точно уверен, что ты мёртв, так что у него нет причин тебя искать. Правда же?…

Правда!

— Но как он мог сбежать?

— Возможно, так же, как и вы, — Мирон расплывается в ухмылке. — Если встретите его, то передайте, чтобы заглянул к нам в отделение. За добровольное признание ему могут смягчить приговор.

Понимая, к чему клонит следователь, я изображаю фальшивую улыбку и жму ему руку.

— Обязательно передам. А теперь, раз уж я свободен, то покину вас.

— Удачи, Артём Иванович. Она вам понадобится.

Мирон сильно сжимает мне руку. Я пытаюсь сделать то же в ответ, но моя сила никак не сравнится с его, поэтому ничего не получается.

— До свидания, — говорит следователь и отпускает меня.

Без лишних слов разворачиваюсь и иду на выход.

Глава 5. Глаза

" — Я обожаю природу.

— И это после того, что она с тобой сделала? "

Фаина Георгиевна Раневская