Оракул

***

Лежу на бетоне. Всё мутно. Огонь повсюду. Что-то ползёт прямо передо мной. Оно заползает в нос. Хочется сопротивляться, но нет сил.

Как же больно… Открываю глаза: окружение забито непроглядным дымом так, что не видно ничего дальше метра. Лицо обдаёт удушливым жаром, и я откашливаюсь. Подо мной находится что-то липкое и тёплое. Опускаю взгляд: я лежу посреди багряного пятна, что расплылось на бетонном полу. Последнее воспоминание — я прыгаю на нож и падаю. Неужели я не умер? Саши здесь нет, а значит, он не смог завершить задуманное.

Собрав всю волю в кулак, я переворачиваюсь на спину. Не могу понять почему, но с каждой секундой у меня появляется всё больше сил. Поднимаю голову и пытаюсь нащупать рану.

Рука натыкается на шершавость, которая прямо на глазах становится меньше, пока и вовсе не исчезает. А ведь это именно то место, куда вошёл нож. Почему я так спокоен? Нет вообще никаких эмоций.

Лёгкие неожиданно отдают дикой болью, словно в них воткнули сотни иголок. Тело само, без моей команды, вскакивает с пола одним лёгким движением. Такое чувство, что я всю жизнь занимался спортом. Бам! Успеваю заметить, как на меня летит кусок падающей крыши, и сразу же отпрыгиваю в сторону. Нахожу наверху только что образовавшееся отверстие. Странно, но, кажется, будто все действия происходят не по моей воле. Даже сейчас: это не по собственной инициативе я смотрю на крышу.

Чувствую, как всё тело становится словно пружина. Колени сгибаются, а затем в мгновение ока я подпрыгиваю. Поднимаюсь всё выше и выше, пока не вылетаю, как пуля, из отверстия в крыше. Вот это вид! Подо мной полыхающий склад, который на фоне ночного неба выглядит невероятно красиво, а… Почему я так об этом думаю? Там же только что погиб человек, которого я неплохо знаю. Но мне почему-то абсолютно всё равно. Но ещё удивительнее то, что происходящее с моим телом я воспринимаю абсолютно нормально. Такое чувство, будто все смертельные раны затягиваются и все люди прыгают на высоту в несколько этажей.

Моё тело взлетело не просто вертикально, а с наклоном. Благодаря этому, мне удалось по параболе перелететь склад, и теперь я падаю уже за его пределы. В лес. Мне бы следовало побеспокоиться, как пройдёт приземление с такой высоты и с такой скоростью, однако результат уже откуда-то известен. Ноги, словно прирождённые амортизаторы, с лёгкостью принимают удар об землю и тут же выпрямляются.

Ай! Подбородок начинает ныть. Точно, я же упал именно на него. Почему же боль появилась только сейчас?

Со стороны склада слышны отчаянные крики. Интересно, куда подевался мой напарник? Со склада есть только один выход. Если бы Саша пошёл через него, то обязательно был бы встречен другими рабочими. Уверен, Денис Владимирович успел им всё рассказать. Неужели напарник всё осознал, понял свою неправоту и решил сдаться? Даже звучит смешно. Но и не думаю, что человек, убивший (если ему верить) свою семью, не смог покончить с собой. Или же всё-таки расстаться с собственной жизнью гораздо страшнее, чем отобрать её у другого? Неужели страх перед смертью настолько велик, что ты выбрал жизнь взаперти за решёткой?

Мною овладело единственное желание — желание добраться домой. Из-за этого возникнет множество проблем и вопросов, на которые я сейчас не могу придумать ответа. Если у меня спросят: "Почему ты спокойно убежал домой после такого события?", то придётся что-то выдумывать и косить под дурачка. В любом случае, я не виноват и меня не в чем обвинять. А если вдруг и смогут найти, к чему придраться, то свалю всё на шок.

И я бегу.

***

— Именно так ты и добрался домой, — девушка прикрывает рот рукой и зевает. — Так что нет — это был не сон.

Я всё ещё не могу отдышаться. Такое чувство, что всё сейчас увиденное происходило в данный момент. Ни одно воспоминание нельзя восстановить настолько точно. Порой не получается вспомнить даже то, что происходило пару десятков минут назад. А здесь всё было абсолютно точно: температура, запахи, ощущения, мысли. Я прищуриваюсь и смотрю на девушку.

— Кто ты? — спрашиваю уже почти спокойным голосом.

Незнакомка делает шаг ближе.

— Не хочу всё размусоливать, поэтому расскажу кратко и по существу. Можешь называть меня Люси. Судя по твоему словарному запасу, я являюсь пришельцем.

— А по…

— Молчи, — девушка бросает на меня грозный взгляд, словно учительница на непослушного мальчика. — То, что ты сейчас видишь перед собой — лишь проекция твоего воображения. Это означает, что на самом деле никого, кроме тебя, в комнате нет. Я просто посчитала, что такой способ общения будет привычнее и проще. Не выдерживаю и спрашиваю: "Проще, чем что?"

— Проще, чем общаться с голосом у тебя в голове.

— Так я чокнулся, да? Надышался вчера угарных газов и слетел с катушек? Приехали, блин.

Девушка делает ещё шаг вперёд и становится уже почти у самой кровати. Я смотрю на неё снизу вверх. Она тяжело вздыхает.

— Помнишь, как что-то заползло в твой нос? Это была я. К сожалению, в твоём мозге нет подходящего слова, чтобы описать, как выглядит моя настоящая форма. Хотя это и не особо важно. Значение имеет другое, а именно — ты до сих пор жив только благодаря мне. Я есть твоё сердце.

— Поясни-ка, — проглатываю слюну.

— Тебя убили ударом ножа в сердце. Ты действительно умер, но время на спасение ещё было. В отличие от имеющегося тогда у меня выбора: либо умереть в огне, либо попытаться тебя реанимировать, мне не оставалось ничего, кроме как заменить тебе ставшее непригодным сердце.

— Каким образом?

— Я его съела.

Повисла тишина.

— Съела? — подняв брови, спрашиваю я.

— Именно. Надо отметить, что оно было не слишком вкусным. Ты бы получше за здоровьем следил, а то в таком возрасте иметь такое сердце… У многих животных и то поаппетитнее будет. Хотя, может, все человеческие сердца имеют такой странный вкус? Так-с, что-то меня не в ту степь уже понесло. Продолжим.

Я потерял дар речи после информации про сердца.

— На чём это я остановилась? Ах, да. Съев твоё сердце, у меня появилась возможность соединиться с телом посредством становления новым главным органом. Именно так всё и произошло. Я срослась с твоим организмом, и мы стали единым целым во всех смыслах этого слова. Теперь мы не сможем выжить друг без друга: ты без сердца, а я без носителя, ведь, войдя с тобой в симбиоз, потеряла возможность трансформации.

— Так это ты ночью управляла моим телом?

— Конечно. Если бы не мои способности и умение мыслить, мы бы так и остались лежать на том бетонном полу. Естественно, на утро нас бы нашли под завалами, но всё равно вариант такой себе, так ведь?

Голос Люси изменился: теперь он уже звучит не укоризненно, а даже наоборот, дружелюбно.

— Артёмка, у нас гости, — девушка поворачивает голову к двери.

Раздаётся противный звук дверного звонка.

— Может, ты ещё знаешь, кто это? — обращаюсь я к Люси.

— Милиция.

Глава 3. Пройдёмте

"… Мы все несем в себе несколько личностей.

Только дурак думает, что он единственный жилец дома."

Эрик-Эмманюэль Шмитт. "Улисс из Багдада"

Милиция? Последний раз, когда правоохранительные органы наведывались ко мне, был ещё в школьные годы. Мы тогда с друзьями решили отметить чей-то день рождения. Удивительно, что я уже даже не помню того человека. Хотя в том возрасте это было и не особо важно, ведь главное — напиться и повеселиться от души. То ли от выпитого алкоголя, которого в ту ночь ушло не мало, то ли от своей забывчивости я не заметил, что время укатилось далеко за одиннадцать часов вечера, а музыка с телевизора продолжала греметь на весь дом. И вот около часа ночи в дверь раздался похожий звонок. Мы, несовершеннолетние школьники, тогда не просто испугались, а впали в настоящую панику. Естественно, я говорю про тех, кто ещё был в состоянии впадать в панику к этому времени.

Я тогда в первую очередь боялся не того, что нас куда-то заберут и составят протокол, а, как и любой нормальный школьник, того, что потом родители узнают обо всём. Вот он — страх всего младшего поколения во все времена. В ту ночь мы решили отправить самого старшего из нас — Борю — на разговор с представителями закона. Как он потом рассказывал, милиция оказалась неожиданно дружелюбной из-за того, что завтра одного из них должны были повысить. Можно сказать, нам неимоверно повезло. После того случая я зарёкся когда-либо ещё устраивать тусовки на своей квартире. Мораль истории довольно проста — если есть возможность, то веселитесь, дети, не на своей территории.

— Ало, Артём, — раздаётся возмущённый женский голос. — Потом подумаешь о своём прошлом. Я не рекомендую заставлять товарищей милиционеров ждать. Судя по информации в твоём мозге, высок шанс того, что это плохо закончится.

— Подумаю о своём прошлом? Откуда ты узнала?! Неужели ещё и мысли мои можешь читать?!

— Говорила же: мы с тобой одно целое. Я знаю всё, что ты думаешь и чувствуешь. Повторю ещё раз: иди открывай дверь!

По комнате снова раздаётся противный звонок.

— Жалко, что у меня нет физического тела и не получится тебя пнуть, — обречённо вздыхает Люси.

— Да иду, иду.

Потерев лицо руками, я встаю с кровати и, бросив косой взгляд в сторону девушки, иду ко входной двери. По комнате в разных углах валяется несколько пар носков, пыльные гантели по пять килограмм каждая (напоминание о неудачной попытке привести себя в порядок) и просто клочок сбившейся пыли. Не помню, когда последний раз делал генеральную уборку, ведь никто ко мне не заходил, кроме хозяйки, которой было всё равно на чистоту. А для себя убираться особого желания нет.

Выхожу в коридор и смотрю на себя в висящее возле входа зеркало. Паршиво, однако… Напротив стоит в одних трусах щетинистый мужчина, лет на пять старше меня. Лицо в саже и царапинах, разбитый подбородок с засохшей кровью и рассредоточенный взгляд. Пожалуй, таким на утро я ещё ни разу не просыпался. Времени умыться и сделать себя похожим на человека нет, так что придётся встречать гостей в таком виде. Взглядом ищу Люси — она стоит прямо за мной:

— Отрицай любые обвинения и веди себя как пострадавший. Скажи, не помнишь, как добрался домой. Уверена, что у них ничего на тебя нет.

Тяжело вздыхаю и, на миг засомневавшись, открываю дверь.

Тело тут же обдаёт прохладой с лестничной площадки. Передо мной стоят два молодых парня в тёмно-синей форме и жёлтой надписью «Мiлiцыя» над правым грудным карманом. На вид они лишь на года два старше меня. Один из них, который чуть ниже своего товарища, приставляет руку к кепке на бритой голове:

— Сержант Ломонов. Вы — Артём Иванович Климов?

— Да, — отвечаю я максимально спокойно, хоть сердце и бешено бьётся.

— Вам необходимо проехать с нами в отделение.

— Соглашайся, — раздаётся сзади голос Люси. — От них не исходит никакой опасности.

Вовремя останавливаюсь, чтобы вслух не ответить девушке.

— По какому поводу? — спрашиваю я у парней.

— С вами хочет поговорить следователь по делу о ночном поджоге склада компании «ЮниПорт», — сержант переглядывается со своим напарником. Они явно удивлены моим вопросом. Ещё бы: стою с разбитым и испачканным в саже лицом! Очевидно, что я в курсе произошедшего.

— Хорошо. Но дайте мне минут десять, чтобы привести себя в порядок и одеться.

— Будем ждать Вас здесь. Вряд ли Вы куда-то убежите с шестого этажа, — Ломонов утвердительно кивает и почёсывает затылок.

Я пытаюсь изобразить улыбку, чтобы показаться максимально дружелюбным, но выходит так скверно, что сержант кривится.

— Постараюсь как можно быстрее, — говорю я и закрываю дверь, чтобы быстрее выйти из сложившейся неловкой ситуации. Джентльмены, однако, оказались довольно вежливы. Не думал, что они разрешат самому одеться и умыться, а скорее без спроса зайдут и будут следить за тем, какие джинсы я надеваю.

Подношу руку ко рту и выдыхаю: Господи, такое чувство, что у меня там покоится стая дохлых скунсов. Нельзя в таком состоянии идти на разговор со следователем, а то меня могут забрать, [1] как лицо, угрожающее своим запахом изо рта национальной безопасности. Уже направляюсь в ванную, как вдруг в голове всплывает интересный вопрос:

— Люси, откуда ты узнала, что «от них не исходит никакой опасности»?

— Особенность моего вида. Мы умеем ощущать опасность и другие угрозы, даже если не видим их. Скажи спасибо эволюции за это, — Люси вслед за мной заходит в ванную.

— Твоего вида? — я выдавливаю пасту на зубную щётку.

— Мы называем себя Оры. Для тебя сейчас всё будет звучать, как фантастический рассказ, но постарайся поверить. Наша планета называлась Корбу, — девушка опускает взгляд в пол. — Это было поистине красивое место. Понимаешь ли, наш вид устроен так, что нам нужен носитель — существо, которое станет телом. На Корбу мы сосуществовали вместе с неким подобием здешних обезьян. Мне стыдно это признавать, но путём обмана и других неприятных вещей, орам удалось добиться того, что новые поколения обезьян не могли жить без нас. С течением времени их мозг настолько атрофировался, что они были не в состоянии даже двигаться без нашего участия. Можно сказать, что у нас получилось создать из обезьян банальные тела, не способные на самостоятельное мышление.

— Но что вы забыли на Земле?

— Об этом чуть позже. Если предоставить слишком много информации, то ты мало что запомнишь. Не забывай одно — мы с тобой союзники, так что доверяй моим решениям и советам. Чувствую, что все равно не будешь, но, по крайней мере, старайся.

Ставлю зубную щётку назад в зелёный пластмассовый стаканчик и обдаю лицо холодной водой. Сажа не смывается, так что приходится взять мыло и старательно потереть. Удивительно, но при попадании воды на разбитый подбородок ничего даже не щиплет. Кроме того, он уже покрыт такой коркой, будто прошёл далеко не один день с момента получения раны.

— Это моих рук дело, — Люси поднимает руку. — Твоя регенерация ускорена примерно в два с половиной раза. Поверь, это отнюдь не единственный плюс, который ты получил. Скоро поймёшь и другие.

— Например? — говорю я и вытираю лицо полотенцем.

— Всему своё время, — через зеркало видно, как девушка сверлит меня взглядом. — Нам надо придумать оправдание твоему исчезновению. Есть предложения?

— Как насчёт того, чтобы я ничего не помнил? Уверен, что от шока такое может быть. Или у тебя имеются идеи получше?

Люси почесала подбородок:

— Пожалуй, нет.

Минут через пять уже обуваю свои грязные кроссовки какой-то китайской фирмы. Если верить прогнозу погоды в интернете, то сегодня должно быть жарко, а я понятия не имею, сколько времени мне придётся провести у следователя в кабинете. Есть такое чувство, что там будет настоящая парилка, поэтому я надел относительно чистую синюю футболку и коричневые шорты.

— Как только закончим дела в отделении, сразу поедем в магазин, — Люси недовольно смотрит на меня. — Тебе нужно почти полностью поменять гардероб. Хотя на самом деле не только его, но начать нужно именно с одежды. Так что бери достаточно денег, чтобы прикупить нормальную обувь и парочку футболок. Шорты, вроде, сойдут.

— Да кто ты такая, чтобы указывать мне, как одеваться?! — я повысил голос.

— Тише, а то господа за дверью подумают, что ты шизофреник, — на слегка бледном лице девушки появляется ухмылка. — Я тот, кто поможет тебе вылезти из всего дерьма, в которое ты сам себя загнал.

— А может мне нравится жить в этом дерьме? — я сделал шаг к Люси.

Внутри всё забурлило. Терпеть не могу, когда мне… Что это? Раздражение будто рукой сняло. На душе снова спокойно. Люси довольно улыбается.

— Магия, — она проводит рукой по полукругу. — Не забывай, что мы с тобой одно целое. При желании, помимо тела, я могу контролировать и твои эмоции.

— Так чего ж ты просто не возьмёшь управление надо мной?

— У всего есть своя цена, и о ней ты узнаешь чуть позже.

— Почему бы сейчас не рассказать? Опять боишься, что я слишком тупой, чтобы это понять? — обреченно вздыхаю и беру ключи с полки. — Сама ведь говорила, мол, мы союзники. Неужели союзники не должны делиться информацией?

— Бери деньги и выходи, — "незаметно" игнорирует вопрос Люси.

Я недовольно хмыкаю и открываю кошелёк. Не думаю, что там нечто сильно изменилось с последней проверки, но пересчитать финансы лишним не будет. Мне удивительно повезло: вчера я решил не оставлять, как обычно делаю, бумажник в шкафчике на работе, а взять с собой. Быстро перебираю деньги и убеждаюсь, что всё на месте: сто двадцать рублей бумагой и ещё шесть монетами. Должно вполне хватить, чтобы прикупить новый «шмот». Стоп. Когда я успел согласиться на покупку? Неужели эта девушка может и мысли навязывать? Вряд ли. На самом деле я прекрасно понимаю, что живу, как бомж на свалке, но раньше меня это не особо волновало или, правильнее сказать, удавалось закрывать глаза и игнорировать проблемы. Стоило кому-то начать критиковать мою жизнь, как я успешно включал режим отречённого и уходил от разговора. Если честно, то уже даже не вспомню, когда начал вести себя таким образом.

Мне всегда не хватало силы воли на серьёзные поступки и решения. Каждый раз, как я видел проходящего мимо хорошо сложенного мужчину с красивой девушкой, злость и ненависть по отношению к себе и окружающему миру наполняли моё сознание. Это ведь так удобно: спихивать всё на ужасный, несправедливый мир, который не сделал тебя успешным в благодарность за твои редкие попытки что-то предпринять. Кроме того, мне было просто обвинять прошлого себя: того, кто вчера не взял абонемент в спортзал, не прочитал книжку или побоялся написать девушке, что давно не даёт тебе покоя. И так изо дня в день: новые оправдания неудачам и невыполненным планам. Да сколько ж так можно жить?!

— Чего лыбишься? — выстреливаю взглядом в Люси.

— Мысли твои нравятся. Может, ты и не самый отпетый неудачник, — девушка прищуривается. — До встречи.

Она начинает быстро исчезать прямо у меня на глазах. Не в силах сказать что-либо от удивления, лишь бегу к Люси и пытаюсь её схватить. Но всё без толку: мои руки проходят насквозь и я лечу лицом в стену позади девушки. Успеваю вовремя выставить ладони вперёд, и это спасает мою и так уже настрадавшуюся физиономию от ещё одной раны.

— Я спать, — слышится затихающий голос девушки в моей голове. — Надеюсь, что ты не натворишь глупостей за это время.

— Спать? Оставляешь меня одного разгребать всю эту хрень?! — раздраженно, но не громко, чтобы люди за дверью не услышали, сквозь зубы спрашиваю я.