Сокровища мира - зарытые, замурованные, затонувшие

Испанец пообещал индейцу все в точности исполнить и отправился в горы. Но чем дальше он шел, тем больше овладевала им, сводя с ума, золотая лихорадка. Он вошел в пещеру. Замки открывались с большим трудом. Тогда он взорвал все три двери и обчистил святилище. Но его золотая мания от этого только усилилась. Испанцем овладело неодолимое желание раздобыть еще более чудесный клад Пес Гранде.

Он вернулся к старому инке, чтобы любой ценой выведать у него тайну большого клада.

— Нет! — отвечал инка. — Ты обманул мое доверие, ты предал меня. За это ты никогда не узнаешь тайны Пес Гранде.

Старый инка умер под пытками. Перед смертью он шепнул-таки словечко, пробудившее в испанце надежду: «Вход в Пес Гранде под статуей бога-Солнца. Но тебе его не найти.

Испанец помнил эту статую: она стояла в пещере Пес Чико. Он понял — а может быть, ошибочно понял, — что искать надо в этой пещере. Испанец взял кирку с ломом, вернулся в горы и при свете фонаря много часов упорно копал под статуей. Наконец ему удалось опрокинуть истукан. В ту же минуту своды пещеры обрушились и погребли испанца заживо. Так навсегда погибла тайна Пес Гранде и Пес Чико, а легенда о них какими-то неведомыми путями дошла до нас».

История озера Титикака гораздо вероятней и правдоподобней. Озеро это — нечто вроде внутреннего моря длиной двести километров — тянется вдоль нынешней границы Перу и Боливии на высоте 3919 метров над уровнем моря. Там, на острове, носившем это же имя, на первого царя-инка Манко Капака снизошло великое откровение от бога-Солнца.

Титикака стало местом паломничества, подобно Иерусалиму, Мекке или Бенаресу. Инки построили на острове (ныне на боливийской территории) великолепный храм, облицованный золотыми плитами. В инкской истории и мифологии стены храмов всегда изображаются выложенными золотом, очевидно, так оно и было. Каждый житель государства должен был хотя бы раз в жизни совершить паломничество в этот храм и пожертвовать что-либо золотое или серебряное.

Гарсиласо де ла Вега пишет на сей счет: «Там инки соорудили великолепный храм, со стенами, выложенными золотыми плитами. Все провинции царства ежегодно посылали туда весьма ценные дары золотом и серебром, благодаря бога-Солнце». Отец Блас Валера передает: по словам мити-маков (почетных хранителей священного острова), из золота и серебра, хранящихся на Титикаке, можно выстроить второй такой же храм без всякого камня и цемента. Столько там было золота россыпью, в плитках, слитках, украшениях и статуях, что вот уже двадцать человеческих поколений им бредят! Иными словами, драгоценных металлов на Титикаке было по крайней мере немногим меньше, чем в Куско.

Что же с ними сталось?

Хроникеры утверждают: узнав о нашествии завоевателей, которые в первую очередь алкали золота, митимаки побросали все сокровища в озеро. Испанцы нашли на острове одни голые руины.

Теперь на месте древнего храма стоит церковь Нуэстра Сеньора де Капак Арана. Сокровища же покоятся на самом дне. Глубина озера в иных местах доходит до 185 метров. Озеро Титикака беспокойное, вода в нем холодная. На высоте без малого 4 тысячи метров погрузиться в скафандре можно не глубже двадцати метров, поскольку давление воды на высоте обратно пропорционально атмосферному давлению. Осушить озеро нечего и думать: Титикака — настоящее море. В Перу лишь мечтают пробить тоннель длиной километров 60, чтобы через него подавать воду на электростанции. Так что сокровища Титикаки навечно, надо думать, упокоились на дне священного озера.

Говоря о сокровищах инков, мы имеем в виду не что иное, как сокровища храма Солнца в Куско — столице империи в XVI в. Постепенно этот храм затмил в глазах народа храм Титикаки.

Храм стоял в южной части города на берегу реки Гуатанай. Его окружал священный сад Ку-риканча, что по-индейски означает «золотой сад».

Испанский историк, иезуит отец Кобо, живший в Перу и в Мексике в XVII в., сообщает, что в саду Куриканча находилось видимо-невидимо золота и серебра, стены здания, в котором стояла статуя бога-Солнца, были облицованы золотыми плитами, а все священные сосуды в храме были сделаны из цельного золота. Другой знаменитый испанский хроникер Сьеса де Леон, современник Писарро, находившийся в Куско в 1540 году, писал:

«Стены храма по большей части облицованы листовым золотом; также и стропила двускатной крыши, крытой тонкой соломой, украшены золотом. Из золота в храме сделаны также идолы, сосуды и все прочие предметы».

Это о самом храме. А вот что пишет Гарсиласо де ла Вега о Куриканче:

«Верхом же оных чудес казались маисовые поля в натуральном виде со всеми корнями, цветами и початками, коих початки были сделаны из золота, прочее же из серебра и припаяно к золоту; подобно и всем остальным растениям, они были как настоящие, хоть и сделанные из разных металлов. Там же возможно было видеть животных больших и малых, сделанных из золота и серебра, представленных в натуральном виде, как-то: кроликов, крыс, ящериц, змей, бабочек, лис и диких котов, поскольку домашних котов они не имеют.

Были там также птицы всех пород, из коих одни, казалось, пели, сидя на деревьях, а другие словно бы летели с распростертыми крыльями. Были, наконец, и лани, и львы, и тигры, и все виды животных, все как живые и помещенные в приличное каждому место.

В каждом доме была купальня с большими ваннами из золота и серебра, где инки купались, трубы же, по коим подавалась вода, сделаны были из тех же металлов. Притом они украшали многими прекрасными предметами места источников, из коих текла сама собою горячая вода, и в них также купались.

Но среди прочих чудес были у них очаги золотые и серебряные с дровами, представленными в натуральном виде, и сии очаги при необходимости возжигали, чтобы готовить пищу для царского дома.

Большую часть сих богатств индейцы спрятали, как только увидели испанцев, преисполненных неутолимой жаждой обладания золотом и серебром, и так они спрятали их, что и по сию пору ничего не смогли из оных найти и даже непохоже, чтобы открыли сие золото в будущем, разве только случайно.

Ибо очевидно, что ныне индейцы не знают, где находится то золото, и что предки им того знания не передали, дабы не служили сии сокровища никому, кроме их царей, коим одним оно посвящено».

(Сочинения инки Гарсиласо де ла Веги, уроженца Куско, в точности переведенные Ж. Бодуэном. 1633.)

Конечно, Гарсиласо де ла Вега не видал описанной им Куриканчи. Сведения обо всех этих богатствах он получил от матери — инкской принцессы. Она же не могла не знать их прекрасно, но в воспоминаниях, несомненно, кое-что приукрасила. Однако дело это было недавнее. Если Гарсиласо услышал о сокровищах, будучи семи лет, то не прошло еще и восьми с тех пор, как они были спрятаны. Итак, его рассказ почти современен событиям.

Не видел ли он случайно сам знаменитой золотой цепи Уаскара, цепи весом более двух тонн?

Сьеса де Леон пишет о ней:

«Вскоре после того, как явился на свет старший сын Уайаны Капака, узнали, что сей властитель повелел отлить некий канат, или, лучше сказать, некую цепь из золота, столь большую и тяжелую, как передают видевшие ее, что более двухсот индейцев могли поднять ее, и то с великим трудом».

И далее:

«Если бы можно было увидеть все сокровища, скрытые в Перу, невозможно было бы оценить их, и все, что досталось ныне испанцам, лишь весьма малая часть по сравнению с тем, что они могли обрести. Отсюда можно видеть, что в сей стране пропали бесконечно великие сокровища, и, не будь индейцы принуждены приходом испанцев схоронить их, все сии сокровища, без сомнения, были бы пожертвованы дьяволу либо захоронены в гробницах».

Итак, все хронисты согласно подтверждают историческое существование сокровищ инков.

Исходя из преданий и некоторых указаний, можно предположить, что сокровища спрятаны в подземельях крепости Саксахуаман к северу от Куско. Предание всегда именно в этой крепости помещало самый большой клад инков. Говорят, что как-то в подземных ходах под крепостью заблудились два мальчика. Три дня спустя они вышли наружу в монастыре Сан Доминго на месте бывшего храма Солнца. Один из мальчиков держал в руке золотой кукурузный початок, который мог происходить только из Куриканчи.

Есть и другие резоны в пользу того, что именно в Саксахуамане скрыт главный клад инков. В центре крепости стояла круглая башня Мойок Марка. Ее основание было разгорожено перегородками причудливой конфигурации и соединялось с подземными ходами таким лабиринтом, что выход из него могли найти только знающие проводники. В этих подземельях бил мощный источник. Откуда течет вода, знали только Великие инки и члены Совета старейшин.

Что это за подземные лабиринты? Что это за царская привилегия, связанная с источником? Не имела ли она целью сбить с пути искателей клада, преградить дорогу к пещере — хранилищу величайших сокровищ державы?

Хубер утверждает: испанцы хотели разведать подземелья Саксахуамана. Они знали или подозревали, что там спрятаны огромные богатства. Но им не удалось попасть под землю: во время войны крепость была полностью разрушена и подземные ходы завалены.

Возможно также, что большой клад скрыт в храме Мачу Пикчу, в глубине страны.

Так или иначе, в 1535 году, после гибели Уас-кара и Атауальпы, испанцы отправили к последнему инке Манко посла Руиса Диаса. Царь предложил ему необычную сделку.

Манко велел принести полный горшок кукурузы, рассыпал ее по полу, взял одно зернышко и сказал:

— Вот что взяли испанцы из сокровищ инков. А вот сколько осталось — он указал на рассыпанные зерна. — Я могу дать вам все это, если вы от нас уйдете. (Так рассказывает историк Хубер.)

Писарро не согласился: он ведь, кроме всего прочего, был и христианским миссионером. Но этот анекдот говорит о том, что Манко знал, где находится главный клад инков.

Возможно, что про этот клад, и про клад в Куско, и про клад в Мачу Пикчу, и про другие знают еще и теперь туземные жрецы, поклоняющиеся культу Солнца. Возможно, что однажды перед изумленными взорами людей предстанут, выйдя на свет из подземелий и андских пещер, и золотая цепь Уаскара, и листы золота, и золотые початки, львы и тигры, все в натуральном виде, и все неисчислимые богатства Куриканчи.

6. ПИРАТЫ

Ради золота был открыт неведомый Новый свет. Золото расцвечивает также пурпурно-желто-черный роман о пиратах, буканьерах, флибустьерах, людях Берегового братства, корсарах — о великих разбойниках морских больших дорог, владельцах неисчислимых американских богатств.

Иные из этих искателей приключений были настоящими джентльменами, истыми мореходами, открывателями новых земель, которых политические события вовлекли в корсарские войны. Другие искали только наживы. Кто-то окончил свои дни в богатстве и в почете, кто-то в петле, чего и сам вполне ожидал.

Их имена: Дрейк, Фробишер, Гокинс, Левассер, Мансфельд, Легран, Л’Олоннуа, Морган, Монбар-Губитель, Уэйфер, Дэмпир, Дэвис, Лоран де Графф, де Люссан, Кидд…

Когда Серебряный флот в сопровождении множества фрегатов направлялся к Севилье или Ка-диксу, пираты, как правило, не смели нападать на него. Но пока флотилия еще не собралась, пока вдоль бразильских и перуанских берегов, в Мексиканском заливе или в Карибском море галионы поодиночке собирали драгоценности, вот тогда свора пиратских бригов — легких, быстрых парусников — накидывалась на добычу!

Сотня пиратов с двадцатью пушками атаковали три сотни матросов с шестьюдесятью орудиями. И почти всегда бой заканчивался в пользу тех, кто был смелее, ожесточенней, тех, кому запах наживы придавал силы и ярости.

Особенно большой урон «кораблям сокровищ» наносили английские пираты и корсары, родина которых большую часть времени находилась в состоянии войны с Испанией.

В XVI в. захват кораблей «Сан Фелипе» и «Ка-кафуэго» дал сэру Френсису Дрейку на 2 миллиона долларов золота и серебра. Фрэнсис Фробишер захватил на корабле «Мадре де Дьос», шедшем с Филиппин, богатый груз ковров, черного дерева, слоновой кости, драгоценных камней и монет на 1250 тысяч долларов.

В XVII столетии буканьеры разграбили «Сан Педро», прихватив «21 тысячу пиастров в восьми дубовых сундуках и 16 тысяч в мешках, а также много серебра». Они же взяли Картахену со всей казной: как говорят, 20 миллионов фунтов стерлингов. Пират Авери в 1694 году захватил корабль Великого Могола «Гансвэй» с сотней тысяч пиастров и сотней тысяч цехинов на борту.

Но у этих пиратов и авантюристов были свои законы. По крайней мере, флибустьеры и буканьеры соблюдали элементарные правила ведения войны, а добычу делили по справедливости.

Закон, хотя и не вполне непреложный, был таков:

1. Каждый клянется ничего своевольно не брать себе и не утаивать.

2. Капитану отдается «корабельная доля».

3. Платится жалованье плотнику (от 100 до 150 пиастров).

4. Выделяется доля на продовольствие (200 пиастров).

5. Выделяется жалованье хирургу и выделяется доля на медикаменты (250 пиастров).

6. Возмещаются раны и увечья, выводящие из строя, в зависимости от тяжести увечья: за потерю правой руки — 600 пиастров, левой руки или правой ноги — 500 пиастров, глаза или пальца — 100 пиастров и т. д. (Интересно заметить, что пиастр равен доллару по курсу 1960 года).

7. Из остальной добычи пять или шесть частей отдается капитану, две — помощнику и прочему начальству, одна — рядовым матросам и юнге.

8. Ничего не добыли — ничего не получили.

Из всего этого можно заключить, что груз талионов и, следовательно, добыча пиратов никак не сравнима с огромными сокровищами, скрытыми, по преданиям, под водой и под землей. Поскольку же у нас нет даже приблизительных данных, как мы можем полагаться на безмерно преувеличенные устные легенды! В общем, можно думать, что подземные и подводные клады оцениваются в миллиард долларов или несколько выше.

Пираты, как правило, не могли употребить с пользой свои богатства. Куда эти висельники могли удалиться на покой? Да немногие и доживали до покоя — профессия была, всякому понятно, опасная. Так что лучше было тратить деньги без меры в кабаках пиратских владений — на острове Тортю или на Ямайке.

Тем не менее пираты были осторожны и предусмотрительны, как самые банальные буржуа. Почти никто из них не забывал зарыть на черный день какой-нибудь кладик. В тайники прятались как дублоны и пиастры из чересчур богатой добычи, так и украшения с драгоценными камнями, которые трудно было обратить в наличность.

Многие из таких кладов так и остались нетронутыми после того, как их хозяина убивали или вешали. Именно эти клады многие теперь лихорадочно ищут.

В 1932 году из Франции на Галапагос отправилась необычная экспедиция. Баронессу Антуанетту фон Вагнер — австриячку родом, жену французского авиатора Б., — сопровождали три кавалера: Роберт Филипсон, Рудольф Лоренц и доктор Риттер. Эта четверка стремилась навстречу приключениям и любви.

Цель состояла в том, чтобы найти клад пирата Демаре и основать на Галапагосе, на островке Марчена, независимое государство под управлением красавицы-брюнетки баронессы фон Вагнер. Что до любви… о, на этот счет можно только догадываться: ведь из героев этой истории никого не осталось в живых! Полагают, что баронесса хотела воскресить неподражаемые дни Клеопатры и Антония…

Она гуляла по прибрежным зарослям Марче-ны обнаженная; трое мужчин сопровождали ее. Нудисты в своих изданиях немедленно напечатали, будто баронесса принадлежит к числу их убежденных сторонников. Между тем, когда она содержала магазин игрушек на улице Пикпюс в Париже, то ни в чем подобном не была замечена… ну, разве что в отчаянных романах.

На своем острове Антуанетта фон Вагнер из одежды носила только кожаный пояс. На поясе висели кинжал с карбункулом на эфесе и револьвер с перламутровой рукояткой. Трое мужчин-подданных копали в разных местах острова. Надо полагать, что у них был какой-то план.

Молва о прекрасной государыне привлекла внимание одного норвежского моряка по фамилии Нутгеруд. Он отправился на Марчену. Сначала с ним обошлись сурово: продержали целую ночь в заточении, допытываясь, не клад ли он тут ищет. Нуггеруд заверил, что он — просто поклонник баронессы. Тогда после некоторых церемоний он был посвящен в нудисты и допущен к галапагосскому двору любви. Для баронессы совсем не лишним был новый любовник, а ее спутникам-землекопам очень даже пригодились еще одни рабочие руки.

Затем к острову пристали два американских яхтсмена, но их обстреляли из ружей и обратили в бегство.

Что случилось на Марчене после 1936 года и был ли найден клад, — неизвестно. В ноябре 1944 года на берегу острова обнаружили трупы Рудольфа Лоренца и Нуггеруда. По одной версии, они умерли, занимаясь любовью, по другой — были убиты. Во всяком случае, они пролежали мертвыми несколько месяцев.

Что случилось с другими обитателями острова? По слухам — возможно, необоснованным, — доктор Риттер был отравлен и похоронен на Флориане, островке к югу от Галапагосского архипелага. Там в 1949 году его могилу кто-то разрыл. Похоже, что незваные гости искали в могиле некий документ. Филипсон с баронессой исчезли — уединились, чтобы наслаждаться любовью вдали от посторонних глаз или отправились проживать клад, все-таки разыскав его? У этой драмы нет ни объяснения, ни развязки.

Весьма возможно, что в южной части Атлантического океана, под 49°38’ западной долготы, лежит клад корсара Терракуки, бывшего помощника Поля Л’Олоннуа. Его бриг «Сесарес» был перегружен и сильно пострадал, проходя Магелланов пролив в январе 1751 года. Остановившись на острове Сомапе, Терракука решил зарыть там свою добычу. А было в ней золотых слитков на сто миллионов тогдашних дублонов, добыча, захваченная при осаде Баия-Бланки и сокровища индейцев-магуидов: пять тонн листового золота, содранного с их алтарей.

Восемнадцать человек из экипажа успели прихватить кое-что из этих богатств, но ничего не успели с ними сделать: их косили болезни, особенно цинга. Некоторые из матросов так и умерли на острове, оставив там свою долю золота и серебра. Может статься, что из команды «Сесареса» никто не выжил.

В 1846 году в одной из пещер обнаружили девять скелетов, оружие и листовое золото. Позднее на острове нашли драгоценные украшения и дублоны. В 1896 и 1912 годах на острове побывали экспедиции, открывшие несколько маленьких тайников, а в них дублонов на шесть миллионов долларов. Но большая часть сокровищ все еще скрывается в одной из многочисленных пещер острова.

В Тонкинском заливе на одном из островов Пиратского архипелага, около 21°15' северной широты и 106°5’ восточной долготы, в пещере замурован, как сообщает хроника, клад пирата Лаки Банда, который в 1780 году опустошил побережье Бирмы и Сиама и целых два года владел Калькуттой. Именно Лака Банд подарил радже Рампура знаменитый бриллиант «Великий Могол». Он был убит своим соперником Кай Ту, не раскрыв секрета своего клада.

Падает ли человек в пропасть, тонет ли в водовороте, становится ли жертвой каких-либо ужасных обстоятельств — в нем до последнего мига живет надежда на чудо, неизъяснимая вера. Вот он победит земное притяжение, вот остановит обвал, улетит, испарится, обратит время вспять… Но никакое чудо не победит, не остановит косную материю. Сила тяжести бросит человека на скалы, обвал погребет его, водоворот затянет… Физические законы не отступают перед человеческой мыслью.

Но если вы имеете дело с людьми, чудо очень часто бывает возможным. Есть средство для этого чуда, одно-единственное слово, волшебное слово — «клад»!

Вас хочет застрелить гангстер, ваша жизнь в руках врага, общество безразлично смотрит на ваше разорение и гибель? Чтобы спастись, скажите только: «Я знаю, где зарыт клад». Тогда гангстер опустит револьвер, враг пощадит вас, и все добрые люди посмотрят на вас с интересом.

Пока выяснится, правду ли вы сказали, волшебное слово уже окажет свое действие, хотя бы на время. Многие пираты, авантюристы, многие настоящие кладовладельцы испытали на себе его могущество.

Так было с беглецом с корсарского брига, который избавился от петли, раскрыв клад главаря; с заключенным Луиджи Лоренцини, указавшим клад на горе Ора; с Петером Флейгом, объявившим, будто он спрятал сокровища Роммеля; с заключенным флорентийской тюрьмы, знавшим, где скрыл сокровища своего министерства Буф-фарино Гвиди, с отставным испанским солдатом, знавшим про клад в Аржелесе; с сиднейским нищим, у которого был план тайников на острове Кокос; с радиоэстезистом из Сюлли-сюр-Луар, указавшим ларцы, полные золота и драгоценных документов; с бродягой Пьером Алькье из Перпиньяна, уверявшим, что он проник в склеп к потайным сокровищам Ренн-ле-Шато…

И вот всем стало известно, где клад. Но либо известно не точно, либо изменилась местность вокруг, либо клад в действительности на другом краю света… В общем, всегда что-нибудь да мешает!

В одно прекрасное утро в августе 1710 года трехмачтовик капитана Поре «Вознесение» обогнул остров Гран-Бе и бросил якорь в гавани Сен-Мало. В порту же собралась огромная толпа. Все знали, что парусник прибыл из Америки с богатым грузом. Может быть, на нем есть диковинные животные или редкие растения?

Зеваки были разочарованы. Они увидели только десятка полтора военнопленных — большей частью англичан, — от которых избавились испанские тюрьмы в Перу, передав их под надзор тюремщиков французских. Для пленников это было большим везением. Все они в большей или меньшей степени были пиратами, достойными доброй веревки.

Тогда еще не работал Международный Красный Крест, но работали здравый смысл и добрая воля. Даже в самый разгар войны между заклятыми врагами — Англией и Францией — действовала вполне официальная служба обмена военнопленными. Их перевозили из Плимута в Сен-Мало и обратно на «кораблях-парламентерах», у которых на бизань-мачте поднимался, как и положено, флаг своей страны, а на грот-мачте — неприятельский.

Итак, в тюрьму форта Сен-Мало англичане поступали только на время, в ожидании ближайшего конвоя. Пленных переписали и объявили, что через несколько дней их отправят в Англию. Тогда один из них, лейтенант Томас Стредлинг, отказался возвращаться на родину. Он попросил, чтобы его отпустили и оставили жить во Франции.

— Это невозможно, — возразил г-н Лемперер, комиссар по кадрам королевского флота, распоряжавшийся регистрацией пленных. — Не хватало нам еще на своей земле кормить англичан! Хотите ли, нет ли, вам придется отправиться в Плимут.

Но Стредлинг настаивал на своем. Пришлось комиссару осведомиться о причинах столь необычного решения.

— Я отплыл из Кинсейла в Ирландии военным корсаром на борту старого фрегата «Пять ворот Галлея». Моя кампания закончилась, как видите, полным провалом, я ничего не привезу своим судовладельцам.

— Превратности моря! — _: заметил г-н Лемпе-рер.

— Да, но если судовладельцы узнают, как я богат, они от меня не отстанут… они погубят меня!

Понемногу, отвечая на наводящие вопросы, под угрозой насильственного возвращения на родину, Томасу Стредлингу пришлось раскрыть тайну своего клада. Эта история наделала тогда много шума, а г-н Лемперер увидел в ней возможность разбогатеть.

Стредлинг уверял, что зарыл больше ста тысяч пиастров (пятьсот миллионов франков по курсу 1938 года) в известном ему одному месте на острове Ла-Плата (Серебряном).

Г-н Лемперер поверил ему. Верит и автор замечательных сочинений о море Анри Лемаркан, обнаруживший относящиеся к этому делу документы в Военно-морском архиве в Бресте и в Национальной библиотеке.

Быть может, г-н Лемперер был добросовестным чиновником, но в географии смыслил немного. Он послал отчет о рассказе Стредлинга в очень плохом переводе с английского морскому министру графу Жерому де Поншартрену. Из доклада выходило, что заветный остров находится в Уругвае на реке Ла-Плата. На самом деле речь шла об острове Ла-Плата против берегов Перу, чуть южнее экватора.

Министр исправил эту ошибку, но не хотел ничего предпринимать, не известив испанского короля. Г-н Лемперер возмутился. Ссылаясь на ордонансы Кольбера, он доказывал, что клад является военной добычей. Он даже предложил поделить добычу так: одну четверть англичанину, одну — кладоискательской экспедиции, две — министерству. Судовладельцы Сен-Мало и вправду были готовы снарядить экспедицию, и г-н Лемперер знал, что при удачном исходе дела его не  обойдут. Но после бесплодной переписки соглашение не состоялось. Стредлинга принудительно отправили домой на парламентерском корабле.

Вот что рассказал Томас Стредлинг, судя по рукописям, изученным Лемарканом.

Он был англичанин из Лондона. В 1703 году, двадцати восьми лет от роду, он отправился из Кинсейла лейтенантом на фрегате «Пять ворот Галлея» на корсарскую операцию в Южные моря. Экспедицию возглавлял знаменитый флибустьер Дэмпир на двадцатишестипушечном корабле «Святой Георгий».

Кампания была неудачна, к тому же Дэмпир и Стредлинг рассорились. «Пять ворот Галлея» отделился от «Святого Георгия» и отправился в одиночку искать счастья в Панамском заливе. Видно, Стрэдлинг был неуживчив: вскоре он опять поссорился, на этот раз с боцманом Александром Селкирком. Боцмана высадили одного с ружьем и фунтом пороха на необитаемом острове Хуан Фернандес. Позже Селкирк стал прототипом героя знаменитого романа Даниэля Дефо «Робинзон Крузо».

«Пять ворот» был дурной корабль, изъеденный жучком и червями. Чтобы не затонуть, прогнив насквозь, ему нужен был серьезный ремонт, а значит — хорошая добыча.

Против мыса Бьянка Стредлинг хитростью захватил испанский двенадцатипушечный плашкоут, перебил всю его команду и увидел в судовой ведомости, какой сказочный груз перевозило судно: мешки, ларцы и сундуки под красной печатью — золото, серебро, бриллианты, жемчуг!