Сделка с дьяволом

В просторной комнате я застала маленькую девочку лет трех, совсем крошку, она сидела на полу в окружении игрушек. Я уже и забыла, что дети бывают такими маленькими. Мне казалось Егор всегда был таким взрослым каким он был сейчас…

— Ох, Виктория Александровна! — я мельком взглянула в сторону Глаши, что находилась возле ребенка. — Артур Сергеевич говорил, что с вами приключилось несчастье, я рада что все обошлось! — женщина поднялась с дивана и сделала несколько шагов мне навстречу.

Я растерянно улыбнулась в ответ и снова перевела взгляд на девочку. Словно диковинный зверек она вызывала у меня интерес и я хотела рассмотреть ее поближе. Плевать мне было на слова Артура держаться от крохи подальше. Маленькая белокурая принцесса подняла голову. Чертами лица она явно походила не на отца, а вот глазами отдалённо напомнила мне Егора в детстве. Девочка смотрела на меня держа в руках одетого пупса. В течении минуты мы рассматривали друг друга, а потом она резко поднялась и бросилась ко мне, обнимая маленькими и тоненькими ручками за ноги.

— Мама! — горячо воскликнула она, а мое сердце пропустило удар и я ощутила приступ головокружения. В горле образовался комок, и мне снова захотелось ухватиться за какую-нибудь опору, чтобы устоять на ногах.

Тысячи разных мыслей пронеслись в моей голове, прежде чем я подняла руки и обняла девочку за плечи. Посмотрела недоуменным взглядом на Глашу, но та была удивлена не меньше моего. Она кивнула, мол все хорошо, но строгий мужской голос за моей спинной окликнул девочку и вернул меня с небес на землю:

— Катя, это не мама, — у меня сердце снова замерло, а потом помчалось вскачь, когда я поняла, что Артур никуда не уехал, а пошел за мной в дом и возможно стал свидетелем этой сцены.

Я растерялась и не знала, что делать. Артур ведь дал мне понять, чтобы я и близко не приближалась к его ребёнку. Но мое сердце сжималось от перспективы оттолкнуть эту беззащитную кроху, когда она подбежала ко мне и заключила в свои объятия. Он наверное все время был на работе, а девочка была на няньках… Или может быть изредка приезжала бабушка, мама Артура… А у меня было столько тепла и нежности внутри, что и на Катю бы хватило с лихвой, и для ее замкнутого и ожесточившегося отца еще бы осталось, если бы он сбавил тон и поверил, что я не причастна к афере наших родителей.

— Виктории Александровне нужно отдохнуть, — спокойным и уверенным голосом проговорил Артур. — Ты перепутала, Катя, это не мама, — повторил Артур, а мое горло сдавило от подступивших слез.

Конечно, девочку не стоило вводить в заблуждение, но ведь можно же сделать это как-то иначе? Но даже не знаю как бы поступила на месте Артура, застав подобную сцену со своим ребенком. Я отошла в сторону, а девочка продолжала смотреть на меня большими карими глазами.

— Папа, это мама! Я не хочу никуда уходить… Пожалуйста! Я очень хочу к маме… — капризно захныкала девочка.

— Катюша, мама уехала, а это Виктория, мой давний друг, ты можешь звать ее Вика. Она поживет с нами какое-то время, хорошо? — Артур взял девочку на руки, убрал светлый локон с ее лба и погладил ее по спине.

Столько боли было в его глазах и глазах ребенка, что я бы в эту минуту согласилась, чтобы меня звали Олей, как погибшую жену Артура, лишь бы эта крошка не была так несчастна. Но нельзя было идти на поводу у жалости, и отец этой девочки все же был Артур и ему решать, что говорить своему ребенку. Наверное, все же он был в кои-то времена прав — не стоит начинать знакомство с ребенком с обмана.

— Вика? — тихо и печально проговорила она тоненьким голоском, не спуская с меня глаз. — А у тебя есть дети? — вдруг спросила она.

— Есть, — я стояла в растерянности посреди гостиной. Окинула комнату взглядом, примечая, что Глаша ретировалась с опасной территории. Может быть она всегда так делала в присутствии Артура или после его появления?

— А почему они не с тобой? Ты тоже от них уехала?

Я взглянула на Артура, и впервые смотрела на него другими глазами. По его лицу ходили желваки, прищуренные глаза были непроницаемы и холодны: этот самый мужчина, которого я когда-то сильно любила, держал сейчас на руках свою дочь от другой женщины, которая предала его, если верить слухам. Как и я предала его несколько лет назад…

— Нет, я не уехала от них. Так… нужно, — запинающимся голосом ответила я, не в состоянии оторвать от них взгляда.

— Артур Сергеевич, Катя не спала днем, я никак не могу ее сегодня уложить. Девочка устала и ей пора отдохнуть… Я попробую уложить ее снова? — Глаша появилась в гостиной и уверенным шагом подошла к Артуру и взяла Катю из его рук. — Иначе вечером будет капризничать еще сильнее, — няня или помощница по дому, или кем она там была на самом деле, нисколько не боялась своего сурового и серьезного хозяина, как мне изначально показалось.

— Папа, я не хочу спать. Я не хочу, чтобы ты уходил… — большими глазами девочка смотрела на отца. Почти как на божество. И столько надежды было в этих наивных и детских глазах, что если бы я в следующую минуту услышала другой ответ от Артура, сильно бы в нем разочаровалась.

— Катя, идите с Глашей в детскую комнату, я сейчас приду, — я могла лишь догадываться, какие чувства испытывал мужчина в эту минуту. — Я отложу встречу и уложу дочь спать, — сказал он женщине и перевел на меня серьезный взгляд. — Через час я буду ждать тебя внизу, — он произнес последние слова для меня. Чтобы скрыть свою дрожь, я чуть отодвинулась от него, но он почувствовал это едва заметное движение, и его губы зловеще сжались. — У Кати довольно необычный способ выражать свои эмоции и чувства. Не воспринимай на свой счет и не принимай близко к сердцу. От матери она никогда не получала должной ласки, поэтому я попросил тебя не сближаться с ребенком, чтобы не травмировать ей психику лишний раз.

Ничего не ответив, я развернулась и поторопилась скрыться в своей комнате. Подошла к лестнице, снова ощущая жжение на своих лопатках. И сейчас мне ничто не мешало обернуться и проверить свою догадку. Я повернула голову, Артур стоял на том же месте и смотрел на меня темным взглядом, который не предвещал для меня ничего хорошего. Оказавшись за дверью комнаты, я прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Каждый день чем-то напоминал ужасную пытку, квест на выживание. И следующее задание предстояло мне пройти через час. А потом ещё возможно и позже, ведь я нарушила слова Артура и приблизилась к его дочери… Только это вышло не умышленно и в одном Артур просчитался: я не боялась его и не собиралась слушать его приказов! Почти не боялась, потому что видела и переживала в своей жизни вещи куда страшнее. А ему с его проблемами в бизнесе и угрозами жизни есть о чем подумать. Но я не позволю ему вмешаться в нашу жизнь с сыном и никогда не отдам ему детей! Если нужно уйду с работы и займу место Глаши. И для его дочери найду место в сердце. Пусть не думает, что напугает меня какими-то угрозами!

Присела на огромную кровать и окинула комнату ничего не выражающим взглядом. А затем взяла в руки телефон и набрала Лене. Мне важно было услышать хоть одного близкого человека. Хоть пару слов поддержки. Подруга ответила спустя два гудка.

— Лена, привет… — я немного чувствовала себя неловко, что столько дней не звонила подруге и не отвечала на ее звонки. Но мне прежде следовало разобраться самой во всех своих чувствах, а потом искать поддержки на стороне.

— Ну наконец-то! Ты куда пропала? Я тебе звоню, но ты словно в подполье ушла…

— Почти угадала. В аварию попала, — надеюсь это будет достаточным обоснованием, почему я абстрагировалась от реальности на несколько дней.

— Что? — воскликнула испуганно Лена.

— В общем, ничего страшного, я уже в строю, — тут же заверила ее бодрым голосом. — Как сама?

— А я что? У меня все как обычно. Зато я тут кое-что накопала на твоего Артура!

Я вспомнила о словах Багрова, что мой телефон теперь прослушивался, а за каждым моим шагом будут следить. Но плевать! Пусть хоть сутками напролёт сидит, смотрит и слушает о чем я иной раз веду беседы и в какие езжу места.

— Ты представляешь, когда случилась авария и его жена погибла, его закрывали за решёткой, как главного подозреваемого по наводке Волошина. Обвинения, конечно, потом сняли, но сама понимаешь — дыма без огня не бывает… — многозначительно протянула Лена. — Волошин сильно впрягается, чтобы создать бывшему зятю проблем. Представляешь, что будет, когда он узнает о вас с Егором?

Я потерла виски, ощущая снова болезненную пульсацию. Что же с учётом новых знаний об этом человеке я бы, наверное, даже поверила статье в желтой прессе что за личиной Артура Багрова скрываетя страшный террорист из Аль-Каида. Правда, недавняя сцена перед глазами, как он держал на руках маленькую белокурую девочку и нежно поглаживал ее по спине, не вязалась со страшным бородатым дядькой с гранатой в руке настроенного против целого мира.

— Откуда такая информация?

— Пресса, — выдохнула Лена. — Поэтому половина из этого скорее всего туфта. Как дела у Егора?

— Я пока лежала в больнице несколько дней не видела его, только общалась по телефону и видеосвязи. С ним была Катя, а по вечерам его навещал Артур…

— Хорошие подвижки! Пусть сын общается с отцом, им это полезно. Он у тебя мировой мальчишка и уверена твой Артурчик поплывет от Егорки. А что насчёт клиники и ЭКО? Или вы договорились о естественном зачатии? — не припомню ни одного раза, когда бы видела подругу без настроения. От ее позитива и колких шуточек у меня немного поднялось настроение.

— Будут готовить к подсадке эмбриона в следующем месяце. Анализы у меня отличные, шансы высокие. Только вот авария наверное внесет небольшие коррективы… Завтра поеду в клинику все узнавать. Не хочу даже думать ни о чем плохом! Всё в итоге и так оказалось даже хуже, чем я могла себе представить…

— Почему? — искренне удивилась Лена. — Артур ведь не против второго ребенка?

— Багров вынудил меня подписать договор, по которому он предоставляет мне биоматериал для спасения Егора взамен на сына и ребёнка, который у меня родится…

— И ты подписала? Это шантаж! Ты совсем там сдурела, да? Он же вышвырнет тебя из своей жизни сразу, как ты сыграешь роль наседки для еще одного ребёнка… Может быть, это он сам жену устранил, когда узнал про любовника, а газеты не врут? Подстроил аварию и готово! С такими-то заявочками…

— А что мне оставалось делать?

— Я вообще тебя не узнаю, Вик! Соберись, ты же боец! Что с тобой происходит?

— У меня… у меня больше нет сил. Я эмоционально выпотрошена, — тихо ответила я. — Он считает меня виноватой и ненавидит… и знаешь, я не оправдываю его, но будь на его месте ненавидела бы так же сильно…

— Черти что! Вы ведь взрослые люди…

— Все сложно на самом деле, Лен. Мама таких дел наворотила при жизни, что мне теперь никогда не отмыться в глазах Артура…

— Давай встретимся? Ты завтра будешь на работе? — Лена почувствовала, что я не хочу говорить по телефону.

— Планировала, но… Давай лучше созвонимся. Я уже не знаю, что меня будет ждать через час, а ты загадываешь так далеко, да к тому же еще и в завтрашний день, — с иронией заметила я.

— Давай. Держись там и покажи этому гавнюку кузькину мать! Детей он вздумал забрать… Пригрози ему яйца его стальные отрезать, если не одумается!

Лена положила трубку, а я взглянула на часы и отметила, что времени на сборы у меня было примерно полчаса. Необходимо немного прийти в себя. Я поднялась с кровати и направилась в ванную. Вся комната целиком больше походила на высококомфортабельный гостиничный номер. Я быстро умылась, переоделась, завязала волосы в высокий хвост и вышла из ванной.

После того спонтанного поцелуя с Артуром мне не хотелось, чтобы он переступал порог этой комнаты, а тем более моего личного пространства, чтобы не вызывать у меня внутри еще больших противоречий. Недавней сцены в гостиной мне вполне хватит, как новой пищи для размышлений. Я взглянула на часы и решила, что остававшиеся минуты подожду мужчину в гостиной, чем он снова войдет в эту комнату. Но только что его остановит, если он захочет снова переступить ее порог?

Глава 17

Прихватив сумку с вещами для Егора, я спустились вниз. Какие бы планы не строил Артур на мой счет, этим вечером я собиралась остаться в больнице с сыном. Я сразу заметила мужчину в гостиной, и что игрушки его дочери чудесным образом исчезли с пола, а дом снова стал похож на музей. Артур переоделся в джинсы и серый джемпер, сидел в расслабленной позе на диване и смотрел в телефон. Деловые костюмы прибавляли ему лишнего возраста, сейчас он выглядел моложе лет на пять. Он оторвал взгляд от телефона, когда я остановилась перед ним и окинул меня быстрым взглядом, задержав глаза на сумке в моих руках.

— Я останусь ночевать с сыном, — с ходу озвучила я уверенным голосом.

Он лишь коротко кивнул и поднялся с дивана, направляясь к входной двери. Точно, бездушный стальной терминатор… И это молчание задевало меня сильнее, чем все его обидные и резкие слова.

Мы вышли из дома и подошли к его машине. Я на секунду замерла у нее, не торопясь забираться внутрь, вспомнила о недавнем разговоре с Леной, и что, возможно, Артур, узнав об изменах жены, подстроил ту аварию с ее любовником. Может нечто подобное и меня ожидало после окончания моей беременности? А может быть, он и вовсе ничего не знал о любовнике и долгое время ни о чем не догадывался?

Я решила, что при первой же удобной возможности спрошу у Артура наводящие вопросы о погибшей жене, хотя и понимала, что такие темы лучше обходить стороной, и правильнее было вообще ничего не спрашивать и лишний раз не провоцировать Артура на эмоции, чтобы оставить между нами подобие дружеского общения. Но чем дальше в лес, тем гуще дебри, а я хотела знать больше о жизни мужчины.

Артур скользнул по мне взглядом, когда я села в машину и вернулся к телефону, который держал в руках. Смотрел в экран и изредка отвлекался, чтобы взглянуть на дорогу. За рулем сидел водитель и я не хотела начинать разговор при постороннем человеке.

Рядом с Артуром невозможно было спокойно себя чувствовать, равносильно тому, как находиться бок о бок с большим львом в закрытой клетке: хищное животное в любую секунду могло наброситься и разорвать на куски. Моё напускное спокойствие и натянутые нервы дали слабину, когда Артур вдруг потянулся в мою сторону и, задевая мое колено своей рукой, достал какую-то папку из кармана сидения, напротив которого я сидела. Сильно вздрогнув я почувствовала, как сердце пустилось вскачь. Подняла голову и заметила, как в его глазах на мгновение мелькнули цинично-насмешливые огоньки. Артур смотрел на меня внимательным взглядом. Он ведь говорил, что не прикоснется ко мне, но зачем целовал в прошлый раз, а сейчас смотрел так, что румянец приливал к щекам и по телу пробегала дрожь? Его ребенок внутри меня — это всего лишь вопрос времени и, что если Артур предложит мне зачать его естественным путем? Нервно сглотнув, я отвела взгляд от его янтарных глаз и повернулась к окну, ощущая, как вспотели мои ладони. Всего лишь лёгкое и случайное касание, один прямой взгляд, а я уже готова была открыть дверцу и выскочить из машины на ходу, чтобы остудить свою голову от вереницы безумных мыслей. Этот человек считал меня лгуньей, аферисткой, скрывавшей от него сына. А меня влекло к нему так же сильно как и несколько лет назад, до покалывания на кончиках пальцев, до замирания сердца в груди. Почему ничего не изменилось? Почему даже ужасные условия его договора, холод и презрение в его глазах не глушили этих чувств? А наоборот разжигали их. Не зря говорят, что запретный плод сладок…

— Тебе понравился Егор? — спросила я, решив хоть как-то блокировать ход опасных размышлений, которые вызывали трепет в груди и жар внизу живота.

— Наверное, он тебе уже рассказал, что мы немного сдружились за те дни, пока ты провела в больнице, — Артур отложил телефон и посмотрел на меня изучающим взглядом. В его тоне не было вызова, а на лице вдруг появилась подобие дружелюбной маски. И если сын так благоприятно на него воздействовал, то лучше им видеться почаще. Такой Артур мне нравился больше.

— Да, рассказывал немного, — отрывисто произнесла я и снова коротко взглянула на него, поймав себя на мысли, что не могу на него насмотреться. Это ведь нормальное желание для женщины, которая без пяти минут назад собиралась взять себя в руки? — Я хотела узнать твое мнение.

— Он хороший мальчик, чуткий и вежливый. И держится бодро, настроен выздороветь… Я приятно удивлен, что ты дала ему такое воспитание.

— Знаешь, — я набрала в лёгкие воздуха, выходя из себя от его последней реплики о воспитании моего сына. Он под этими словами подразумевал, что у такой дешевки не могло получиться такого прекрасного мальчика? — Ты тоже держишься отлично! Внешне, так точно, ничего не выдаёт твоего волнения для человека, на которого за последние полгода два раза покушались на жизнь, а у дочери налицо недостатки родительского внимания и тепла. Я держу себя в руках, не показываю как на самом деле сильно боюсь потерять сына. И Егор так же держится с незнакомым для него человеком. Это всего лишь защитная реакция. Понимаешь? Никаких прорех в воспитании нет и быть не могло!

Я не знаю зачем выпустила иголки, но это ненормально сходить с ума по человеку, который считает тебя конченой дрянью и обманщицей. Если я сама не буду себе об этом напоминать, мужчина растопчет меня в два счета, а я не успею опомниться, как останусь с разбитым сердцем. И к тому же на моем взбудораженном состоянии сказывалась пара бессонных ночей в больнице накануне выписки, присутствие Артура и все его ужасные условия, будто он собирался сделать меня пленницей на девять месяцев беременности: все это в совокупности жутко нервировало и выводило меня из себя. Может быть, он даже и не имел в виду ничего плохого говоря о воспитании.

Артур сжал губы в тонкую линию и сузил глаза. От мнимого дружелюбия не осталось и намека.

— А самое главное знаешь, что он сказал мне накануне той аварии, когда мы собирались навестить его вдвоём? Это, чтобы ты понимал, что своим ужасным договором, который вынудил меня подписать, ты обрекаешь на муки не только меня, но и Егора. Он спрашивал меня почему ты появился, он думает затем, чтобы попрощаться с ним… Он не настроен бодро, а просто присматривается к тебе и боится, что больным не будет тебе нужен!

Желваки заходили по лицу Артура. Но я уже не могла остановиться. Как он бил меня всеми обидными словами, что я продала когда-то нашу любовь, так и я сейчас поймала кураж и не хотела сбавлять оборотов. Пусть тоже чувствует эту боль, которую я носила в себе все это время, когда узнала о страшном диагнозе Егора.

— Я не собираюсь никуда исчезать, а тем более прощаться с сыном, о котором только недавно узнал, — Артур наморщил лоб. — Болен или здоров — это не имеет значения.

— Имеет! Ты хочешь, чтобы я — самый близкий и важный человек для нашего сына, после всего пережитого взяла и отказалась от него, подписав какую-то бумажку? Такого никогда не будет! Знай, что та подпись… Я подписывала этот документ, словно кто-то стоял рядом, приставив дуло пистолета к моему виску. Делала и делаю это все ради него, потому что у меня нет времени на противостояние и борьбу. И пришла я к тебе не ради денег и удовлетворения твоих убеждений, что главная ценность в моей жизни достаток и роскошь. А если ты мне не веришь, то в противном случае тебе лучше опасаться не конкурентов, а меня… Я не откажусь от Егора. И от будущего ребенка, — мой голос дрожал от злости.

— Хочется надеяться, что та авария и удар головой спровоцировали все эти умные мысли в твоей голове и теперь они будет иметь постоянный характер, — удовлетворенно улыбнулся Артур, но в следующее мгновение его лицо посерьезнело: — А в ответственный и последний момент, ты не продашь все свои убеждения и чувства, как уже однажды сделала, — резко ответил он, прожег меня стальным холодом янтаря и снова отвернулся к телефону, давая понять, что разговор окончен.

Оставшуюся дорогу мы молчали. Я решила, что возьму себя в руки и при Егоре никак не покажу, что между нами с Артуром существовали разногласия. В палате у сына мы провели все вместе два часа. Моё сердце готово было разорваться на части, как я соскучилась по своему ребёнку. Украдкой смотрела, как сын и отец общались и чувствовала свою вину. Они нуждались друг в друге, а я столько лет думала, что бывшему возлюбленному не нужен сын…

Артур взглянул на часы и обнял Егора, задорно ему подмигнул, пообещав прийти завтра вечером.

— Проводишь меня? — перевел серьезный взгляд на меня.

— Конечно, — отозвалась я, поцеловала Егора в макушку, пообещав ему, что скоро вернусь и вместе с Артуром вышла из палаты.

Уж не знаю, что он собирался мне такого сказать, я очень надеялась, что даст короткий инструктаж на завтрашний день и поедет домой. Или куда он там собирался…

Мы молча направлялись с ним к лифту и как раз в этот самый момент из соседней палаты вышел лечащий врач Егора. Он заметил меня и перевел удивленный взгляд на Багрова. Не знаю почему, но я ощутила внутреннее волнение, вся подобралась и зачем-то вспомнила о недавнем чаепитии в кабинете Алексея Владимировича. И что оно непременно выйдет мне сейчас боком.

— Виктория Александровна? — он с радостью в голосе поприветствовал меня, кивнул Артуру. — Как ваше самочувствие? — а сам пристально сканировал лицо Багрова, словно впервые его видел. Хотя я была уверена, за эти дни Артур выяснил у лечащего врача все нюансы болезни Егора и как мы жили последние восемь месяцев с сыном от и до. — Артур Сергеевич сказал, что вы попали в аварию…

— Да, со мной уже все хорошо, — быстро проговорила я и заверила мужчину в своем исключительном состоянии: — Я… снова в строю, — лица Артура я видеть не могла, но ощутила на себе его тяжелый взгляд. Мне стало трудно дышать, я мечтала уже сбежать от обоих мужчин и скрыться в палате Егора.

— Егор теперь снова под вашим непрестанным контролем? Мальчику сейчас как никогда нужна здоровая мама. И я очень рад, что у Егора теперь есть еще и отец… — я смотрела в уставшие глаза врача, когда услышала за спиной голос Артура:

— Он всегда у него был. Извините, мы торопимся, — он вдарил рукой по кнопке лифта. Тот уже был на нашем этаже и через мгновение двери расступились перед нами. Артур выжидающе на меня посмотрел, пока я немного опешив от его резкого тона, не сообразила, что он ждет, чтобы я вошла в лифт вместе с ним.

— До свидания, — смущённо улыбнулась Алексею Владимировичу, ничего не понимая.

Стоило нам оказаться в лифте вдвоем, как воздух пропитался напряжением исходящим от мужчины, он медленно повернулся, а его лицо оказалось пугающе близко. Артур пронизывал меня глазами и мне захотелось превратиться в маленькую песчинку, найти укромное местечко в этом замкнутом пространстве, чтобы скрыться с его глаз.

— Спишь с ним? — он выдохнул мне в рот эти слова. Я ощутила его пряное дыхание на лице и вспомнила о том поцелуе. Почему я снова мечтала ощутить вкус его губ и запустить руки в его мягкие темные волосы? Что со мной не так?

— Н… нет, — запинающимся голосом произнесла я, не ожидая такого вопроса и уставилась обескураженным взглядом в его лицо. Артур ненавидел меня, и тем не менее, что-то чувствовал ко мне?

— Вот и хорошо… — напряжённо выдохнул мужчина.

— И с тобой не собираюсь! — сказала и гордо вскинула подбородок, понимая, что бросала ему сейчас вызов.

— Хорошо, что не спишь с этим врачом, потому что теперь и эту сферу твоей жизни я тоже собираюсь контролировать, — он говорил спокойно и неторопливо.

Я ничего не ответила лишь потому что лифт остановился, а двери снова расступились. Артур как ни в чем не бывало развернулся и вышел из него. А я поймала себя на том, что этот терминатор лишь внешне казался непроницаемым, а внутри под слоем стальной и блестящей оболочки скрывались остатки ржавчины. Неужели я поторопились с выводами? Холодок пробежал по позвоночнику, когда я подумала о сексе с мужчиной. Но как же его обещания не прикасаться ко мне? Даст им отступные? Или попросту запретит мне встречаться с кем бы то ни было и принимать знаки внимания от других мужчин?

Глава 18

Артур подошел к окну. Одетый в светлую рубашку и брюки, плотно облегавшие его стройные ноги, я на мгновение им залюбовалась. Он ведь прекрасно отдавал себе отчет что хорошо выглядел? Судя по дерзкой и уверенной улыбке, более чем.

— Ты позвал меня, чтобы обсудить моих любовников, которые были у меня после тебя? Их было много, — наверняка он все уже проверил, но мне захотелось стереть эту наглую ухмылку с его лица, и я знала только один способ это сделать. Не было у меня никакой толпы любовников, но я не против, чтобы он думал иначе. Может быть тогда его чаша презрения переполнится и он посмотрит на меня другими глазами: пустыми и отчаявшимися, и отпустит меня? — И врач пока не входит в это число, но я обязательно присмотрюсь к его кандидатуре. Как ты наверное уже понял, я буду делать то, что считаю необходимым, — даже сейчас в глазах Артура мерцал тлеющий огонь, но внешне он выглядел расслабленным и поза говорила о том, что он чувствовал себя свободно и непринужденно. В отличие от меня. Я не знала куда деть руки и ухватилась ими за подоконник в качестве опоры. Стояла так какое-то время, выдерживая его взгляд, пока нахальная улыбка не исчезла с его лица.

С каждым днем я лишь сильнее ощущала свою зависимость от этого мужчины и категоричными заявлениями прямо-таки ходила по самому краю пропасти. Понимала, что провоцировала его сейчас всеми этими словами и поведением. Ему ничто не мешало вытянуть руки и столкнуть меня вниз. Но только одно я знала наверняка, точнее чувствовала, что полечу в эту бездну не одна, а вместе с ним… Все зашло слишком далеко.

— Завтра утром мы едем в клинику. Количество ночевок в больнице Егора постепенно ограничатся. Я в курсе его распорядка дня: за четыре дня его детально изучил. В дни, когда у него назначено переливание крови и другие важные процедуры, будешь оставаться с ним, в другое время будешь находиться дома. Или заниматься какими-то своими женскими делами. Завтра вечером ты будешь ночевать в своей комнате в моем доме, — ровным голосом говорил он мне, словно сидел за своим столом в большом кабинете и отдавал указания как рядовой сотруднице. — Рядом с палатой на этаже будет находиться охранник, — мои щеки вспыхнули и я было открыла рот, чтобы сказать очередную колкость, но Артур тут же продолжил: — Естественно не за тем, чтобы стеречь твою благодетель, а по причинам озвученным ранее: я обещал тебе, что вам с сыном можно не беспокоиться о своей безопасности. Так вот охранник — это вынужденные меры. Не более того. Но с врачом, увы, интрижки завести не получится.

— Что-то еще? Это все указания на ближайший несколько дней? Ты предпочитаешь кофе в постель по утрам? Идеально выглаженные рубашки на спинке стула перед кроватью?

— Нет, — тяжело выдохнул Артур. — Не стоит передергивать. Хотя только это тебе и остается. Кроме слов у тебя ничего не получится мне сделать. И да, если тебе так интересно: по утрам я не пью кофе, рубашками занимается домработница, а в постели мне спится прекрасно одному, — устало поговорил он. — Исключение может составить моя дочь, но и та не часто позволяет себе таких вольностей.

Едва в состоянии скрыть возмущение, я снова открыла рот, но Артур меня перебил:

— Со временем ты поймешь, что я не преследую цели сделать тебе зло.

— А какие цели ты преследуешь?

— Пока я еще не определился с ними до конца, но если не хочешь составить еще одно исключение и однажды проснуться в моей постели, тебе лучше перестать провоцировать меня, демонстрируя навык своего красноречия. Ты по профессии юрист, я и так в курсе, что язык у тебя подвешен, а ходы ты умеешь просчитывать не хуже моего.

— Зачем ты меня позвал? — серьезно спросила я. Голос прозвучал хрипло, а мозг принялся лихорадочно работать.

— А вот это уже ближе к делу. Молодец, девочка. Понимаешь меня не всегда с первого раза, но уже есть проблески. Я хочу поговорить о том какую информацию ты намерена выложить сыну о будущей беременности. Вопросы с его стороны будут самыми разнообразными. Я предлагаю не волновать его раньше времени, ему не обязательно знать для чего мы решились на второго ребенка вплоть до его рождения. Как я понимаю, только после его появления на свет мы узнаем подходит ли донор для пересадки стволовых клеток? — я коротко кивнула. — Егор будет много думать и, скорее всего, сильно обижаться, когда узнает, что ты решилась на второго ребенка; проецировать свои страхи, что станет никому не нужен уже и на тебя. Если те слова в машине имели под собой почву и он такое действительно говорил — о том, что я появился, чтобы попрощаться с ним, а он скоро умрет и больные дети никому не нужны, — я снова кивнула и поджала губы. Никак не ожидала, что Артур так глубоко будет думать об этой ситуации и прислушается к моим словам. — Нам обоим предстоят сложные времена. Но в перспективе Егору пока нет необходимости знать, что брат или сестра станут его донором и спасут ему жизнь. Нельзя давать надежду, когда нет стопроцентной гарантии… — он внимательно смотрел на меня все это время. — Ты ведь, как я понял, ничего ему еще не говорила?