Сделка с дьяволом

— Виктория Александровна? — окликнул меня врач Егора. Я повернула голову и взглянула на мужчину. Заметив, что на мне нет лица он недовольно свёл брови. — Всё в порядке? Я только что был на вечернем обходе, Егор спит, состояние мальчика стабильное… — задумчиво говорил мужчина, видимо, по-своему истолковав мой потерянный вид.

— Ах, да… все хорошо, — смахнула рукой непрошеные слезы. — Не обращайте внимания. Проблемы на работе. Последние месяцы даются мне несколько… тяжело, — слабо улыбнулась и уже было хотела развернуться, чтобы идти к Егору, как мужчина перехватил мою руку.

— А пойдёмте ко мне в кабинет? Выпьем чаю? У меня тоже сумасшедшие дни. Расскажете о себе, а я повеселю вас добрыми историями о ближайших выписках двух общих знакомых.

— Правда? — снова улыбнулась я, но уже искренне.

Почему бы и нет? Нужно было хоть немного отвлечься от гнетущих и тяжелых мыслей, прежде чем возвращаться в палату к Егору. Я ведь ожидала совсем другого исхода от нашей встречи с Артуром. А после нее только явственнее ощущала пустоту и одиночество внутри. Казалось, что твердые пальцы мужчины до сих пор находились на моей шее и скулах, а его запах никак не хотел выветриваться. Наверное в тот самый момент, когда он сказал мне, чтобы я распрощалась со всеми иллюзиями на его счет, поняла: все, что было между нами когда-то осталось в прошлом и в моих ярких воспоминаниях, а того человека, которого я любила больше нет.

— Вы предпочитаете чай или кофе? — спросил Алексей Владимирович.

— Я не люблю ни того, ни другого, но сейчас бы выпила горького… кофе, — а про себя подумала о том, что выпила бы горького коньяка.

— Отлично! Оно действительно бодрит! У меня сегодня были две операции и кажется обе с удачным исходом. Но это будет видно немного позднее, — уставшим, но радостным голосом сообщил мужчина.

Когда я слышала подобные новости, улыбка сама расползалась по лицу, что муки одного ребенка вскоре закончатся и он отправится домой. Это вселяло по крайней мере надежду, что и мы покинем стены больницы.

— Надежду терять никогда нельзя, — Алексей Владимирович будто озвучил мои мысли, заметив, как я грустно улыбнулась.

Мы зашли в кабинет мужчины, он отодвинул мне кресло напротив своего рабочего стола и пригласил присесть. Затем налил в чайник воды из-под крана, достал печенье, сахар, чашки, кофе и поставил все это на стол.

В этот момент я поняла, что зря согласилась на чаепитие, потому как кусок не полезет мне в горло; не могла я переключиться на беседу с врачом, пока думала о Багрове и нашем разговоре. Наверное мне стоило тогда все рассказать Артуру. Еще восемь лет назад. И кто знает как сложилась бы наша жизнь? Я узнала о беременности, когда Артур уже объявил о свадьбе с другой девушкой, которая впоследствии и стала его женой. Как я могла заявиться к нему домой с такими новостями? И что бы сделал его отец, чтобы сохранить желанный брак? Стёр с лица земли мою маленькую семью? И меня вместе с ребёнком? После сегодняшней встречи с Артуром я уже не исключала такой возможности…

— А у вас бывают выходные? Вы почти каждый день у Егора. Я вижу вашу машину на парковке, когда приезжаю рано утром на работу.

— Выходные от собственного ребенка? Не бывает, — я покачала головой. — Знаете… мне просто страшно, что какой-либо из дней может стать последним…

— Какие глупости! — Алексей Владимирович подошел и посмотрел на меня недовольным взглядом. — У Егора отличные шансы. Пока мы поддерживаем его состояние с помощью переливания крови, организм справляется с нагрузкой, — воинственно заявил он.

— Спасибо большое, что идёте мне навстречу и позволяете быть с ним, потому что я прекрасно понимаю, что это своего рода опасность и вы несете ответственность… Но я не могу не работать, и не могу не приходить к сыну. Катя, наша няня, она приглядывает за ним, когда я нахожусь на работе. Я плачу ей хорошие деньги, чтобы она больше не искала никакой подработки и по возможности не контактировала с другими людьми. Не знаю как надолго ей хватит терпения… Но ведь это все, — я обвела взглядом стены кабинета. — Стоит недёшево, а я верю, что Егор выйдет отсюда здоровым мальчиком. Столько ужасов насмотрелась, что… — мой голос осекся и я опустила глаза.

Алексей Владимирович поставил передо мной чашку с ароматным напитком, я чувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Скажу банальность какую говорю многим: всё будет хорошо, — спустя долгое молчание услышала его уверенный голос. — Мы будем бороться до конца, пока не победим болезнь. Не зря ведь ваше имя означает победу. Вижу вы сильная женщина. Тем более одна несёте груз ответственности на своих плечах… Это дорогого стоит, — подняв голову, я заметила, как в его глазах на мгновение мелькнуло восхищенное выражение.

— А вы женаты? — вдруг спросила я, но не ради личного интереса, а потому что заметила рамку на столе с фотографией, на которой молодая девчушка лет четырнадцати широко улыбалась.

— Был женат. Развелся пять лет назад. Дочь и бывшая жена живут за границей.

— Извините… — я перевела взгляд на снимок и отвернулась от мужчины.

— Да нет, все нормально. Жена выбрала менее занятого мужчину и надеюсь счастлива в новом браке.

— А дочка? — я бросила быстрый взгляд на погрустневшее лицо врача.

— Она приезжает иногда на неделю или две в мои отпуска. Уже выросла. Ей пятнадцать лет. Мы молодыми были, когда поженились. Сразу родили Веронику. Прошли огонь, воду и медные трубы. А потом в один день поняли, что совсем чужие люди друг другу… Так бывает.

— Я тоже Егора родила рано. Поначалу было очень тяжело. Но в итоге я выкарабкалась и думала, что все трудности позади, но… — поджала губы и замолчала.

— Значит так было необходимо. Но мы будем бороться и я не приемлю видеть смирения и горечи в глазах родителей. Ребёнок не должен видеть ваших переживаний. Он все чувствует и пока у вас есть вера в благоприятный исход это помогает ему бороться вместе с вами. Не отпускайте рук.

— Да, вы правы, — со вздохом согласилась я.

— Давайте уже перейдём на ты? Я без малого знаю вас… — мужчина на секунду задумался, — полгода! Зовите меня просто Алексей.

Я удивлённо поглядела на мужчину. Он сейчас и правда пытался со мной флиртовать? Мне не показалось?

— А вы всем предлагаете после чашки кофе перейти на ты? — уточнила я.

— Нет, — он улыбнулся и я заметила небольшие морщинки в уголках его глаз. Несмотря на взрослую дочь мужчина был немногим старше меня. Максимум лет на десять. А глаза у доктора были уставшие, немного красные, но очень добрые.

— Хорошо… Но как вы…

— Ты, — поправил меня мужчина.

— Ты. Надеюсь понимаешь у меня сейчас не самые лучшие времена даже для того, чтобы поддерживать просто дружескую беседу…

Да, я чувствовала себя одиноким мелким суденышком, которое дрейфовало в шторме, а волны били по нему грозясь разнести в щепки, но сейчас я действительно не хотела никакого сближения с кем бы то ни было.

— Понимаю, — сказал он, грустно ухмыльнувшись.

Между нами возникло молчание. Я обхватила руками горячие стенки бокала и сделала несколько глотков.

— Очень вкусно, не знаю что вы, то есть ты, туда подмешал, надеюсь не успокоительное, но мне кажется я чувствую себя лучше.

— Так все-таки что-то случилось?

— Несмотря на то что мы уже перешли на ты, я не готова обсуждать личные проблемы.

— Так ведь изначально речь шла о работе? — мужчина сузив глаза внимательно наблюдал за мной.

Нет, мне не показалось, Алексей Владимирович действительно шёл на абордаж. И в его тусклых, усталых глазах горел неподдельный интерес.

— Все разом навалилось… Так ведь в жизни обычно и происходит? — ушла я от ответа. Не хватало ещё с посторонним человеком обсуждать свои проблемы с Багровым.

Внезапно дверь в кабинет открылась и проснулась женская голова.

— Алексей, я уже освободилась! Ты… — улыбка с милого личика сползла, когда девушка встретилась со мной взглядами. Я узнала эту медсестру и, конечно же, сложила все один к одному.

— Извините, — скромно улыбнулась, поставила кружку на стол и поднялась на ноги. — Мне уже пора. Меня Егор ждет.

Коротко попрощавшись с доктором и медсестрой, я направилась к сыну. У меня и без Шекспировских страстей имелось много забот. Я собиралась ещё раз подумать над всем, что мне сказал сегодня Артур и придумать план действий. Потому что я не сдамся и буду бороться за жизнь Егора до победного конца; я не собиралась впускать Артура в свою жизнь, а тем более, отдавать ему детей, чем бы он не грозился. Я адвокат и у меня получится отстоять свои интересы. А самое главное я не собиралась с ним воевать. Он отец моего ребёнка и, надеюсь, скоро я рожу ещё одного малыша. Совсем негоже начинать миссию по спасению общего сына с войны. Артур ждёт от меня противостояния, но я в ногах у него готова ползать, лишь бы все в нашей жизни с Егором стало по-прежнему.

И пусть сын не мог, как обычные здоровые дети играть на улице и ходить в школу, был лишён многих простых радостей и проводил все время в больнице — это все было временно! Наивная и слабая Виктория умерла, когда наша любовь закончилась. А сегодня Артур будто прах этой умершей любви развеял по ветру своей жестокостью и резкими словами. У каждого из нас была своя правда. И общий сын ради благополучия которого я была готова на все.

Глава 9

Я любила утро, оно ассоциировалось у меня с новыми надеждами и приливом сил. Сейчас моя жизнь была похожа на чистый лист и в последнее время чаще обычного я ловила себя на том, что радовалась каждому прожитому дню проведенному с сыном.

Два дня подряд я уезжала от Егора очень рано. После внеурочного выходного накопилось много дел и сегодня на первую половину дня вдруг обозначилась срочная командировка в Подольск. Если повезет, то к обеду я уже должна буду вернуться в офис. К сыну по возможности я ездила каждый день, но иногда форс-мажоры и неотложные дела на работе вносили коррективы в мой распорядок дня и режим. В такие моменты не выручку приходила Катя.

Я спустилась вниз и забралась в машину. Выехала с парковки и включила громко музыку. Она отвлекала от разных мыслей. Последнее время я постоянно думала об Артуре и ждала от него каких-нибудь вестей. За эти два дня затишья я лишь глубже утвердилась в том, что этот человек сильно изменился, а изменения какие коснулись мужчины носили далеко не внешний характер. И только моё сердце неизменно, как безумное билось в груди от одной мысли, что я снова скоро увижу мужчину. Потому что в отличие от Артура я в результатах ДНК не сомневалась ни капли.

Одна из любимых песен часто стояла у меня на повторе и настраивала меня на рабочий лад. Но сегодня я изменила этому правилу и включила ту, что напоминала мне об Артуре. Я хранила счастливые воспоминания о нашей любви, оберегала их и не желала с ними расставаться, блокируя плохие переживания. Прекрасно понимала, что мы с ним изменились, что чувств больше нет. С его стороны так точно. Но ничего не могла поделать. Наша любовь, словно красивая сказка была яркой и запоминающейся, но закончилась печально и оставила внутри горькое послевкусие. А в мечтах и мыслях я проживала все заново и в конце все были счастливы. Абсолютно все!

Как и планировала, к обеду я вернулась в свой офис. Марина, моя помощница, с порога сообщила мне, что звонили из больницы. Результаты ДНК были готовы, до Багрова и меня дозвонится не смогли, но связались с нашими секретарями. Я коротко кивнула ей в ответ, никак не показывая волнения, а сердце в груди сжалось, и к горлу подступил ком. Это означало… что вскоре нам с Артуром не избежать нового разговора…

Весь день я на автомате совершала привычные действия и вздрагивала от каждого звонка, в итоге сконцентрироваться на текущих делах никак не получалось. Интуиция меня не подвела. Багров собственной персоной заявился ко мне в офис спустя два часа. Я как раз вышла в приёмную и сверялась с графиком дел в суде, чтобы ничего не напутать, переносила все на ближайшие даты и освобождала часы для посещений Егора.

Марина, моя помощница, одернула меня за рукав пиджака, я перевела на неё сосредоточенный взгляд и увидела, как она кивнула в сторону двери. Я обернулась, встречаясь с Багровым. Заметив на его лице бесстрастную маску, мои пальцы ослабли и выронили ежедневник. В горле сразу же образовалась засуха, а сердце забилось в районе горла.

— Добрый день, — поздоровался он сдержанно. Глаза мужчины словно держали меня на прицеле, в них плескалось ещё больше ненависти, чем в прошлую нашу встречу. Или мне это просто казалось?

— Пройдем в мой кабинет, — я поняла, что он ознакомился с результатами теста и пришёл ко мне, убедившись, что Егор его сын.

— Кофе? — спросила Марина, смотря на моего посетителя восхищенными глазами. Знала бы она, что этот хищник ей не по зубам…

— Нет, — твёрдо произнёс мужчина. — А вот несколько капель валерианы для вашей начальницы будет вполне уместно, — в его голосе послышались саркастические нотки, а меня пробрало волной ужаса. Так вот зачем он пришел, лишний раз показать мне мое истинное место и убедиться в своем превосходстве? Но я тут же напомнила себе, что не буду затевать никакой войны и по возможности постараюсь сгладить острые углы в нашем общении.

— Все в порядке, Марина. Ничего не нужно, — заверила я помощницу, опешившую от слов Артура.

Мы прошли в мой кабинет, я шла немного впереди и чувствовала на своих лопатках жжение, наверняка взгляд Артура вызывал такие странные ощущения. Я остановилась и повернулась к мужчине лицом, но он обошел меня и занял мое рабочее место, расслабленно откидываясь на спинку кресла. Поднял свои янтарные глаза, и ничего не говоря долго смотрел на меня. Я ощутила себя неуютно под пристальным взглядом карих глаз и сложив руки на груди, решила заговорить первой.

— В прошлый раз ты не дал мне даже шанса ничего объяснить, — глаза мужчины стали черными как ночь и едва заметно прищурились. Вся моя уверенность куда-то подевалась. — Мне очень жаль, что о Егоре пришлось рассказать при таких грустных обстоятельствах. Но сыну необходима помощь… — я чувствовала себя так словно стояла в зале судебного заседания и говорила речь, пытаясь доказать свою невиновность.

— Я пришёл, чтобы обсудить детали твоей будущей беременности, — он так владел собой, что я ощутила новый укол растерянности. — Увы, мне плевать на твое прошлое и как так получилось, что я узнал о сыне только сейчас. Пусть это останется на твоей совести. Вечером за тобой приедет мой водитель. Свою машину оставишь на парковке и везде будешь ездить с Леонидом. Теперь я буду контролировать каждый твой шаг. Это договор, — Артур бросил на стол черную папку. Я была так взволнованна его появлением, что не обратила изначально на нее внимания. — Советую хорошо с ним ознакомиться, прежде чем подписывать, — снова зазвучал мужской голос.

— Ты не можешь вот так поступать с моей жизнью и чувствами нашего ребенка…

— Все, что от тебя требуется — это быть с Егором, не сближаться с моей дочерью и забеременеть, чтобы спасти общего сына. Вопросы?

— Что… Что если ЭКО не получится? — хрипло произнесла я.

В горле пересохло, и мне захотелось выпить воды, но я не могла пошевелиться. Мысли словно испуганные тараканы расползались в разные стороны. Я не угадывала себя. Этот мужчина лишал меня спокойствия и способности здраво соображать. Но внутри поселилась надежда, что, возможно, он сменил гнев на милость раз находился здесь.

Мужчина посмотрел на меня пронзительным взглядом. По-видимому, душевное смятение и боль, которые я испытывала, отразились у меня на лице, так как голос Артура стал мягче:

— Получится. Думаю, если восемь лет назад проблем с беременностью не возникло, то и сейчас все пройдёт хорошо. После подсадки эмбриона и его удачного прикрепления, ты уйдёшь с работы.

— Нет! — ответила я дрожащим голосом. — Я должна на что-то жить и обеспечивать себя… Ведь на моих руках останутся двое детей…

— Ты уйдёшь с работы, — жестче повторил он. — После рождения ребёнка и удачной операции Егора, я заберу опеку над детьми, и ты вправе работать хоть сутками напролёт. А пока ты будешь жить так, как скажу я. Ты ведь хочешь, чтобы Егор выздоровел? — я с трудом проглотила слюну.

— Ты чудовище… Ты не можешь выдвигать мне такие условия! Ты…

Артур поднялся на ноги, резкие черты его лица были непроницаемы.

— Я бы не советовал тебе выходить за рамки вежливости, — насмешливо произнес он. — Но раз уж ты решила обменяться любезностями, знай, я ненавижу тебя и не прощу никогда твоего предательства, — в его низком голосе прозвучала такая горечь, что я оцепенела. Артур смотрел на меня сверху вниз, в его глазах появилась боль, которой раньше не было.

— Я не виновата… я была девчонка, я испугалась! Я говорила тебе, что твой отец…

— Ты и сейчас боишься, — перебил меня Артур, не скрывая раздражения. — Мой отец, увы, сильно болен, чтобы подтвердить или опровергнуть твои слова. Но, поверь, это и не имеет никакого значения. Того, что я знаю о тебе достаточно. Пора уже прекратить строить из себя жертву, тебе не идет эта роль, — его лицо искривилось в досадной усмешке. — Столько лет ты молчала об общем ребёнке… продала наши чувства за копейки… Не продешевила? — последние слова прозвучали особенно резко.

— О чем ты? — мрачно спросила я, на что Артур нахально усмехнулся и крепко сцепил челюсти, казалось еще немного и они хрустнут.

— В семь вечера мой водитель будет ждать тебя у подъезда твоего дома, — глаза Артура полыхнули гневом. — Не переживай, теперь у тебя будут все условия к роскошной жизни. Тебе придется по душе золотая клетка. Ведь о такой же жизни ты мечтала?

Он взглянул на меня в последний раз, развернулся и с высоко поднятой головой вышел из моего кабинета, а у меня после его ухода подкосились ноги и я обессиленно опустилась в кресло, где мгновениями ранее сидел он. Артур был не в себе… Как он мог закрыть меня на девять месяцев в своем доме? А после ещё и забрать моих детей… Нет, это немыслимо! Это сделка с дьяволом. И я в западне.

Глава 10

После визита Багрова я так и не смогла вернуться к рабочему процессу. То и дело поглядывала на черную папку, что оставил мужчина на моем столе, словно на ядовитую змею, которая могла наброситься на меня и вонзить в нежную кожу свои клыки, отравляя смертоносным ядом. Марину я отпустила пораньше и когда осталась в офисе одна, взяла в руки документы какие принес Артур. По мере изучения строчек договора я приходила в ужас и ощущала боль. Она нарастала в груди с каждой секундой. Артур выделил отдельным пунктом нюансы моей будущей беременности и последующей опеки над детьми. То есть моя подпись взамен на жизнь Егора… Именно так он распорядился нашим будущим: наплевал на мои чувства и чувства моего сына, на его мечты о подобии полноценной семьи?

Впервые за долгое время я чувствовала свою беспомощность на всех фронтах жизни. Обычно люди перед тем как опустить руки проходят несколько стадий: я миновала борьбу и сопротивление и сразу же оказалась у подножья неизбежности. Артур давил на меня и пытался за что-то наказать, за что-то сильное и ужасное чего я не совершала! Но кроме желания сохранить свою семью, уберечь самого Артура и свою мать от решений Багрова-старшего в моих мыслях не было ничего предосудительного.

Уняв сильную дрожь во всем теле, я решила, что в таком взвинченном состоянии не поеду сегодня к Егору. Нельзя расстраивать своего мальчика подавленным настроением в каком я сейчас находилась. Я изо всех сил пыталась здраво рассуждать, искала мотивы жестокости Артура, понять чем заслужила такое отношение и не находила веских причин, кроме той, что он превратился в зверя. Ведь я ни в чем не была виновата кроме одного, что оставила его насколько лет назад! Почему я должна была спасать жизнь Егора такой ценой и отказываться от собственных детей? И о каких деньгах он все время говорил? Я всего добилась своими силами. Без помощи его проклятых денег! Даже сейчас я ничего у него не просила…

Ноги сами подвели меня к мини-бару. Алкоголь в нем держался для исключительных случаев. Последний раз мы с Мариной дезинфицировали ей палец дорогим коньяком после того, как она сшивала архив и наколола палец иглой. С тех пор прошло три месяца, а открытая бутылка так и стояла на полке никому ненужная. Я плеснула немного янтарной жидкости в кофе, чуть больше положенной нормы и снова уставилась в договор. Когда у меня начала кружиться голова от строчек, я вызвала такси и набрала номер Артура. Он ответил спустя два гудка. Я столько раз мечтала ему позвонить до всего кошмара, что внезапно ворвался в нашу жизнь с сыном, а теперь мне стало все равно, и мои мечты изменились. Мужчина заслужил все резкие слова какие я собиралась ему сказать. В момент нашей встречи он не дал мне рта открыть. А если его и получалось открыть, то я говорила и спрашивала неправильные вещи.

— Ты сказал, что ненавидишь меня, но ты не представляешь, как я ненавижу тебя! — с ходу начала я и горько всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. — Да, я утаила от тебя факт рождения Егора, такое простить очень тяжело, но как поступаешь ты?

Не помню, когда последний раз употребляла спиртное, но сейчас эти крохи в моей крови придавали мне решимости. Слишком много всего изменилось и навалилось разом, поэтому я позволила себе эту слабость. Мне было больно. Стыдно, что я принимала чужие правила игры и уже мысленно уговорила себя поставить эту проклятую подпись на дьявольских бумажках.

— Ты специально выставляешь такие чудовищные условия? Разве ты не понимаешь, что причиняешь мне боль? Или понимаешь и потому бьешь по самому больному месту? Егор единственное важное, что у меня есть. И у него кроме меня никого нет. Он возненавидит тебя, когда ты лишишь его матери, слышишь? Возненавидит! Потому что я была рядом с ним все эти года и без наличия тугого кошелька смогла воспитать прекрасного мальчика. Смогла дать ему то, что ты бы не мог привить со своим отцом никогда. Ты такой же как и он…

— Это хорошо, что ты ознакомилась с документами, — холодно изрек мужчина, снова демонстрируя исключительную выдержку. — Их составляли грамотные юристы. Ты злишься потому что понимаешь, что не в твоих возможностях мне противостоять… Этот договор гарантия того, что ты в последний момент не соскочишь с крючка. Я тебе больше не верю, Вика.

— Артур! Речь идёт о жизни моего ребёнка. Нашего… Куда я могу соскочить? О чем ты говоришь? Я понимаю твои чувства, но кажется ты в свою очередь прекрасно понимаешь мои и умело давишь на слабые места…

— Ты пьяна? — в его голосе послышались удивленные нотки. — На завтра назначен перечень обследований и встреча с врачом в центре планирования семьи. Не совсем удачное время, чтобы отмечать наше воссоединение… — он снова высмеивал мою боль и переживания.

— Что если я не готова принять условия этой сделки? Ты откажешь в помощи нашему ребёнку? Позволишь ему умереть? Ради каких-то принципов и надуманных обид?

— Этот вопрос тебе лучше задать самой себе, — сдержанно ответил Артур, а я прикрыла рот рукой. — Это ты молчала и скрывала ребенка. А я очень ответственен в вопросах благополучия своих детей. Впоследствии я позволю тебе принимать участие в их воспитании, но сильно сомневаюсь, что тебе станет интересна их дальнейшая судьба без какого-либо денежного содержания с моей стороны.

— Что ты несешь? В каком последствии? Какое денежное содержание? — влага снова собралась в уголках моих глаз. Как у него получалось несколькими словами задевать меня за живое?

— В таком состоянии тебе лучше не садиться за руль. Твое состояние похоже на истерику Мой водитель тебя заберёт и отвезёт домой. Ты сейчас в офисе?

Я ощущала себя испитой до дна, высушенной пустыней. Он намеренно загонял меня в угол. Но только для чего? Зачем? Потешить свое эго?

— Я подпишу твой проклятый договор! Можешь чувствовать себя отомщенным… Но знай, моя подпись ничего не значит и детей я тебе не отдам! Да ты и сам поймешь какие глупости предлагаешь, когда увидишь Егора и как сильно он любит меня. Ненавижу тебя!

Я сбросила звонок. Дьявол! И все же пока была на эмоциях, я подписала этот договор, потому что жизнь моего Егора была важнее растоптанных чувств и задетой гордости. Подписала, чтобы потом не искать путей для отступления и не затевать войны с Артуром. Я не за этим искала его и отчаялась на такой сложный шаг. При личной встречи швырну этот договор ему в лицо и скажу, что плевать я хотела на эти бумажки. И никогда и ни при каких обстоятельствах не оставлю своих детей. Ему придется меня убить, чтобы я отказалась от них! А сейчас я собиралась сконцентрировать все свои силы на сыне и его выздоровлении. Артур пусть бесится и пытается меня унижать столько ему вздумается. Жизнь очень справедливая, а закон бумеранга еще никто не отменял.

Спустя двадцать минут я вышла из офиса, чувствуя себя относительно лучше. Вызвала такси и решила забрать машину рано утром. Позвонила Егору и сказала, что не смогу сегодня его навестить. Услышала грусть в его голосе и ощутила себя отвратительной матерью. Как будто мало того, что не приехала к нему, так ещё и подписала договор Багрова по которому должна была отдать ему Егора и будущего ребёнка… Но тут же напомнила себе, что это я сделала, чтобы потешить его эго. Он хотел власти и превосходства? Он все это получит…

— Мама, ничего страшного, ты ведь завтра приедешь? — с надеждой спросил Егор.