Помоги проекту - поделись книгой:
Не знаю… Трагедия такая. Трагичнейшая фигура. Но – масштабная очень личность.
Был запрет на отпевание, между прочим. Синодальный запрет: «Самоубийц – не отпевать!» А всякий дуэлянт – самоубийца потенциальный. Убийца и самоубийца – в одном флаконе.
Трагичная личность. Но, безусловно, очень яркая, оставившая в нашей истории литературы очень светлую полосу таких откровеннейших путей в духовный мир.
Так как-то получилось у него…
Вопрос: — Бог дает испытания по силам каждого. Но, если – «по силам», то откуда самоубийцы?
Отец Андрей: — Самоубийцы, как правило, неверующие люди. Я так думаю. Но бывают и верующие.
У Достоевского есть рассказ «Кроткая». Там барышня выпрыгивает из окна на мостовую и разбивается насмерть с иконой Богородицы в руках. Она, как бы, верующая. Просто – жить невмоготу. Но это было в девятнадцатом веке.
Сегодня, в основном, самоубийцы – неверующие люди. Верующим – немножко легче. Не скажу, что совсем легко, но немножко легче.
Вопрос о тяжести креста житейского здесь немножко не в тему, потому что неверующий тяжести житейские не воспринимает, как крест. Он воспринимает их как абсурд, например. Как Камю говорил: «В мире торжествует абсурд». А верующий понимает, что все это «промыслительно», что Господь – есть, Он никуда не исчезал, Он господствует в мире.
Просто здесь очень много от нас зависит. А мы свою долю ответственности отдали бесам.
Евангелие дает нам такой прекрасный рецепт, как преодолевать тяготы жизни. Оказывается, их нужно умножить. Помните, в Евангелие от Матфея (см. Мф. 5) говорится в Нагорной проповеди: «Если кто взял тебя по дороге идти с ним поприще (кусок дороги), иди с ним – два». То есть – мало того, что тебя тяжело, так ты иди больше; и ты поймешь, что то, что ты прошел, – это еще не так страшно. «А кто тебе дал по физиономии, ты подставь другую щеку». Ты будь готов к большему. «А кто снимает с тебя пальто (условно говоря), ты отдай ему еще рубашку или пиджак». Мало того, что с тебя сняли пальто, отдай ему и пиджак: «На, забирай!» Будь готов отдать больше. Евангелие так нас врачует от тяжести жизни. «Тебе – тяжело, а ты будь готов еще больше потерпеть!» И тогда ты понимаешь, что твое горе ограничено. Бывает – хуже. В чем, собственно, наша людская ошибка? Мы думаем, что хуже – не бывает. Нет! – Хуже бывает! «Если ты сейчас будешь отчаиваться – будет хуже – и ты умрешь».
Когда ты понимаешь, что бывает хуже; думаешь: «Ладно – бывает и не то».
Понимаете? Неверующие по-другому бы оценили свои неприятности, если бы были верующие. И самоубийц было бы меньше.
Мы – бедные люди. Человека можно загнать в угол всякими мелочами. Мы живем в таком мире, когда человека можно загнать в угол мелочами. Не нужно, чтобы «Титаник» утонул. Это печальный портрет современного человека.
Думаешь иногда, как это наши предки все перенесли? Эти ГУЛАГИ? Раскулачивания? Переселения? Войны? Эмиграцию? Как они не сошли с ума в этой эмиграции? Но они все выжили. Не посходили с ума и не повесились коллективно. Выжили! А мы – слабые.
Суть в том, что, если человек настроен на боль, на терпение, на преодоление трудностей – он справится; а если человек не готов к страданию – он ломается.
А мы готовы только к наслаждению. Вот и все.
Вопрос: — Надо ли венчаться, если муж от храма далек? Но он не против моей веры…
Отец Андрей: — Венчаться нужно только по вере человека, а не с молчаливого согласия неверующей половины. Я против таких венчаний.
Конечно, вера у людей бывает разная. Кто-то верой горит. А кто-то верой коптит. И может быть, что у одного вера сильно пламенеет, а у другого еле-еле теплится. Но она должна быть – эта вера. А не так: «Ладно, ладно… я пойду. Мне не надо, но раз тебе надо – я пойду». Вот таких венчаний не должно быть. Должно быть обоюдное желание участвовать в церковном таинстве. Я в этом уверен.
Мы совершаем медвежью услугу и людям, и Церкви, и себе самим, когда мы венчаем таких непонятных людей. Странных пассажиров. Которые приходят… и им, в общем-то, наплевать на все. У них только два вопроса: «Сколько это стоит?» и «Когда это кончится?»
«Когда это все закончится… Надоело мне уже… Что-то долго читаете, поете… Про Авраама и Сарру, про Исаака и Ревеку… Я не знаю, кто это такие. Что вы вообще читаете?»
Сколько стоит?.. А можно, я заплачу и уйду… . Можно без меня?..
Да, некоторые говорят: «А можно без меня? Я просто не приду… Заплачу… Вы запишите в книжку, что вы меня повенчали…»
Но как же можно венчать таких людей??!!?
Вот повенчали Собчак с Богомоловым (как сказал батюшка один – «Богохуловым, если честно»). И что мы сделали? Что это такое вообще? Позорище!! Что это такое?
Да ладно, если бы только они.
Пугачева с Киркоровым в Иерусалим венчаться летали!! Что это такое? Как это можно? Зачем эти все формальные вещи?
За тити-мити? Так это стыдно. Если вы Святых Отцов не читаете, то хоть Раневскую почитайте: «Деньги проешь, а стыд останется».
Деньги – проешь!! А стыд – останется!!
Зачем так постыдно выставлять себя на посмешище всем безбожникам?
Они показывают на тебя: «Да я за деньги сделаю все!» Понимаете?
«Вы сделаете все, что я попрошу. Я дам денег, и вы сделаете!» Это они так «за кадром», «между строчками» нам говорят.
А наши …бегут.
Своих так ругать не стыдятся. Замечали такой феномен? На своих – откуда клыки берутся, – непонятно? «Давай рвать своих. Давай ругать своих!» А какое-то чучело чужое пришло. Вообще – «чужое». С рогами, с копытами. Денег принесло. И …сразу. Ну да – конечно. Это ж «агенты влияния»! Да, это «раскрученные персоны», пардон. Денежку в карман!
Тьфу! – Господи Иисусе! Что за кошмар такой!
Я отвлекся…
Но Церковь не имеет права поступать формально. Формальные действия Церкви – это «антихристовые» действия. Церковь должна действовать только в вере, и по вере, и в Духе. А без веры и без Духа? – Ну кого мы позорим?.. Создателя?.. С кем мы шутим?.. С Воскресшим из мертвых?.. Ради чего служим?.. Ради копейки?..
Но это – кошмар. Это – конец света.
Вопрос: — Когда же Господь пошлет России нового православного царя? Нового помазанника?
Отец Андрей: — Хороший вопрос. Но наличие царя при отсутствии подданных – это невозможная вещь. Это генерал без армии. Для того, чтобы был царь нужно, чтобы были подданные. Нужно, чтобы люди были готовы служить. Идея монархии предполагает идею служения.
Раньше служили даже работники театра. Императорских театров. До сих пор актеры говорят: «Я – служил в театре». Это еще царская лексика у них осталась. Раньше все служили: от городового и актера до министра и солдата. Конечно, священники служили. Конечно, дворянство должно было служить. Не заражаться «Вольтерьянтвом» и безбожными идеями; и не копать подкопы под трон – а служить.
Сегодня никто не хочет служить. Только в армии служат еще. В Церкви служат. Со всеми «сикосями-накосями», но все-равно в Церкви есть идея служения.
«Ты где работаешь? – Я не работаю. Я – служу».
Они служат.
«Хочешь-не хочешь? – Надо!» «Дешево-дорого? – Надо!» «Далеко-близко? – Надо!»
Это у доктора. Это у священника. Это у военного. А вот у всех остальных – нет.
Вот попробуйте представить, что мы обяжем всех школьников ходить в одной форме. Все настолько взбудоражатся. У нас же школа – модный подиум.
«Как это – мы все оденемся одинаково? Советский Союз опять вернется?»
Нет. Не Советский Союз. Царская власть. Гимназисты – в гимназическом!
Да никто не хочет этого всего.
А чтобы в воскресение нам всем быть в церкви? Слабо нам для начала всем крещеным русским людям в воскресение быть в церкви? Сколько русских крещеных людей в воскресение молится в церкви? Пять процентов?.. Три процента?.. Семь процентов?.. Если бы мы «до десяти» дошли, была бы надежда на Воскресение. Десятина – это некая священная мера. Когда в обществе есть пятнадцать процентов активных верующих – общество будет христианским. Но у нас нет этих пятнадцати процентов. У нас есть три, …пять, …семь. Следовательно, остальные (крещеные, но не молящиеся) – они не готовы быть подданными православного царя. Они не готовы. У них нет в душе ни любви к царскому трону, ни послушания небесному царю, ни любви к Отечеству настоящей искренней. У них есть какие-то меркантильные интересы.
Поэтому, вопрос не в царе.
Нам сейчас хоть кого дай. Дай нам Петра Первого – он ничего не сделает с этой бандой безбожников. Самовольников и своевольников. Дай нам Тишайшего Алексея Михайловича, да его съедят с костями. Дай нам добрейшего Николая Александровича – последнего Романова, да его тоже съедят. (Как его съели большевики). Дай нам мудрейшего, богатырского сложения, Александра Третьего, да никто не захочет его слушать. Дай нам Александра Второго, который всю Русь украсил железными дорогами и книгопечатными станками, да его взорвут на набережной реки Мойки.
А кто это делал? Да русские люди делали. Это ж не какие-то китайские добровольцы. Это русские люди. И они остались такими же безбожниками. Такими же упертыми.
Такими же непросвещенными.
А может быть никто их не просвещает? Мне так кажется. Может быть, никто палец о палец не ударяет, чтобы их просветить? Книжку дать. Просветить. Чтобы выковырять из них как гнилой зуб застарелую атеистическую подоплеку.
Непросвещенный народ… Как Тютчев писал: «Над этой темною толпою непросвещенного народа взойдешь ли ты когда, свобода? Блеснет ли луч твой золотой?»
Тьма. Тьма египетская. И как эта «тьма египетская» может быть православным народом?
Три процента – да! Но нужно тогда выйти из этой банды безбожников и создать себе православную Россию. В микроварианте. Но это тоже невозможно. Это тоже абсурд.
Вопрос – хороший. Но он решается только через массовую работу, активную, творческую, слезную, молитвенную. По образованию, просвещению, воспитанию, катехизации миссионерскому расширению поля Русской Церкви. И тогда только лишь через десять-пятнадцать-двадцать-тридцать лет народ, измененный в сознании, прекративший делать аборты, переставший верить гадалкам, сохранивший супружество, переставший разводиться и изменять, ходящий в храм и молящийся Богу каждое воскресение; – такой народ сможет со временем получить от Бога царя. Настоящего царя!
Как Давид когда-то был для Израиля. Как солнышко в Израиле.
И Александр Невский был для русской земли.
А иначе – нет. Людям, сидящим в ночном клубе с пятницы на субботу, царь не нужен. Ворам, которые окопались в министерствах и ведомствах – царь не нужен. Лентяям и безбожникам – царь не нужен вообще. Им нужно просто побольше денег «на карман» и чтобы никто не трогал; чтобы прокуратура была куплена. Это все, что им нужно в жизни.
Понимаете? Это элементарно. Это ж дважды два.
Поэтому, если мы будем верующими и нас будет много, у нас будет все. В том числе, может быть, и царь. А если мы будем неверующими, у нас будет мало верующих – у нас не будет ничего кроме Божественной Литургии в храме. Как последнего якоря, как последней соломинки, за которую хватается утопающий
Пока что так оно и есть.
Вот мы и подошли к некому временному порогу. Пора и честь знать. Пора и отдохнуть.
Пора переварить. Еще раз переслушать. Еще раз передумать. Еще раз перечитать. Повторение – мать учения. Жующий дважды – жует хорошо.
Давайте, братья и сестры, будем серьезны и будем знать, что, если имя Господне затмится в нашем сознании какими-то черными облаками, то мы теряем надежду на всякое доброе будущее и доброе настоящее. И вечная жизнь наша под вопросом. И нынешняя жизнь наша под угрозой. И только Господь, имя Ему – Иисус Христос, из мертвых Воскресший, дает нам надежду, и путь, и свет, и радость. И будет в последние дни (как говорит пророк Иоиль) «Всякий, призывающий имя Господне, спасется».
Впереди у нас не очень светлые дни, но есть надежда – имя Господне.
«Призывающий имя Господне – спасется». Так говорит Павел. Так говорит Иоиль. Так говорит вообще Дух Божьего Писания.
Призывайте имя Господне и да будет Христос с вами, а вы – с Ним.
За сим – прощаюсь. Благодарю за очередную возможность пообщаться.
Надеюсь, это было полезно и мне и вам.
До свидания.
Иоанн Богослов и Святой Тихон /Проповедь 09.10.2019/ (16 октября 2019г.)
Сегодня рано утром на одном из наших сайтов, которых много сейчас, христианских, православных, я прочитал слово Святого Луки Крымского, исповедника, Симферопольского и Крымского Архиерея, которое он говорил на день памяти Евангелиста Иоанна Богослова. Он, к радости моей, говорил то же самое, что и мы часто говорим. А именно: он говорит, что, если бы сегодня был праздник Петра и Павла или был бы сегодня праздник чудотворца Николая, то храмы были бы полны; а в день памяти Евангелиста Иоанна (или Луки, например, Евангелиста или Матфея, или другого апостола) храмы отнюдь не полны. И он говорит: «Я вижу в этом свою архиерейскую вину. Потому что, если бы я в этот день служил, как архиерей, и вас бы привлек к себе архиерейским благословением; и, вообще, регулярно бы совершал эту службу; то и вы бы приучились к этому». «А так, – говорит он, – к досаде нашей, мы пренебрегаем множеством величайших святых. И все свое упование возлагаем на одного из тысячи. Пусть – очень хорошего – но – одного. А у нас их тысячи».
И вот Лука говорит про Иоанна, который один из апостолов удостоился умереть своей смертью в старости. Потому что – страдания – они доводят человека до совершенства. Страдания необходимы, чтобы довести человека до некой полноты. А, если человек полон и без этого? Как, например, Божия Матерь: она не имела нужды страданиями доходить до святости, она и без страданий была святая. Почему страдает человек? Для того, чтобы войти в меру святых. Очистить с себя всякую накипь, грязь всю. Очищается человек. А кто, и так чист – тому не надо страдать. Поэтому – Иоанн не страдал, не мучился. «Смертно» – не мучился. Он потерпел много, как любой апостол. Как говорится: «Чтим болезни и труды твоя, ими же трудился еси во благовестии Христовом». Но он был, получается, выше других апостолов: и по степени проникновении в тайны веры и по степени душевной чистоты. Поэтому, ему не нужно было лить кровь и терпеть то, что терпели другие. С Варфоломея, например, содрали кожу. Он так и изображается весь окровавленный на иконах. И другие пострадали все. Иоанн – меньше. Очевидно, в этом есть какая-то тайна. Тайна погруженности в любовь. Потому что – имеющий любовь, не страдает. Он имеет в себе залоги вечности, и ему больше дополнительных средств не нужно.
Кроме того, он безусловно является защитников. Я уверен, что вы никогда не просили у него защиты. Если бы вам нужна была защита, вы, опять-таки, докучали бы святому Николаю или кому-то еще. Или Матронушке Блаженной… Кому-то из избранных святых. Но опять-таки вряд ли мы просили о помощи житейской Иоанна Богослова. Хотя он мог бы нам помочь, как и любой другой святой. Ничуть не меньше, чем те, которых мы себе традиционно избираем в помощники.
В житии Андрея, юродивого ради Христа, Цареградского; который видел покров Божией Матери во Влахернском храме, есть один момент. Он же юродствовал. Его сочли безумцем. Он был юродивым, а то, что по-славянски – юродивый, по-русски – сумасшедший. Сумасшедших тогда лечить не умели. Их и сейчас лечить не имеют. Их обкалывают чем-то, «притушают» психическую деятельность таблетками. Но толком лечить их никто не научился. Тогда их, тем более, лечить не умели. Их сажали на цепь, если буйный. А, если не буйный, то они в замкнутом помещении ходили, бродили, бормотали себе что-то.
И Андрея посадили, как безумца, в церковь Анастасии. Была в Константинополе такая церковь, посвященная лечению больных, и он там жил. А поскольку он вел молитвенную жизнь непрестанную, то у него была своя тайна. И однажды ночью он увидел следующее: на него напало целое полчище падших духов, которые прекрасно понимают, кто – молится, а кто – нет. Они чувствуют этот огонь молитвы и пытаются потушить его. И они узнали Андрея, как своего врага. Они явились однажды ночью в большом количестве. Страшные. Хотели его напугать, а может быть – растерзать. Он взмолился Богу о помощи, и явился ему на помощь святой Иоанн Богослов. Житие описывает это очень интересно. Во-первых, духи увидели его, старца этого, и страшно закричали: «Явился страшный старик, и он будет нас бить!» Так они сказали. Иоанн для них – «страшный старик». Нам бы он, наверное, был бы такой «милый дедушка», согбенный летами, седовласый. Как Серафим Саровский или как тот же Николай. А для них он – страшный. И Иоанн Богослов бодрым голосом дал приказ спутникам своим (наверное – ангелам) позакрывать все двери: выходы и входы. К нему подводили врагов нашего спасения, и он их – бил. У него в руках была какая-то цепь – как описывается. И он наносил им ею жестокие удары. Они вопили, а он их хлестал одного за другим. По очереди. Они стояли в очереди, ждали своей очереди. И он их страшно лупил. Они – выли. А потом – опозоренные – были выгнаны. Он выгнал их всех вон. Удары были настоящие. Они с воплем кричали: «Пришел злой старик нас избивать».
Очевидно, Иоанн бьет их страшно. Является на помощь. Избивает их страшно. Он реально бьет их. Как бесы реально бьют людей. Вот Антония Великого бросали об землю, чтобы из него душу выбить. Избивали его. Реально избивали. Как мужики дерутся, носы ломают, зубы выбивают. Кровь брызжет. По-настоящему друг друга бьют. Так по-настоящему и Иоанн избивал этих падших духов. Он реальный помощник. Причем, страшный для бесов.
Я повторяю, что мы еще реально, наверное, никогда не просили его помощи (в случае болезни или какой-нибудь житейской нужды): «Помоги нам, святой Иоанн!»
У нас и в голове такого нет. Мы этого не умеем.
Мы себе определили одного. Батюшку Николая. И все к нему, …к нему, …к нему.
Я вам рассказывал когда-то. Петр такой был, афонский отшельник. Он был в тюрьме, в плену. Воевал в войске византийском, попал в плен и в плену сильно молился Николаю Чудотворцу, чтобы Николай вывел его из плена. Пообещал, что будет монахом, если выйдет из плена. Явился ему Николай, а с Николаем был какой-то старичок. И Николай говорит Петру: «Молись ему. Он сильнее меня!» «А кто это? – Это Симеон Богоприимец, который в Иерусалимском храме на руках держал маленького Иисуса. Молись ему! Он сильнее меня». Петр стал молиться Симеону, чтобы он его вывел. Симеон – вывел. И Петр вышел из плена на свободу и пошел в монастырь.
Понимаете? Святые, они – разные. Как звезда от звезды «разднствует» по славе. Звезд много. Все разные. Второй, …третьей, …пятой величины. Святых же миллион на небе. Карта неба духовного. Я не знаю карту такого (обычного) неба. Я не разбираюсь, где какое созвездие. Но жития святых – карта духовного неба. Ты понимаешь, где какое созвездие. Где святые вологодские. Где святые костромские. Где святые Фиваидские. Где святые Палестинские. И нужно в этой карте разбираться. Чтобы не на одного или двух полагаться свою надежду. А вообще разбираться в мире звездном. И Иоанн Богослов предлагается в качестве такого внимательного почитания. И лучше всего почитать Иоанна Богослова через чтение его книг. Когда вы будете читать Евангелие от Иоанна или будете читать Послания от Иоанна соборные (особенно – первое) или будете читать «Откровение» Иоанна Богослова, то вы будете вступать в духовное общение с душой Иоанна.
Когда мы читаем любую книгу мы совершаем какое-то таинственное прикосновение души к душе. Душа читателя соприкасается с душой читателя. Будешь читать Агнию Барту, или Пришвина, или Чуковского (я уж не говорю про таких великих людей, как Достоевский, или Драйзер, или Диккенса) или кого-нибудь еще; и ты смешиваешься с душой писателя. Ты прикасаешься к нему и входишь с ним в родственную связь. Ты становишься для писателя еще большим родственником, чем папа или мама. Потому что папа или мама могли не знать, что у него в душе, а ты – знаешь.
Прикосновение души к душе – всегда происходит во время чтения. А когда мы читаем святые книги, библейские, то мы не только Духа Святого получаем от чтения, мы еще получаем некую связь нашей души с душой писателя. Или это будет пророк Осия, или Моисей. Или это будет Исаия. Или это будет, как в данном случае, святой Иоанн Богослов.
Тоже опять-таки надо спросить человека: «Давно ли ты читал “Откровение” Иоанна Богослова? (Некоторые его не читали никогда, или читали пять лет назад полстраницы). Давно ли ты читал Соборные Послания того же Иоанна Богослова? И Евангелие?»
(С Евангелием чуть легче – его больше читают. Но вот эти вещи читаются мало. И это, конечно, надо восполнять).
Я не скажу ничего особенно обидного никому, потому что я понимаю: во-первых, нас никто не учил духовной жизни, мы повырастали, как лопух на огороде. Без всякого духовного воспитания. Во-вторых: у нас суетная, тяжелая, загруженная жизнь. И мы не очень сильные. Мы, к сожалению, довольно слабые люди. Но, в любом случае, нам нужно восполнять этот дефицит. Вот, когда в машине едете. Сейчас уже приспособились люди давно. Диски. Флешки. Когда много путешествуешь, можно, чтобы магнитофон тебе рассказал про Царство Небесное. Почитал тебе Библию ту же. Это все можно. Это все не трудно. (…)
Читайте святые книги, написанные Иоанном Богословом, и знайте, что он такой же сильный помощник для человека, как и любой другой святой. Как любимый нами Николай, как Матрона, как Блаженная Ксения, или кто-нибудь из них.
Поделиться книгой: