Помоги проекту - поделись книгой:
— Крохотной благодать Великого поста никак не назову, поскольку нет такой части жизни — внешней и внутренней, — которая не претерпела бы за эти дни «светлой печали» доброго изменения. Молитва стала внимательней и теплее, участие в Таинствах благоговейней и чаще, чрево легче и воздержанней, порядки времяпровождения скромнее и чище, общение с ближними терпимей и доброжелательней. По тому же определенному форватеру плыть дальше по морю жизни не помешает и наличие скоромной пищи на наших столах.
— Всегда после окончания поста лично моя душа просит у меня только одного, говоря: «Отец Андрей, не забывай среду и пятницу круглый год, не пропускай ни одного воскресенья без молитв».
Нам нужно ощутить вкус воздержания и пользу, проистекающую от него, для того чтобы потом весь год помнить предательство Иуды и пятничное Распятие Христа за грехи наши и среду и пятницу поститься всегда. В среду поститься и подавать милостыню для того, чтобы Иудой не быть, а в пятницу поститься и уксусом губы смачивать, помня о том, как Господь на Кресте в ответ на просьбу: «Жажду!» — получил уксус от римского воина.
Нужно поститься круглый год с памятью о Великом посте и о Христовых страданиях. А в воскресенье быть непременно в храме, потому что мы празднуем Пасху Господню 52 раза в году — ровно столько, сколько есть воскресений.
Вот если мы наберемся такого жара душевного, наберемся желания соблюсти это, желания жить в таком ритме, то, я думаю, мы не зря постились, не зря Пасху встречали. А если мы будем только раз в год Пасху праздновать, пренебрегать средами, пятницами, воскресными службами, то, мне кажется, что от Пасхи до Пасхи мы очень многое теряем, а потом как бы начинаем заново это в себе восстанавливать.
Хочется, чтобы мы, набравшись однажды радости, хранили ее и, набравшись однажды страха, хранили его. Нужно хранить в себе и страх, и радость — страх, который связан с Великой пятницей, и радость, которая связана со Светлым Воскресением. Всю жизнь. Пост нам был дан для того, чтобы однажды ощутить, однажды полюбить и всю жизнь хранить.
— Искушения обычно начинаются уже в середине Великого поста, но в конце Четыредесятницы они бывают особенно сильны: диавол хочет испортить нам результаты подвига постного, чтобы мы, попостившись, приобретя духовную пользу, испортили свой духовный труд. Про это нужно знать каждому постящемуся, чтобы быть начеку. И на Пасху искушения случаются: вроде праздник, пасхальная радость, а на душе тяжело, кошки скребут. Или с ближним с кем-то поссорился в этот момент пасхальной радости. Так диавол всячески хочет похитить плоды нашего поста.
Я думаю, тут нужно вооружиться примером Господа, ведь как раз в конце Его сорокодневного поста приступил к Нему сатана со всякими искушениями и соблазнами, но Он их отсек, отмел тут же. Все это описано в Евангелии, нам дана четкая «инструкция», как действовать.
— Когда ты заранее знаешь, каких ожидать искушений, то можешь правильно к ним подготовиться. Зная, что после Пасхи ты встретишь много всякого утешения, постарайся не прилепляться к ним слишком. Пасха не в том, чтобы наесться скоромного и выпить вина, а в том, чтобы воскреснуть своей душой от грехов и быть со Христом.
Если после Великого поста мы скидываем с себя духовное делание, словно лишнее, ненужное бремя, то ничего хорошего из этого не выйдет. Когда душа перестает быть внимательной и трезвенной, то постепенно скатывается к прежним грехам и немощам. И потому важно помнить, что христианин — это воин, который стоит у порогов ума и сердца, производя строгий суд и отсекая всё чуждое. Если воин расслабился и напился, отложил в сторону все свои оружия по причине праздника, то враг легко поразит его.
Пасха нам дает послабление ради укрепления наших телесных сил. Мы возвращаемся к скоромной пище, к отдыху и, может быть, к каким-то естественным радостям. Праздничная трапеза должна выражать и душевное торжество, радость о Воскресшем Господе. Но воздержание необходимо и после поста, в смысле воздержания от греха, а для этого важно соблюдать осмотрительность в поступках и хранить свой внутренний мир от греховных мыслей и чувств.
Когда человек живет как попало в скоромные дни, а во время поста духовно утруждает себя, то год превращается в замкнутый круг — это топтание на месте с временными подъемами вверх и непременными спусками обратно вниз. В жизни христианина каждый церковный год должен стать временем нарабатывания нового духовного опыта, и важнейшим шагом является правильная встреча церковных праздников. Пасха — не праздник страстей, а праздник добродетелей. Из поста надо выйти с опытом приобретенных духовных навыков, а не с долгожданной мечтой сорваться на предметы прежних греховных влечений.
«Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Мф. 26:41), — такой универсальный совет дает нам Сам Господь Иисус Христос. Как бы нам ни хотелось, но полностью расслабиться и отдохнуть христианин сможет только тогда, когда Господь возьмет его из тела и поместит в Рай. Земная жизнь — время бодрствования.
— Вопрос о «сохранении крохотных частиц благодати», честно говоря, ставит меня в затруднение, потому что я, увы, надеюсь еще только принести покаяние и исправление беспечной жизни и, может быть, стяжать те самые капли. Увы… Но, думаю, и для тех, кто действительно «подвигом добрым потрудился» и приобрел драгоценный бисер, и для таких, как я, нерадивых и бестолковых, путь остается один — и впредь трудиться в воздержании и молитве. В воздержании теперь не от брашен, но от всего, что расслабляет ветхого человека. Потрудиться в молитве — внимательной, от сердца, с воздыханием о своих грехах, без лукавства и самооправдания. В посильном делании добра ради Христа. Другого пути нет. Господи, помоги!
— Благодать сохраняется в душе тогда, когда человек больше ее стяжевает — больше молится, исповедается, причащается. Меньше грешит, меньше разговаривает. Если в натопленной бане часто открывать дверь, то жар быстро улетучивается. Так и в душе человека. Если стяжал благодать, но при этом много и бесцельно говоришь, то душа опустошается, становится холодной, как баня с открытой дверью. В проповеди, произнесенной в 1945 году, святитель Лука (Войно-Ясенецкий) сказал: «Многие подвижники совсем отказывались говорить и становились молчальниками. А преподобный авва Агафон для того, чтобы победить свой язык, отучить его болтать праздно, говорить слова нечистые, три года носил под языком камешек и тем сдерживал его». Поэтому надо постараться поменьше разговаривать и, конечно, побольше смиряться пред Богом и ближними нашими. Ибо «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (1 Пет. 5:5.)
— К окончанию Поста, как правильно замечено, мы приходим с неким накопленным багажом: мы участвовали в богослужениях; часто читали Священное Писание, читали труды святых отцов; Святая Церковь нас поучала и Великим Покаянным каноном, и житием преподобной Марии Египетской; мы вспоминали преподобного Иоанна Лествичника и святителя Григория Паламу — и всё это остается в нашем сердце. И всё это мы можем сохранить, несмотря на то, что начинаем вкушать скоромную пищу. Нам ведь никто не может запретить так же интенсивно совершать свою духовную жизнь, как мы это делали во время поста. Тот импульс, который мы получили в Великий пост, мы можем нести и дальше — и это обязательно нужно делать. Святая Церковь нам показала, что может произойти с человеком в Великий пост, если он правильно совершался — не только воздерживаясь в пище, но и изменяя свой ум, изменяя свою жизнь, накапливая багаж и евангельской мудрости, и святоотеческой. Этот импульс и дальше должен быть сохранен, и вне поста должен определять нашу жизнь.
«Друг друга тяготы носите» (9 мая 2016г.)
Здравствуйте, дорогие братия и сестры. Сегодня мы поговорим с вами о некоторых грехах, которые свойственны человеку и которые могут нас не пустить в рай. Грехи — это те мешки, которыми мы навьючены, с которыми невозможно верблюду пройти сквозь иглиные уши. Значит, нужно развьючиться, снять с себя лишнюю тяжесть.
Грехи явные нападают слева, грехи тайные нападают справа. Явные — это воровство, блуд, гнев, ярость, убийство и т.д. Псалом 90-й говорит нам: «Падет от страны твоея тысяща, и тма одесную тебе, к тебе же не приближится». В толковании святителя Афанасия Великого и «Толковой Псалтири» Евфимия Зигабена говорится, что «страной» названа здесь левая сторона, где грех обнажен, наг, и он нападает на тебя в открытую, с поднятым забралом. Нагой грех мало кого соблазняет, да и от греха, одетого в лицемерные одежды, отвратиться не так уж трудно — он противен. «Тма одесную тебе» — это 10 тысяч: славянское слово «тма» означает это число. Тысяча слева и 10 тысяч справа.
Враги, нападающие справа, более многочисленные, и они нападают именно справа, то есть они одеваются в незаметные одежды, в камуфляж. Они одеваются в какую-то одежку, которая не позволяет нам распознать грех и назвать его по имени. Так что мы не должны извинять себя отсутствием в себе и в своей жизни каких-то грубых и отвратных страстей. Нужно «прошерстить» себя на предмет осуждения, зависти, обидчивости, злопамятства, гордости, желания того, что есть у ближнего, а у меня нет; на предмет обиды на Бога — за то, что я поставлен Богом на это место, а сам я считаю, что должен был выше подняться, и т.д. Этих грехов гораздо больше, это — «тьма», которая одесную тебе.
Несколько слов скажу и о том, что мы должны радоваться о покаянии человека и не радоваться о его падении, о его согрешении. Евангелие учит нас тому, что на Небесах бывает великая радость и об одном грешнике кающемся. Небо внимательно смотрит на землю и замечает на земле то, что ему, Небу, интересно. Построили мост, например, через реку или через море. Это великое вообще дело, между прочим, это непростая вещь, это торжество человеческого гения. Но Небо будет молчать в ответ на постройку моста, на перерезанную ленточку и побежавшие по мосту автомобили или поезда. Или, скажем, запустили новую линию метрополитена — хорошая вещь, людям легче будет добираться домой и на работу. Но Небо может молчать в ответ на эти человеческие достижения. Но вот где-то вдруг кто-то заплакал о грехах своих, преклонил колени, воззвал к Богу и сказал простые слова: «Прости меня, Боже! Милостив буди мне грешному. Господи, помилуй меня — мне стыдно, и страшно, и больно, и плохо. Прости меня и исцели — исцели душу мою, яко согреших Тебе!» Это не покажут по телевизору, об этом не напишут в газетах, это вообще не будет инфоповодом, это пройдет мимо общественного сознания. Но в это время весь ангельский мир содрогнется радостью от того, что один человек на земле начал каяться, — ангельский мир радуется об одном-единственном грешнике кающемся. Это заметно ангельскому миру, и это ему небезынтересно — более того, это составляет главный предмет интереса ангелов. Точно так же должны поступать и мы с вами, дорогие братия и сестры.
Трудно это делать — молиться за врагов, благословлять проклинающих, творить добро творящим нам напасти. Очень трудное это дело. Но, как пишет преподобный Силуан Афонский, именно это и есть первый и последний критерий принадлежности к христианской Церкви. Преподобный Силуан говорил, что христианин — не тот, кто соблюдает посты, и не тот, кто в воскресенье ходит в церковь, хотя это чрезвычайно важно и без этого нельзя быть нормальным человеком в церковном отношении. Но признак, критерий того, имеешь ли ты Дух Божий или не имеешь, следующий: молишься ли ты за врагов, состраждешь ли ты падению человеческому, не радуешься ли ты беде, приключившейся с тем, кого ты не любишь, — вот это проверка нашего сердца.
На суде этой проверки мы должны стоять, время от времени проверяя свое грешное нутро и признаваясь перед Богом в том, что мы не имеем настоящей любви, но полны злопамятства, злорадства, желания зла и желания видеть посрамленным того, кто нам не очень приятен. Это признак того, что Духа Божия с нами нет в полном смысле, в котором Он должен обитать в человеке. Мы просим Его: «Прииди и вселися в ны», — а Он не вселяется. А почему? А потому, что ты полон злопамятства, обиды, гордости, разного суемудрия, — как Ему вселиться в тебя? Как может Дух Божий вселиться в жилище занятое, которое не оставлено злыми жильцами и которое, по сути, является вертепом какого-то беззакония, разврата и безобразия?
Итак, дорогие христиане, Послание к Галатам говорит нам о том, что, «аще и впадет человек в некое прегрешение, вы духовнии исправляйте таковаго духом кротости: блюдый себе, да не и ты искушен будеши. Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов» (Гал. 6:1-2). То есть если впадет человек в некое прегрешение, нужно к этому отнестись спокойно, по крайней мере. Лучше всего — с состраданием. Но без радости и без «ага! вот я всегда говорил, что он согрешит непременно, так ему и надо, Господь шельму метит» и т.д. — этого не надо говорить.
Нужно блюсти себя, «да не и ты искушен будеши», потому что народная мудрость точно говорит: «В чем осудишь, в том и побудешь». Осудишь толстых — растолстеешь, осудишь жадных — сам заболеешь жадностью, осудишь блудящих — сам в блуд впадешь, осудишь потерявших веру — сам веру потеряешь. Не суди никого до времени, пока Господь не придет и не осветит находящихся во тьме, — имей сострадание к человеку, блюди себя, «да не и ты искушен будеши».
Ну, и «друг друга тяготы носите» — то есть нужно подставлять свои плечи под крест, который лежит на плечах ближнего. Это признак христианства. Есть несколько признаков принадлежности к Церкви: молитва за врагов, распятие плоти «со страстьми и похотьми» (в том же Послании апостол Павел пишет: «иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми»). Попытка, старание распять себя греху, чтобы не царствовал грех в мертвенной плоти нашей, — это признак принадлежности к Телу Христову. И — отсутствие радости о чужом грехе.
Часто бывает так, что человек пытается возвыситься на фоне чужого падения: «Они, вот, внизу, а я наверху; они грязные, а я — в белом; они — этакие, а я — такой». Это очень гнусная черта характера — возвыситься на фоне чужого греха. Надо себя сравнивать не с согрешившим человеком, а с безгрешным Господом и на фоне безгрешного Господа нужно окаивать себя, себя смирять, свои грехи знать — как преподобный Ефрем Сирин пишет: «Дай мне видеть свои прегрешения и не осуждать брата моего». То есть не лезть в чужую душу, не усваивать себе функцию судьи. У нас есть один Судия, о Котором в одной монашеской истории рассказывается так. Говорили некоему монаху о каком-то человеке, и он вздохнул и спрашивает: «А как этот брат живет?» — «Да плохо живет: как жил, так и живет, не исправляется». — «Ох, худо!» И был восхищен он умом пред стопы Христовы, и Христос сказал ангелам: «Выгоните его: до Моего Суда он произнес суд». То есть он дерзает судить Моих рабов до того, как Я буду судить их. И много скитался этот осудивший человек по пустыне, хлеба не едя и в кров не заходя, палимый солнцем, плача. Скитался до тех пор, пока не явился ему Христос, возвращая ему благодать монашескую и обещая Свое покровительство.
Нельзя судить человека, нельзя радоваться его падению. Согрешил человек — мало ли: сегодня он, завтра я. Каждый человек живет под страхом согрешить любым грехом до самой смерти. Блудная похоть, например, может зажечься в человеке, который готов перейти уже одной ногой в иной мир. Старик немощный, уже забывший, что это и как это, может вдруг получить силу — «обновится яко орля юность твоя», только в нехорошем смысле. И он может стать отцом на старости лет, одним глазом глядя в могилу. Бывает такое. Не надо судить. «В чем кого осудишь — в том потом и побудешь».
Поэтому будем наблюдать за собой. Явные грехи слишком отвратны, чтобы нам критиковать их. Всем понятно, что воровство, лень, неряшество, нечистоплотность духовная, телесная, блуд, разврат, обжорство — противные вещи: человеку неприятно рядом находиться. А вот тайные вещи: уверенность в своей святости, злорадство о чужих грехах, желание зла ближнему, тонкая тихая радость о чужом грехопадении — это такие бесовские вещи, которые проникают в душу очень удобно.
Будем наблюдать за собой, дорогие братия и сестры, потому что врагов справа в десять раз больше, чем врагов слева. «Тма одесную тебе», и если ты с Богом, то «к тебе она не приближется».
Итак, «друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов». С радующимися радуйтесь, с плачущими плачьте (ср.: Рим. 12:15) — проще не скажешь и глубже тоже не скажешь. В этом и заключается человеколюбие.
«У каждого из нас есть своя Галилея» (13 мая 2016г.)
О. Андрей Ткачёв: — Главное, что нас интересует — что Христос действительно воскрес. Его гроб пустой, в гробу Его нет. «Что ищете живого с мертвыми?» — вспомните, как Он говорил вам, когда ещё был в Галилее. Там, в Галилее, Его и увидите. Нам нужно войти в Галилею, в ту нашу Галилею. Как митрополит Антоний Сурожский говорил: «У каждого из нас есть своя Галилея». Это те места, времена и события, которые связаны с первым узнаванием Христа как Господа. Христос ведь провел большую часть времени в Галилее, с учениками. Он должен был умереть в Иерусалиме, Он там и умер. Но приходил в Иерусалим редко. А большую часть прожил в Галилее и там собирал учеников, там было умножение хлебов, изгнание бесов из людей. Там было хождение по водам, Нагорная проповедь. Там было всё, в Галилее. Галилея — это место где мы впервые увидели Христа. Для вас самих ваша личная Галилея — это те дни, часы, события, люди, благодаря которым, через которых вы увидали Христа. В Галилею идете в пасхальные дни, вспоминаете, когда вы узнали о Христе впервые. Тот, кто впервые вас взял за руку, повел в храм — это самый дорогой вам человек в жизни. Тот, кто дал вам самую лучшую книжку в руки, и вы открыли её — и с первых строчек вас захватило, вы задохнулись и не могли выдохнуть. Вот этот важный, и тот писатель, который книжку написал, и кто дал вам эту книжку — тоже важные люди. Кто вас первый раз исповедовал, причащал или куда в паломничество поехали. В общем, вспоминайте свою жизнь, это ваша Галилея, т.е. нет Его здесь, в гробу Его нет. Гроб Христов пуст. Встречайте Его в Галилее, т.е. там, где вы Его однажды увидели живым. Теперь увидите Его ещё раз живым, только уже воскресшим, т.е. умершим и снова живым. Таким образом, первый урок пасхальных дней — это призыв к тому, чтобы вспомнить свою жизнь до обращения. Чтобы отмотать пленку и понять, кто помог, кто подсказал, кто взял за руку, кто помолился, кто не оттолкнул, кто вразумил. Это очень важные люди, это ваши бесценные помощники, т.е. вы вечные должники тех, кто вам помог когда — то давно прийти ко Христу. И сегодня можно вернуться в эту святую Галилею и вспомнить о тех, кто вас научил веровать. Кроме этого, очень важно говорить о том, что Христос ведь живой вовеки уже сегодня. Уже мы живем в пасхальный период, в этот великий седьмой день. И нам мало одной Пасхи, нам нужно много Пасок. Нам нужно много пасхальных праздников, чтобы мы не забыли, что Христос живой. И для того, чтобы мы не забыли об этом, у нас есть воскресный день. Воскресный день — это самый древний праздник Церкви. Не было ещё ни Успения, Преображения, Покрова Божьей Матери, праздника Петра и Павла, праздника Николая Чудотворца — ничего ещё не было, а воскресенье уже было. Это самый древний праздник Церкви. Нужно праздновать самый древний праздник Церкви. Нужно в воскресенье быть в храме. Почему? А потому, что воскресенье — это маленькая Пасха. Воскресенья в году всего 52 и ровно столько, 52 раза в году Церковь празднует воскресенье Христово. Если бы только один раз в год праздновали Пасху, мы бы забыли за год, что Христос воскрес. Мы бы просто про Него забыли. Мы бы помнили про Николая — Чудотворца, про Серафима Саровского, мы бы помнили про святых. А про Христа, что Он воскрес, мы бы забыли. Чтобы мы не забыли, что Он воскрес, и что все остальные святы Его святостью. И Чудотворец Николай, и Святой Серафим, и Блаженная Ксения, и Блаженная Матрона, и Святой Иоанн Кронштадтский, и Преподобная Мария Египетская — все они святы только потому, что Христос воскрес, грехи прощены, благодать открылась, и человеку дано приобщиться к таинству будущего века. Чтоб мы не забыли об этом, нам нужна ежевоскресная, еженедельная пасхальная служба, что, собственно, и совершается. Мы каждое воскресенье совершаем пасхальную службу пасхальным чином, маленьким, но пасхальным. Мы поем: «Воскресение Христово видевше, поклонимся Святому Господу Иисусу». Мы читаем одно из воскресных Евангелий, их всего 11- Матфея, Марка, Луки, Иоанна. У Матфея одно, у Марка два, у Луки три и пять у Иоанна. Мы читаем эти 11 Евангелий постоянно, каждое воскресенье. Мы можем, в принципе — никакого греха в этом не вижу — встречать друг друга словами «Христос Воскресе» каждое воскресенье. Почему нет? А чего плохого? Кто запретил? Христос же воскрес, да? «Христос воскресе! Воистину воскресе!», вот тебе и всё. Значит, в воскресенье можно встречаться пасхальным приветствием, даже когда закончится Пятидесятница. Вот сейчас до Вознесения доживем, дай Бог, проводим Христа, возносящего на небо. Потом 10 дней подождем до сошествия Духа святого — и вроде бы, всё. Раз — и всё потухло, и начинается опять будничная жизнь. Да ничего подобного, никакой будничной жизни не начинается! Мы продолжаем праздновать Пасху. Каждое воскресенье мы празднуем Пасху: «Христос воскресе! Воистину воскресе!». А что это? а вот мы читаем воскресное Евангелие, мы поем: «Воскресение Христово видевше», так чего уж? Это ж Пасха? Пасха. Господня Пасха. Воскресения день, просветимся, людие. Каждое воскресенье — это маленькая Пасха. И если бы меня спросили, что нужно, чтобы наш народ был по — настоящему христианским — я бы ночью проснулся и сказал: «Нужно, чтобы все крещеные люди в воскресенье всегда были в храме». Каждое воскресенье в храме, все. Чтобы потихонечку выучили службу, полюбили, узнали, пели, читали. И чтобы служба у них отзывалась, резонировала в душах, как святое эхо. Чтобы каждый раз в воскресенье они обновляли в своей душе пасхальную благодать. Так было в истории старого Израиля Ветхого Завета. На первую жертву, которую принесли Богу Аарон и его помощники, сошел небесный огонь, т.е. нечеловеческий огонь. Не тот, для которого нужно было тесать огниво, высекать искры на сухую траву или ещё на какой-нибудь сушняк, чтобы потом это всё раздувать. Прикиньте, как трудно добывать огонь людям, у которых нет спичек и газа, нет жидкостей для быстрого воспламенения. Ничего нет. Они собирают сушняк, траву, хворостину, потом тешут камень об камень, пока какой-нибудь камушек отколется и зажжет. Начнет тлеть трава, раздувают его. Не такой огонь вносили в храм Божий люди, когда приносили Богу жертву. Огонь был небесного происхождения. Я про благодатный огонь смотрел фильм на НТВ, смотрел внимательно. Весь фильм просмотрел. И там еврейский раввин высмеивал благодатный огонь. Что они там, понимаешь, выдумывают, какой-то огонь сошел? Там берет интервью наш журналист. А я слушаю и думаю: подожди, паразит такой. Ты же знаешь из святой Торы, из святого Писания, что на жертву Моисея сходил небесный огонь, т.е. реальный огонь, с реального неба. Что ты сомневаешься? Он говорил: это невозможно, потому что невозможно. Такого не бывает — какой-то огонь с какого-то неба. Подожди, а вот открываем святое Писание, книгу Чисел, как сходил огонь на ваши жертвы? Сходил с неба огонь? Сходил. Мало того, что он сходил, он сходил так, что Господь сказал: «Он однажды сошел, а теперь поддерживайте его». Теперь нужно, чтобы левиты убирали пепел с Алтаря, подносили свежие дрова, что — то уносили, т.е. там был процесс как в доменной печи, там постоянно горит огонь — он не тухнет. Потухнет — перестанет функционировать. Возле него постоянно работают люди — утренняя смена, вечерняя, ночная. И точно также на Алтаре Господнем горел огонь, сошедший с неба. И возле сошедшего с неба огня постоянно работали левиты и священники. Вы это читали? Конечно, читали. Как можно представить себе раввина, который не читал священное Писание? Такого не бывает, они по 10 часов в сутки читают священное Писание, они не расстаются с ним. Читал? Читал. Веришь? Конечно, верю. В чём дело? Почему у вас могло сойти, а у нас не может? Ведь вы же нам передали всю благодать, ведь вы иже её потеряли. А мы ж её забрали. Ведь ваша благодать к нам перешла. Ведь вы отверглись от Праведника, Которого распяли. А мы Его полюбили. Ведь вы убили Невинного, а мы Ему поклоняемся. Ведь вы не поклоняетесь Ему, и знать Его не хотите, и даже имя Его не произносите. А мы — то Его знаем. Как Его зовут, знаем. Как Его Маму зовут, знаем. Поклоняемся Ему и Маме Его, всем ученикам Его приносим молитвы. Почему у вас могло быть, а у нас не может быть? Что абсурдного в этом? Поглядите на НТВ, там целый фильм есть про благодатный огонь и про еврейские сомнения. Нет никаких сомнений, огонь с неба сходит регулярно. Сходил на жертвы отцов: на жертвы Авеля, Самуила, Аарона. Всё это было, всё это есть, до сегодняшнего дня происходит в нашей Церкви. Подтверждает нам правду и святость нашей веры, что Христос действительно воскрес из мертвых. Его в гробу нет, Он живой. Его оклеветали, избили, измучили, оплевали. Его избили и убили. А Он живой. И мы должны ежевоскресно подтверждать веру Христа воскресшего присутствием на Божественной литургии. Я вообще не знаю, как можно быть христианином, не появляясь в храме каждое воскресенье. Я не понимаю, что это за христианство, чтобы я жил неделю за неделей и в храм Божий не ходил по воскресеньям. Ладно, понедельник, среда, четверг, вторник, пятница, понятно. Поехал в командировку, пошел на работу, устал, выспаться хотел, замучили житейские проблемы, но в воскресенье? Как можно быть христианином не ходя в воскресенье храм? Невозможно быть христианином не ходя в воскресенье в храм. Однажды сошел с небес святой огонь. Будьте любезны поддерживать его 52 раза в воскресенье в течение года. Подкладывайте дровишки, уносите пепел, очищайте Алтарь и поддерживайте огонь на Алтаре, чтобы он не погасал. Он не имеет право погаснуть. Я думаю, что наша революция кровавая, сатанинская революция, которая произошла в пределах нашего благословенного Отечества, имеет в корнях своих главную причину, что люди перестали очищать Алтарь своей христианской верой, дрова не подкладывали, пепел не уносили, молиться перестали, воскресенье оплевали, Христа забыли. И тогда пришли — кто хочешь, придет, козлорогие на плечи сядут. Кто хочет — придет, и сегодня такая жизнь. Если мы молиться не будем — придет, кто хочешь. Мусульмане придут радикальные, атеисты припрутся с разных сторон. Кто хочешь, придет, если ты молиться не будешь. Придут и помыкать будут тобой, и будешь рикшей у кого хочешь. Потому что молитва есть, и жизнь есть. Молитвы нет, и жизни нет. Есть Христос? Есть. Воскрес Христос? Воскрес. Почему ты Ему не поклонишься, не хвалишь, не надеешься, слова Его не читаешь? Почему ты не приходишь в храм, чтобы прославить Его святое имя? Каждое воскресенье, здесь корень нашей жизни. Поэтому пасхальные праздники должны заставить нас вспомнить о простейших и необходимейших вещах. А именно, о том, что нужно в храме быть каждое воскресенье всякому крещеному человеку. Когда вы будет спорить о вере — а вы, пожалуйста, спорьте о вере. Потому что иногда бывает, кто-то говорит: у меня в родне, в окружении все неверующие. Мне можно с ними разговаривать о вере? Ему в ответ: да ладно не спорь с ними, без толку все равно. Иногда так, а иногда не так. Говорят: а ну — ка поспорьте с ними, поругайтесь с ними. Иногда нужно поругаться за веру. Почему бы и нет, что нам молчать всю жизнь? Мы что, нанялись молчать всю жизнь о Христе? А давайте про Христа поговорим. О смысле жизни поговорим, о том, что с нами будет, о наших гнилых костях, о полной перспективе отсутствия, если мы во Христа не веруем. На что ты надеешься, человек? Ты, вообще, куда идешь, на что надеешься? Ты же вечно жить не будешь, ты же сам знаешь об этом. А на что надеешься? Надо спорить иногда, даже ругаться иногда за Христа. Христос воскрес. Например, я прихожу домой, у меня такого дома нет, слава Богу. Дома, например, 5-6 человек. Из них 2 верующих, 1 неверующий вообще, а 2 ни туда, ни сюда. Я говорю: Христос воскрес, верующий говорит: Воистину Воскресе, неверующий — заткнись. А те, которые ни туда, ни сюда, говорят: давайте, не будем сориться. Ну, и что мне с ними делать? Можно, конечно, промолчать, тоже правильно будет. А можно и поругаться. За Христа можно ругаться. Чего вы молчите? Ладно, с неверующим говорить не о чем. А вы, которые ни туда, ни сюда, вы что шепчете? Веруешь ты или не веруешь? Христос Воскресе, отвечай мне, пожалуйста. Если ты неверующий — я не знаю, где набраться терпения к тем, которые никакие. Меня вообще не волнуют злодеи, враги Церкви, они не страшны. Враги Церкви — они открытые, хоть сегодня тебя рогами забодают, их видно за километр. А те, которые никакие, отвечай мне: Христос Воскресе, говори: Воистину Воскресе — всё, давай поцелуемся. А чего ты молчишь? Те, которые молчат — это самые опасные люди. Те, которые в ответ на простые слова: Христос Воскресе, молчат. Друзья мои, нас, верующих, миллионы. Наши храмы реально пустуют от отсутствия в них этих миллионов верующих людей. Храмов огромное количество. Любого попа возьмите, в селе служащего. Вот село, деревня, вот храм и там живет, например, минус дачники, 300 душ. Все крещеные. Помрет кто-нибудь — точно будут хоронить, на похороны придут. А в воскресенье в храме нет, почему? Вопрос: вы крещеные? Да. Помрете — будем хоронить? Будем. Почему вас нет в воскресенье в храме? Отвечайте мне. Молчат, не знают. Что вас держит? Поп плохой? Патриарх нехороший? Что в Евангелии непонятно? Что вас держит вообще? Допустим, священник служит, в любую деревню приезжай. В деревне живет 500 людей, в воскресенье на службе 5 человек. А где ещё 495 человек? Где они? Это что такое, вообще? До каких пор мы будем терпеть отсутствие в Храме крещеных людей? А зачем, мы их крестим в таком случае? А зачем мы крестим людей, которые никогда не ходят на Божью молитву? Зачем мы венчаем людей, которые разводятся через год своей жизни? Пришли, подали заявление, расписались, венчаться идут. Через год приходят развенчиваться. Зачем мы венчаем никому не нужную зелень и сырость? Они не могут жить вместе, они не умеют жить вместе, работать не умеют, терпеть не умеют, молчать не умеют, ничего не умеют. Зачем мы крестим людей, которые не молятся? Зачем мы венчаем тех, кто разводится? Это что ещё такое? Мы что, серьезно договорились, тайный сговор сделали, чтоб нас сгноили всех, со свету сжили другие религии, в том числе Ислам? Сегодня я читал статистику, половина мусульман считают, что в их жизни главную роль играет Бог. Православные христиане — четверть, 25% по статистике. Это что такое? Это что за христианство, извиняюсь, когда люди считают, что Бог у них не главный, главный «Я». Таланты, связи, деньги и всё остальное, а потом уж там и Господь. Понимаете. Мы что, договорились тайный заговор составить, чтобы нас сжили со свету, выгнали нас вон, больше выгонять некуда? Велика земля, а отступать некуда. Одна Россия осталась, больше бежать некуда. Поэтому воскресенье Христово видевше, поклонимся Господу святому Иисусу. И пожалуйста, всем скажите, раз ты христианин — в воскресенье, милый человек, будь добр, в храм приди, поклонись Богу живому. Не бойтесь проповедовать Иисуса. Иисуса нужно проповедовать. Кто только будет Его проповедовать? Отец Димитрий Смирнов один на весь мир. Или святейший Патриарх Кирилл? А вы проповедуйте Воскресшего из мертвых. Всякий крещеный человек обязан по совести, не по страху, не по закону, не по опасению уголовного преследования, а по совести, по обрезанному сердцу в воскресенье быть в храме. Почему ты не ходишь в храм, если крещеный? Вот, любого спроси. Поссоришься с ним — поссорься. Почему за Христа не поссориться? За Христа и поссориться хорошо. Без Христа помириться плохо, как Ирод с Пилатом помирились, когда Христа под стражу взяли. Ирод и Пилат были врагами, а когда Христа начали бить, мучить, издеваться над Ним, надевать на голову колючки и бить по голове палкой — Ирод и Пилат помирились. Потому что злодеи мирятся, когда про Христа молчат. А когда про Христа говорят — можно и поссориться. Я, конечно, провокативно говорю эти вещи, может быть, они кому- то не понравятся. Я не обязан всем нравиться, я же не пять тысяч рублей, чтобы всем нравиться. Но я уверен в том, что нужно быть чуть-чуть энергичней. Причем не одному человеку на всю дивизию, и не двум, и не трем, а как можно большему числу людей. Потому что мы не можем, мы, священники, епископы, охватить своими делами, словами эту всю массу крещеного люда. Нам нужны катехизаторы, благовестники, помощники, редактора, журналисты, люди, которые пишут, издают, проповедуют, помогают нам. Мы без них не можем, нас слишком мало. Вас много, а нас мало. Так давайте проповедовать Христа. А что, собственно, проповедовать? Что Он воскрес, живой. Что Его убили, а Он жив. Его убили, чтобы Он замолк. А Он живет и проповедует. Его убили и спрятали. А Он нашелся, и никуда Его не спрячешь, и не поймаешь Его больше, потому что Он на небе, одесную Отца. Он Церковь создал, и две тысячи лет живет Церковь. Попы всегда были такие — сякие, разных грехов хватает у людей. Сребролюбие, чванство, гордость, жадность — а Церковь живет, она существует и Христа проповедует. И никуда ты её не денешь, и рот не закроешь, она проповедует. Об этом нужно говорить. И каждый крещеный человек должен быть 52 раза в году в Церкви как минимум каждое воскресенье. Об этом тоже нужно говорить. Сегодняшний воскресный день, а сейчас воскресные дни, Светлая пятница, переходящая в Светлую субботу. Я, пользуясь случаем, говорю о том, что, пожалуйста, приложите руку к этому. Пусть мама скажет детям: дети, идите в Церковь. Пусть муж скажет жене: милая, иди в храм. Пусть жена скажет мужу: дорогой, иди в храм. Пусть друг другу скажет: брат, я люблю тебя, иди в храм. Скажите людям своим, чтобы они в храм шли, чтобы в воскресенье все были в Церкви. Потому что нельзя не молиться крещеным людям.
Телефонный звонок: — Дорогой батюшка, от всех нас вам земной поклон. Христос Воскресе!
Телефонный звонок: — Христос Воскресе! Отец Андрей, я тоже вам очень благодарна. И вы не представляете даже, как вы по теме сегодня предварили прием наших звонков. Дело в том, что я — казачка по рождению. Вы как-то говорили, что если что и нападет на Россию, так уж ИГИЛ не так страшен, как неоязычники. Принимает неоязычество страшные формы, и, что самое страшное — этим страдают именно крещеные люди. Говорю от имени знающего человека, потому что у меня подворье деда казака, мельника было, он умер. В общем, там своя история с казаками, и красные и белые были. Но наша родовая икона, сейчас в газетах написали, что род наш был 200 лет назад один из первых, кто поселился там, когда Марк Родионов создавал эту станицу. И я, в память о том, что икона родовая, её спасла, привезла. Она была поругана. Выколоты глазки, Господи помилуй, шея разрезана, написана всякая брехня. И мне даже батюшка не дал реставрировать ее, сказал: «Сколько приняла!», сказал, что она благодатная. Она у меня стоит, она у меня выложена, к ней народ выстраивается. И племенник мой крещеный, окрестил детей, я думаю, что он достойный будет человек, которому можно ее передать. И я старалась, как могла, помогала. И вижу, как он пашет, золотые руки, всё восстанавливал. 10 дней назад я ездила в Старочеркасск, к иеросхимонаху Виталию. Спрашивала, у него можно поминать того несчастного, который с этой иконой сделал, который в муках полтора года умирал, и никакие призывы покаяться не действовали. Выводов не сделал. Значит, икона — это был один стресс, шок. На Вербное я привезла веточки из ростовского кафедрального собора. На колени пала, там у нас бабушка лежит в саду похороненная, и мельница была. Я всё помню, что мама рассказывала. Но корни мои там, я их чувствую. Я воцерковлена, я все время зову моих родных. Храм восстановили. Короче говоря, этот деятель заявляет мне таким тоном: а что вы православные делаете, почему такая ситуация в стране? Я сначала даже не поняла. Потом мама его говорила о книге «Ратибор». И вдруг догадалась, что он ушел в неоязычники, а с другой стороны — в Новочеркасске военным является. И они ушли из православия. И вот вы говорите: надо им врезать, я врезала, как могла. Он эти веточки мои назвал веником. Говорит: «Я сейчас в машину брошу этот веник, потому что маме хотел завезти». Я не дала над этим издеваться, я сказала ему всё, что думала. Я врезала, и буду врезать.
О. Андрей Ткачёв: — Молодец!
Телефонный звонок: — Одна зашла, трое зашли, все с накрашенными красным губами, я сказала, что нельзя ходить в храм в таком виде. А все сидят, молчат. Я говорю: но вы же на вечеринку пришли! Нельзя их пропускать, нужно что-то делать. Скажите, что вы думаете о неоязычестве, я вас прошу.
О. Андрей Ткачёв: — Я думаю, что неоязычество нужно разделить с накрашенными губами однозначно. Если девица зашла с накрашенными губами — не трогайте её. Пусть человек зайдет в храм, и пусть его коснётся благодать Божия. А неоязычество — это, конечно, опасность, это реванш сатаны над тем, что сделал князь Владимир на Руси в конце Х века. Владимир Русь крестил, а лукавый ему этого не простил. И сегодня есть реальные попытки со стороны наших злейших друзей из-за океана, которые готовят предпосылки, чтобы воскресить на Руси язычество. Там есть три опасных вещи. Это любовь к природе — в язычество утекают всякие природолюбцы, у которых экологическое мышление. Потом антисемиты, т.е. антижидовствующие — это все, те которые на евреев поливают грязь с утра до вечера, они тоже рискуют попасть в зону риска, в антисемитизм, в язычество. Значит экологическое движение, антисемитизм и еще патриотизм. Типа: наши боги, наша Русь, всё наше. Вот тебе патриотизм, антисемитизм, экологизм. Вот тебе такие основания язычества. Мол, всё ваше христианство, Господь ваш — все еврейское. Это страшная опасность для всей нашей земли и для всего нашего народа. Потому что это лжеистина, это хула на истину, и это кровавая хула. Потому что язычники это вам не баптисты, извините, они кровушки хотят. С баптистом можно про веру спорить, Писание читать. А с язычником — пардоньте, язычник кровушки хочет, он с топориком бегать желает. Поэтому это всё очень опасно. Страна Пиндосия это всё придумала для нас — а наши болваны всё это некритично впитывают. Мы имеем со всем этим проблемы. Поэтому надо бороться. Против ложной веры надо бороться верой истинной, против слова лживого нужно бороться словом истины. Слово «истина» — это единственное оружие в данном вопросе. Так что те, кто сильные антисемиты, сильные любители природы и сильные патриоты — имейте в виду, что если в этом не будет христианства, то вам угрожает уклон в язычество. Только этого наш рогатый враг и ждет. Без христианства ни любовь к природе, ни к родине, никакие другие вдохновляющие призывы не могут быть спасительными. Это всё будет вредоносное и гнилое. Только христианство как важнейший компонент освящает всё остальное. Будьте внимательны.
Телефонный звонок: — Здравствуйте. Меня зовут Александр. У меня есть такое жизнерадостное четверостишье, я его давно прочел, но не могу понять толком: «Жизнь есть небес мгновенный дар; Устрой ее себе к покою и с чистою твоей душою благословляй судьбы удар». Как это понять? Вроде жизнерадостно, все хорошо, а мне что — то непонятно.
О. Андрей Ткачёв: — Благословляете удары судьбы, ну а как без ударов судьбы? От них никуда не денешься. Это большое мужество, конечно, благословлять удары судьбы. От ударов хочется бежать, что их благословлять? А тут благословлять, чтоб был удар. Это правильные слова, это слова христианского мыслителя. А то, знаете, мелкие удары примешь, ноготь защемишь в дверях — это ерунда, говорит, слава тебе Господи, ноготь защемил. А вот когда, например, ребенок заболеет — тут уже тяжелее. А тоже нужно говорить: слава Тебе, Господи, Твоя воля, Твоя мудрость, я в Тебя верую, Ты правишь миром. Заболело дитё — Господи, дай ему здоровье, дай терпение. Благословен еси Господи, научи меня оправданиям твоим. Например, сам ты заболел, и уже на тебя могила дышит. А здесь как говорят? Благословен еси Господи, умирать придется. А все равно я буду благословлять, и умирать буду, и благословлять Тебя буду. Вот, благословляй судьбы удар. Это, конечно, великая вещь благословлять Господа на всякое время. Что скажешь, только нужно учиться, что мне, что вам, что тому покойному поэту. Всем нам нужно этому учиться. Вот когда будем умирать, мы же тоже должны будем сказать: «Господи, благословен Ты, и праведен Ты, и Ты прав. Мы не правы, а Ты прав. И всё правильно Ты сделал. И хороший Ты, и слава Тебе. Прости меня, забирай мою душу». Что — то такое нужно сказать Богу, понимаете. А так вот верил — верил, например, потом смерть пришла — и начал психовать. Вот, не хочу, не буду, почему мне, почему сейчас, я не готов и т.д. И что? Вроде бы верил, молился. А цена твоих молитв какова? Поэтому благословляй судьбы удар, я согласен с этим поэтом, он правильно говорит «Имей покой в душе и принимай небесный дар, благословляй судьбы удар». Если двинет тебя Господь слева, подставь Ему правую щеку и скажи: слава тебе, Господи! Ну, а что делать? Так надо делать, а куда денешься?
Телефонный звонок: — Христос Воскресе, батюшка. Я вот хотела привести из газеты «Крестовский мост» слова нашего русского на Афоне архимандрита Иеремии. Когда приехал на Афон архиепископ Запорожский и Мелитопольский, он сказал: паломники из Украины часто спрашивают нас, за что нам это, и когда наступит мир на Украине? Афонский старец на это ответил: «Равнодушное отношение к вере, клевета на Церковь, уклонение некоторых в раскол, поклонение благополучию, деньгам и развлечениям — вот причины нестроений на Украине, которые попустил совершиться Бог». Спаси Господи.
О. Андрей Ткачёв: — Проблемы, которые высказаны — внимание всем! Поклонение деньгам и комфорту, хула на Церковь или согласие с хулой на Церковь, формализм в отношении к вере, т.е. формальная вера. Совершенно верно, я полностью согласен, с тем, что именно эта питательная среда, этот бульон рождает драконов. Формализм в вере, поклонение комфорту, любовь к деньгам, согласие с хулой на Церковь — вот что мы видим вообще, на Украине это цветет буйным цветом. И Росси тоже таких людей миллионы: формалисты, молчаливые согласители с хулой на Христа и Церковь, сребролюбцы, любители комфорта, т.е. Бог у них не Христос, а комфорт — что едим, что пьем, во что оденемся. Абсолютно верные слова, слова духоносного человека. Я слышу в этих словах голос Духа святаго. Это правда. Соответственно, раз диагноз поставлен, значит, есть болезнь. Можно лечить болезнь. За Церковь нужно бороться, к вере нужно формально не относиться, нужно горячо, искренне к ней относиться. Не позволять ругать, хулить Христа и Церковь. Можете со всеми мириться, целуйте всех, куда хотите, но когда при вас Церковь и Христа хулят — вступайте в спор и воюйте, с кем хотите. Хоть с родным мужем, хоть с женой, хоть с мамой, хоть с тещей, с кем хотите. За Церковь надо воевать. Нельзя, чтобы имя Христово, Христа поносили, как собака в зубах тряпку. Формализма в вере не должно быть. Я верую, что Господь свят, что ты при мне моего Господа поносишь? За это и подраться можно, извиняюсь. Драться вас не зову, но ругаться зову. Спорьте, защищайте и не поклоняйтесь комфорту, поменьше комфорта. Пешком по лестнице без лифта, холодный душ вместо горячего, сухари вместо котлет и т.д. Деньги — это не Бог. Большинство людей считают, что деньги — это Бог. Втайне от сердца они так считают. Они так языком так не говорят, конечно. Но в сердце у них, в злодейском сердце, прелюбодейном сердце они считают, что деньги — это Бог. Деньги — не Бог, Бог — это Христос. А деньги — это просто деньги. Они Богом быть не должны, и не могут, и не будут, и не имейте их за таковые. Деньги — это просто инструмент, это рычаг, отнюдь не весь механизм. Всё, что вы сказали, что я запомнил — поклонение комфорту, деньги, хула на Церковь и холодное отношение к вере, такое обрядоверие. Вот тебе и бомба на голову, вот и бомбят тебя с утра до вечера. За что? Вот за это всё. А эти, которые бомбят, они что, лучше? Нет, не лучше. А почему их не бомбят? Их пока не бомбят. Завтра их будут бомбить. Бомбить будут всех, кто относится к Богу, как к Чарли Чаплину, кто не хочет молиться, кто верит в золотого тельца. Чтобы этого не было — покаяние, молитва, вера, милостыня. А иначе — всем конец. И по ту сторону границы, и по эту, и на север и на юг, на запад и восток. Рано или поздно нас всех Господь за шиворот возьмёт так, что будет мало места всем. Поэтому деньги — не Бог. Деньгами нужно делиться, в Церковь нужно ходить, Бога любить и за Бога иногда нужно поссориться с кем то. Нужно разговаривать о Боге серьезно, Он серьезный. Пока есть время — за Него нужно сражаться.
Телефонный звонок: — Батюшка, Христос Воскресе. Я вас хочу поблагодарить. Я первый раз слышу, что 52 раза в год мы должны быть в храме. Сколько я ходила в храм — никто никогда так не говорил, как говорите вы. Может быть, хвалить нельзя, и вы не любите, но я хочу сказать, как вы нас учите. Насколько я вам благодарна, сколько я вас слышу, я в первый раз разговариваю с вами. Я учитель, но я стара уже, я не могу так говорить, даже своим детям, внукам, я не умею сказать. Потому что мы дети войны. Никто нас не учил. А когда мы заходим в храм — батюшки ведут службу высоким слогом. Мы стоим, как бараны. Я когда первый раз зашла — «Херувимскую» поют, а я повернулась спиной к Алтарю и выхожу. Меня одна бабушка, как толкнула в грудь: «Куда идешь? Корова, повернись, «Херувимскую» поют». Я встала, я не обижалась никогда, что бабушки иногда грубо могут сказать. Дальше, батюшка причащает людей, а я спрашиваю «Что это батюшка им кладет в рот?». Они говорят: это причастие. И долго не понимала, как это, и нужно ли мне это делать. Я воспитывала пять детей одна, муж у меня умер. Работа, работа, работа, выскачешь в храм, стоишь — и ничего не понимаешь. И вот сегодня, сейчас вы настолько растолковали! Я надеюсь, все люди слушают, как вам они все благодарны. Дай Бог вам здоровья! Ведь вы научили, я молюсь, становлюсь на колени, как могу и прошу: жатвы много, а делателей мало, Господи.
О. Андрей Ткачёв: — Милая моя, спасибо вам большое. Вы меня очень ободрили. Потому что я каждое утро просыпаюсь с желанием больше никогда не приходить на радио «Радонеж», я устал. Но ваши звонки, слова заставляют меня бодриться. И я думаю так: отец Андрей, хочешь — не хочешь, а идти надо, потому что дело общее. Спасибо. Хвалить меня незачем, в принципе не за что, но работать нужно. И ваши молитвы, это все то, что потом к Богу на небо пойдет, это всё дорогого стоит, оно очень дорогое всё. Господи, какое оно дорогое! Нет ничего дороже, чем молитва Богу от чистого сердца.
Телефонный звонок: — Христос Воскресе. Людмила из Выхино, Москва. Хотела бы поделиться радостью. Год назад или чуть больше я звонила по поводу сбора подписей о строительстве храма у нас, в Выхино. Я хочу поделиться радостью, что храм у нас построили. В Великую Субботу было освящение храма, в Выхино теперь будет храм Покрова. И состоялась уже ночная пасхальная служба. И теперь по субботам и воскресеньям у нас будут службы. Храм маленький, но такая большая радость.
О. Андрей Ткачёв: — Маленький храм, а радость большая. Храм может быть небольшой, а радости в нём так много! Мы вас поздравляем, всех жителей Выхино. И думаем, что если там Литургия будет постоянно служиться, и народ прикормится, притянется к молитве, к воскресному дню — то, со временем, возникнет необходимость его расширить, как бы построить другой храм, может, более фундаментальный. Вы пока что построили деревянный. А потом — глядишь, там уже и каменный появится. Вообще это гениально, когда строятся новые храмы! Рождение ребенка не такое великое чудо, как создание нового храма. Хотя рождение ребенка — это рождение нового космоса. Но когда храм создается — это ещё больше, чем рождение ребенка. Здесь не просто любовь мужа и жены, здесь не просто таинство вынашивания и рождения. Здесь вообще на веки веков создается место для благодарения Богу, молитв, для чтения Писания, для того, чтобы кающейся утешился, а радующейся укрепился. Прекрасно, я поздравляю всё ваше Выхино и желаю, чтобы у вас как можно больше было храмов, как грибов после дождя. Впрочем, я всем этого желаю.
Телефонный звонок: — Батюшка, здравствуйте. Хотел так же присоединиться к тем, кто благодарит вас за ваши проповеди. Но вы же сами это чувствуете! Я вас хотел ещё больше призвать к тому, чтобы вы продолжали вашу деятельность. И такие как вы, как отцы Димитрий Смирнов, Олег Стеняев, Артемий Владимиров. А больше особо и некого перечислить. К сожалению, есть еще и много пустых передач на Радонеже. Вот, бабушка, мне ровесница, учительница, она правильно сказала. Действительно, стоишь, как баран иногда. А батюшка — как надутый петух, что — то такое высокое громко изъясняет. И результат, конечно, тяжелый. Я понимаю, осуждать плохо, я не хотел никого осуждать. Наверное, каждый делает в меру своих сил. Но, тем не менее, вы — то с отцами Димитрием Смирновым, Олегом Стеняевым, да и с Артемием Владимировым выделяетесь же ясно и четко, логично и достаточно жестко. А почему остальные как — то не так?
О. Андрей Ткачёв: — Вы знаете, так не хочется выделяться! Так хочется стать в строй. И спрятаться иногда даже хочется, потому что устает душа, и не хочется, как называется — выпендриваться. Потому что многие думают, а что ты выпендриваешься, как бы — спрячься. А на самом деле с другой стороны совесть говорит, ну давай, вставай, работай, надо ж работать. И поэтому тут находишься между молотом и наковальней. Спасибо вот этой женщине, которую вы назвали своей сверстницей, ровесницей, которая вспомнила, что я попросил когда-то, напоминая Евангелие от Луки:
Так хочется, чтобы Господь вывел сотню таких говорливых, неугомонных, ярких, интересных, искристых священников, у которых бы вообще запомнили все эфиры, чтобы у всех челюсть отпала. Чтоб мы могли, чтоб отец Димитрий Смирнов мог сказать: «Ну, слава Богу, я могу отдыхать». И отец Артемий Владимиров тоже так мог сказать, и отец Олег Стеняев и я, тоже бы присосединился, сказали бы: ну всё, мы пошли отдыхать, а вы давайте вперед. Поэтому нам нужно поднимать новую поросль, ярких, серьезных, сильных, умных, искристых, небезразличных праведников. И когда их будет человек сто — даст Бог, через года 2-3 мы скажем: до свиданья. До свиданья, мой маленький миша, возвращайся в свой сказочный лес.
Молитва (16 мая 2016г.)
Закон Божий с протоиереем Андреем Ткачевым. Беседа 12-я
Здравствуйте, дорогие братия и сестры. Блаженной памяти почивший Сербский Патриарх Павел говорил такие простые слова: «Птица потому и птица, что летает. И цветок потому и цветок, что пахнет и цветет. А человек потому и человек, что он молится». Молитва — это родовой признак человека. Во всем остальном человек похож на животных: это млекопитающее, живородящее, двуногое, без перьев — так бы его могли определить в курсе биологии.
Мы рожаем живое потомство, как, например, кошка и собака, дельфин или слон. Мамы наши кормят детенышей своих молоком, как корова теленка кормит, как слониха слоненка кормит. И мы переживаем о детях своих, сбиваемся в стадо человеческое, в социум, храним семью, как, допустим, лебеди или те же самые дельфины, или мартышки, или волки. У нас есть сигнальная система, благодаря которой мы коммуницируем с такими же, как мы. И во всем остальном мы такие же животные на самом деле. А чем же мы по-настоящему отличаемся от животного мира? По мне, только одним: тем, что мы молимся. Молитва — это признак человека. Птица потому птица, что летает; цветок потому цветок, что растет и пахнет, а человек потому человек, что он молится.
Давайте кратко поговорим о молитве. Это великое искусство, это наука из наук и искусство из искусств. Всю жизнь нужно учиться молитве. Иногда человек проводит долгие десятилетия в попытках научиться призывать имя Господа внимательно и со страхом и благоговением. Иногда Божиим сверлом сердце просверливается, и оттуда бьет фонтан молитвы, как это было, например, у тонущего Петра, когда не было времени и возможности книжку взять в руки, встать на колени, лампаду зажечь, — тонет человек, и он кричит: «Спаси меня, погибаю!» Это молитва погибающего человека. Вот и разбойник на кресте молился: «Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем!» Или мытарь в храме, биющий себя в грудь: «Боже, милостив буди мне, грешному». Это все краткие молитвы, которые вырываются из человека протуберанцами такими, как гейзер, как горячий кипяток, бьющий из недр человеческой души. Просьба к Богу такая.
Но лучше не ждать беды, чтобы беда заставила нас молиться. Вообще лучший учитель молитвы — это беда. Когда беда приходит, когда приходит болезнь — начинается молитва об исцелении. Приходит страх — начинается молитва о спасении. Приходит неприятность с детьми — начинается молитва о детях. Приходит еще какая-нибудь нужда — начинается молитва о том-то и том-то. Но я бы не хвалил этот вид молитвы, потому что все-таки нужно молиться до болезни, до нужды, до беды, до смерти, до опасности, до разлучения души с телом. То есть нужно молиться Богу, потому что Он есть, и нужно общаться с Ним.
Святитель Василий Великий определяет несколько видов молитвы, и первой полагает он молитву хвалебную. Бога нужно хвалить. В храмы нужно приходить для того, чтобы Бога хвалить. «Хвалите Господа с небес, хвалите Его в вышних. Хвалите Его, вси ангели Его, хвалите Его, вся силы Его. Хвалите Его Небеса небес и вода, яже превыше небес» (Пс. 148:1-4). Псалтирь заканчивается хвалебными псалмами: 148-м, 149-м, 150-м — мы читаем их на утрени. Начинается Псалтирь откровением о том, как надо жить: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых… но в законе Господни воля его, и в законе Его поучится день и нощь. И будет яко древо, насажденное при исходищих вод, еже плод свой даст во время свое, и лист его не отпадет» (Пс. 1:1-3). Это начало Псалтири. А в конце Псалтирь к чему приходит? К тому, что «хвалите Господа — хвалите Его змии, огни, бездны, град, снег, голоть, бури — все хвалите Господа». Человек настолько расширяет свою душу, что он желает, чтобы вся вселенная превратилась в храм, а он, человек, стал в этом храме священником. Это, собственно, и есть цель творения человека. Мир — это храм, а человек в нем священник. И первое, что нужно делать в отношении Господа Бога, это хвалить Его. «Хвалим, благословим, благодарим, поклоняемся Господеви, поюще и превозносяще Его во веки». Так что хвалите Господа больше, нежели просите чего-нибудь.
Очень важно вот что: молиться нужно всегда как грешник. Нельзя молиться как праведник, потому что праведность наша лжива, мнима, дырява. Надо молиться Богу как грешник: хвали Бога, но не забывай, что грешен. Испрашивай у Него прощения в грехах своих. «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей». А потом проси у Бога, проси чего хочешь: дочке — мужа; замужней дочке — детей и верного жития с супругом, чтоб не разводились, не дрались, не ругались; сыну — живым-здоровым вернуться из армии; «выплатить ипотеку помоги мне, Господи», «выздороветь помоги». Проси у Бога — у Бога нужно просить, потому что всё, что нам нужно, у Него есть: слова «богатство» и «Бог» однокоренные, то есть Бог богат всем, у Него всё есть, Ему ничего не жалко. Только Он дает дозированно тому, кому надо, и вовремя.
И, наконец, когда получаешь просимое, ты должен поблагодарить. Кто бы ты был такой, если ты просишь у Бога помощи, Бог тебе дает ее, а ты потом не благодаришь Его? Благодарить нужно.
Итак, хвали, кайся, проси и благодари после получения просимого — вот четыре вида молитвы, которые определяет, если мне не изменяет память, святой Василий Великий.
Теперь еще очень важное: когда начнешь хвалить, заканчивай покаянием, а когда начнешь каяться, заканчивай хвалой. Проиллюстрирую вам простейшим, но очень важным, мне кажется, примером. Вот псалом покаянный: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей» (Пс. 50:1). Это Давид написал после того, как он был дважды ранен — двумя стрелами: прелюбодейством и убийством — он убил и спал с чужой женой. Потом он всё понял — ему Нафан сказал, и он эти обличительные слова на себя примерил и начал каяться: «слезами постелю свою омочил» — ложе свое омывать слезами начал. Вот псалом, родившийся из покаяния: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое». Он кается и кается, а потом говорит: «Научу беззаконныя путем Твоим, и нечестивии к Тебе обратятся» (Пс. 50:15). Внимание: Давид, убивший и сблудивший, говорит: «Я научу беззаконных путям Твоим, и нечестивые к Тебе обратятся». Я извиняюсь, царь Давид, ты сам-то кто? Не ты ли нечестивый? Ты же сам — убийца и прелюбодей. Ты кого-то еще собираешься учить? Ты собираешься нечестивых приводить к Богу? А ты что сам натворил? Вроде бы, так. Но на самом деле великая мудрость открывается: Давид начинает с покаяния, а потом постепенно сердце его все больше и больше разгорается, до горячего состояния уже доходит сердце, и он говорит: «Я, Господи, для Тебя всё сделаю». А что Господу самое нужное? — Возвратить грешников с грешных путей. «Я нечестивых к Тебе обращу, научу беззаконных путям Твоим» — он заканчивает, по сути, обещанием Богу быть проповедником и учителем многих. Понимаете?
Так что начни с покаяния и закончишь иным — станешь учителем. «Ты любишь Меня?» — «Люблю!» — «Паси овцы Моя». Так и Петр слышит трижды от Христа в ответ на покаяние повеление «пасти овец Моих» — это для Господа очень ценно. Царь Давид начинает с покаяния, а заканчивает хвалой и уже говорит про «стены Иерусалимские», «жертву правды: тогда возложат на олтарь Твой тельцы» (Пс. 50:20, 21).
А в Великом славословии, наоборот, сначала говорим: «Слава в вышних Богу, на земли мир, в человецех благоволение. Хвалим, благословим, благодарим Тя, Господи…» — мы хвалим Бога. А потом потихоньку — поем, поем — «Исцели душу мою, яко согреших Тебе». Это-то откуда? Вроде начали хвалить, а потом — раз, и спустились в покаяние. Да, это закон: начнешь каяться — взойдешь до хвалы, начнешь хвалить — низойдешь до покаяния.
Если Великое повечерие в дни Великого поста вы посещали, то, вероятно, заметили: там есть две песни, которые радикально представляют нам эти две позиции. Первая: «С нами Бог — разумейте, языцы, и покоряйтеся, яко с нами Бог. Услышите до последних земли, яко с нами Бог. Могущии, покоряйтеся, яко с нами Бог». С нами Бог, мы никого не боимся, «страха вашего не убоимся, ниже смутимся, яко с нами Бог», «Господа Бога нашего Того освятим, и Той будет нам в страх, яко с нами Бог». Это песнь торжества веры, то есть мы вообще никого не боимся. Всё, что вы там задумываете, замышляете, ножи точите, собираете оружие свое, чистите его — это ерунда всё — с нами Бог, спрячьтесь все. Потом проходит половина повечерия и поется: «Господи сил, с нами буди, иного бо разве Тебе помощника в скорбех не имамы, Господи сил, помилуй нас» — это совершенно другая тональность: Господи, не оставляй нас. Только что мы говорили: «С нами Бог! Ну-ка все — цыц! По углам! Мы самые сильные, с нами Господь!», а потом мы Богу говорим: «Ты не уходи только, пожалуйста, от нас, только не оставляй нас. Потому что если Ты нас оставишь, нас всех просто уничтожат. Нас и так не любят, а тут нас просто сожрут заживо: «Аще не Господь был бы в нас… убо живых пожерли быша нас» (Пс. 123:2) — в псалмах так пишется. И мы молимся уже: «Господи, не оставляй нас, с нами буди. Иного бо разве Тебе помощника в скорбех не имамы». Вот так полярно молитва соединяется — покаяние и хвала. Начнешь с хвалы — закончишь покаянием, начнешь с покаяния — взойдешь до хвалы. И то, и другое очень нужно человеку.
Приходите в храмы Божии хвалить Господа и обязательно каяться в грехах своих. Приходите в храмы Божии каяться в грехах своих и обязательно в конце хвалить Господа.
И, пожалуй, последнее на сегодня: человек, по словам митрополита Антония Сурожского (Царствие ему Небесное!), часто надевает маску на молитву, и молюсь не я, а моя маска. Я строю глазки перед Богом, изображаю из себя что-то такое, чем на самом деле я не являюсь. При этом всем я еще и представляю себе Бога каким-то таким, что тоже является маской Бога, какой-то куклой вместо Господа. Вместо живого Бога, Которого нужно бояться, я представляю себе кого-то — или доброго дедушку, или еще кого-нибудь. Получается, что моя маска молится маске Бога, то есть диалога не происходит. А надо, чтобы для молитвы было две личности: Он и я. Я молюсь Ему — не маска моя, а я. И не маске Его, а Ему молюсь. Нужно быть предельно честными на молитве, молитва — это ужасно честное занятие: ничего не спрячешь, никого не обманешь, душа нараспашку, и там что есть, то есть. «Вот, смотри на меня, показываю». Как лев пришел к Герасиму, помните, с занозой, со слезами? Мол, вот, не могу вытащить. У животного нет таких пальцев, как у человека, чтобы вытащить занозу из собственной лапы. Пришел, показывает Герасиму: вот, заноза у меня в лапе. Герасим вытащил, перемотал ему эту лапу, бедному, и лев стал ему другом навеки. Вот так человек душу свою показывает нараспашку, честно показывает: вот, смотри, что у меня внутри, это вообще кошмар какой-то, «исцели мя, яко согреших Тебе», «исцели душу мою, яко согреших Тебе».
Хвала и покаяние — два полюса молитвенной жизни. Повторяю: начнешь с хвалы — заканчивай покаянием, а начнешь с покаяния — заканчивай хвалой. Хвалите Бога и кайтесь перед Ним — в этом вся жизнь человеческая, потому что никто, кроме людей, на земле, собственно, не молится. Но весь мир смотрит на нас в ожидании того, что мы будем молиться. Каждая птица смотрит на человека и думает: «Мне бы твой язык, и твое сердце, и твои мозги — да я б молилась с утра до вечера! Ты не молишься. Я молюсь — пою Богу каждое утро, как умею, а ты не молишься». Каждая жаба смотрит с болота на человека и говорит: «Почему ты не молишься? Я квакаю во славу Божию с утра до вечера, а ты не молишься». Каждое дерево скрипит, ветвями шумит, смотрит на человека и так себе думает: «Мне бы твои легкие, твой язык, твои зубы, губы, всю эту систему, речевой аппарат весь твой да твое сердечко — да я бы молилось Богу с утра до вечера. Почему ты не молишься?» Вся природа спрашивает у людей: «Почему вы не молитесь? Вы же для этого созданы. Мы должны дать вам шерсть, хлеб, тепло, защиту, огонь, свет и т.д…. Мы для этого, для вас. А вы для Бога, вы должны молиться».
Человек потому человек, что молится Богу. А птица потому птица, что умеет летать и петь.
С Богом, до свидания.
Святость — цель нашей жизни(23 мая 2016г.)
Закон Божий с протоиереем Андреем Ткачевым.Беседа 13-я
Здравствуйте, дорогие друзья! Сегодня мы поговорим об одной из заповедей Господних. Вот если спросить у какого-нибудь человека: «Знаешь ли ты заповеди?» Он ответит: «Знаю. Не укради; не убей; чти отца и матерь…» Еще что-нибудь назовет из Десятословия, что было начертано на каменных скрижалях. Но заповедей очень много. Например, Господь говорит на Тайной вечере: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое, за вас ломимое во оставление грехов». Это заповедь. «Пийте от Нея вси…» Это заповедь. Любое слово Христово, сказанное в повелительном наклонении, является заповедью для всех тех, кто верит в Господа. Заповедь есть еще такая: «Святы будьте, ибо Я свят…» Это пишется в книге Пятикнижия Моисеева, и говорится о том, что повелевает Господь Бог быть нам святыми.
Но вы скажете: что же, значит, я должен быть святым? И я, и ты, и он, и она, и все мы? Да, друзья мои, все мы должны быть святыми. «Святы будьте, ибо Я свят, Господь Бог ваш». Так написано. Апостол Петр повторяет эти слова в своем 1-м соборном послании. Апостол Павел говорит, обращаясь к христианам: «Братья святые и возлюбленные». Некогда вы были чужие Богу, а сегодня вы Богу близкие, присные Богу, родные.
Святость есть подарок Бога человеку. Бог свят по существу, а человек свят по причастию к Богу. Нет никого из святых людей, которые были бы святы личной святостью. Все они освятились, и очистились, и оправдались, и омылись, благодаря близости Господу и союзу с Ним. И по причастию получили благодать. Поэтому никто из них не гордится благодатью через веру — «Сие не от вас, да никто же похвалится». Все святые прекрасно понимали, что не они являются источником святыни, они причастны к святыне и от святыни освятились. Сами по себе они просто люди, просто плоть и просто кровь, просто прах и просто пепел. Пища червям человек без Бога. А с Богом — это сын Божий и наследник вечных благ. Святые это прекрасно понимали и чувствовали, поэтому не гордились, не хвалились, не поднимали нос, не расправляли плечи, не надували щеки. Они прекрасно понимали, что они без Бога никто и ничто. Вот и мы с вами должны прекрасно понимать, что мы без Бога никто и ничто, но должны стремиться к святости, как бы странно это ни звучало.
Когда на службе нам преломляются Дары, священник говорит: «Святая святым», то есть Святые Дары святым людям. А кому это? Нам. А мы что, святые? Да. Церковь смотрит на нас как на святых — как на возможных, потенциальных святых. Г. Честертон писал в одном из своих эссе: демократия верит, что каждый человек должен быть хорошим и честным гражданином, сознательным и просвещенным; а Церковь верит, что каждый человек должен быть святым. Церковь зовет нас к святости. Причем мы знаем святых, которые были святы от младенчества до самой старости. Например, Иоанн Предтеча — сын святых родителей, святой с детства, святой до смерти. Мы знаем святых, которые были грешными в детстве и юности, зрелом возрасте, а освятились, например, во второй половине своей жизни — как Мария Египетская. Полжизни беззаконий и полжизни тяжелейших подвигов. Мы знаем святых, которые освятились в последние часы своей жизни — разбойник благоразумный в последние часы жизни сподобился рая. То есть последние три часа жизни человека искупили его душу для вечной жизни, открыли ему ворота рая. Разбойничье покаяние рай открыло! Так что мы знаем разных святых.
Мы знаем святых, которые были настолько святы, что, по сути, родили своей жизнью целую плеяду учеников и сформировали целые христианские цивилизации. Русь, например, стоит на преподобном Сергии Радонежском. И святой Сергий настолько велик, настолько глубок, настолько таинственнен, настолько широк и тонок — в нем всё, что Русь до сих пор питается его святостью. Сербия хвалится святым Саввой и называет свою Церковь святосавской, потому что Савва был настолько велик, грандиозен в святости, что до сегодняшнего дня много-много столетий сербская Церковь питается святостью одного человека.
Миллионы живут ради одного святого человека. Вообще есть такой закон: Богу не нужно много людей, чтобы освятить всех. Нужен один. Он ищет Авраама, и от него размножает народ. Он ищет Давида, и через него дает целое богооткровенное учение, заключающееся в Псалтири. Он ищет, допустим, князя Владимира и через него приводит к купели крещения множество славянских племен. То есть Богу нужен один святой человек, который направляет русло жизни потом в правильную сторону.
Святые — это люди, которым потом мы должны. И мы должники святых. С одной стороны, мы должны знать как можно больше святых. Как, отправляясь в далекую дорогу, например, мы ищем телефоны и адреса людей, которые живут в той далекой стране, в которой мы никогда не были, чтобы, приехав туда, не оказаться никому не нужными. Мы ищем телефоны и адреса, повторяю, чтобы, когда приедем куда-нибудь, в Австралию или в Южную Африку, мы бы нашли там для себя кров, одежду, помощь. Точно так же, отправляясь в будущий мир, в пакибытие, в Божие Царство, мы должны как можно больше знать людей, которые уже там, в этом мире живут. Например, святая равноапостольная Нина. Или всеми любимый, всем известный чудотворец Николай. Или апостолы Петр и Павел — верховные ученики Врача душ и телес Господа Иисуса Христа. Или, скажем, блаженная Ксения — удивительная в помощи страдалица земная. Или Василий Блаженный, в Москве живший. Это всё жители небесного Иерусалима. Это люди, которые уже живут там, куда нам только предстоит войти. Мы зовем их на помощь, мы общаемся с ними для того, чтобы заручиться их молитвой перед лицом Христа Царя, Которого они лицезрят и сладко созерцают.
Говоря о святости, мы говорим и о том, что смысл этого слова — «отделенный». Святой — это значит «отдельный». Например, есть много-много рядовых дней, и есть святой день, отделенный от остальных, день праздника, допустим, суббота или воскресенье. Есть много разных мест, совершенно обыденных и простых, но есть святое место, куда нельзя войти, например, не снявши сапог, в будничной одежде и с громким хохотом. Это храм Божий. Сапоги сними, лицо умой, перекрестись, страха Божиего наберись и тихонечко заходи, потому что место это святое. Есть святые одежды, есть святые времена, есть святые даты, есть святые люди. То есть святое — это нечто другое. Святой — это другой, отделенный.
И Господь хочет, чтобы мы отделились от закона греховного. «Изыдите от среды их и отлучитеся… и нечистоте не прикасайтеся, и Аз прииму вы: и буду вам во Отца, и вы будете Мне в сыны и дщери, глаголет Господь вседержитель» (2 Кор. 6:17-18). Освятиться — это значит не жить по законам мира сего. Святые люди — это люди, которые превозмогли законы мира сего. Законы мира сего — это рознь, эгоизм, самоволие, желание славы себе и наплевать на ближнего. А законы Божии, которые превозмогают законы мира сего, — это слава Богу, ближнему честь, в сердце страх Божий и как можно меньше самоволия, самоугодия, самохвальства. Святые люди — это люди, которые победили и превозмогли Духом Божиим законы мира сего, они жили здесь, но не по-здешнему, жили в этом мире, но не так, как живут дети человеческие, а так, как живут сыны Божии.
Каждому человеку подобает начать знакомство со святыми с того святого, имя которого он носит. Вот, допустим, я — Андрей, мне Сам Бог велел знать все жития святых Андреев. Первый из которых — Андрей Первозванный. Где жил, чем прославился, когда пострадал, в чем особенности его жизни. А, кроме этого, еще недурно было бы узнать про других Андреев, например Андрея Критского, Андрея Боголюбского мученика, Андрея Рублева и других святых, носивших это имя. Если вы — Сергей или, допустим, Николай, Петр, Марк, Наталья, то Сам Бог приказал вам познакомиться с житием того святого, имя которого вы носите. В этой точке может начаться ваше духовное возрастание. И день памяти этого святого — это день вашего ангела, в этот день вы должны быть в храме Божием, причащаться, исповедоваться. Житие этого святого вы должны прочитать хорошо несколько раз, знать назубок, а кроме этого, можно ежедневно призывать святого в молитвах: «Моли Бога о мне, святый имярек». Допустим, звать человека Василий — он молится святителю Василию Великому: «Моли Бога о мне, святителю отче Василие, яко аз усердно к тебе прибегаю, скорому помощнику и молитвеннику о душе моей». Звать Лариса или Тамара: «Моли Бога о мне, благоверная царица Тамара», «Моли Бога о мне, святая мученица Лариса». С этого начинается встреча с небесным миром. Это та точка, где душа человеческая встречается с теми, кто уже на небе живет.
И, конечно, нужно пропитаться Евангелием, чтобы иметь небесную логику в сердце своем. Не логику мира сего — разрушительную, хищническую, человеконенавистническую, жадную, ненасытную, а логику иную, логику евангельскую, логику служения, жертвования, терпения и молитвы. И каждый из нас не просто может быть святым — он должен быть святым. Как ты будешь святым — это уж Господь подскажет. Либо ты потратишь имение на нищих, либо ты кровь прольешь за имя Господне, либо ты бросишься на защиту ближнего и погибнешь там, где мог погибнуть другой, либо ты костями ляжешь, распространяя духовную литературу, либо ты будешь лечить или учить людей, либо ты иным образом будешь отдавать себя до последней капли на служение Богу и ближнему. Но каждый из нас, во-первых, обязан быть святым, а во-вторых, может быть святым. И может, и обязан.
Поэтому напомним себе слова Священного Писания — Ветхого Завета, повторенные апостолом Петром: «Святы будьте, ибо я свят, Господь Бог ваш, говорит Господь». «Отступите от среды грешников, к нечистоте не прикасайтесь, и Я приму вас, и вы будете Мне сынами и дочерями, глаголет Господь Вседержитель».
Удивительное рядом (25 мая 2016г.)
В истории противостояния религии и науки в Европе особую роль играет доктор. Несколько столетий подряд лекари, глубоко постигшие кровеносную, нервную, пищеварительную и прочие системы, но душу под скальпелем не нашедшие, составляли авангард убежденных скептиков и циников. И это опасный враг. Потому что одно дело — скепсис болтливого журналиста или страстная антирелигиозная демагогия политика, и совсем другое дело — холодный атеизм человека, у которого белый халат кровью обрызган, маска на лицеи который только что делал операцию на сердце (хотя бы и Амосов, чтоб далеко за примерами не ходить).
На медицинские факультеты и курсы уходили в 19-м веке русские барышни, «синие чулки», желавшие порвать с общественной моралью, но при этом хотевшие и человечеству послужить. Именно в доктора, по толстовским убеждениям, пошел молодой Войно-Ясенецкий, соединивший впоследствии врачевство и служение Христу. Но начало было именно в духе эпохи: «Бог ни при чем, но человечеству послужить надо». Стало быть — в доктора! Умный и печальный Чехов, это ведь не отдельная личность, а целая эпоха в русской жизни. Эпоха умная, талантливая, но в сущности, пустая, зане «ни Богу свечка, ни тому самому кочерга». И тоже ведь доктор. Скажи, что случайно.
В «Формуле любви» есть обворожительный образ доктора-скептика, которого играет Броневой (у этого актера и мясник-Мюллер обворожителен). Его ничем не удивишь. Материализация покойника из медальона, поедание острых предметов за столом, угадывание мыслей… На все у него есть свой спокойный ответ с приведением жизненных примеров. И образ этот списан с целой касты европейских эскулапов, которых ничем не прошибешь. Души нет, есть нервы и инстинкты; совести нет, есть комплексы, внедренные обществом в личность; впрочем, личности тоже нет, есть набор атомов, причудливо соединившихся в образе Ивана Ивановича. Гражданин есть, индивидуум есть, а личности, извините, нет. Попробуешь спорить, он тебе расскажет, как трупы препарировал, как в гное копался, или роды принимал. И ты замолчишь, потому что в гное человеческом не копался и трупы не препарировал. И значит ты всего лишь восторженный мечтатель и идеалист, а доктор жизнь знает. Так прошло несколько эпох.
Зато сегодня врачи могут удивить. Глубоко копая, неизбежно докопаешься до порога тайн и до страшной дверцы, за которой всякий материализм заканчивается. Наука глубоко копнула. Нут нечего сказать. Но и докопалась же. К примеру, рак. Болезненный бич прошлого и нынешнего столетия, уступающий первенство в смертной жатве (пока) только сердечным заболеваниям. Много лет уже я, весьма далекий от медицины, слышу от друзей-докторов пересказы лекций на семинарах по повышению квалификации. Рак мистичен, говорят они. Раковая клетка очень похожа на сошедшего с ума человека, а опухоль, это — колония сошедших с ума. Обычная клетка похожа на честного работягу. Себе берет мало, все почти отдает организму. Умирает без страха, уступая место новым клеткам. Кстати, на клеточном уровне мы за год несколько раз успевает полностью смениться. А раковая — нет. Ничего не отдает организму, все берет себе. И умирать, зараза, не хочет. Ведет себя, как герой западного фильма про глобальные катастрофы, когда все умерли, а герой остался. Умирает раковая клетка не раньше, чем убьет организм, все в нем выжрав до точки. То есть проект ее жизни глобальный: буду жить, пока все вместе не сгинем. Эгоизм на клеточном уровне!
Инфекции приходят в организм извне, вирусы тоже извне. Извне приходят механические повреждения. Рак же зарождается внутри, как сбой программы клетки. Если сравнить это со страной, народом, государством, то переломы, ушибы, грипп, отравления и проч., это нападения внешних врагов. А рак это внутренние болезни самого народа. «Все для меня! Я никому ничего не должен! Все должны мне! Не хочу собою жертвовать ни для кого и ни для чего! Умру последним, сегодня вы, а завтра я! Буду делать все, что захочу, и таких как я с каждым днем все больше. Ну- ка, победите нас!» Вот вам и раковая программа, что в теле человека, что в теле народа. Что и в теле человечества, если уж на то пошло. Внутренний сбой, ложное целеполагание это рак личности и рак общества. И когда мы сегодня говорим о традиционных ценностях в семье и обществе, мы формулируем антираковую, антиканцерогенную программу. Ведь совершенно невозможно победить медикаментозно клеточный рак, если в мире распространяются раковые идеологии, а отдельному человеку все чаще «по кайфу» исповедовать модель поведения раковой клетки.
Поделиться книгой: