Настоящая любовь. Автобиография звезды

Месяц спустя я забеременела. Как будто мне просто нужно было принять решение, что это может случиться, до того, как все произойдет. Но даже когда все уже случилось, я все равно продолжала сомневаться. Потребовалось семь тестов на беременность, прежде чем мое сознание восприняло реальность. А еще семь недель спустя я узнала, что у меня будет не один малыш, а целых два. Близнецы! Мне оставалось только смеяться, а Марку – плакать… но это были слезы счастья.

О боже! Я действительно была беременна.

Становясь мамой на глазах у всех

На шестом месяце беременности я должна была вести церемонию открытия шоу Movies Rock 2007[39], где было запланировано также и выступление Марка. Я стояла за сценой вместе с Марком в ожидании начала. Это было мое первое живое появление на публике в моем интересном положении, поэтому я слегка нервничала. Когда наконец я вышла на сцену, первое, что увидел зритель, был огромный живот, задрапированный ниспадающей тканью белоснежного платья от Versace. И зал принялся аплодировать. Людям нравилась эта Дженнифер – замужняя женщина, беременная близнецами, спокойная и умиротворенная, а не прыгающая по различным клубам. Забавно, что, когда ты одна и занимаешься тем, что тебе нравится, люди не стесняются превращать тебя в объект своего внимания и насмешек. Но как только ты становишься чьей-то женой, чьей-то мамой, запал их критики в твой адрес тут же угасает. Для меня это было ново, но это было приятно.

Люди продолжали хлопать, а затем зал начал вставать. У меня было такое чувство, что мир встречал появление моих близнецов овациями, потому что люди хлопали не только мне, они хлопали нам троим! Шквал аплодисментов звучал как трогательный гимн материнству, и я пыталась впитать в себя каждую секунду происходящего. Я восприняла это как первый шаг к признанию себя как матери в глазах общественности. И эта роль останется со мной на всю жизнь.

Новая роль

Любая мама скажет вам, что материнство само по себе является самым сложным вызовом, который навсегда изменяет все твое существование. Мои дети изменили меня в огромной степени, но даже до их физического появления на свет я стала замечать, насколько по-иному я стала смотреть на многие вещи в этой жизни.

Один инцидент особенно заставил меня обратить внимание на то, насколько сильно я изменилась. На шестом месяце беременности я участвовала в одном мероприятии, и кто-то рядом со мной прикурил сигарету. Меня всю жизнь окружали курильщики, и хотя курение не относится к числу вещей, которые нравятся лично мне, сигаретный дым никогда особо не раздражал меня.

Но теперь я была беременна. Я не хотела вдыхать дым сигарет, поэтому отошла от куривших людей в сторону. Это была такая мелочь, но я не могла не задуматься над этим: меня раньше не беспокоило то, что я нахожусь среди курильщиков. Я даже никогда не переживала о том, что пассивное курение может негативно отразиться на моем здоровье. А теперь, как только рядом зажигается сигарета, я стараюсь убежать как можно дальше, потому что беспокоюсь о том, как это скажется на моих детях… Почему я никогда не беспокоилась о себе? Почему мое здоровье и благополучие не имели никакого значения? Я любила своих малышей так сильно. Я не хотела, чтобы что-то нанесло им малейший вред. Так почему же я не относилась так же к себе самой?

Конечно, я понимала, что во время беременности речь уже не шла только обо мне одной: я должна была думать о еще двух человечках. Но чтобы заботиться должным образом о них, я должна была заботиться о себе. В действительности я всегда должна была проявлять по отношению к себе должную заботу, просто раньше я никогда даже не задумывалась об этом!

Это была совершенно другая Дженнифер. Если раньше, когда меня что-то расстраивало, я глотала свои чувства и переживания и двигалась дальше, то теперь благодаря своим детям я начала думать по-иному. Я была настроена делать только то, что было правильным для них и для меня. И компромиссы были неуместны.

Это был шаг – маленький шажочек – в нужном направлении. Я наконец-то начала делать то, что шло во благо мне и моим близнецам. Это может показаться пустяковым событием, но этот инцидент с курильщиками привел меня к осознанию того, насколько плохо я относилась к самой себе. Это был один из немногих случаев, когда мои дети заставили меня измениться. И сколько таких случаев было еще впереди.

Какой бы сильной и уверенной я себе ни казалась, я никогда не обращала внимания на вещи, которые приносили мне вред. Говоря по правде, я всегда соглашалась с тем, с чем совершенно не была согласна.

Конечно, очень легко обвинять других людей в том, что они относились ко мне так, как я того не хотела. Но теперь я четко понимала, что единственной виноватой во всем этом была я сама. Единственная причина, по которой к вам плохо относятся, заключается в том, что вы позволяете к себе так относиться. А эту ошибку я совершала раз за разом. Каким-то образом я просто обязана была отыскать в глубине себя те проблески самоуважения, которые позволили бы мне заявить миру: «Я не допущу, чтобы это повторилось». Я должна была научиться стоять за себя в различных жизненных ситуациях, но я не знала, как это сделать.

И вот я, девчонка из Бронкса, продолжала сражаться и сражаться, как и должна была это делать… но против кого я в действительности сражалась?

I’m still, I’m still Jenny from the block[40].

JENNY FROM THE BLOCK

Часть шоу, переносящая меня обратно в Бронкс, была одной из самых популярных в концерте, поскольку вызывала ностальгические чувства. Она воскрешала в людях воспоминания о старой школе хип-хопа, возвращала их в те времена, когда им казалось, будто они знают все и чувствуют себя настолько сильными, что могут покорить целый мир и никто не сделает это лучше их.

Подобно тому, как энергично развивались события на сцене, столь же стремительно и яростно приходило осознание жизни. Представления, которые я давала каждую ночь, напоминали мне о многих ошибках прошлого, но также возвращали меня к осмыслению сути собственного существования. Возможно, в какой-то момент я сбилась с правильного пути, но Дженни из квартала продолжала жить и бороться. Она все еще была внутри меня.

Единственная причина, по которой к вам плохо относятся, заключается в том, что вы позволяете к себе так относиться.

Акт третий

Сумасшедшая любовь

СЕТ-ЛИСТ

Hold It Don't Drop It

If You Had My Love

Утро нового дня.

Во мне снова поселилось чувство, что я еще многое могу предложить этому миру.

Впервые за долгое время я почувствовала единение с самой собой.

Сумасшедшая любовь

Одержимость любовью

На протяжении многих лет любовь была главной темой моих песен. Я всегда это подозревала, но смогла полностью осознать, только начав готовиться к турне, когда стала просматривать альбомы и подбирать нужные композиции. Я обнаружила, что на семи записанных мною студийных альбомах присутствовало более шестидесяти песен о любви или в названии которых присутствовало слово «любовь»: If You Had My Love, Could This Be Love, No Me Ames, Love Don’t Cost a Thing, I Need Love, I, Love, Baby I Love U!, Loving You и т. д. и т. п. Ого! Я удивила даже саму себя. Думаю, что мне действительно было что сказать на эту тему: я как никто другой пыталась открыть любовь для себя.

В рамках представления, уже познакомившего зрителя с моей голливудской жизнью и напомнившего ему о моих корнях, часть под названием «Сумасшедшая любовь» должна была раскрыть саму суть меня как артиста. Любовь всегда была главным посланием, которое я стремилась донести до остальных. Любовь во всем ее великолепии, дарящая счастье и разочарование. Любовь, в которой я всегда хотела все сделать правильно, которую всегда искала. Любовь, на которую всегда надеялась и за которую всегда сражалась. Любовь, представляющая собой пьянящую страсть, которая может быть одновременно исцеляющей и разрушительной.

Все мое творчество было посвящено этому: тому, что означает быть влюбленным. Любовь, любовь, любовь, любовь, любовь. Поэтому мы решили начать эту часть выступления с композиции Hold It Don't Drop It[41] – песни в стиле ретро R&B, которая, по иронии (или не по иронии) судьбы, говорила как раз о нежелании отказаться или отпустить любовь. Я хотела, чтобы это было наполовину в стиле Джеймса Брауна, наполовину – в стиле Тины Тернер. Поэтому для этой части представления Зухаир Мурад, придумавший большую часть костюмов для всего турне, создал коротенькое, отделанное бахромой, мерцающее как электрический заряд синее платье с накидкой из перьев длиною до пола. Я выходила на сцену, раскачивая бедрами и вороша свои волосы, пока оркестр играл эмоциональное вступление. На сцене находились три танцора в костюмах, отделанных ярчайшими блестками, которые только можно себе представить. Они чем-то напоминали исполнителей из группы «Пипс»[42], танцуя в стиле фанк и буквально приводя аудиторию в исступление. Я пела своим самым низким голосом о том, как я не хочу уходить, и под конец парням буквально приходилось тащить меня со сцены, периодически беря на руки и перекидывая через плечо, в то время как оркестр начинал играть на бис снова и снова, пока я наконец не сдавалась. Я думаю, это весьма метафорично показывало, насколько неохотно я разрывала все свои взаимоотношения, никогда не отпуская их без борьбы.

Every time I try to run, something keeps stopping me,

I try my best to turn around, but your touch won’t let me leave[43].

HOLD IT DON’T DROP IT[44]

Здесь представление начинало замедляться. Мы должны были пойти на это. Я обращалась к аудитории: «Я знаю, что иногда слишком увлекаюсь любовью. Это ни для кого не секрет. Хотите, ребята, поговорить о любви? У меня в запасе есть немало историй!»

Любовь всегда была главным посланием, которое я стремилась донести до остальных. Любовь во всем своем великолепии, дарящая счастье и разочарование.

Зал начинал смеяться. И я тоже. И именно так мы подводили зрителя к одному из самых сокровенных моментов выступления – акустическому исполнению композиции If You Had My Love[45].

Это была самая первая песня с моего самого первого альбома, в каком-то роде определяющий трек для меня. Я хотела, чтобы это походило больше на разговор: как будто я обращаюсь к аудитории, напоминая ей, с чего я начала и к чему пришла сейчас. Слова песни говорят о начале новых взаимоотношений, о том, чего я ожидаю и чего хочу. И еще немного о страхе, о стремлении понять, что сделает человек, если я отдам ему свое сердце.

В стихах я пытаюсь обозначить свои правила игры, однако отголоски хора возвращают меня к переживаемым страхам…

Если я отдам тебе свою любовь и буду доверять тебе во всем,Сможешь ли ты наполнить мою жизнь теплом?

Когда песня завершалась, я глядела на зал и говорила: «Вот о чем была моя самая первая песня…» И каждую ночь, когда я это произносила, весь вес моих чувств и моих переживаний раскрывались в одной этой фразе: «Сколько воды утекло с тех пор». И снова вместе со мной зрители начинали смеяться, поскольку они знали, что я имела в виду… Поскольку все мы проходили через такое, разве не так? Я хотела разделить с ними этот момент, дать им понять, что в этом они не одиноки. Со сцены я всегда видела, как люди кивали и улыбались. Они точно знали, о чем я говорила в это мгновение.

Это была моя манера сказать миру: «Да, я стою на сцене, но я продолжаю быть простым человеком. И именно эта частичка моей жизни продолжает оставаться для меня загадкой по каким-то неизведанным причинам». На этом этапе концерта перед аудиторией обнажалась моя душа.

Самое удивительное заключалось в том, что каждый вечер, произнося одни и те же слова со сцены, я чувствовала, как будто больше и больше прощаю саму себя. Есть что-то волшебное и дарящее тебе внутреннее освобождение в том, когда ты стоишь на сцене перед многотысячной толпой и открыто говоришь: «Я знаю, что, возможно, не всегда делала правильный выбор. Может, не все всегда было так, как я хотела. Но вот я здесь, и я открыто признаюсь в этом. И мне не стыдно за то, что я продолжаю пытаться». Проделывая это каждую ночь, я нашла то, что позволяло мне стать более уязвимой и восприимчивой. Присутствующие на шоу люди, само представление и песни помогали мне учиться прощать себя и принимать себя такой, какая я есть, со всеми ошибками и провалами. Шаг за шагом я исцелялась.

Новый вызов

Когда после рождения детей я немного пришла в себя и восстановила свои силы, я начала оглядываться вокруг и подводить своеобразные итоги всему, что происходило в моей карьере и моей жизни. Прислушиваясь к своей интуиции и снова следуя за своим сердцем, я стала видеть многие вещи более ясно. Одни аспекты моей жизни очень скоро наладились, другие продолжали вызывать тревогу и опасения, и их больше нельзя было игнорировать.

В тот период мою жизнь во многом поддерживало участие в проекте «Американский идол». На удивление данное шоу стало для меня своеобразным убежищем, где я искала спасения в наиболее сложные моменты, и почти кардинально изменило мое существование.

Когда продюсеры шоу мне впервые позвонили, казалось, никто из моего окружения не отнесся к данной идее с энтузиазмом. В одной точке сошлось сразу очень много факторов: Макс и Эмми были еще совсем крохами, моя музыкальная и актерская карьера переживала период затишья, и я была полностью сосредоточена на своей семье и сопровождении Марка во время его гастролей. Для меня это был странный период в жизни, именно поэтому я думала, что «Американский идол» станет для меня новым вызовом, чем-то совершенно иным. Все полагали, что участие в телевизионном шоу стащит меня вниз по карьерной лестнице. Меня отговаривали от этой идеи как могли. Но я пошла им наперекор.

«Мы живем в новой эпохе, – сказала я. – Телевидение давно превратилось в новое радио. Именно через телевидение люди становятся ближе к музыке». По каким-то причинам я знала, что все будет в порядке. Я чувствовала, что съемки в программе принесут мне важные преимущества. Я хотела быть дома с Максом и Эмми, которым было всего два годика на тот момент, и участие в шоу, большая часть из которого записывалась в Лос-Анджелесе, давала мне такую возможность. Я могла заработать неплохие деньги и при этом не разлучаться со своей семьей. К тому же это казалось мне увлекательным. Мне действительно нравилось работать в данном проекте, и я была уверена в том, что смогла внести в него свою лепту. Я понимала, что в конечном итоге это принесет мне немалую пользу. Но я даже представить себе не могла, насколько «Американский идол» повлияет на меня не только с профессиональной, но и с личной точки зрения.

Это была любовь, доселе неведомая мне. Она придала мне такое количество сил, о котором я даже не мечтала.

Когда я получила приглашение на проект, я знала, что попала в нужное место и в нужное время. Мне нравилось заботиться о своей семье, мне нравилось быть мамой. Это было так не похоже на все, чем я занималась ранее. Смогу ли я справиться со всем сразу? Да ладно! Теперь я была мамой. А значит, я могла справиться с чем угодно! Я только что подарила этому миру двух новых людей!

Я до сих пор в мельчайших деталях помню тот день. День, когда Макс и Эмми появились на свет. Я впервые увидела их прямо там, на операционном столе в больнице, когда после кесарева сечения мой доктор прокричал: «Малыш номер один – в левую руку!»

Я посмотрела и увидела Эмми – маленькое существо с распростертыми ручками и дрожащими ножками, которое кричало что есть мочи: «Аааааааа!»

Затем кто-то сказал: «Малыш номер два – в правую руку». Я снова посмотрела и – «Аааааааа!» – еще одно красное существо, кричащее громче первого. Это был мой Макс.

Я нежно прижала их к своей груди. Я помню только, как целовала их, постоянно повторяя: «Я люблю вас. Я люблю вас. Я так сильно люблю вас. Я люблю вас…» В этом было что-то инстинктивное. Что-то чистое. Что-то безусловное. Это была любовь, доселе неведомая мне. Она придала мне такое количество сил, о котором я даже не мечтала.

Безусловно, после рождения детей вся моя жизнь закрутилась вокруг них. Вдруг появились эти два крошечных чуда, которые полностью зависели от тебя, которые буквально не могли без тебя существовать. Так легко потеряться в этом прекрасном мире, в котором у тебя есть дети. В этом есть нечто волшебное, нечто всепоглощающее.

Поэтому три года спустя, когда на горизонте вдруг появился «Американский идол», я с распростертыми объятиями встретила возможность вернуть хотя бы частичку себя. Мне нужно было абстрагироваться ото всех голосов извне, чтобы услышать свой собственный голос и довериться своей интуиции, чтобы принять наиболее правильное для себя решение. Я сделала глубокий вдох – и нырнула.

Как только мы приступили к съемкам – за несколько месяцев до выхода шоу в эфир, – я тут же влюбилась в Стивена Тайлера, Рэнди Джексона и Райана Сикреста. Они были так не похожи друг на друга, но столь внимательны и щедры в своей заботе по отношению ко мне. Они вели себя как братья, которых у меня никогда не было. Когда я приходила на съемочную площадку, Стивен говорил мне: «Дженнифер! Ты роскошно выглядишь! Что ты делаешь со своим лицом?» Он всегда стремился выяснить у меня, какими средствами макияжа или масками для волос я пользуюсь. Он постоянно меня смешил, широко улыбаясь и повторяя: «Знаешь, я ведь спрашиваю, потому что я запал на тебя. Я так сильно запал на тебя, Дженнифер!»

Стивен совсем не похож на того человека, каким все его себе представляют. Люди видят в нем тощего сумасшедшего рокера с огромным ртом и безумными костюмами. Но в действительности он глубокий и душевный человек. Когда ты смотришь в его глаза, ты замечаешь, что он похож на маленькую раненую пташку. И он всегда смотрит тебе прямо в глаза в какой-то непостижимой для осознания манере, столь свойственной людям, получающим удовольствие от общения с окружающими.

Он смотрел на меня, и я замечала нотку грусти в его глазах, видела нотку боли, которая заставляла меня думать: «Да, этот парень немало пережил». Он человек открытой и богатой души. Этого нельзя было не заметить.

Первые несколько недель, пока мы снимали прослушивания и встречались с какими-то совершенно фантастическими молодыми исполнителями, нам приходилось узнавать друг друга как можно ближе. Мне нравилось быть частью происходящего и думать, что я могу сделать свой вклад во что-то хорошее.

Просматривая позже нарезку с первых прослушиваний шоу, я видела, насколько замечательно все получалось. За последнюю пару сезонов «Американский идол» несколько сдал свои позиции, но если бы мы отработали все хорошо, то могли бы рассчитывать на аудиторию почти в двадцать миллионов человек. О чем еще можно было мечтать?

Выход на большую сцену

Была глубокая ночь. Марк спал рядом со мной в постели, когда я вдруг вскочила от того, что мое сердце выпрыгивало из груди. Это была ночь накануне запуска в эфир «Американского идола». Я встала с кровати и пошла в ванную, в зеркале которой увидела мертвенно-бледное отражение своего лица. Я не могла собраться с мыслями: «О черт! Двадцать миллионов человек». Я просто с ума сходила от нервов.

Я вернулась в постель и сказала: «Марк! Проснись!» Он крепко спал, поэтому лишь что-то пробормотал сквозь сон и перевернулся на другой бок. Я снова сказала: «Милый! Проснись! Мне так страшно!» Я схватила его за плечо и немного потрясла, чтобы разбудить. «Ты должен проснуться!»

Несмотря на разногласия между мной и Марком в личной жизни, мы всегда были с ним на одной волне, когда дело касалось работы. Когда я переживала, что мое пение было не на должном уровне, он всегда помогал мне правильно поставить голос и добиться наилучшего звучания. Я искренне благодарю его за то, что он всегда поддерживал меня, давая советы и находя нужные слова одобрения. Он всегда по-умному подходил к деловым вопросам – в этом отношении он был великолепным партнером. Поэтому если кто и мог вывести меня из этого состояния, так это он.

«Дорогой, – сказала я, – я в жуткой панике».

«Что такое?» – спросил он. Его голос казался едва уловимым спросонья.

«Все этот «Идол», – сказала я. – Масштаб всего происходящего. Двадцать миллионов зрителей, а я никогда не участвовала в подобных телевизионных проектах. У меня даже не будет сценария, слов или что там еще… Буду только я перед всеми этими камерами, и все будут смотреть!»

Я чувствовала себя незащищенной, уязвимой, как будто мне предстояло бежать по улицам города совершенно без одежды. Дело не в том, что я боялась показать людям реальную себя. Я знала, кем являюсь на самом деле, я знала, что была хорошим человеком. Но все это было ново для меня. Будучи актрисой, ты привыкаешь к тому, что под рукой у тебя всегда есть написанный кем-то сценарий. И ты прячешься за этой маской. Будучи певицей, ты следуешь за словами исполняемой песни. Идея о том, чтобы выйти перед многомиллионной аудиторией и просто быть самой собой, повергала меня в ужас. Если кто-то критикует твою манеру исполнения, он критикует лишь малую часть тебя. Люди не имеют ни малейшего представления о том, кто ты есть в действительности или что для тебя по-настоящему важно. Но если кто-то критикует тебя и твою работу в рамках шоу, подобному «Американскому идолу», значит, он недоволен именно тобой.

«Хорошо-хорошо, – сказал он. – Но все не так уж и плохо. Просто подумай о том, как бы ты себя чувствовала, если бы шоу провалилось. Что, если бы его никто вообще не стал смотреть?.. Так было бы гораздо хуже, тебе не кажется?»

Я задумалась на секунду, а затем произнесла: «Да, так было бы намного хуже».

На этом мы оба улеглись и стали засыпать.

Мне стоило радоваться, поскольку Марк был прав. Стоило ли бояться того, что шоу потенциально может обернуться огромным успехом? Нет… Но само число – двадцать миллионов зрителей – продолжало пугать меня. Любой человек, имеющий в доме телевизор, мог, пролистывая каналы, вдруг увидеть тебя на экране в составе судей – и вот судят уже тебя. Тебя рассматривают и оценивают в мельчайших деталях на совершенно ином уровне. Эта мысль ошеломляла меня.

Но Марк в точности знал, какими словами меня успокоить. Он знал, что больше всего в жизни я боялась неудач и провалов. «Послушай, если бы шоу провалилось, вот тогда был бы повод чувствовать себя реально ужасно», – сказал он. И он был прав. Потому что мне были знакомы неудачи, я знала, насколько это больно, когда то, над чем ты так усердно работаешь, вдруг оценивают как полный провал. Поверьте, в моей жизни был такой опыт. И для меня нет хуже чувства, чем осознание того, что твоя работа не находит отклика в сердцах людей.

Но когда шоу вышло в эфир, произошло что-то волшебное. То, чего я больше всего опасалась, обернулось одним из самых лучших событий в моей жизни: впервые люди познакомились с реальной мной, а не «мной», сфабрикованной таблоидами и прессой. И им нравилось то, что они видели.

Возвращение к своему истинному «я»

Правда заключается в том, что, участвуя в реалити-шоу, вы никогда не сможете скрыть свою подлинную личность. Когда вы сидите за судейским столом, камера улавливает любую вашу реакцию на исполнителей, выступающих перед вами. Если вы начинаете смеяться, плакать или гримасничать, это тут же видит целый мир. Когда люди стали смотреть тот сезон «Американского идола», они увидели нечто такое, чего совсем не ожидали. Аудитория ждала появления дивы, а вместо нее перед ними предстала обычная мама.

От «Американского идола» я многого ожидала, но среди прочих хороших вещей случилось то, о чем я даже не помышляла, но что оказалось важнее всего остального. Так много воды утекло с тех пор, когда последний раз я чувствовала себя просто как… Дженнифер.