Каникулы в Риге

— Вот я и не даю ему провалиться, — объяснила мама. — События в прошлом похожи на следы на песке. Ты сначала оставляешь их. А потом перечитываешь в дневнике и ищешь путь в будущее.

Мама подвинула ногу и показала, как на песке остаются следы от кед.

— То есть дневник — это такой мостик? — спросил Гриша. — Как бы соединялка? Между тем, что было, и тем, что будет?

Мама кивнула.

— Тогда… Тогда я всё-таки был на Балтийском море! И тоже с ним разговаривал! — воскликнул Гриша. — Раз всё это никуда не проваливается, то я просто пробежал по соединялке сюда и вот сижу. Второй раз говорю с морем.

— Первый! — заспорила я.

— Второй!

Я отмахнулась. Достала блокнот и записала мысль, которая по-прежнему била у меня в голове мокрым хвостом.

«Когда я вырасту, то куплю себе у моря белый домик. Буду жить в нём ОДНА. Может быть, заведу козочку. И ВСЁ».

И отодвинулась от Гришки подальше.

— Вкусный пирог, — сказал папа, который уже немножко согрелся. — Но перед аквапарком надо подкрепиться посерьёзнее.

— Аквапарк! — завопил Гриша. — Горки! Бассейны! Стрелялки!

— Тихо, — прошептала мама. — А то море обидится.

Мы ещё посидели на пляже. Воздух пах и соснами, и морем сразу. Чайки кружились над велосипедистами. Гришка зарыл ноги в песок: и свои, и папины. А я так долго смотрела на море, что у меня внутри всё стало синим.

Потом мы пошли в кафе. По дороге родители обсуждали, что в Юрмале живут некоторые российские звёзды, то есть певцы и артисты, и было бы интересно кого-то из них увидеть.

В кафе мы уселись на террасе. Когда заказали всё для обеда «посерьёзнее»: суп, рыбу и огромный гамбургер для моего братца, — Гришка закричал:

— Подождите! Мы про кого-то забыли! У нас же ещё есть член семьи.

— Кто? — не поняла я и покосилась на маму.

Может, у неё опять кто-то сидит в животе? Может, ещё один братец? Мало мне одного…

— Твоя козочка, — объяснил Гриша. — Прости, Рисик не оставил ей пирога. Всё съел на пляже. У него теперь болит живот. Так что давай закажем что-то для твоей козочки. Может, салат?

Мама поглядела на нас и снова принялась строчить что-то в своём дневнике в телефоне. А я открыла блокнот и дописала: «А если нам с козочкой станет скучно в домике у моря, то мы позовём папу и маму. Бабушку и дедушку. И, может быть, Гришу. Если будет себя хорошо вести».

А Гриша поглядел на маму, которая всё строчила и строчила, и пробурчал:

— Да-а-а… Теперь я знаю, что отвечать вам с папой, если будете ругаться, что я залип в электронике!

Большие и маленькие горки в аквапарке «Ливу»

Пока мы добирались до аквапарка, Гришка меня спрашивал:

— А ты на каких горках будешь кататься? На больших или маленьких?

Я пожимала плечами. И правда, на каких? Наверное, на больших.

Но когда мы подъехали и я увидела зелёную, синюю и жёлтую горки, огромные и страшные, как василиск из «Гарри Поттера», я засомневалась.

— Мам, — прошептала я, — ты на какой горке будешь кататься?

— Ни на какой, — покачала головой мама, — я боюсь горок.

Я немного успокоилась. Если что, мы с мамой вдвоём где-нибудь поплаваем.

— Я вообще плавать не хочу, — заявила мама. — Я стесняюсь ходить в купальнике. Можно я вас в холле подожду?

— Ну привет, — сказал папа.

А я опять расстроилась. Без мамы… Да ещё и горки эти непонятные.

— Ладно-ладно, — вздохнула мама. — Всей семьёй пришли, всей семьёй и уйдём.

— Да какая разница! — махнула я рукой. — Всё равно у нас каждый своё любит.

А Гришка всё скакал и повторял, что это мечта его жизни. Мы вошли внутрь просторного холла. Папа направился к кассам.

— Сколько времени оплачивать? — крикнул он маме.

— Сто часов! — ответил за маму Гриша.

— Трёх хватит, — решила она.

Оплатив вход, мы потопали по длинному коридору к раздевалкам. Там мы разделились, чтобы переодеться в купальники, и встретились уже в просторном зале. Там было мокро и шумно. Повсюду носились дети с большими жёлтыми кругами, скатывались с горок, плюхались в бассейны. Я осмотрелась и поняла, что мы как будто на огромном пиратском корабле. Внутри корабля были витые горки, водяные пушки, из которых мальчишки обстреливали друг друга, лесенки и мосты. И вдруг послышалось:

— Жа-а-ах!

Мы с мамой закричали и пригнули головы — прямо сверху на нас опрокинулась гигантская бочка воды. Гриша с папой успели отбежать и теперь хихикали над нами. Я задрала голову: бочка висела над кораблём и постепенно наполнялась водой.

— Бежим! — крикнула я маме. — Сейчас опять перевернётся!

— Да наоборот, это же весело! — завопил Гриша и побежал прямо под бочку.

А она всё не переворачивалась. Тогда папа с Гришкой принялись стрелять друг в друга из водяных пушек. А я, посматривая на бочку, быстро скатилась с парочки горок. Мама же всё оглядывалась.

— Смотри! — сказала она. — Видишь, какой интересный бассейн?

— Длинный, — кивнула я. — Как река!

— А это и есть река! — сказала мама. — В интернете написано, что это река Ориноко. Если войти в неё вон там, она понесёт вперёд.

— Давай попробуем? — обрадовалась я.

— Только с папой, — решила мама.

Но Гришка тянул папу на крутые горки.

— Давайте прокатимся по реке, и пойдёте на свои горки, — попросила я.

Они залезли и почти сразу вылезли.

— Просто так неинтересно, — объяснил папа. — Весело — на ватрушках. Видите, у всех такие жёлтые ватрушки с чёрными ручками? Давайте раздобудем парочку. Пойду в прокат.

Папа ушёл. Бочка опять жахнула на всех воду, и Гришка снова расстроился, что не успел под неё влезть. А я, наоборот, обрадовалась, что она на меня не вылилась. Быстро побежала к горкам. Скатилась раз, другой. Вижу: бочка перевернётся сейчас. Побежала к Гришке, схватила его за руку:

— Быстрее! Под бочку!

Мы еле успели. Бочка снова ка-а-ак жахнет! Я хотела отскочить, но Гришка вцепился мне в руку.

— Эй! — рассерженно завопила я, отплёвываясь от воды. — Зачем ты меня схватил?!

— Мне страшно!

— А зачем просился?

— Хотелось!

Тут пришёл папа и сказал, что совершенно непонятно, где выдают ватрушки. Зато он видел, что на крутых горках есть красные и синие ватрушки. Сюда их нельзя тащить, а там — можно.

— Идём! — завопил Гриша.

Так они и ушли с папой. А мы остались с мамой.

— Давай ещё раз по реке сплаваем? — предложила мама. — Попробуем без ватрушек.

Мы и попробовали. Плыть-то можно, но всё-таки не очень удобно. Мне вода доходила почти до носа, и мама всё боялась, что я её наглотаюсь. Маме приходилось меня поддерживать, и поэтому почти не получилось плыть самой. А мимо нас все проносились на чудесных жёлтых ватрушках… Река Ориноко делала изгиб и выбиралась на улицу, и люди неслись навстречу свежему ветру и радовались, как здорово им плывётся.

В общем, мы скоро выбрались на берег, как несчастные мокрые мыши… Тут пришли папа и Гриша. Папа был сердитым, а Гришка — обиженным. Выяснилось, что на крутые горки — жуткие очереди. Папа с Гришей договорились, что прокатятся один раз. Выстояли бесконечную очередь. Скатились. И Гриша стал ныть, что хочет ещё раз. А договорились на один раз. Тогда Гриша сказал, что вообще зря приехали в эту Латвию. Вот папа и рассердился. Он не любит, когда нарушают договорённости. И очереди тоже не любит.

— И ватрушек так и нет, — заключила мама.

Удивительное дело эти ватрушки. Ещё утром мы о них знать не знали. А теперь они портят нам жизнь. Ну или настроение. Всё портят.

— Мам, может, ты спросишь, где их берут? — тихо предложила я.

— Не хочу привлекать к себе внимание людей, когда я в купальнике, — отрезала мама.

Папа не хотел спрашивать, потому что он вообще ничего спрашивать не любит. Любит всё сам находить. А если не находит, то и ладно.

Я боялась, что попаду на людей, которые не знают русского. А я даже «извините» по-латышски не выучила. Зря, как выяснилось. Нужное слово оказалось. Ну а Гришке было и так хорошо. Он перестал дуться и побежал скатываться с маленьких горок и играть с мальчишками в водяные пушки.

Вдруг к маме подошла очень низкая тётенька и спросила с акцентом:

— Извините… Ви не знайте… где берут жёлтые круги?

За спиной тётеньки были три абсолютно одинаковые девочки в купальниках разных цветов.

— А это мы сейчас узнаем! — откликнулась мама. Вскочила и подбежала к тому месту, где все вылезали из реки Ориноко. Место это было под мостом. Там как раз выбирались по лесенке старенькая бабушка с внуком. Внук сначала вытолкнул две жёлтые ватрушки, а потом вылез сам.

— Осторожно, Егорушка! Не поскользнись! — воскликнула бабушка.

Мама протянула бабушке руку, и та с благодарностью за неё уцепилась. А когда вылезла, то мама спросила:

— Вы случайно не знаете… Где нам тоже взять вот такие ватрушки?

— Так вы их тут и ждите! — откликнулась удивлённо бабушка. — Смотрите, люди вылезают из реки и оставляют ватрушки для других.

Я даже ахнула от удивления. И как мы раньше не заметили! Под мостом то и дело появлялись новые ватрушки. Правда, тут же их расхватывали другие посетители.

— Возьмите наши, — предложила бабушка. — Мы уже выходим.

— Спасибо! — закричал Гриша, хватая обе. — Одна нам с папой, другая Маше с мамой.

— Ну нет, — сказала мама, забрав у него одну ватрушку и протянув её тётеньке с тройняшками. — Надо с людьми делиться. А мы все можем на одной!

Так мы забрались в воду. Гришка нырнул и оказался внутри ватрушки. Я — сзади. А родители — по бокам. Так мы и поплыли все вместе!

— А чего же они сами из Латвии, а у нас про круги спросили? — удивился Гришка, оглядываясь на тётеньку с тройняшками.

— Бывает, — ответил папа. — Ты ведь про Москву тоже всё-всё не знаешь.

А я кое-что припомнила про маму.

— Ты ж говорила, что не хочешь привлекать внимание людей, когда в купальнике!

— Одно дело — привлекать внимание, а другое — помогать людям, — заявила мама. — Это я хоть в купальнике, хоть в валенках делать люблю.

Как чудесно оказалось плыть всей семьёй на огромной жёлтой ватрушке! Река несла нас всё дальше и дальше, мимо гротов и водопадов, и наконец вынесла на улицу. Мы зажмурились от порыва свежего ветра и все хором закричали:

— Ура-а-а-а!