Каникулы в Риге

Мама прикрыла глаза, а папа, наоборот, осматривался и улыбался. Гришка повизгивал от счастья. И вдруг я поняла: неважно, на каких горках кататься в аквапарке — больших или маленьких, крутых или не очень. Самое главное — это проплыть по реке Ориноко вместе, всей семьёй.

Удивительная история Рисика

В последний день в Риге мама вышла на балкон, чтобы снять с верёвки вещи и сложить их в чемодан, и воскликнула:

— Смотрите! Лес купается в солнце!

Солнце и правда светило как сумасшедшее. Папа позвонил Илмарсу, чтобы спросить, как передать ему ключ от квартиры. Тот попросил положить ключ в почтовый ящик, а потом закричал так, что даже мы с Гришкой услышали:

— Солнце! Вы видели, какое солнце! Вам отшень-отшень повезло с погодой!

В последний день мы отправились выполнять две мечты. Одну мою — снова сходить в зоопарк, другую Гришкину — прокатиться по Межапарку на веломобиле. По дороге в зоопарк я рассматривала карту Риги и вдруг обнаружила в ней разговорник. Один столбик — с русскими словами, другой — с латышскими.

— Вовремя! — засмеялась мама. — Нам уезжать, а мы решили на латышском научиться разговаривать.

— Ничего, вдруг вернёмся, — сказал Гриша. — Я вот ещё хочу по Межакатису полазать.

— «Свейки», — прочла я. — Пап, тебе надо было Илмарсу сказать «свейки», когда ты его увидел. Это значит «здравствуйте».

Потом я нашла слово «извините», но прочесть не смогла, слишком сложно. Зато слово «пока» оказалось коротким и смешным. «Чау!»

— Чау! — прошептала я новорождённым козочкам, когда мы добрались до них в зоопарке.

Я пришла не одна — прихватила свою козочку. Мне хотелось, чтобы они поболтали друг с другом перед отъездом — московская козочка и рижская. Рижские уже немного подросли. Одна из них, чёрненькая, похожая на мою маму, встала на старенькую овцу, подпрыгнула и перескочила через ограду — прямо мне в руки. Вот так сюрприз! Я принялась гладить её и прижимать к себе, а она вырвалась и сиганула обратно.

— Чау, — вздохнули мы вслед с моей московской козочкой.

А потом мы арендовали два веломобиля — нам с мамой и папе с Гришей. И покатили по центральной дороге парка. Парк оказался таким огромным! Мы ехали и ехали, а солнце светило на нас сквозь верхушки сосен. Наконец мы добрались до места, где стояло много пустых веломобилей и велосипедов.

— Тут можно устроить пикник! — объявила мама. — Прямо на берегу Кишозера.

Мы слезли с веломобилей и сбежали вниз, в овраг, где стояли большие деревянные столы со скамейками по обе стороны. За ними сидели люди и что-то ели, глядя на озеро. Мы тоже устроились за одним из столов. Мама достала два термоса — один с кофе для взрослых, один с мятным чаем. Гришка тут же выпросил у мамы глоточек кофе.

— Так я поскорее стану взрослым, — объяснил он.

А мама всё доставала из рюкзака еду: бутерброды с мягким сыром и ветчиной, огурцы, булочки с абрикосовым вареньем и сухарики из чёрного рижского хлеба. Это было всё, что мы накупили за две недели, но не успели съесть. Вот и прихватили с собой в Межапарк.

— На свежем воздухе совсем другой аппетит, — сказала мама и, подумав, добавила: — И совсем другое настроение!

Это она вспомнила старушку из Юрмалы.

Так мы и сидели, грызли сухарики, запивая кофе и чаем, глядели на синее-пресинее озеро и слушали шум сосен. Мимо нас плыли утка с утятами, пробираясь через камыши. Наверное, тоже на пикник.

Один сухарик я всё-таки припрятала в карман. Надо было кое-кого угостить.

После прогулки мы зашли в супермаркет и купили там всем сувениры из шоколада. Гришка на этот раз никуда не терялся. Мама дала ему поручение — выбрать леденцы, чтобы нас не укачивало в самолёте. Гриша выбрал круглую железную коробку с конфетами, которые назывались «Рижская смесь». На крышке были нарисованы разноцветные домики Старого города, а сами леденцы тоже были разноцветными: розовыми, жёлтыми и зелёными, некоторые — с полоской на боку.

— Вот только жвачку «вырви-глаз» мы так и не купили в зоопарке, — грустно заметил Гриша, когда мы стояли у кассы. — И оранжевый инопланетяшка мне так и не попался…

— Значит, мы сюда вернёмся, — твёрдо сказала мама. — В этот чудесный город.

К обеду мы вернулись, переоделись в одежду для самолёта, и папа позвонил в такси.

— Машину в аэропорт, пожалуйста, — попросил он.

Пока ждали приезда такси, мы с Гришкой обежали дом. Попрощались со всем, что в нём было: и с сундуком, и с сервантом, и с чайником, и с цветами. Потом я вышла на балкон и потихоньку положила на деревянный подоконник сухарик. Дому ведь надо было как-то продержаться до приезда Илмарса. Вдруг справа от меня возникла чья-то рука. Я вздрогнула. Гришка! Он выложил рядом с сухариком трёх инопланетяшек.

— Это ему, — прошептал брат. — Чтобы не скучно было Илмарса ждать.

Я не стала спрашивать: кому — ему? Только важно кивнула. Всё-таки иногда мы с Гришкой отлично понимаем друг друга. Хоть и редко.

— Выходим! — скомандовал папа.

Мы выскочили на лестницу и помчались вниз. Папа сунул ключ в почтовый ящик и выкатил на улицу два тяжеленных чемодана. Гришка попросил проехаться сверху на одном из них, но папа так посмотрел на брата, что он сразу замолчал. Потом всё-таки прошептал:

— Ну хоть Рисика прокачу.

И посадил крысёнка на чёрный и блестящий чемодан. Мы с папой ещё перед отъездом в Москву прилепили на него наклейку — олимпийского мишку. Чтобы быстро отличать наш чемодан от остальных, когда его подадут на багажную ленту. И вот мишка смотрел на Ригу и удивлялся. Он-то не видел города. В шкафу всё время простоял…

Таксист уже ждал нас. Сначала поздоровался со всеми, улыбаясь, а потом увидел чемоданы. И улыбаться перестал. Открыл багажник и почесал в затылке. Там лежало огромное запасное колесо.

— Что это? — удивился папа.

— Запаска, — пожал плечами таксист.

— Вижу, что запаска. Что она тут делает? Наши чемоданы не влезут.

— Может, влезут? — неуверенно сказал таксист.

Он с трудом поднял чёрный чемодан. Тот, что с мишкой. И сунул рядом с запаской. С трудом влез.

— А второй? — спросил папа.

— Может, вы его на руках повезёте? — с надеждой спросил таксист.

— То есть, — папа медленно закипал, — я буду ехать на переднем сиденье и держать на руках чемодан?! Как вы себе это представляете?

— Ой-ой, — пробормотала я и потянула Гришку в салон.

Пахло ссорой. А я не выношу, когда ругаются. Так что мы уселись на заднее сиденье и принялись ждать, пока взрослые разберутся со своими делами. Гришка прислонил Рисика к стеклу и велел: «Прощайся с домом!» А потом посадил его в карман за водительским креслом.

— Так безопаснее, — объяснил брат мне.

А я всё прислушивалась к крикам:

— Откуда мне было знать, что у вас такие большие чемоданы?!

— Я же просил! Такси в аэропорт! С чем, по-вашему, семья лететь должна? С дамской сумочкой?!

— Ну возьмите колесо! Его в руках держите!

— Да вы с ума сошли!

В общем, так они ругались и ругались, а потом мама заглянула к нам и сказала:

— Вылезайте. Мы на другом такси поедем.

Она помогла выбраться Гришке. Следом вылезла я. Таксист стоял рядом с машиной, красный от злости. Когда мы вылезли, он сел на своё сиденье, бабахнул дверью и умчался.

Папа тоже был красный. У мамы дрожали руки.

— Мы можем опоздать на самолёт, — нервно объяснила она.

Папа принялся звонить в другое такси.

— Двадцать минут?! — ахнул он. — Как долго… Да-да, хорошо. Но у него хотя бы пустой багажник?

В ожидании такси мы все замерли. Я не то что бегать — дышать боялась. Я очень боюсь куда-нибудь опоздать. А если и правда самолёт без нас улетит? Это же ужас что такое! Куда мы денемся?! Ключ уже в ящике у Илмарса. Вот бы переночевать в зоопарке…

Но второй таксист нас не подвёл. Приехал даже не через двадцать минут, а через двенадцать. Я следила за временем по маминому телефону. Папа быстро засунул вещи в багажник. Мы запрыгнули втроём на сиденье, хлопнули дверью. Машина тронулась.

— Ура! — воскликнула мама.

— Так ещё пробки! — с тревогой сказал папа.

— Пробок нет! — весело воскликнул таксист.

— Ура! — закричали мы с мамой.

И вдруг… вдруг Гришка заорал так, что, наверное, было слышно в зоопарке.

— РИСИК! РИСИК! — кричал брат. — Он остался у того водителя! Папа! Позвони ему!

— Гриш, ты что, — растерялся папа. — Я не могу. Он уехал уже.

— Но у тебя остался его номер! — рыдал Гриша. — Пожалуйста! Мне очень нужен Рисик! И я ему нужен!

Но мы уже летели в аэропорт, и ничего поделать было нельзя. Это было ужасно. Я представила, как Рисика всё дальше и дальше увозит машина, и мне самой захотелось плакать. Гриша уткнулся маме в коленки и ревел.

— Ну Гриш, — гладила она его по плечу. — Ну вдруг у этого дяденьки есть дети? Они будут рады новому жильцу. Полюбят Рисика, как ты!

— А если не полюбя-я-ят!

— Как его можно не полюбить, он такой славный!

— А если нет дете-е-ей! Если он оди-ин! Если не станет кормить Рисика-а-а… Тот умрёт от голода-а-а! Или просто выкинет в мусорку-у-у! Скажет: «Крыса — источник чумы-ы-ы! Место ей на помо-ойке»…

Гриша был безутешен. Доехали мы быстро. Выскочили из машины, вытащили чемоданы, попрощались с таксистом. Родители радостно переглядывались: «Успели! Успели!» Но вслух никто не радовался. Как можно было веселиться, когда у Гриши такое горе.

— Купим нового, — сказал папа. — В «Икее». Их там полно.

— Да, но ведь это будет уже не Рисик, — тихо и печально сказал Гриша.

Он всё всхлипывал и всхлипывал. Никак не мог успокоиться. Я полезла в рюкзак, чтобы достать свою козочку. Может, она немного утешит Гришу? Может, она поговорила с рижскими козочками и те рассказали ей, что в зоопарке живёт припеваючи несколько крысок, очень похожих на Рисика? Я потянула за молнию и вдруг… вдруг… увидела… РИСИКА!! Прямо в моём рюкзаке!

— Гришка! — закричала я.

— Рисик! — закричал Гришка.

Он схватил крысёнка, стал обнимать, целовать, прижимать к себе.

И тут я вспомнила. Когда вылезала за Гришей из первой машины, я вытащила Рисика из кармана и сунула в рюкзак. А потом забыла. От волнения, что мы можем опоздать. Гришка выслушал всё это и принялся обнимать и целовать меня. Не люблю я этого. Но тут уж ладно. Разрешила ему. В такой день.

А родители наконец стали шумно радоваться, что успели. И ещё мама сказала папе:

— Знаешь, они меня замучили своими ссорами. Но когда кризис, она рядом. И он тоже.

— Здорово, — сказал папа.

— Это вы про кого? — спросила я с подозрением.

— Про козочку с Рисиком, — быстро ответила мама.

Когда мы устроились в самолёте, Гришка открыл банку с «Рижской смесью», и все выбрали себе по леденцу. Я взяла один для козочки. Зелёный. Как будто он из травы. И вдруг моя козочка сказала:

— Сейки!

Я даже испугалась. Вдруг на самом деле они с рижской козочкой поменялись местами? И теперь я везу домой настоящего козлёнка?! Ой, что будет!

— Представляешь! Она говорит «сейки», — сказала я шёпотом брату. Родителям — побоялась. Заставят вернуть козлёнка обратно в зоопарк. А брату не страшно. У него у самого в рюкзаке крысёнок сидит.

— Пусть лучше говорит «чау»! — сказал Гриша. — Мы вот-вот взлетим!

— Чау-чау! — засмеялась я.

— Чау-чау, Рига, — хором сказали козочка с Рисиком, который уже высунул любопытную мордочку из рюкзака.