Помоги проекту - поделись книгой:
Через минуту на буфете в кухне уже лежал аккуратный пакетик, а на нём – записка, в которой наспех, корявыми буквами было написано:
Как назло, тётя Агата крутилась возле плиты, присматривая за сидевшей в духовке запеканкой из вермишели с ветчиной. Видно было, что настроение у неё так себе: она с грохотом переставляла кастрюли и что-то недовольно бормотала себе под нос. Наконец, подойдя к буфету, она увидела пакетик. Похоже, ей стало интересно, что там внутри: прочитав записку и всё ещё немного сердясь, она быстро развернула пакетик. Шоколадные сердечки выглядели очень аппетитно и вдобавок чудесно пахли – трудно было удержаться и не откусить хотя бы маленький кусочек. Тётя Агата так и сделала. И тут же повеселела. Продолжая что-то бормотать – теперь уже от удовольствия, – она съела целый пряник.
– Вкуснятина! – вынесла она приговор. – Умница Каролинка! Добрая душа! Никогда не забывает про старую тётку!
В эту минуту в дверь позвонили. Сомнений не было – это вернулся Пётрек. Каролинка бросилась в прихожую, чтобы ему открыть, но не тут-то было! Тётя Агата её опередила и распахнула дверь, за которой стоял невидимый Пётрек. Конечно, она опять никого не увидела, но на этот раз не рассердилась, а только захихикала.
– Опять какой-то шалун звонит! Ну ладно, ничего страшного! – И, весело напевая, тётя Агата вернулась в кухню.
– Ну что? – спросила у Пётрека Каролинка. – Что у тебя дома?
– К счастью, мама с папой ещё не вернулись. Я оставил записку, что скоро приду, пускай они не волнуются. Хотел что-нибудь перекусить, но в доме ничего нет, мама собиралась после работы зайти в магазин.
– Ерунда, у нас полно еды. А тётя Агата что-то стирает в ванной. Короче, давай прямиком на кухню!
Тётя Агата потом долго удивлялась, почему в кувшине так мало молока и откуда взялись на столе два грязных стакана – она бы голову дала на отсечение, что утром вымыла всю посуду. Сидя на кухонной табуретке, она как раз размышляла об этом, когда в дверь снова позвонили. Наверняка это мама!
Да, это была мама, навьюченная сумками и пакетами.
– Я накупила кучу вкусностей, – сказала мама. – Каролинка дома?
– Ещё нет, но должна скоро прийти, – успокоила маму тётя Агата. – Солнышко наше! Вероятно, играет во дворе.
– Я бы предпочла, чтобы она уже была дома, – мама нахмурилась. Она выкладывала покупки на стол и снимала перчатки.
– Подожду, пока мама снимет плащ, – шепнула Каролинка Пётреку. – Не стоит прямо сейчас лезть ей в карман.
Наконец мама сняла плащ и повесила в прихожей на вешалку. Каролинка мигом подлетела к вешалке и запустила руку в глубокий карман. Она долго искала, потом повернулась к Пётреку: нету, наверное, она ошиблась, бусинка в другом кармане!
Но и в другом кармане голубой бусинки не было!
– Мама потеряла бусинку! – охнула Каролинка.
– Что же теперь будет?! – испугался Пётрек. – Ты уверена, что её нет? Давай ещё поищем.
К счастью, мама на кухне увлечённо что-то рассказывала тёте Агате. Но выйдя за чем-то в прихожую, к своему величайшему удивлению увидела, что плаща, который, как ей казалось, она пять минут назад повесила на вешалку, там нет: он лежит в комнате на кровати и как-то странно шевелится – будто под ним сидит какой-то зверёк.
– Ой! – вскрикнула мама. – Ой! Кто-то залез в мой плащ! Может быть, крыса?!
Мама ужасно боялась мышей и крыс.
– Что здесь происходит? – внезапно раздался папин голос.
Никто не слышал, как он вошёл: сначала мама разговаривала с тётей Агатой, потом кричала от страха, а Каролинка с Пётреком всё это время, чуть не плача, искали бусинку. И не могли найти!
– Похоже, мы навсегда останемся невидимками, – вздохнул Пётрек. – Конечно, в этом есть свои хорошие стороны… Можно, например, не делать уроков!
– И играть в универмаге, – подхватила Каролинка. – Но… мне ужасно жаль маму. Представляешь, что будет, когда она узнает, что её дочь – невидимка? Заплачет, наверное.
– И моя мама страшно расстроится! Что же нам делать?
– Не знаю, – в отчаянии прошептала Каролинка и… расплакалась.
– Давай ещё раз обыщем карманы, – предложил Пётрек. Но тут им пришлось отскочить от плаща, потому что в комнату вошли мама с папой.
– Сейчас он не шевелится, наверное, крыса убежала, – сказала мама, а папа смело схватил плащ и, подняв его вверх, потряс, чтобы доказать маме, что внутри ничего нет.
– Тебе привиделось, – сказал он и в утешение поцеловал маму. – Ох, чуть не забыл! Обязательно почитай вечерние газеты! Везде пишут, что сегодня в универмаге творились чудеса.
И протянул маме газету, где на первой странице огромными буквами было напечатано:
– Да-да, там действительно творилось что-то удивительное. Правда, я своими глазами не видела, но все были ужасно возбуждены и рассказывали про какую-то куклу, разгуливавшую по этажам. К одной женщине вызвали «скорую», но, кажется, ничего серьёзного. Да, вот ещё: меня угостили очень вкусными пряниками! Совершенно случайно! Представь себе, пряники раздавала девочка в садике у Бабы-Яги. Девочка была так похожа на нашу Каролинку, что в первый момент я подумала, уж не она ли это, и даже ей помахала. И только потом сообразила, что этого не может быть: ведь Каролинка осталась дома.
– Кстати, о Каролинке, – сказал папа, – почему её до сих пор нет?
– Она пошла погулять с ребятами, – вмешалась тётя Агата. – Солнышко наше! Оставила мне записку, чтобы я не волновалась. Я и не волнуюсь!
– А вот я волнуюсь! – рассердился папа. – Ей давно уже пора быть дома. А нам, по-моему, пора обедать.
– Всё готово, можно садиться за стол, а Каролинку я сейчас позову, – успокаивала папу тётя Агата.
– Боже, что теперь будет! – вздохнула Каролинка.
А Пётрек молча повесил голову. Между тем мама вдруг начала что-то искать в сумке.
– Погоди, погоди, – сказала она папе, – я хочу тебе кое-что показать! Представляешь, я нашла в кармане плаща странную штуку…
– В кармане плаща?! – Каролинка схватила Пётрека за руку, и оба прислушались.
– В автобусе полезла в карман, чтобы заплатить за билет, и обнаружила эту прелесть. Не знаю, имеет ли она какую-нибудь ценность, хотя, возможно, это драгоценный камушек. А может, обыкновенное стекло, но посмотри, как странно сверкает…
И мама достала из сумки кошелёк, а из кошелька – завёрнутую в бумажку… голубую бусинку.
Но папа не успел разглядеть странный камушек: он моментально исчез с маминой ладони, будто его ветром сдуло.
– Наверное, упал на пол… не понимаю, куда он мог деваться… поверь мне, это был преудивительный голубой камушек… где же он?
– Да ладно, Аня, – сказал папа, – вряд ли это какая-нибудь драгоценность. Давайте-ка лучше обедать, я умираю с голоду. Но где же Каролинка? Ей давно пора вернуться!
А Каролинка… Вы, наверное, догадались, что это она молниеносно схватила голубую бусинку. Можно сказать, похитила. Но у неё не было другого выхода. Зажав бусинку в кулаке, она потащила Пётрека в прихожую, тихонько открыла дверь, и они вышли на площадку. Там Каролинка быстренько прошептала желание, чтобы они с Пётреком опять стали видимыми. Разумеется, оно тут же исполнилось.
– Ну вот, теперь можно позвонить, – с облегчением вздохнула Каролинка. – На этот раз бедная тётя Агата не станет злиться, что опять пришлось напрасно открывать дверь.
– Но может рассердиться, что мы поздно возвращаемся!
– Вряд ли. Ты что, забыл, она ведь съела заколдованное шоколадное сердечко. Сейчас убедишься.
И Пётрек убедился. Действительно! Едва они позвонили, тётя Агата открыла дверь и просияла от радости.
– Деточки! – воскликнула она. – Наконец-то! Наверняка голодные! Пётрек, оставайся, пообедаешь с нами. Каролинка, ласточка, помой ручки!
– Сейчас помою, – согласилась ласточка, то есть Каролинка.
А Пётрек не захотел оставаться. Он не был уверен, что дома его встретят столь же радостно. Ведь его мама не ела пряничных сердечек в шоколаде.
Внимание: дело очень серьёзное
На следующий день – Каролинка ещё не доела завтрак – под балконом раздался условный свист. Это Пётрек сообщал, что ждёт её внизу.
– Тётя, можно я пойду погуляю? – как послушная девочка, спросила Каролинка.
Тётя Агата, правда, после вчерашнего заколдованного пряничного сердечка ещё очень добрая, но кто знает, надолго ли её хватит? Может, вскоре опять начнёт ворчать?
Однако пока действие волшебного сердечка ещё не закончилось, и тётя разрешает Каролинке – после того, как та выпьет молоко, – выйти во двор и даже предлагает ей надеть новое синее платье. Хм, от таких предложений не отказываются! Идти гулять в новом платье – это же здорово! К тому же – да-да, это очень важно! – в новом синем платье есть два кармана, притом таких глубоких, что из них точно ничего не выпадет.
– Тётя, ты ужасно-преужасно добрая! – воскликнула Каролинка. – Сейчас я переоденусь, только скажу Пётреку, чтобы меня подождал.
Тётя, добродушно качая головой, достала из шкафа платье, а Каролинка выбежала на балкон и крикнула Пётреку:
– Подожди меня! Я сейчас выйду! Мне нужно кое-что тебе сказать! Очень важное!
– Хорошо! – весело прокричал Пётрек.
У него вид человека, у которого нет никаких забот, тогда как у Каролинки их… Да что там говорить! Дело очень серьёзное. А пока надо надеть новое платье. Тётя Агата завязала Каролинке на макушке красивый бант, а Каролинка засунула в карман – глубоко, на самое дно – голубую бусинку. Потому что серьёзное дело касалось именно её.
– Только осторожно, Каролинка, смотри не порви платье, – заботливо напутствовала её тётя. – А может, дать вам с собой что-нибудь перекусить? Вы куда собираетесь? В парк не пойдёте?
Прекрасная мысль!
– Да-да, мы пойдём в парк, – радостно воскликнула Каролинка, – и обязательно дай столько, чтоб хватило для двоих.
– Сейчас, рыбка моя, уже бегу. Хорошенько всё заверну, будет маленький аккуратный свёрток.
Когда тётя Агата называет Каролинку «рыбка моя», это значит, что у неё превосходное настроение – лучше не бывает.
А ещё это значит, что аккуратно завёрнутые в бумагу бутерброды будут очень-очень вкусные.
Пётрек, конечно, уже начал терять терпение.
– Что будем делать? – спросил он. А у самого глаза так и горят.
– Да погоди ты, – невесело ответила Каролинка. – Случилась ужасная вещь! Я так расстроилась…
– Что-о-о? Потеряла? – испугался Пётрек.
Каролинка помотала головой: нет, не потеряла. Но… Как бы это сказать…
– Понимаешь, она стала светлее. Как будто побледнела…
И Каролинка достала из кармана и открыла маленькую коробочку от лекарства. На подушечке из розовой ваты, прикрытая, словно одеяльцем, другой ваткой, лежала голубая бусинка.
– Ой! Что это с ней? – нахмурился Пётрек. – Послушай! – он так и подпрыгнул. – А может, это не та бусинка? Ну, другая. Может быть, Филомена её подменила?
– Ну нет, когда бы она смогла?
– Например, когда ты спала?
– Думаешь, залезла в окно? Ой! Очень даже возможно. Наша ведь не была такая бледная! Бусинка, отзовись!
И Каролинка вынула бусинку из коробочки.
Но бусинка, бледная и безмолвная, лежала у неё на ладошке и не отзывалась.
– Устроим проверку! – по-мужски решительно сказал Пётрек. – Попроси её о чём-нибудь! Если желание исполнится – это она. Так всегда делают, во всех сказках.
– Наверное, ты прав. Но о чём попросить?
– Всё равно о чём! Ну… чтобы здесь, прямо перед нами выросло дерево.
– Хорошо, – согласилась Каролинка и вслух произнесла желание.
В ту же минуту перед ними появилось стройное молодое деревце.
– Вот видишь? Это она! – торжествующе крикнул Пётрек.
Но Каролинка совсем не обрадовалась. Она продолжала держать бусинку на ладони и внимательно её рассматривать.
– Гляди, она ещё больше побледнела! Ей плохо! Я ведь говорила! Наверное, заболела, бедняжка!
Каролинке стало так жалко бусинку, что она даже заплакала.
– Бусиночка, – ласково прошептала она и сама не заметила, как одна, вовремя не утёртая слезинка капнула на бусинку.
– Не плачь, Каролинка, – послышался шёпот.
– Кто это сказал? Ты, бусиночка? – одновременно и изумилась, и обрадовалась Каролинка.
– Я, я. Забыла тебя предупредить, что я могу говорить, только когда мокрая… И ещё одну важную вещь забыла сказать. Послушай! На каждое твоё желание у меня уходит столько сил, что я теряю цвет. Помни: когда стану совсем бесцветной, я больше не смогу исполнять желания.
– Бусиночка… – Каролинка хотела ещё что-то спросить, но скользнувший по её ладошке солнечный луч, вероятно, высушил бусинку, и она перестала отвечать на вопросы – лежала неподвижно, бледно-голубая, как незабудка или весеннее небо.
– Ты слышал, Пётрек? – помолчав, спросила Каролинка.
– Слышал. – Пётрек тоже расстроился и шутить ему больше не хотелось. – Надо это обсудить, только где бы поговорить, чтобы нам никто не мешал?
Поделиться книгой: