Псион клана Росс

— А пострелять можно? — окончательно обнаглел я.

— Не можно, а нужно. Просто необходимо. — улыбнулся отец. — Ты теперь пилот. В том числе и боевой пилот. Как наши ребята в ВКС России и в Сирии. Если встретится враг, то тебе нужно принимать бой, стрелять и убивать. Иначе убьют тебя, сын. Это не космический шутер, не «EVE Online». Это жизнь. Тут нет кнопки «Сохранить игру». Понял? Всё понял?

Я кивнул.

— Заруби это у себя на носу крепко-накрепко. А теперь пошли. Не будем терять времени, его у меня и так постоянно не хватает. То же и у тебя теперь будет. Вахтенный, постоянное внимание на нас, извести архов, пусть тоже посмотрят и будут наготове. Цена случайной ошибки больно уж высока. Пошли, Серьга!

И мы пошли.

* * *

На лётной палубе, у «Конька-Горбунка», мне выдали личный скафандр. Пилотский скафандр Джоре! Это что-то, ребята! Россичи передали из своих запасов для будущего экипажа землян такую прелесть! Они же поставили в искин скафандра прошивку, позволяющую управлять и устаревшей техникой Содружества. В общем, поверьте мне — это не пилотский скафандр, а песня, просто праздник какой-то. Так сказал Карабас-Барабас, а он в скафандрах Джоре понимал, как никто. Начал я, само собой, с «Конька». Теперь его желто-оранжевые надписи на дисплеях и приборах панели управления были мне знакомы и понятны. Я занял левое командирское кресло и решил отодвинуть искин в сторону и всё сделать самому.

— Искин, следить, контролировать и быть готовым предупредить возможные ошибки. При небольших неточностях в действиях пилота информировать его голосовым извещением, а при критических ошибках — перехватом управления. Передать мне полное управление истребителем.

Искин подумал и подчинился. Метки на нейрокоме не было, но изученные пилотские базы искин мог видеть. Я начал включать различные тумблеры и нажимать нужные кнопки. «Молитву», — перечень необходимых при запуске истребителя действий, как на земном самолёте, — мне читал нейроком. С ним ничего не забудешь. Немного повозившись, в первый раз всё же, и я ведь не искин, с задачей справился. «Конёк» закрыл фонарь кокпита, зашелестел обдувом в кабине, еле слышно в холостом режиме запустился двигатель, пискнула, включившись, система оружия, обнаружения и наведения на цель.

— Кап-два, «Конёк» к вылету готов, — еле сдерживая восторженные нотки в голосе, доложил я, проверяя центральную пряжку пристяжных ремней.

— Вылет, «Конёк», — буднично сказал отец. — Я за тобой, на меня не смотри, программа действий у тебя заложена в бортовой искин, занимайся исключительно ей. Поехали!

Скомандовал «Старт», и истребитель, получив мощный толчок силового разгонного луча, как удар киём в бильярде, право слово, выскочил в космос. Мне было некогда смотреть на его красоты. Я решил провести полёт в режиме ручного управления, без помощи искина, а это было чертовски трудно, если вообще возможно. Но я старался.

— Через семнадцать секунд включение двигателя «в горячий режим», — подсказал искин.

— Готов… три, два, один-н-н… Тапок в пол — больше гари! — заорал я, решительно прибавляя скорость. Яркая метка корабля на обзорном дисплее радара заметно побежала назад, сам я движения истребителя и нарастание скорости не заметил — верстовых столбов по бокам дороги в космосе не было. — Искин, дай тактическую сферу, чуть поменьше масштаб.

Правее меня, над пультом, раскрылась метровая тактическая сфера. На ней ярким оранжевым шариком мигал крейсер, маленькой точкой отмечался инженерный бот отца, треугольником светился «Конёк». Стало как-то нагляднее, что ли. Я сбросил излишнюю скорость и начал крутить развороты, боевые петли, маневры по тангажу и прочие закидоны из курса по пилотажу истребителя. Это продолжалось достаточно долго и шло под запись искина и моего нейрокома. Иногда нудный механический голос бортового искина подсказывал мне что-то дельное. Иногда я его слушался, иногда на его советы я плев… принимал их к сведению, но делал так, как надо мне, как мне казалось было лучше, рискованней, агрессивней. Пилот я или тварь дрожащая, истребитель подо мной или деревенский самокат на гвоздях? Теперь я знаю, как летать, я учусь летать, Я ЛЕТАЮ!

Налетался до одури. Наконец батя не выдержал и мягко, по-отечески порекомендовал мне сворачивать полеты. А то от широты души и на радостях от полёта сына всыплет ему ремня, он может. Я внимательно изучил метки на тактической сфере. Чужых кораблей рядом не было, не было даже каких-нибудь каменюк, даже самых маленьких, стрельба, стало быть, откладывалась из-за отсутствия мишеней. Я разочарованно вздохнул и развернулся на призывно мигающую метку крейсера. Первый полёт был закончен. Болели перенапрягшиеся в полёте спина и плечи. И задница, которой я постоянно елозил в командирском кресле во время полёта… От полного восторга и обалдения!

Глава 3

Тренировки в космосе и немного в атмосфере Земли прошли быстро, за каких-то три дня. Из них стоит упомянуть первые стрельбы из штатного оружия истребителя «Удар» (слабовато, малые калибры бортового оружия, его низкая поражающая способность; мне бы пальнуть из главного калибра М-пушки астероида Архов!), полёт вокруг Луны (без посадки) и вылет на русскую базу в Антарктиде (с посадкой — нас попросили срочно перебросить в госпиталь упавшего в ледяную трещину и поломавшегося гляциолога).

А потом меня разбудили по нейрокому и вызвали к командиру корабля. Да, надо уточнить: к одному из командиров корабля. Да-да, не удивляйтесь особо — их было два. Аварский крейсер, как вы помните, был подбит астероидом архов и взят штурмом их же десантом. А потом брошен пустым и холодным за полной ненадобностью в космосе. Президент России за два бота замороженных коровьих туш из складов Росрезерва выкупил у пауков права на него, и теперь у нашей страны был настоящий космический крейсер! Специалисты клана Росс отремонтировали корабль, перепрошили его искин, вложили ему знание русского (и матерного!!) языка, сбросили в его хранилища кое-какие материальные ресурсы и свои складские излишки. И самое главное: передали России так необходимые для будущего экипажа огромного космического корабля нейросети и базы знаний. А теперь ремонт побитого в бою крейсера фактически был закончен, на борту уже были русские космонавты — костяк команды, можно сказать, а в Крыму уже нетерпеливо перебирали копытами остальные летучие пегасы, из последних сил ждущие, когда же их поднимут в космос. Вот пора и пришла.

Да, о командирах. Крейсер принадлежал России, это ясно и неоспоримо. И командиром крейсера был русский космонавт, полковник Мигулин. А отец был членом клана Росс и тоже готовился стать командиром космического корабля. Вот он и стал капитаном-дублёром. Он был кап-два русского подводного крейсера по званию, а теперь стал кап-два русского космического крейсера по должности. У кап-один Мигулина и отца был даже расписан график несения вахт. Правда, основным командиром был полковник Мигулин, это было яснее ясного. Вот он меня и вызвал.

— Ну как, Сергей, готов к выполнению особого задания Родины? — собрав морщинки вокруг глаз, улыбнулся Мигулин и бросил взгляд на отца.

— Так точно, готов! — вытянулся я. — А у нас разве есть связь с планетой Росс?

— Вот он тебя уел, Алексей! — засмеялся инженер-космонавт Острогин. — Для Серёги теперь Родина это клан Росс. Он у них в медкапсуле второй раз родился, и теперь его жизнь принадлежит клану.

Лицо отца немного погрустнело. Тут смеяться было нечему, так оно и было. Теперь у нас две Родины, и обе с заглавной буквы «Р».

— Отбил, молодец, Серьга! Такой себе позывной взял? Молодец! Ну, а теперь серьёзно. Возьми пассажирский челнок и слетай в Крым, на базу. Они предупреждены. Запросишь посадку, все дела, как положено. Смотри у меня! Ты теперь не просто космонавт России, ты теперь представитель клана Росс на Земле! А это, брат, ого-го как серьёзно! С тебя будут все наши члены экипажа пример брать, во как.

Отец уверенно кивнул мне. Я проникся.

— Есть, товарищ командир!

— Есть будешь в обед, слушай дальше. Смотаешься, значит, на нашу базу. Возьмёшь там ещё двенадцать головастиков. Нам в помощь. Тут, на борту, они быстрее созреют. Ребята почти готовы, им пора браться за реальные дела. Всё понял, пилот Серьга? Вопросы?

— Всё ясно, товарищ командир! Один вопрос — они, как в космос попадут, меня обяза…

— Можно, можно… — с улыбкой перебил меня Мигулин, — покатай их немного. Они только из гробов капсул и тренажёров повылезали, глаза у них по семь копеек будут, как только настоящий космос увидят. Пока мы их на крейсере не припахали, покатай ребят, покажи им Луну, что ли. Но будь осторожен, Серьга! Береги ребят, это наш золотой фонд! Круу-гом! Выполнять! Да через левое плечо!! Левое!! Дима, что у тебя сын «сено-солому» путает?

— Я ему дам шпицрутенов! — задавив улыбку, пробурчал отец. — Совсем за своими полётами строевую забросил. Ты ещё здесь, пилот? В челнок бего-о-м-м марш!

Я привидением с моторчиком рванул на лётную палубу, к челноку. Всё же на корабле сила тяжести была немного меньше земной.

* * *

Когда я приземлился на аэродроме базы, ребята меня уже ждали. Э-э-э! А тут не только ребята, в нетерпеливо обступившей меня толпе мелькнули большие глаза и маленькие чёлки короткой стрижки трёх девчат! Ну, будем знакомы!

— Тих-ха, славяне! Не галдеть! Кто старший?

— Э-э, а я тебя знаю, парень. Тебя ведь Серёгой зовут? Ты кандидат из клана Росс? — меня внимательно изучал высокий мужчина, лет под тридцать в аварском техническом комбезе. — Я старший группы, капитан Родионов, Вячеслав. Можно просто Слава.

— Пилот-эксперт клана Росс Сергей Стоянов. Можно просто по позывному — «Серьга». На пару слов, Слава. А ребята пусть пока постоят.

Отведя капитана Родионова в сторону, я просмотрел у него список группы, направляемой на космический корабль, спросил, когда у них был завтрак и посоветовал послать кого-нибудь до ларька, взять на всю шайку шоколадные батончики и воду, а перед посадкой скомандовать его ясельной группе сходить на горшок — полёт будет превышать шесть часов, мне разрешили их немного покатать, а туалет на челноке всего на два очка. Слава моментально распорядился, и группа пополнения экипажа развеялась как болотный туман под ярким крымским солнцем. Получил я их всех на борт минут через двадцать. Раскрасневшихся и глубоко дышащих от спешки и беготни.

— Та-а-к, занимаем места согласно купленным билетам, товарищи экскурсанты. Не боись, что иллюминаторов нетути, всё вам будет видно. Я дам внешний вид прямо в салон челнока. Нет, прогулок в космосе не будет, у вас скафандров нет. Я уже просмотрел ваши комбезы: в случае разгерметизации челнока до крейсера долетим, но гулять в открытом космосе всё же не рекомендую.

Потом были короткие переговоры с Башней и старт в космос. Сзади восторженно завизжали девчонки.

— Внимание, товарищи туристы! Посмотрите назад, мы покидаем надоевший вам Крым и Землю! Высота пятьдесят один километр, видимость миллион на миллион. Выходим в космос, делаю один облёт Земли, смотрите внимательно, наслаждайтесь чудесным зрелищем. Вас с огромным нетерпением ждут на крейсере, чтобы припахать так, что вы не только Землю, но и Солнце дней десять видеть не будете! И я вас не пугаю, работы на корабле много. А пока наслаждайтесь видами матушки Земли.

Галдящие личинки космонавтов тыкали пальцами в медленно проходящие под ними материки, океаны и облака; мы потихоньку удалялись от планеты и разгонялись для броска на Луну.

— А теперь сорок минут спурта, наш трамвай десятый номер летит на Луну-у! — весело проорал я и резко прибавил скорость. Это, впрочем, осталось совершенно незамеченным взвинченными от обилия впечатлений туристами.

Подойдя к спутнику, я погасил скорость и вновь стал гидом за баранкой туристического автобуса.

— Посмотрите налево, товарищи. Мы идём над поверхностью Луны на высоте триста метров. Перед вами место, где недавно разбился частный израильский посадочный модуль. Видите, как лунную пыль сдуло ударом? Да, китайский луноход на обратной стороне мы тоже посмотрим. Да, связь с земным интернетом у нас есть, можно выкладывать ваши фотки в социальные сети. Но на крейсере этого делать не надо. Хорошо, что это понятно.

Я коротко переговорил с искином по мыслесвязи. Он скорректировал наш курс. Скорость была относительно невысока, но для нас самая норма. Минут через десять я снова прокашлялся.

— Минуточку внимания, космонавты! Под нами то, что американцы оставили на Луне — лунный ровер и разное научное барахло. Тут где-то должен быть их флаг… Не видать. Лунатики спёрли, наверное. Сфоткали? Летим дальше. Сейчас попробуем найти наш «Луноход».

Мы нашли и посмотрели «Луноход-2». Много он накрутил по Луне! Километров сорок, пожалуй. Следы его колёс на столетия остались на поверхности спутника Земли. Потом он исчерпал ресурс, а может, запылились солнечные панели и обрезали энергию. В общем, «Луноход-2» теперь стоит памятником сам себе.

— Китайцев давай! — снова зашумела толпа космических волков у меня на борту. Я с удовольствием подчинился, экскурсия мне самому была интересна. На следующем витке искин вывел нас к месту посадки китайского космического аппарата на обратной стороне Луны. Это с него скатился и начал мотаться по округе луноход «Нефритовый заяц» с камерами и разнообразной аппаратурой. Вот к нему-то, на цыпочках, чтобы не поднимать лунную пыль, и подвел я наш челнок. Встал метрах в тридцати, боком, чтобы лучше было видно нам и нас, и ещё помигал китайскому зайцу поисковой фарой. Из морзянки я знал только сигнал SOS, поэтому просто дал несколько вспышек. На китайце пришла в движение и блеснула линзой камера, значит, картинка будет! Очень хотелось выскочить наружу и помахать российским флагом, и возможность была, но я не мог бросить своё место и свою временную команду. Стиснул зубы, ещё раз мигнул китайскому луноходу и плавно поднял челнок над поверхностью Луны.

— Уважаемые экскурсанты, наш полёт заканчивается. Следующая, она же последняя остановка, — наш крейсер! А сейчас вам будут предложены шоколад и напитки. Желаю приятного полёта!

Моё объявление сопровождал смех и хрусткий шелест разворачиваемой фольги. Пора было возвращаться на корабль. О том, что искин челнока обнаружил на тёмной стороне нашего спутника подлунные (так правильно сказать будет?) помещения, я никому не стал говорить. Кому нужно, те уже знали.

* * *

Теперь жить нам стало явно веселее: по крайней мере, народа на крейсере прибавилось раза в два, свет везде включили полностью; в рубке, на лётной палубе, в переходах и в кают-компании стали слышны смех и разговоры. Но учились новые члены экипажа так же плотно и напряжённо, баклуши не били, а по выходу из учебных капсул разбегались на практику по своим заведованиям. И в космосе летали на разных ботах и истребителях, но мне не помогали. У них была своя программа подготовки. Мне же в одиночку приходилось мотаться в прежнем режиме «принеси, подай, смотайся на…» Смотайся на очередное задание, конечно, а вы что подумали? Сейчас я почти ежедневно летал в Вологодскую область, на склады Росрезерва, и таскал нашему изнеженному экипажу харчи. Всё же земляне плохо относились к доставшимся нам трофейным аварским солдатским и офицерским пайкам. Честно говоря, они, на мой взгляд, были несъедобными — мыло и пластилин в одной упаковке. Ну, может, с капелькой казеинового клея на добавку к вкусу и аромату! А так, земляне забивали пищевой склад натуральными продуктами: мясом, хорошей рыбой, крупами и макаронами, разным маслом, чаем с сахаром. Более того, помните, россичи добавили в пищевые автоматы рецепты блюд нашей кухни? Так вот, ученая братия с интересом вцепилась в пищевые картриджи для этих комбайнов и нашла, что если смешать наш российский торф, сапропель, — это, ребята, простые донные отложения в болотах и пресных водоёмах, обычная грязь, проще говоря, — с соей, рапсом, кукурузой, картошкой, сырой нефтью и ещё там с чем-то, то можно получить шикарные пищевые картриджи для элитного ресторана! Говорят, эту группу молодых и вовремя подсуетившихся учёных Президент РФ наградил орденами и нехилыми денежными премиями. А мы-то уж как были довольны! Получив первую партию этих картриджей, мы за стол в кают-компании без чёрной и красной икры или там киевского торта и ананаса и не садились. Это вам не трофейные солдатские пайки, ребята! Говорят, в России настойчиво бьются над задачей повторить в земных технологиях инопланетные пищевые комбайны, и это вполне может получиться.

Вот ко мне, именно на дегустации белужьего бока холодного копчения, и подсел техник Толя из инженерной службы и медтехник Лиза. Их я тогда и притащил из Крыма.

— Ты в сети видел наш челнок на Луне, Серьга? Китайцы выложили, не удержались, — улыбаясь, спросил меня Толян. Лиза, поглядывая одним глазом в его планшет, споро метала буайбес. Это марсельская уха такая. Наши чудили, выдумывая для пищавтомата заковыристые рецепты.

— Не-а, не видел еще… — ответил я, перемалывая кусок балыка на чёрном хлебушке и посылая ему вдогонку салатный лист. — А что там?

Толя подсунул мне планшет и клюнул пальцем по экрану. На нём, подмигивая ярким поисковым прожектором, висела над коричневой поверхностью Луны наша космическая шайтан-арба в сине-белой аэрофлотовской раскраске. Видно челнок было прекрасно, жаль, что остекления на нём не предусматривалось, а то было бы видно пассажиров, гримасничающих в иллюминаторах, и меня за баранкой этого пылесоса.

— Интересно, — сказал я. — Можно, я пробегусь по новостям? А то давно не лазил по сети.

— Конефно, глянь, — пережевывая что-то длинное и белое, невнятно ответил Толян. — Я пока закуфу.

Вызвав горячие новости, я быстро листал пролетающие под взглядом страницы. Вдруг что-то стукнуло мне в мозги. Я крутнул пальцем назад. Брови сами полезли вверх. Открывшаяся мне страница называлась просто и скромно: «Официальный сайт Представительства клана Росс при ООН».

— У россичей разве есть представительство на Земле? — спросил я соседей.

Лиза покосилась на планшет.

— Конечно нет. Это какие-нибудь хохмачи из Урюпинска над пиндосами смеются.

Хохмачи из Урюпинска смеялись не только над американцами. Первое же информационное сообщение на сайте гласило: «Завлаб клана Росс Стас д'Эльта подписал Указ «О развитии прочных и дружеских связей клана Росс с Украиной», в котором, в частности, говорится следующее:

п. 11. Принимая во внимание и идя навстречу ясно выраженному украинской стороной утверждению, что «никогда мы не будем братьями», впредь именовать всех украинских граждан независимо от их гендерной принадлежности «сёстрами».

п. 12. На территориях, отвёденных Правительством Российской Федерации для размещения объектов и структур клана Росс, допускается появление сестёр из Украины исключительно в женских национальных костюмах, а именно:

— кожухи и свиты из недублёных овчин и сукна белого цвета;

— вышиванка, она же кошуля, сорочка, состоящая из двух частей;

— юбки: запаска (двух разных цветов — «попередниця» и «позадниця»), дерга (шириной 3 метра) и плахта (длиной 4 метра);

— пояс 3–4 метра длиной;

— головные уборы носятся на выбритом черепе сестёр с оселедцем по центру головы: платок, кибалка, очипок, венок из живых или искусственных цветов, украшенный лентами;

— обувь: чоботы, черевички, красные козловые сапоги;

— украшения сестёр: бусы коралловые, мониста, дукаты;

— ношение сёстрами волосяного покрова на верхней губе (усы) и волос на щеках и подбородке (щетина, бакенбарды, борода) не является обязательным и не требует отдельного документального оформления и согласования сторонами.

В исключительных случаях на территории Представительства клана Росс по официальному запросу украинской стороны и согласию клана Росс разово допускается пребывание сестёр, одетых в рубахи с пазушками, украшенными вышивкой, и широкими шароварами, крепящимися с помощью шнурков. Шаровары должны быть традиционно широкими, с прямоугольными кусками ткани, пришитыми снизу ромбоидом между штанинами, так, чтобы получалось сходство с формой мешка (т. н. мотня). Это необходимо сёстрам в обыденной и официальной обстановке, а так же во время исполнения ими традиционного боевого гопака.

п. 17. Все официальные переговоры сторон, деловые беседы и бытовые разговоры ведутся украинскими сёстрами исключительно на государственном украинском языке (см. принятый Верховной Радой Украины 25.04.2019 г. закон № 5670-д «Про забезпечення функціонування української мови як державної»).

В свою очередь клан Росс для лучшего взаимопонимания предмета обсуждения и поднимаемых сторонами в ходе обсуждения частных вопросов обязуется вести переговоры и иные формы речевых контактов со своей стороны исключительно на широко распространённых на определённых территориях России и среди определённых кругов её населения гинухском и водском языках».

— А хотите свежий анекдот про украинский национализм? Только что из-под курочки? — разулыбался вдруг Толя, — это когда президент-еврей в пух и прах собачится с премьером-евреем, а депутат Рады Рабинович агрессивно ненавидит и облаивает их обоих!

— Очень метко подмечено, — сказал я. — Просто рентгеновский снимок украинской властной вертикали.

— А знаете, что мне понравилось в первой речи президента Зеленского перед Радой? — спросила Лиза, облизывая ложку после буайбеса, — он запретил вывешивать свои портреты в официальных служебных помещениях. Вот так! И на большие выплаты себе любимому за парадные портреты не посмотрел!

Толя с удивлением посмотрел на подругу.

— Ты чё, мать, серьёзно? Ну, удивила… Тоже, нашла скромника и бессеребренника. ПреЗЕдент запретил свои фото выставлять, вспомнив вот об этом, — он нетерпеливо выхватил у меня планшет, что-то набил в нём, полистал и повернул экран к нам. Там, во всём цвете ярко освещенной и оформленной сцены «Вечернего квартала», задрав вверх руки и спустив на щиколотки штаны, всенародно избранный Зеленский с другом Краповым весело и задорно колотили членами по клавишам прикрывающего их чресла рояля.

— Да-а, это мощно, — задумчиво сказал я, — такое действительно в служебном кабинете и в школьном классе над доской не вывесишь. Только в кабинете врача-уролога, пожалуй. Теперь мне мысля, что «Україна — це Європа» как-то нагляднее представляется. Более выпукло. И длиннее, наверное. На фото, правда, этого не видно. Интересно, а он потянет гимн Украины своим стрючком отбарабанить?

— Какая страна, такой и президент, — грустно проговорил Толя. — За него ведь проголосовали свыше семидесяти процентов избирателей Украины. Теперь чего уж крыльями хлопать и кудахтать в курятнике, как хохлы сами говорят: «Бачили очі, що купували, їжте, хоч повилазьте».

— Уже, кстати, две петиции на сайте администрации президента Украины об его отставке за профнепригодность выложили, — наябедничала Лиза. — Одна уже набрала более требуемых двадцати пяти тысяч подписей!

Толян аж крякнул от возмущения. Стоило ли его всем кагалом избирать, чтобы тут же давиться в очереди, чтобы скорее подписать петицию об отставке Зеленского сразу после его инаугурации?

Я только пожал плечами. Это было вполне ожидаемо. Действительно — какая страна, такой и президент. Ну, поедем дальше… Скользнув пальцем по экрану планшета, бегло прочитал новость часа: «Клан Росс наложил новые санкции на США — конгрессменам из Капитолия не будут подавать в клановых столовых суп харчо, отварную вермишель на гарнир и семечки «От Атамана», а Госсекретарю Майклу Помпео решительно отказано в выдаче пипифакса в туалете Павелецкого вокзала», ужаснулся жестокости принятых мер, а потом на секундочку задержался на выделенной крупным шрифтом новости: «Экипажи крейсеров архов настойчиво приглашают Президента США Трампа, Министра обороны и Председателя Объединённого комитета начальников штабов ВС США на дружеский ужин».

— Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно, бойцы и бойцухи, — мрачно пробормотал я.

— Врачухи, — перебила меня Лизавета и хулигански подмигнула.

— Ага, медсеструхи, — согласился я. — Так подставлять в Интернете клан Росс, не знаю… Нужно быть полным отморозком или не менее полным дебилом. Вот Стас вернётся, он же этим урюпинским пацанам враз яйца открутит. Причем, не торопясь, под видеозапись и под музычку певца Лазарева на Интервидении.

— Да ладно тебе, Серьга! — отмахнулся Толя. — Никто тут под Стаса не копает. А над ошалевшими от ненависти ко всему русскому украми-националистами кто только не смеётся. Надо бы архам их вместе с янкесами на ужин пригласить. Или самим спуститься в неньку, пообщаться за бутылкой горилки и жовто-блакитной закуской.

— Это не смешно, Толич. Там идёт война, там убивают. И решать это не архам, а нам, землянам.

— Это я землянин, Серьга. Мне решать, а ты теперь клановец, россич.

— Не люблю я это выражение — «клановец». «Ку-клукс-клан» мне это слово всё время напоминает. Русский я. Ну, или россич. С натяжкой это допустимо. А этих урюпинских юмористов я бы всё же выпорол. Не смешно это, а грустно. Ладно, поглядим, что день грядущий нам готовит. Пошёл я бот готовить, опять за харчами и водой лететь надо.

Глава 4

На этот раз меня погнали аж в Северный Казахстан, в город Петропавловск, на один из крупных мясоконсервных комбинатов. С него должны были произвести весьма объёмные поставки различной тушенки и мясорастительных консервов в Россию, а российские министерские торгаши переуступили права на всю партию харчей нам. И самовывоз присутсвовал, естественно. Это им было намного проще и сэкономило большие деньги на транспортные расходы. Сплошная выгода москвичам, а для нас невелики потери — сгоняет разъездной пилот Серьга коробейником на боте-большегрузе и притащит полную коробочку вкусной мясной каши и качественную тушенку. Ему это раз плюнуть. Я вздохнул и погнал бот под загрузку на транспортно-грузовую площадку комбината. Всё нормально прошло, но жара стояла — я те дам! Это только говорится, что Казахстан тут северный, а за бортом бота градусов за сорок, наверное. Август, понятное дело. Весь вспотевший, я спрятался в прохладе рубке бота, предоставив мокрым, голым по пояс, коричневым улыбающимся казахам самим шустрить и таскать на рогатых погрузчиках поддоны с картонными коробками из прохлады складов ко мне, на площадку перед раскрытой аппарелью бота. Загрузку в трюм производил специально взятый мной на крейсере тяжелый робот-грузчик. У него был целый пакет программ по загрузке, расстановке и развесовке груза и ещё по учёту многих и многих параметров. Лицензированный специалист, а как же! Инопланетный космический корабль спервоначалу, естественно, вызвал бурный интерес у народа, о нас все тут знали, конечно, и толпа «на посмотреть летучий сарай» вокруг скопилась немалая. Но на грузовую площадку сразу же подлетел один шоколадный дядька и воплями по-казахски, но с матами по-русски, быстренько разогнал любопытствующую толпу. Потом он мне улыбнулся, вытер пот на плешивой голове под лёгкой светлой шляпой в сеточку и смотался в кондиционированное тёмное брюхо огромного склада. А я вскоре остался один на один с забитым нагревшимися под горячим казахстанским солнцем картонными ящиками трюмом. Хорошо, казахские грузчики на бегу сунули мне трёхлитровую банку тёплого сливового сока с мякотью, но выпить всю банку у меня не хватило сил. Срочно было нужно искупнуться. И я полетел к берегу Каспия.

Летел на высоте пятнадцати километров, чтобы не создавать помехи авиации. Радары казахских военных и гражданских аэродромов меня видели, маскировку я отключил, самолётов в небе поблизости не было, особенно я никому не мешал. Наконец, пролетел Атырау, показался Северный Каспий. Я снизился метров до ста. Под ботом потянулись желтоватые, выгоревшие от жары земли. Около гребёнки небольших проток, даже стариц от впадающего в Каспий Урала, показалась нормальная зелень. Ещё прижал бот к земле, зашарил по ней глазами. Промелькнула бахча, как мне показалось. Я плавно развернулся «блинчиком» и вышел прямо на полевой стан из выгоревшего на жарком солнце камыша. Осторожно притёр бот, но всё равно поднял какую-то зеленоватую пыль. Заглушил двигатели и через тёмный, забитый ящиками трюм полез к небольшому шлюзу. Снаружи меня уже ждал отплевывающийся от пыли старый, морщинистый казах в грязной майке и войлочной шапке для сауны.

— Здорово, отец! Извини, что напылил. Арбузы у тебя есть? Пить очень хочется. — виновато сказал я.

— Нет арбуз, сапсем нет, — прошепелявил старик, — всё саранча сожрал, каждый травинка, весь арбуз.

И широко махнул рукой. Я огляделся и похолодел. То, что я сначала принял за зелёную растительность и за пыль, было шевелящимся ковром и летающей тучей саранчи. Она достаточно явственно шуршала. Я саранчу живой никогда не видел, да и откуда она на Камчатке, но фото и видео с этой гадостью мне попадались. Живое поле саранчи было страшно. Это было что-то абсолютно чуждое человеку, пугающее до озноба. Мне стало не по себе.