Острые камни

– Сколько пива?

– По бутылке.

– Вы пили раньше?

– Нет.

– Почему тогда решили выпить?

– Потому что слышала, что пиво помогает успокоиться.

– Вы нервничали?

– Да.

– Почему?

– Я хотела помириться с ней, но не знала, как, – Лайла погладила бусины и сжала их в руке. – Нет, на самом деле я хотела продолжать ссориться с ней, – вдруг выпалила она, и ее усталые потухшие глаза заблестели слезами.

– И вы ссорились?

– Да, мы ругались и шли по обычному маршруту. Мы учились в Северо-восточной школе. Обычно после школы мы двигались не в сторону города, а в противоположную, к обводной дороге. Там была довольно необжитая местность в те времена. Пустыри, в основном. Мы любили там слоняться.

– Мог ли кто-то увязаться за вами?

– Нет, это невозможно. Люди там редко ходили – каждый привлекал внимание.

– Вы были только вдвоем?

Лайла потянула резинку браслета.

– Да, – ответила она после крошечной, в момент, запинки, которая тем не менее не прошла для Илии незамеченной. – Мы допили пиво, прежде чем добрались до озера. И вошли в воду.

– Зачем?

– В школе мы были обязаны носить форму. Она состояла из блузки, сарафана из плотной ткани и толстых ботинок с квадратными носами. Тот май выдался бурный, с грозами и ливнями, между которыми повисала ужасающая жара. У нас вошло в привычку мочить в озере наши ботинки. Так в них было менее жарко идти дальше.

– Вы продолжали ссориться?

– Да. Солнце над нами жарило как ненормальное. Я уже чувствовала себя нехорошо. Видимо, из-за сочетания жары и алкоголя.

– В чем это выражалось?

– Как будто в голове начало темнеть. Стало трудно думать.

– В каком состоянии была Морен?

– Не знаю. Я была так зла на нее. Слишком сосредоточена на себе, на своих переживаниях.

– А потом?

Лайла сгорбилась. Ее рука, сжимающая полотна шали, начала дрожать.

– Лайла, соберитесь, – потребовала Лиза. – Что случилось потом?

– А потом она умерла.

– То есть как – умерла? В один момент, что ли? – не понял Илия.

– Видимо, мое сознание отключилось на несколько минут. Когда я очнулась, я сидела на берегу, развернутая в сторону обводной дороги. Обернувшись, я увидела Морен, лежащую лицом вниз. В воде.

– Вы подбежали к ней? Проверили?

– Нет, – Лайла стянула браслет и судорожно сжала его в кулаке. – По ее позе было понятно, что она мертвая. Расслабленные ноги… Я очень испугалась и побежала домой. Там я ужасно плакала несколько часов. Потом поняла, что должна позвонить в полицию.

– Лайла, – осторожно начал Илия. – Вы понимаете, как это звучит? Две взрослые девочки, выпив по несчастной бутылке пива, обе отрубились в одно и то же время, причем одна утонула в луже. Насколько вообще такое вероятно?

– Может, с пивом было что-то не так.

– Почему вы не допускаете, что, пока вы находились в бессознательном состоянии, до Морен добрался кто-то? Кто помог ей утонуть?

– Я бы знала, если бы там появился посторонний, – упрямо возразила Лайла.

– Каким образом? Если вы сами отключились. Лайла, там должен был быть кто-то еще.

– Откуда бы он вдруг взялся? Открытая местность. Даже по обводной дороге никто не ездил. Ее всю раскурочили из-за ремонта, но в тот день работы не велись. Стояла только пустая техника. Нет, там не было никого постороннего.

– Хорошо. Значит, там был кто-то знакомый. Который пришел с вами. Не в этом ли причина вашей убежденности, что со стороны прибежать никто не мог? Вам бы рассказали.

– Нет, – Лайла отодвинула свой стул от стола. – Я закончила. Уходите.

– Там было три бутылки, – сказал Илия. – На месте преступления. У озера. Вы сказали, что вы с Морен выпили по бутылке. Чья третья, Лайла?

В деле ничего не говорилось о бутылках. Он ткнул Лайлу наугад. И попал. Лайла скрючилась, прижимая к груди красный браслет.

– Нет, вы не можете втаскивать ее в это снова. Она достаточно намучилась. Вы сами отстранили ее от дела как неблагонадежного свидетеля.

– Кого отстранили, Лайла? Назовите имя.

– Никого.

– Я хочу вам что-то показать, – сухо бросила Лиза, раскрывая папку. Она доставала фотографии по одной и небрежно бросала на стол. – Это лицо Морен. Обратите внимание на ее нос. Он был сломан от удара о камни на дне. А вот ее шея. Следы, которые оставили пальцы, когда кто-то вдавливал Морен лицом в воду. Ее утопили в грязной луже, Лайла, как котенка. Сейчас мне сложно сказать, по какой причине вас ввели в заблуждение во время следствия, но Морен убили – и это факт. И сделал это либо неизвестный вам человек, либо тот, кого вы сейчас прикрываете.

Лайла вскочила с места, с грохотом опрокидывая стул.

– Она никогда не совершила бы такого. Этого не может быть! – закричала она и вихрем вылетела из кухни.

«Слишком резко ты с ней», – беззвучно шевеля губами, сказал Илия Лизе. Та дернула плечом.

В кухню решительно влетела высокая женщина с бурной гривой светлых химических кудряшек. Корни волос основательно отросли, черные и прямые. На женщине были русалочья зеленая обтягивающая юбка и корсет, украшенный переплетением веревочек, концы которых свободно свисали с ее талии, как абажурная бахрома.

– Вам пора выметаться.

– У нас еще остались вопросы, которые нужно задать.

– Спросите ваши задницы.

– Нет, мы пойдем к вашей подруге и продолжим допрос, – решительно заявила Лиза. – Аста, правильно? Послушайте, ваши попытки помешать нам приведут только к тому, что нам придется вызвать Лайлу в полицейский участок для дачи официальных показаний.

Аста задумалась на секунду, буркнула «ладно» и, подняв стул Лайлы, села на него, вызывающе сложив на груди руки.

– Отстаньте от Лайлы. То, что случилось, ее сильно травмировало. Не ковыряйте рану, – она уставилась на них своими сердитыми глазами, густо обведенными подводкой. Ее лицо покрывал такой слой штукатурки, что к вечеру она, наверное, могла снять макияж одним куском, как маску. Губы Асты были накрашены скромной перламутрово-розовой помадой, но по краю обведены бордовым карандашом.

– Тогда вы ответьте на наши вопросы.

– Только я буду одновременно красить ногти. Я собираюсь на работу.

Язык чесался спросить, где она работает.

– Красьте.

Аста отошла и вернулась с целой коробкой лаков и пилочек.

– Вы знали Морен?

– Нет. Они с Лайлой учились в Северо-восточной школе. А я – в Юго-западной. Да и когда все случилось с Морен, мне было всего шесть лет. Какой лучше: зеленый или фиолетовый?

– Бежевый, – ответила Лиза.

– Бежевый лак я не ношу, – Аста остановилась на фиолетовом.

– Как вы познакомились с Лайлой? – спросил Илия.

– А это имеет отношение к делу?

– Вы живете вместе? – не удержалась от вопроса Лиза.

– Скажем так, на период моих жизненных сложностей, – Аста послала Лизе широкую любезную улыбку, сквозь которую сквозило: «Ах ты, любопытная сучка». Лиза, аккуратно скопировав, послала ей идентичную улыбку в ответ. Странно, но на Асту это оказало расслабляющий эффект. Она откинулась на спинку стула и улыбнулась, будто осознав, что имеет дело с женщиной одной с ней породы.

– Ладно, ребят, послушайте… Лайла любила Морен, – Аста наносила лак с удивительными аккуратностью и проворством, едва глядя на ногти при этом. – Она уничтожила почти все свои личные вещи за тот период, потому что они напоминали ей о пережитом. Ни одной фотки со школьных дней не уцелело. Но по-прежнему хранит все подарки Морен – даже ерунду вроде блокнотиков. И носит красный браслет, что Морен дала, каждый день.

Илия задумчиво разглядывал Асту, подмечая детали: чуть искривленная носовая перегородка, возможно, после травмы; несколько не очень правильно сросшихся пальцев и пара свежеобломанных ногтей на правой руке. Похоже, сложности встречались на жизненном пути Асты регулярно.

– Одна фотография все-таки уцелела, – поправил он. – Которую изъяли для приобщения к делу.

– Правда? – Аста впервые обратила внимание на перевернутый снимок на углу стола, – Я хочу посмотреть, какой была Лайла в юности.

Аккуратно, чтобы не испачкать лаком, она перевернула фото.

– Красивая.

– Это не она. Это Морен. Жертва.

Лиза протянула ей фотографию Лайлы, и Аста ее уже никак не комментировала. Посмотрела и все.

– Что-то не так?

– Все в порядке. Просто жалко девочку.

– Лайлу или Морен?

– Обеих.

– Лайла обсуждала с вами Морен?

– Лайла ни с кем не обсуждает Морен. Люди говорят о том, что причиняет им боль. Но если боль слишком велика, они молчат.

– Мы знаем, что с ними там присутствовал кто-то еще. Кто затем проходил по делу как свидетель, а впоследствии был исключен по неясной причине. И у нас есть основания подозревать, что этот человек может быть причастен к смерти Морен.

– Я без понятия, кто там был, – по невозмутимой физиономии Асты было трудно распознать, говорит ли она правду.

– Подумайте, – почти с отчаяньем попросил Илия. – Ваша информация может поспособствовать раскрытию недавнего преступления.

– Я слышала про убийство девушки. Подслушала под дверью. Это очень грустно. Но я действительно ничем не могу вам помочь. Лайла очень скрытная. Если она решила молчать о чем-то, она будет молчать. Можно я оставлю ее фото себе?

– Нет.

Аста с сожалением передала фотографию Илии и встала.

– Это озеро вообще несчастное, – сказала она напоследок. – Уже в третий раз.

– В третий? – Илия с Лизой так и вылупились на нее.

– Ну, тот старый случай, потом – Морен, потом – новенькая девушка.

– Какой старый случай?

– Девушку убили.

Илия с Лизой обменялись взглядами. Две убитые девушки. На одном и том же месте. С интервалом в годы. Чудо, если здесь есть связь. Но прощупать стоило.

– Расскажите подробнее.

– Это было очень давно. Я еще даже не родилась. Толком и не знаю, что там стряслось, – Аста повращала рукой, проверяя аккуратность маникюра, и подула на ногти. – Хотя я могу свести вас с тем, кто знает. Но только если пообещаете оставить Лайлу в покое.

Будь они настоящей полицией, они бы продолжили попытки вытрясти информацию из Лайлы и ее подружки. Но в их ситуации они понимали, что дело безнадежно. Поэтому согласились:

– Хорошо. Рассказывайте.