Острые камни

– Электричество и вода отключены. Жить здесь, конечно, нельзя. Ночевать будем в мотеле. Не волнуйся, я оплачу.

Ключей у них не было. Лиза прошла через кусты и заглянула в окно кухни. Внутри стоял полумрак, чей серый фильтр в сочетании со слоем пыли, покрывающей поверхности, придавал помещению монохромный вид, как на фотографии. Кухонный стол, старомодная плита с духовкой, плотно закрытые навесные шкафчики и пустые полки… Ничего необычного, не считая решительно заколоченной досками раковины.

– Ты не говорил, что твоя прабабушка была слегка того.

– В последние годы жизни, после смерти прадеда, она действительно вела себя странновато. Говорила, что слышит его голос в шуме воды, льющейся из крана. В итоге она перестала пользоваться ванной в своем доме. В последние годы жизни прабабушка совсем сдала и ей пришлось переехать в Торикин к дочери, где она и умерла, когда мне было десять.

– Почему дом не продали?

– Потому что прабабушка слишком часто рассказывала соседям о призраке и дом приобрел дурную славу в округе. Никто не хотел его брать. Периодически сюда лазили подростки, впрочем, не нанося особого ущерба. Вероятно, ничего не увидели, так как их интерес быстро выветрился. Но местные все равно относятся к дому настороженно.

– Ровеннцы такие легковерные, – Лиза вздохнула. – Жарко. Предлагаю поискать где-нибудь мороженое.

С мороженым они устроились на лавочке (с красивым обзором на мусорные баки), поставив посередине рюкзак Илии со спертой с работы папкой с уголовным делом. Илия запоздало подумал, что, вообще говоря, кража не подлежащей оглашению информации целыми папками – поступок не более умный, чем глотание пчелы.

– Нашу убийцу зовут Лайла. Сейчас ей пятьдесят один год. Жертву звали Морен.

Он сунул руки в рюкзак, вытащил из папки пару снимков и передал Лизе.

Фотографии явно были взяты из домашнего архива и смотрелись бы вполне обыденно, если бы не номер уголовного дела, проставленный чернилами в нижнем правом углу.

– Это Лайла, – показал Илия на светленькую девушку. – Брюнетка – Морен.

Снимок Морен был в профиль, и Лиза спросила:

– А есть другая прижизненная фотография жертвы?

– Только эта.

– Одно могу сказать, носик у нее здесь выглядит получше, чем на тех фотографиях, что ты показывал мне раньше. Породистый, красивый.

На самом деле, Лизу явно зачаровал снимок. Темные волосы Морен, ее прямые длинные ресницы и сжатые губы придавали снимку атмосферу фотосессии для обложки ретропластинки.

Фото Лайлы, да еще и на контрасте с артистичным снимком жертвы, выглядело простовато. Щуплая головастая девочка с тонкой блеклой косичкой через плечо, с неловким видом стоящая напротив дощатой стены. У нее были широкие скулы и узкие, приподнятые к вискам, как у кошки, глаза.

– Признаться, я ожидала быть более впечатленной нашей убийцей. Кого такой заморыш может утопить? Да еще и нос сломать при этом?

– Люди на многое способны, особенно когда злятся. А убивают обычно не из лучших чувств.

– Что могло произойти, чтобы вызвать такое озверение? С ума сойду, если не узнаю. У меня есть идея наших дальнейших действий.

Илия выслушал Лизу очень внимательно. По крайней мере, это была стратегия. К тому же сам он не мог предложить ничего лучше.

– Чем больше думаю, тем более идиотскими кажутся все наши намерения, – признался он. – У нас даже адрес Лайлы лишь тот, что указан в уголовном деле. Весьма вероятно, что она уже не живет там. Тогда вся наша затея обречена с самого начала.

Илия машинально потянулся, чтобы стереть с подбородка Лизы каплю мороженого. Их взгляды встретились.

– Я думаю, мы найдем чем еще заняться в эти выходные, даже если расследование не выгорит, – прошептала Лиза. Ее губы чуть приоткрылись.

В этот раз он действительно увидел намек. Он плавал в ее зрачках, как шапка из взбитых сливок на поверхности кофе. Илия вдруг смутился.

– Ладно, где там живет наша спасательница на воде? – он вытащил папку и принялся листать страницы. – Лесная, 10. Без понятия, где это. Попробую спросить у прохожих. Если у нас с ней прокатит, я очень удивлюсь.

– Ты поразишься, какие вещи иногда прокатывают. Главное, застать человека врасплох и говорить уверенно. К тому же мы даже и не совсем соврем, если учесть, что СЛ – как бы часть полиции.

Лайла жила в двухэтажном доме на четыре квартиры. Ярко-розовом. Три из четырех балконов на его фронтальной стороне через край пенились цветами.

– Догадайся, какой принадлежит нашей убийце, – фыркнула Лиза.

Они вошли в дом и по расположению нужной им квартиры поняли, что она угадала: пустой балкон относился к квартире Лайлы. Они позвонили в звонок слева от обитой зеленым дерматином двери и, обнаружив, что он не работает, постучали. Открывать им не спешили. Возможно, Илия бы предпочел, чтобы вся эта история с расследованием так возле запертой двери и закончилась. Было неловко вдруг идти на попятную, тем более проделав такой путь, но тягостное, холодящее чувство разворачивалось у него в груди. Предчувствие.

Лиза приложила ухо к двери, послушала, и постучала кулаком.

– Я слышала ваши шаги. Открывайте. Полиция! – наглости ей было не занимать.

– Я чувствую, как вы смотрите на нас в глазок, – негромко добавил Илия. – Это вы, Лайла?

Послышалось сдавленное неразборчивое восклицание, потом хриплый женский голос спросил:

– Почему вы не в форме?

Лиза достала свой пропуск в СЛ в солидной красной корочке и важно продемонстрировала его глазку, прекрасно зная, что сквозь него ничего прочесть не удастся.

– А вам хочется, чтобы соседи обсуждали, почему к вам снова начали ходить из полиции? – приглушив голос еще на полтона, спросил Илия. – Лайла, не сопротивляйтесь, иначе нам придется навестить вас уже официально. Все, что нам от вас нужно, – немного помощи.

Дверь растворилась – сначала на ширину цепочки, – снова захлопнулась и уже раскрылась достаточно широко, чтобы впустить их. За ней стояла худенькая темноволосая женщина с настороженным взглядом. Даже спустя столько лет ее легко можно было опознать по подростковой фотографии из дела. Те же остро очерченные скулы и глаза с приподнятыми внешними уголками. В ее позе ощущалась усталая напряженность, как будто она так и простояла долгих тридцать семь лет, ожидая их.

– Я ответила на все вопросы, на какие была способна. Еще тогда. Так и думала, что вы от меня не отстанете.

– Почему вы так думали? – поинтересовался Илия.

Она не нашлась с ответом.

– Можно нам расположиться где-нибудь для беседы? – Лиза неодобрительно обвела взглядом темный коридор.

– Пройдемте на кухню, – неохотно предложила Лайла и повела их за собой.

Несмотря на жару, она куталась в шаль, свисающую с ее спины острым клином, как хвост.

В кухне Лайла кивнула на две табуретки, а сама принесла себе стул из комнаты. Пока она ходила, у них была возможность оценить обстановку. В крошечной кухне с плотно зашторенным окном царили порядок и аскетичный, депрессивный минимализм. Стол перед ними был пуст, как могильная плита, еще не нашедшая владельца. Древний холодильник явно перешел Лайле в наследство от матери, но, видимо, исправно работал.

– Почему вы сказали мне, что нужна помощь? – стягивая на груди шаль, Лайла села на стул. Она вся казалась одним темным пятном, кроме браслета из ярко-красных бусин у нее на запястье.

– Сегодня ночью на озере Ржавое обнаружили труп пятнадцатилетней девочки, – деловито объяснила Лиза. – Она стала жертвой утопления. В интересах следствия произошедшее держится в строжайшем секрете, именно поэтому мы предпочли нанести вам неофициальный визит. Картина преступления поразительно совпадает со случившимся с Эспера Морен 38-м году. Поэтому мы вынуждены еще раз проверить все детали.

– Что вы хотите проверить? Люди в принципе иногда тонут. Или, по-вашему, я утопила эту девочку? – вялый голос Лайлы вдруг резко приобрел истерический окрас. – Здесь не может быть никакой связи. Морен никто не топил.

– Лайла, у нас нет никаких подозрений касательно вас, – мягко вступил Илия. – Ваша невиновность была полностью доказана. Но сейчас прорабатывается вероятность причастия к обоим этим случаям некого неустановленного лица.

– Это бред, – Лайла провела пальцами по красным бусинам браслета. – Там не было никакого неустановленного лица. Только мы.

– Мы просто проверяем гипотезу.

– Она неверна. Я сказала вам, – казалось, Лайла сейчас закричит. Она опустила взгляд к бусинам. Ее совершенно бесцветные ресницы резко контрастировали с темными крашеными волосами.

В кухню заглянула светловолосая кудрявая голова.

– Тебе помочь?

– Спасибо, Аста. Я справлюсь.

– Смотри. Как только, я сразу, – голова исчезла.

– Тем не менее нам надо разобрать все детали еще раз, – Илия старался уравновешивать настойчивость мягкостью. – Возможно, там был кто-то еще. Может быть, вы сами об этом не знали.

Лайла все еще смотрела на браслет.

– Я уже не помню деталей.

– А я думаю, что помните. Не можете забыть, – сочувственно улыбнулся Илия.

Казалось, Лайла клюнула на их бредовые россказни. Но все еще пыталась сопротивляться.

– Уверена, у вас где-то сохранились мои показания. Перечитайте.

– Сохранились, – Илия водрузил на стол пухлую папку. – Но иногда при перепроверке всплывают новые детали. Даже спустя много лет.

– С чего я должна начать?

– Для начала расскажите нам о Морен.

Илия извлек из папки фотографию живой Морен. Лайла бросила на нее один короткий взгляд, вздрогнула и перевернула лицевой стороной вниз.

– До сих пор не могу спокойно смотреть.

– Вы были близки?

– Да, очень. Она переехала из Торикина и в начале восьмого класса начала ходить в мой класс. Мы быстро сдружились. Она была такая хорошая. Всегда готовая поделиться, помочь, – Лайла скребла браслет с очевидной навязчивостью, успокаивая саму себя однообразными движениями.

– Что-то еще о ней?

Лайла покачала головой. Она обхватила себя руками, затем с видимым усилием заставила себя разжать их и выпрямилась.

– Каким было утро того дня? Происходило что-то необычное? В каком вы были настроении?

– Обычное утро. Я была в нормальном настроении.

– Вы уверены? – уточнила Лиза со скептической усмешкой.

– Да.

– Точно?

– Хорошо, я была расстроена. Я была обижена на нее, – бесцветно согласилась Лайла. – Но это не имеет отношения к делу.

– Мы сами решим, что имеет отношение к делу, – если Лиза и умышленно изображала строгость, то справлялась она превосходно. – Из-за чего возникла обида?

– Я не помню.

– Уверена, вы помните, за что дулись на подружку в день ее смерти, – резко возразила Лиза.

– Какая-то мелочь. Из-за чего обычно подростки ссорятся. Кто-то сказал что-то не то, зависть, мальчики.

– Она плохо о вас отзывалась? – уточнила Лиза.

– Нет.

– У вас были мальчики?

– Нет, – Лайла принялась катать бусины браслета в пальцах.

– Остается только зависть, – указал Илия.

– Наверное, я ей завидовала, – неохотно призналась Лайла. – У ее матери была стиральная машинка. В те-то времена! А у моей – две пары обуви на год.

– Но поссорились вы не из-за этого, – предположил Илия.

– Я не помню, почему, – уперлась Лайла, стягивая края шали на груди. – У нас была личная причина. Она не имеет отношения к делу.

– Так вы не помните причину ссоры? Или она слишком личная?

– Слишком личная.

– Это имеет значение спустя столько лет?

– Да, имеет, – зажалась Лайла.

– Хорошо, оставим это, – отступил Илия. – Что дальше?

– Уроки закончились.

– Вы сидели в классе врозь?

– Да. Я сидела с другой девочкой. Морен сидела одна.

– Она общалась с кем-то в тот день?

– Нет. Она увидела, что я сержусь на нее, и расстроилась. После уроков она решилась подойти ко мне. Мы пошли гулять. Я купила пива. И она тоже себе купила.