Острые камни

– Точный адрес я не знаю. Но могу объяснить, как добраться. Его зовут Херлифус.

Они внимательно выслушали ее.

– Дверь найдете, – Аста удалилась, покачивая обтянутыми юбкой бедрами.

Когда они уходили, в квартире стояла такая тишина, будто все в ней вымерли.

– Какие они милые. Лайла скрывает еще одну участницу событий на озере: якобы та и так настрадалась. Аста опекает саму Лайлу. Все такие добренькие и несчастные, а Морен-то между тем кто-то все-таки убил, – буркнула Лиза в машине, прогревшейся до пригодной для пыток температуры за время, пока они разговаривали с подозреваемой. – Ты же не веришь в некое неустановленное лицо, взявшееся из ниоткуда?

– Я верю, что Лайла говорила искренне, пусть даже о многом умалчивая.

– Или хорошо притворялась.

– Нет, она действительно верила, что Морен утонула. Ты заметила, какой шок у нее был на лице, когда мы показали фотографии с травмами?

– Хочешь я покажу тебе выражение шока? Прям щас?

– Она побледнела. Физиологическую реакцию организма не подделаешь.

– Хорошо, ладно. Зачем тогда она замалчивает свидетеля? Боится его показаний?

– Да нечего ей бояться. Дело закрыто по сроку давности и возобновлению не подлежит. Скорее, она оберегает свидетеля от нас. Чтобы мы его не потревожили.

– Она сказала, что свидетель не может быть убийцей. Но сама так распсиховалась при этом, что я ей не верю.

– Я тоже. У нее возникли сомнения.

– Тогда почему она все-таки не сдала его нам? Если он убил Морен, которую она любила.

– Видимо, этого человека она любила тоже.

– Кто-то из ее ближайшего окружения.

– Скорее всего.

– Будем искать, – Лиза помахала рукой, как веером. – Поехали уже, пусть хоть машину продует во время движения. Как насчет еще по мороженому? Думаю, это то, что называется «правильным питанием» в такой день.

Ехали они через весь город. В дороге Лиза просмотрела дело еще раз с риском закапать его мороженым. Если свидетель когда-то и упоминался в документах, все записи о нем были тщательно подчищены.

Они проехали мимо Юго-Западной школы и резного деревянного молельного домика со статуэтками Крылатого Урлака во дворе.

– Старые верования все еще живут, – прокомментировала Лиза.

После молельни они свернули на аллею и на третьем повороте выехали к деревянному некрашеному домику с желтой черепичной крышей, как и объясняла Аста. Поднялись на рассыпающееся крыльцо, заставленное ведрами, садовыми инструментами и разным хламом, и постучались.

Занавеска за маленьким дверным окошечком сдвинулась, показались лысая макушка и увеличенные очками совиные глаза. Взгляд их был острым, как грифель только что заточенного карандаша.

– Херлифус? Мы из полиции и ведем расследование, – начал Илия все ту же песенку. – На озере Ржавое случилось ужасное происшествие…

Старик что-то закричал через дверь.

– Мы не разбираем ни слова.

Дверь приоткрылась на ширину мышиного шага.

– Я говорю, что не впущу вас, откуда бы вы ни были, если не знаю, кто вы.

Так, история с полицией им здесь не поможет.

– Моя прабабушка жила в этом городе, на Лесной улице, – прокричал Илия. – Ее звали Доракайя.

Дверь осторожно приоткрылась. Старичок высунул наружу круглую голову на тонкой шее. Он был невысокого роста. Чтобы достать до окошечка, ему, видимо, пришлось встать на цыпочки.

– Я помню Дору. Она все время болтала, что в этой стране кишмя кишат призраки.

– Многие начинают чудить на старости лет.

– Да нет, она была нормальная. Еще она говорила, что у ее внучки бесплодие, – сведя кустистые седые брови, старик смерил Илию недоверчивым взглядом.

– Тем не менее я как-то появился, – растерянно улыбнулся Илия.

Старичок внимательно рассмотрел его и Лизу, решил, что они не представляют опасности, и отворил дверь. Он был одет в синюю мятую рубашку и полосатые пижамные шорты. Без сомнения, ему было далеко за семьдесят. Или даже за восемьдесят.

– Чего вы там втирали про полицию, происшествие? Неужто нашелся идиот, который вам поверил? Риндарин тухлый городишко. Если бы на озере Ржавое кошка пернула, и то все бы уже обсуждали за неимением лучшего.

– Хорошо, мы не полицейские. И на озере ничего не случилось. Недавно. Но случилось уже давно. И мы ведем расследование в частном порядке. Меня зовут Даверуш Илиус, а это… – он осекся, вдруг осознав, что не знает полного имени Лизы. Лайле и Асте они имен не называли, а те и не спрашивали, – …сестра. Моя сестра.

– Сестра. Видел я из окна гостиной, как ты пялился на ее ляжки, извращенец! Звать-то как твою «сестру»?

Илия взглядом попросил у Лизы помощи.

– Тира Лализа, – мило улыбнулась та.

Старик цокнул языком.

– В наши времена молодые люди спят друг с другом, даже не потрудившись представиться.

– Мы не спим друг с другом, – возразил Илия.

– Всю свою жизнь я проработал в школе, преподавал математику паршивым похотливым подросткам. Расскажите мне, кто с кем не спит.

– Я действительно с ней не сплю, – уперся Илия.

– Ну, значит, собираешься.

– Вы работали в Северо-восточной школе? – поинтересовалась Лиза.

– Нет, в Юго-Западной.

Не та школа. Жаль. Он мог бы знать Морен и Лайлу лично.

– Так и будем через порог трепаться? – осведомился старик и попятился, приглашая их в дом. – Заходите, самозванцы. Но учтите: у меня огромный пес. У него яйца, как яблоки. Стоит мне только крикнуть, он сразу прибежит и порвет вас на тряпки.

– Да кому вы нужны, – пробормотала Лиза.

– Нет у вас никакого пса, – фыркнул Илия.

Старик гордо проигнорировал их обоих. Они вошли в просторную комнату с продавленной мягкой мебелью, явно нуждающуюся во влажной уборке и проветривании.

– Хотя тряпки бы вам пригодились. Для уборки, – заметила Лиза, осматриваясь. – Из пылищи со стола можно слепить кота.

– Хозяйки у меня лет пять как нету, а сам я тут возиться не собираюсь, – с вызовом заявил старик. – Достаточно того, что приходится себе готовить.

– Иногда лучше отставить гордость и задуматься о гигиене.

– Это твоим родителям бы не помешало поразмыслить о половой распущенности их дочери.

– Я девственница, – застенчиво призналась Лиза, потупившись.

– А я самый желанный парень в городе, – буркнул Херлифус, подбоченившись и картинно отставив ногу. Его босые ступни были черные от грязи, на пальцах густо росли курчавые седые волосы. – Садитесь.

Илия и Лиза без явной охоты присели на разбитый диван и глубоко провалились в сиденье. Лиза поерзала.

– Тут пружина торчит, – прошептала она Илии.

– Привыкай. Тебе еще и не таким в задницу ткнут, – оборвал ее Херлифус, привычно скручиваясь в просевшем кресле.

– Вы вульгарны, – возмутилась Лиза.

– Кто бы говорил. Не женись на ней, – посоветовал Херлифус Илии. – Наставит рога. Рыжие – бесстыжие.

– Я тоже рыжий, – Илия и сам не понимал, почему этот старый человек провоцирует у него неудержимое желание спорить.

– А ты лопух. Сразу видно. Что угодно ей спустишь.

– Я никому не собираюсь спускать что угодно, – возмутился Илия.

– Все вы одинаковы, юная шпана. Только и знаете, что препираться со взрослыми. В вашем возрасте я был тише воды, ниже травы. Знал свое место.

– В моем возрасте вы тайком курили в кабинете математики и клеили училок в учительской, – отрезал Илия.

Херлифус зашелся в булькающем смехе.

– Ну, допустим. Кто вас навел-то на меня?

– Аста, – неохотно сознался Илия.

– Ах, эта? Вечно прогуливала уроки, стояла сигареты смолила за школой. Дура-дурой была в математике.

На всякий случай, просто чтобы удостовериться, Илия спросил:

– Что вы знаете по делу о смерти Эспера Морен?

– То же, что и другие жители города. Она утонула. Ее подружку подозревали в том, что «помогла», но в итоге оправдали. Все.

– Ясно, – никто и не ожидал, что будет легко. – На самом деле, мы хотели расспросить вас о другом убийстве. Оно случилось ранее на том же месте. И так же жертвой была девушка.

– Вы имеете в виду Лару Индрид?

– Да, видимо. Вы помните тот случай? Можете рассказать о нем?

Старик поднял голову и посмотрел в потолок. Когда они уже решили, что Херлифус заснул с открытыми глазами, он вкрадчиво произнес:

– Тихо. Ветер осел. Когда так тихо, можно услышать, как в моем саду копошатся скворцы.

Илия прислушался.

– Ничего не слышно.

– Они там. Нет спасенья от них. Сад весь зарос. Проклятые кусты смородины так вымахали, что из кухни света белого не видно. И они кишат скворцами. Омерзительные птицы. Склевали всю мою клубнику, я уж не говорю о смородине. Переносят тучу болезней. Не знаю, как я все еще жив. Если бы вы были так любезны, чтобы помочь старику подстричь кусты, покосить траву, посыпать дорожки песком, я бы покопался в памяти насчет того случая с Индрид.

– Не слишком ли много любезностей за минуту мыслительных усилий? – осведомилась Лиза.

Отставной учитель смерил ее презрительным взглядом.

– Я могу и не напрягаться. Вы назовете меня старой сволочью и уйдете ни с чем. Потом вы внезапно узнаете, что весь город судачит о вас и никто не хочет с вами беседовать. И ваше расследование (уж не знаю, зачем оно вам) подойдет к концу. Инструменты в ящике, – добавил он, даже не дожидаясь их решения.

Илия встал и поманил Лизу за собой.

– Пошли посмотрим, что там можно сделать.

Выйдя в сад через заднюю дверь, они быстро поняли, что застряли тут надолго.

– Не могу поверить, что мы в это ввязались, – пробормотала Лиза, рассматривая разгром и запустение.

Весь сад усеивал строительный мусор, оставшийся, вероятно, еще с тех времен, когда на крыше меняли черепицу. Кустарник разросся так яростно, будто намеревался постепенно захватить всю планету. Дорожку, нуждающуюся в новом слое песка, не было видно за бурьяном. И ни одного скворца.

– Он либо сумасшедший, либо издевается над нами, – протянул Илия.

– Уверена, с головой у него полный порядок. Так круто нас развел.

– Начнем с мусора, – предложил Илия с присущей ему энергичностью.

– И не смейте лизаться под моими окнами! – раздался гневный окрик из дома.

– Только я решаю, что мне делать в кустах с моей сестрой! – крикнул Илия в ответ.

Лиза прыснула.