Печать Иоганна Гутенберга

Женя снова огляделась.

Недалеко от главного входа она заметила неприметную дверь безо всякой вывески. К этой двери подошла высокая худощавая женщина, нажала на кнопку звонка, что-то сказала и вошла. Судя по всему, это был служебный вход в театр.

Женя немного выждала, подошла к невзрачной двери и тоже нажала на кнопку. Из динамика над дверью донесся неожиданно тонкий детский голос:

– Кто?

– Я к Жанне Романовне, – проговорила Женя как можно увереннее. – Она меня ждет.

То ли уверенная интонация, то ли имя старой актрисы сработало, замок щелкнул и дверь открылась.

Женя вошла внутрь.

За дверью обнаружился тесный тамбур, в котором сидела на крошечном стульчике та самая маленькая старушка с голубыми волосами, которую Женя встретила на улице, выбравшись из подвала. Только скандальной собачки при ней не было. Женю старушка, судя по всему, не узнала, и это радовало.

– Деточка, – проговорила эта старушка тонким, ненатуральным, почти кукольным голосом, – говоришь, ты к Жанне Романовне пришла? Она у себя, в костюмерной…

Женя догадалась, что перед ней бывшая актриса на амплуа травести, то есть прежде она играла детей, мальчиков и девочек, а теперь, когда уже не может по возрасту выходить на сцену, устроилась в родной театр вахтершей.

– А костюмерная – это где? – уточнила она.

– А это ты сейчас пройдешь по этому коридору, потом через главное фойе, поднимешься по лестнице слева, снова пройдешь по коридору, затем по мостику, там и будет костюмерная.

Женя не все запомнила с первого раза, но не стала переспрашивать, она решила, что по ходу дела спросит дорогу еще у кого-нибудь, поблагодарила бывшую травести и отправилась по указанному ей направлению.

Пройдя по короткому коридору, она действительно оказалась в главном фойе театра. Здесь на стенах были развешаны фотографии артистов, режиссеров и прочих ведущих сотрудников. Среди них Женя увидела и большое фото Жанны Романовны. Ну да, она ведь была здесь актрисой. На этом снимке Жанна была молодой и очень интересной. И кстати, похожа, хоть фотография, наверно, сделана лет тридцать назад.

Вспомнив напутствия вахтерши, Женя нашла слева от фойе узкую лестницу, поднялась по ней на второй этаж и оказалась в очередном коридоре. Этот коридор был куда длиннее первого. Идя по нему, Женя думала, что это за мостик, по которому она должна пройти, чтобы попасть в костюмерную?

В конце коридора была неплотно прикрытая дверь.

Женя толкнула ее, шагнула вперед и действительно оказалась на ажурном мостике, перекинутом через большое, ярко освещенное помещение. На этом мостике стоял мужчина лет пятидесяти в заляпанном краской комбинезоне, с растрепанной седоватой бородой. Перегнувшись через перила мостика, он что-то разглядывал внизу, поочередно прищуривая то один, то другой глаз.

Проследив за его взглядом, Женя увидела, что на полу под мостиком разложена огромная картонная лошадь, покрытая яркими разноцветными пятнами, около которой суетятся двое молодых парней с большими кистями.

Мужчина в комбинезоне, в очередной раз прищурившись, громко крикнул вниз:

– Костик, слева добавь немножко кармина! Да не здесь, а на полметра выше!

Один из двоих парней ткнул в лошадь кистью, и на ней появилось ярко-красное пятно.

– Вот так?

– Нет, не то… нужен другой оттенок… попробуй краплак!

Женя догадалась, что художник-постановщик со своими ассистентами работает над декорацией, а мостик служит для того, чтобы можно было разглядывать их издали, как из зрительного зала.

Она пошла по мостику.

Художник бросил на нее недовольный взгляд и прошипел:

– Я же просил не мешать! Мне нужно полное погружение в тему, а вы меня отвлекаете!

– Я к Жанне Романовне! – ответила ему Женя.

И опять имя старой актрисы послужило пропуском. Взгляд художника потеплел, он отступил к перилам и проговорил:

– Ну, если к Жанне Романовне, то проходите, я не возражаю! Костюмерная вон там!

Женя перешла по мостику и оказалась перед высокой дверью темного дерева.

Она постучала в эту дверь, и изнутри донесся знакомый, удивительно молодой голос:

– Заходи, Люся, я здесь!

Женя толкнула дверь, вошла внутрь.

Она оказалась в довольно большой комнате.

Середина этой комнаты была ярко освещена, там возле круглого столика на резной ножке стоял манекен в пышном старинном платье из темно-синего бархата. Перед манекеном на табурете с гнутыми ножками сидела Жанна Романовна, она пришивала к подолу платья серебристую тесьму.

– К вечеру все будет готово… – проговорила Жанна Романовна, сделала еще один стежок и подняла голову.

– Это не Люся! – подала голос Женя.

– Действительно не Люся! – усмехнулась старая актриса. – Как ты меня нашла, дорогая?

– Вы же сами сказали мне, что иногда приходите в этот театр – вот я и пришла…

– Понятно! – Жанна Романовна воткнула иглу в подол платья, показала рукой на золоченое кресло:

– Садись, моя милая. Садись вот сюда и рассказывай, что произошло. Андрей вчера не вернулся, и я сразу поняла, что что-то пошло не так. Очень беспокоилась…

– Да уж, не так… это еще мягко сказано! – Женя тяжело вздохнула и выпалила: – Андрея Федоровича похитили!

На лице актрисы не дрогнул ни один мускул, но оно немного побледнело. Жанна Романовна несколько секунд молчала, видимо, чтобы справиться с волнением, затем проговорила твердым и на первый взгляд спокойным голосом:

– Что значит похитили? Расскажи все с самого начала и постарайся ничего не пропускать.

Женя набрала полную грудь воздуха и приступила к подробному рассказу.

Она поведала о том, как они с Андреем Федоровичем приехали на прием; о том, как он показал ей коренастого мужчину с красивой спутницей, как велел ей подойти к ним и отдать сумочку. О том, как она следом за ними поднялась на галерею. О том, как кто-то неизвестный подошел к ней сзади, как до полусмерти напугал ее, отобрал сумку и что-то с ней сделал, после чего бесследно исчез. О том, как появился коренастый мужчина и забрал у нее сумочку.

О том, как она спустилась, нашла Андрея Федоровича, попыталась рассказать ему, что произошло, но он не стал ее слушать, быстро повел на улицу. И наконец, о том, как его втолкнули в большую черную машину и увезли в неизвестном направлении.

Потом она вкратце рассказала, как сбежала от двоих мужчин на парковке возле особняка.

Но об одном она не стала рассказывать – о том, что встретила на приеме человека со шрамом на правой брови. Того самого человека, которого накануне видела мертвым в Третьем Цеху. Потому что она сама не поверила бы в такую историю.

Жанна Романовна выслушала ее не перебивая.

Когда Женя замолчала, она внимательно взглянула на нее и проговорила странно изменившимся голосом:

– Больше ты ничего не помнишь?

– Ничего… вроде ничего…

– Та машина, на которой его увезли… ты можешь ее описать? Какой она была модели?

– Я не разбираюсь в марках машин… такая большая, хищная… да, вот еще – у нее на капоте была серебряная статуэтка.

– Хорошо, это уже что-то…

– И еще… те два человека, от которых я сбежала на парковке…

– Что с ними?

– Сегодня они пришли ко мне на работу. Они явно искали меня, но я от них сбежала.

– И пришла сюда? Ты уверена, что они тебя не видели?

– Уверена. Я точно от них сбежала.

Снова Жанна не стала рассказывать про привидение в Третьем Цеху. Услышав такое, Жанна Романовна точно посчитает ее ненормальной. Она и сама посчитала бы.

– Хорошо. Ты молодец. Сбежать от таких людей непросто, очень непросто…

Женя понимала, что Жанна Романовна хвалит ее только для того, чтобы поддержать, успокоить – но все равно это немного повысило ее самооценку.

– И вот еще что, – спохватилась Женя. – Та сумка… она осталась у меня…

– Сумка? Ты ведь сказала, что ее у тебя забрали!

– Я не совсем точно сказала… тот мужчина забрал мою сумку, но вместо нее дал мне сумку своей спутницы. Видимо, чтобы никто не заметил, что я лишилась сумки. И вот эту сумочку я взяла с собой. Я хотела отдать ее своей начальнице, Альбине. Ведь это она послала меня к Андрею Федоровичу…

– А кстати, что с Альбиной?

– Она не вышла на работу и не отвечает на звонки! Так что либо ее тоже… либо она…

– Думаю, вторая версия верная, – Жанна Романовна сердито блеснула глазами, и тут уж Женя без труда прочитала ее мысли – дескать, Альбина – та еще стерва, и ее бы воля, она никогда бы не связалась с Альбиной. Но разве эти мужчины слушают умного совета…

Женя вытащила из-за пазухи маленькую жемчужно-серую сумочку с серебряной ручкой, протянула ее Жанне Романовне.

Та взяла осторожно сумочку, сначала внимательно оглядела снаружи, затем взглянула на Женю:

– Ты проверяла ее содержимое?

– Нет… я побоялась…

– Ну, так проверим сейчас. Может быть, мы узнаем что-то важное… хоть что-то…

Жанна Романовна щелкнула замочком, открыла сумочку, вытряхнула ее содержимое на круглый столик.

Впрочем, там почти ничего не было – пачка салфеток, золотистый патрончик губной помады, пилочка для ногтей и маленький розовый тюбик с непонятной надписью какими-то экзотическими буквами, похожими на клинопись.

Вот этот-то тюбик и взяла в руку Жанна Романовна. Причем взяла так осторожно и почтительно, как будто это был бесценный бриллиант или священная реликвия.

– Как, ты говоришь, выглядела та женщина в розовом… хозяйка этой сумочки?

– Потрясающе, – честно ответила Женя.

– А сколько, ты думаешь, ей было лет?

– Ну, точно не скажу… очень ухоженная, конечно, но думаю, лет тридцать-тридцать пять…

– Значит, смело можешь прибавить лет десять-пятнадцать! Или даже больше.

– Что? Не может быть!

– Ты не знаешь, что это такое? – Жанна Романовна показала Жене тюбик.

– Конечно, не знаю.

– Да тебе еще рано об этом думать… – женщина вздохнула, – а мне уже поздно.

– Да что вы! – искренне воскликнула Женя. – Вы прекрасно выглядите… для своих лет… – она осеклась, но слово не воробей, вылетело – не поймаешь.

– Вот именно – для своих лет! – Жанна снова вздохнула. – А вот этот чудодейственный крем буквально убавляет женщине возраст, с ним любая выглядит минимум на десять лет моложе.

Она ненадолго замолчала, снова вздохнула и продолжила:

– Правда, он действует недолго – от силы три-четыре часа, но иногда именно это и нужно. Когда идешь на какой-нибудь особенно важный прием, или встречаешься с особенным человеком… этот крем делает одна маленькая лаборатория в Израиле, и в нашем городе только один человек имеет эксклюзивное право им торговать, так что мы сейчас быстренько выясним, кто была эта твоя загадочная красавица…

Жанна Романовна достала телефон, набрала номер и проговорила, нет, проворковала чарующим голосом:

– Кариночка, ангел мой, как поживаешь? Да? Рада за тебя! А я тебе почему звоню… ты ведь по-прежнему занимаешься тем израильским кремом? Ну да, кремом «Батшева»? Что, давно не привозили? А скажи, кому ты продавала тюбики из последней партии? Ну, кроме твоих постоянных клиенток – кроме Ульяны, Олеси и Ксюши? Ну, что значит секрет? Мы же с тобой подруги, а между подругами какие секреты? Ну, Кариночка, ты же меня знаешь – я попусту не болтаю! Да нет, о чем ты говоришь! Неужели даже для меня? А что будет, если я расскажу Ульяне, с кем ты была в прошлом году на Тенерифе? Ну, что значит не посмею? Мы же с тобой подруги, так что сама понимаешь… ну, конечно, я тебе обещаю! Честное слово! Да говорю же – можешь не сомневаться! Уже записываю… – Жанна Романовна схватила тюбик губной помады и прямо на столике записала телефонный номер. – Спасибо, Кариночка, ангел мой! До скорой встречи! Непременно!

Нажав кнопку отбоя, Жанна Романовна удовлетворенно взглянула на Женю:

– Все же главное в жизни – это друзья! Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Тем более что сто рублей – это вообще не деньги. Вот мы и выяснили телефон той загадочной красавицы. И имя, конечно. Ее зовут Регина.

– Однако вам пришлось выбивать ее номер из своей подруги шантажом! – Женя засмеялась, вспомнив, каким воркующим голосом разговаривала старая актриса.

– Ну, какой это шантаж… – Жанна улыбнулась. – До настоящего шантажа дело не дошло. Ну что – будем звонить Регине?

Вопрос это был риторический, и ответа Жанна Романовна, разумеется, не ждала. Она снова взяла телефон, набрала на нем номер и поднесла его к уху.

Дождавшись ответа, проговорила – совсем не тем голосом, каким разговаривала с Женей, и не тем, каким только что беседовала со своей заклятой подругой Кариной: